Patience

•о0О0о•

      Так и не получив какого-либо вразумительного ответа от сбежавшего Украины, Канада растерянно направился к себе в кабинет. Судя по чужой реакции, его догадка вполне может оказаться правдой. И что делать с этой правдой, альфа совершенно не знает. Иметь другую работу, помимо управления страной – незаконно. И, по-хорошему, стоило бы доложить об этом кому-то из верхушек, но делать этого Кен не собирается. По крайней мере, пока всё же не услышит от Украины объяснений.       – «Может это у него просто увлечение такое, а не работа. В любом случае, сначала нужно поймать его и поговорить,» – решает для себя канадец. Он достаёт из сумки ключи и отпирает кабинет, который встречает его ярким светом раннего солнца из окна. Альфа потрясён от того, насколько может поменяться его судьба, если он решит связать свою жизнь с маленьким солнышком по имени Украина. Только после одного проведённого вечера вместе для Канады всё заиграло новыми красками. Сидя позавчерашним вечером в баре, пока Гренландия безобразничал на танцплощадке, мужчина всерьёз задумался о своём будущем и о своих чувствах.       Конечно, его родня никак не одобрит решение быть с отпрыском Союза, как прежде устраивался скандал и по поводу России. Америка тогда второй раз в своей жизни повысил голос на родителей, защищая свою пару, а после и вовсе съехал с истинным жить отдельно, что было, пожалуй, самым правильным решением. Канаде не было ради кого стараться избежать контроля отца, поэтому он особо не сопротивлялся, соглашаясь со многими его идеями. Даже отношения с Мексикой были чисто родительской инициативой, а альфа решил посмотреть, что из этого получится. Ни на что серьёзное он с ним не рассчитывал – просто партнёры, не более.       Возможно, если бы Кен учуял запах Ульяна ещё когда тот только пришёл с братьями в офис стран, то ни за что не согласился бы на какие-то авантюры, в которых так, или иначе, фигурировало его будущее счастье. Ведь Британия на полном серьёзе собирался увидеть мексиканца в роли мужа для своего сына, и не зря альфа тянул до последнего с предложением. Он ни капли не жалеет, что бросил своего экс-парня в тот же день, как учуял истинного.       После длительных размышлений за те сутки, что Украина пропадал и не выходил на связь, Канада твёрдо решил, что помешать ему не удастся никому – ни отцу, ни даже Мексике. Эту лживую омегу он никогда не хотел видеть рядом с собой. Макс прикидывался идиотом, считающим, что Кен ничего не замечает. А сам по вечерам шлялся по клубам и, чего уж греха таить, по членам других альф. Потом придёт в их общую обитель, помятый и с милой улыбкой на лице, а от самого разит чужой вонью, что хочется заткнуть нос.       Парень отлично понимал, что просто так Мексика не отвяжется, будет пытаться как-то вернуть их отношения, возможно даже угрожать Украине. Вот только Кен на все сто процентов уверен, что особого вреда нанести он не способен. Разве что нервы потреплет, не более. С такими мыслями и улыбкой на лице канадец рассматривал лист бумаги под своими ладонями, где вблизи друг от друга стояли две подписи – его и Юки. Так забавно глядеть на такой, в какой-то степени, детский договор, где один ребёнок просит другого не дуться на него.       Но если его омеге это действительно важно, Кен не против иметь среди своих документов такой уговор.       – Да, войдите, – слышит Канада стук в дверь и сразу окликается, но быстро хмурится. – Я, кажется, просил тебя больше не показываться на глаза.       Хитро щурясь и виляя бёдрами, в кабинет проходит Мексика, даже не удосужившись запереть за собой дверь. Он не обращает внимания на чужой взгляд, что прожигает в нём дыру, только ласково улыбается и подходит к альфе впритык.       – А я, кажется, говорил, что ты всё равно будешь моим, – омега ставит руки по обе стороны от канадца на стол, и это выглядит настолько смешно и наивно, будто он надеется таким образом удержать его и действительно пытается в таком положении угрожать.       Откровенно говоря, Канаде противно видеть его. Невольно он начинает сравнивать ветреного Мексику с Украиной, но в заключении и он и его альфа соглашаются с тем, что истинный выигрывает по всем параметрам. Хорошо зная Макса, парень сразу задаёт вопрос:       – Сколько?       – В смысле «сколько»? – в наигранном недоумении изгибает бровь мексиканец, отстраняясь лишь на секунду. Этой секунды хватает, чтобы Канада схватил омегу за плечо, меняя их местами. Теперь уже альфа прижимает Мексику к столу, а тот почти сидит на нём, даже не стараясь скрыть самодовольную улыбку – ему не страшно. И от этой улыбки внутри зарождается липкий и неприятный страх.       – Я спрашиваю, сколько тебе нужно заплатить, чтобы ты больше никогда не появлялся в моей жизни? – почти рычит канадец от злости и сжимает чужое предплечье до боли. – Мне противно даже видеть такую блядь, как ты.       Мексика шипит от грубых пальцев на своём теле, но звучит это очень уж наигранно. За это он получает ещё более яростный взгляд и удобнее устраивается на столе, своей задницей сбрасывая часть важных бумаг на пол, но ему на это наверняка плевать. Альфа уж было собирается возмутиться, и даже успевает поднять глаза на наглого мексиканца, как чувствует у своего ребра нечто холодное, а омега тесно прижимает его к себе, обвивая стройными ногами торс.       – Ох, любимый. Заплатить мне придётся очень дорого. Ты готов отдать свою жизнь, или жизнь своего омежки?       Запоздало Канада осознаёт, что в рёбра ему упирается ствол пистолета, потому старается не делать лишних движений. Мало ли что этому полоумному взбредёт в голову, раз он умудрился протащить в охраняемое вдоль и поперёк здание оружие.       – Что ты хочешь? – уже тише спрашивает парень, а Мексика молчит. Только нежно укладывает свою ладонь на щеку альфы, поглаживая скулы, ведь сейчас ему дозволено всё.       – Не делай из себя дурака, дорогой, – ласково мурлычет он на чужое ухо и прижимается ближе. – Я хочу только тебя. Тебя, твою руку и сердце, и ты это прекрасно знаешь.       Отказывать сейчас человеку с пистолетом в руках сродни самоубийству, но Кен соглашаться с его условиями тоже не собирается. Первой мыслью, которая появилась у него в голове, это увести руку с пистолетом от себя, и скрутить наглеца, что он уже и намеревается сделать. Но не успевает даже кистью дёрнуть, как слышит приглушённый смех Мексики, а давление оружием в области рёбер становится ещё сильнее.       – Советую не делать глупостей. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то из твоих близких и любимых пострадал из-за какой-то чепухи, правда? – безумно улыбается омега и сжимает волосы на чужом затылке, прижимаясь лбом ко лбу. Он томно вздыхает в губы альфы и шепчет тихо, чтобы слышно было только им двоим. – Я думаю, Германия не очень будет рад услышать о подпольных делах твоего отца и братьев. Ох, а как пострадает твой ненаглядный, на которого ты меня променял. Я целую папку приготовил, сможешь прочесть на досуге.       Чем дальше, тем становится интереснее. Хотя бы потому что Кен уже прекрасно знал о большинстве козырей, которые якобы припрятал его бывший. И некоторые из них действительно могут хорошо навредить репутации, как минимум. Нельзя допустить, чтобы какая-то нежелательная информация просочилась на общее обозрение, а значит, другого выбора у него нет.       Альфа кусает щёки изнутри и знатно так нервничает, ощущая, как трепещет сердце и всё тело в общем. Он не знал, на самом деле ли у Мексики был на руках компромат, или же он только блефует, но и не узнает этого, пока информацию не достанет сам. А допустить, чтобы пострадал кто-то из его родных альфа не может. Уж тем более, чтобы в этот переплёт попал Украина.       Канада собирался разойтись с мексиканцем по мирному, и все остались бы довольны, но тот решил иначе. И теперь никто спать спокойно не сможет, пока омега не окажется хотя бы без упомянутых бумаг. Потому мужчина решается на отчаянное решение.       – Хорошо, – покорно склоняет голову Кен, стараясь никак не выдавать брезгливость к бывшему, который всё же ослабил давление пистолета, но, как ни как, удерживал ствол в опасной близости. – Говори свои условия.       – Вот так бы и сразу, – довольно облизывает свои губы омега, опуская руку со щеки на грудь альфы, начиная кокетливо выводить на ней понятные только самому Мексике узоры пальцами. – Сейчас ты целуешь своего горячо любимого парня, а после мы едем к твоим родителям, чтобы счастливые молодожёны объявили о своей помолвке, к которой шли долгих два года.       Настолько банальная цель, из-за которых Макс готов идти даже на шантаж, риск и угрозы, а может даже и убийство, что Канаде хочется истерически засмеяться. Быть может игра и не стоит свеч, но только ради спокойного будущего, ради своего счастья, и, возможно, не простреленной грудной клетки, он подыграет.       Альфа останавливает чужую руку, что уже успела забраться под рубашку и ухватиться за край ремня. Он поднимает ладонь к своим губам, стараясь не встречаться с ним взглядом, и целует её, касаясь самили лишь губами. Первым терпение лопается у Мексики, и парень убирает свою кисть, укладывая её на шею канадца, после чего притягивает как можно ближе, соприкасаясь наконец губами.       Некогда привлекательный сладкий вкус клубники на губах омеги сейчас отвращал от себя настолько, что появляется желание вымыть губы с мылом, или ещё чем-то, дабы смыть ощущения. Младший сразу же провёл языком по губам Кена, а когда тот сцепил зубы, не собираясь углублять поцелуй, лишь сильнее надавил на затылок и пистолетом меж рёбер, так что пришлось сделать это без дополнительных сопротивлений. Всегда Мексика отличался настойчивостью и требовательностью. Даже сейчас он брал инициативу, чуть ли не полностью вылизывая рот канадца и пытаясь хоть как-то получить отдачу от чужого языка. В ответ альфа лишь сильно впивается ногтями в чужое бедро, слыша приглушённое скуление и ёрзанье уже возбуждённого тела по столу.       – Какая же ты шлюха, Мексика, – почти изрекает факт Канада, сумев наконец освободиться от давления чужих губ. Он сразу замечает безумно искрящиеся глаза напротив, и до чёртиков довольную улыбку, не предвещающую ничего хорошего.       – Я ведь стараюсь для тебя, любимый, – воркует Макс, выравнивая своё дыхание. Он наблюдает за альфой, что принялся приводить себя в порядок. Ведь по условиям, они ещё какого-то чёрта должны прямо сейчас ехать к родителям Кена, чтобы сообщить о помолвке. Да вот только настолько опрометчиво действовать мужчина не собирался, а по ходу дела уж точно что-то решит. Главное сейчас увести и успокоить обезумевшего от своих надуманных проблем омегу, чтобы не натворить больше дел, и привлечь минимум внимания.       – По пути к родителям заедем ко мне домой. Я давно обещал папе привезти его любимый чай, – мужчина видит, насколько внимательно следит за каждым словом его бывший, но не найдя в этой просьбе никакого подвоха, лишь довольно кивает, спрыгивая со стола на помятые бумаги. Почувствовав на своей заднице какой-то шелест, омега касается ягодиц, отлепляя от неё документ и начинает вчитываться в каждое слово. Внезапно кабинет заполняет чуть ли не истерический смех, а та самая бумага рвётся на несколько маленьких частей.       Только обернувшись и заметив, что Мексика сделал, Канада озлоблённо скрипит зубами, сдерживая свой гнев. На полу валялся разорванный договор его и Ульяна. Конечно, это не повод для грусти, но альфа внутри ощущает ярость, и хочет придушить незваного гостя.       – Кто разрешал тебе трогать мои вещи? – чуть ли не рычит парень, когда омега подходит ближе и обвивает свою руку вокруг чужого локтя.       – Этот договор всё равно не понадобится тебе в будущем, – мурлычет он и улыбается Польше, что всё это время стоял под дверью и сторожил. Канадцу отдалённо мерещится аромат сладкого мёда, и альфа внутри беспокойно начинает метаться.       – Сука...       – Ещё какая, сладкий. Ещё какая.

•о0О0о•

      Сколько себя помнит Беларусь, у него всегда был мягкий и покладистый характер. Среди старших братьев самый тихий, в школе прилежный ученик, да с какой стороны не посмотри – идеальный послушный сынок. Парень до последнего надеялся, что проживёт спокойной жизнью вдали от балагана, потому и старался всегда не вмешиваться в разборки и скандалы. Наблюдая за всем со стороны, а после обрабатывая побои и раны братьев, Богдан готов был молиться кому угодно, лишь бы оказаться бетой, лишь бы не быть для отца ещё одним кандидатом в приемники.       Альфа прекрасно помнит свой разочарованный вздох при взгляде на результат обследования. Тогда он начал обдумывать свои действия, потому что внимания лишнего от Союза ему не было нужно. Бел привык к тишине и минимуму взаимодействию со стороны СССР. Особенно после того, что он видел собственными глазами. Вспоминать даже не хочется, как некогда жизнерадостный младший Ульян стал похожим на забитого щенка.       Определение их вторичного пола было сродни приговору для всех, не учитывая Россию. Самый старший брат оказался тем, кого так ожидал отец – чистокровным альфой – наследником. Тревоги поубавилось, но только до того момента, как Бел увидел, как отец обращается с младшим омежкой. Он не единожды порывался стать на защиту брата от злого Союза, да только его постоянно держал Казахстан, будто так намекал, что вмешательство сделает лишь хуже. А слёзы Украины тогда что-то пошатнули в сердце альфы и он решил для себя, что станет защитником для более слабых.       В чём-то его замыслы были благородными, но мальчишка кое в чём просчитался. Он был намного слабее старшего брата и отца, поэтому его мечты о спокойном будущем развалились в пух и прах. Беларусь всегда находился под чьим-то влиянием, но через себя переступал, лишь бы помочь младшему Украине, а после остальных братьев и сестёр воспитать как нормальных людей, несмотря на возможный гнев Союза и болезненные побои в качестве наказания за неповиновение. Он стал поддержкой и «мамочкой» для каждого члена семьи, хотел защитить и подарить счастливое детство. Бодя совершенно позабыл про свои мечты о безоблачной и спокойной жизни, полностью отдаваясь семье. И это вполне его устраивало – если младшие счастливы, значит и он тоже доволен проделанной работой.       После радостной улыбки маленькой Литвы, либо благодарного взгляда от Армении, парень чувствовал себя намного лучше, зная, что ребятня не совершит ошибок, за которые потом могут получить от старшего родителя.       Конечно, уберечь каждого не удавалось, а в итоге приходилось слушать болезненные вскрики кого-то из братьев или сестёр. В такие моменты он чувствовал настолько сильную боль каждого члена семьи, будто правда являлся матерью всех республик Союза, и сердце разрывалось за каждого. Конечно же, его не оставили бороться с этой проблемой одного. Юки и Каз всегда готовы были помочь, в чём угодно, стоит лишь вспомнить их совместные перепалки с Россией, который являлся прямым наследником. Тот не знал такого слова, как «пощада», порой являлся крысой, сдавал действия младших братьев отцу и за это получал похвалу. А когда спорил с кем-то, то обязательно давил своей сильной удушающей аурой альфы, чтобы добиться своего без лишнего сопротивления.       Не раз Беларусь страдал из-за своих различных с Россом мнений. Он не понимал, почему же постоянно сдавался под чужим давлением и отказывался от своего мнения. Но, со временем, осознал, что старший брат, как и отец, лишь контролируют его для собственной выгоды, от чего становится ещё более противно. Как бы альфа не старался, пока его мнение не поддержит большинство, он не победит в этой, какой, никакой, но схватке. Лишь, когда ему придут на выручку Украина и Каз, тогда он мог быть уверен в своей правоте. Но до тех пор Бодей манипулирую как могут.       Только из-за упрямости Бел всё ещё жив, стерпел давление СССР с Россией, и продолжает существовать. Он всегда старался держать нейтралитет, поддерживать каждого, но в какие-либо конфликты не ввязываться. За это парня и любили младшие. Его мягкий характер располагал к себе любого ребёнка, а методы воспитания, по сравнению с Союзом, казались и вовсе сказкой. Сам того не осознавая, Богдан стал неотъемлемой частью для семьи и с первого взгляда не скажешь, что альфа мог иметь именно такой необычный авторитет.       И, как бы сильно его за это не корил отец, парень до сих пор остаётся при своём мнении. Решение конфликта – только через переговоры, добиваться целей – мирным путём. От этой своей идеологии он старался хоть какую-то маленькую частичку истинны вложить в подрастающее поколение, что у альфы несомненно получалось. Дети ведь постепенно росли, и всё чаще начинали разделять идею Бела, от чего тому уже никак не препятствовал Союз, лишь изредка пренебрежительно и язвительно высказывался, пытаясь ещё как-то научать своих детей.       Признания от старшего России Беларусь, увы, так и не получил. Да, с ним считались, и принимали как равного, но каждый знал, что стоит немного надавить на чувствительного Бодю, и тот сразу уймётся, чем Руслан всё ещё пользовался, даже после своего переезда. Многое случилось, и много осталось недоразумений между старшими братьями. Но они старались держаться в куче и помогать друг другу хотя бы какими-то советами. Нечего таить, Беларуси почему-то жутко хотелось бы родиться омегой. Он совершенно себя альфой не чувствовал, а поведение сущности внутри так же не давало покоя. И, наверное, из-за этой поддатливости он так быстро сдаёт позиции, если на него начинают давить, или же не хочет ввязываться в конфликт, потому что чувствует себя слабее. Самой близкой родственной душой он считает своего младшего брата – Украину. Постоянно льнёт к нему, беспокоится и старается окружить заботой, восполняя те чувства, которых когда-то младший не получил в детстве.       Сам не замечая, Богдан настолько сблизился с ним, что вдвоём они могли спокойно говорить о каких-то общих темах, как например обсуждать свои чувства, или же совершенно о других мелочных вещах, и порой напоминали этим омежьи посиделки. Россия и Казахстан не раз насмехались над этим, за что были благополучно посланы нахуй. Ну а как иначе, если обычного языка не понимают?       Да, альфе никогда не заменить ему брата-омегу, но он прекрасно вжился в эту роль, и выбираться из уютного кокона своего мягкого характера не собирался. Позже Ульян и сам начал тянуться к Белу, разделял с ним всё, что только можно, делился своими влюблённостями или переживаниями, а в ответ получал похожие откровения от старшего.       И как только что-то происходило, сразу бежал к нему.       Прямо, как сейчас.       Заворачивая за какой-то там по счёту угол, Юки натыкается на своего брата, идущего рядом с Италией. Они, судя по всему, что-то рабочее обсуждали, но, насколько омега знал, вне работы альфы тоже дружили. Младший чуть не сбивает их обоих с ног, потому что несётся, не видя дороги, и поцеловаться в очередной раз с полом не успевает. Его обеими руками обхватывает за торс итальянец, и так и продолжает удерживать, за что Украина ему бесконечно благодарен. Ноги настолько ватные, что совершенно не держат.       – Ульян? Юки, солнышко, что произошло? – старший теряется, совершенно не понимая причины состояния брата, но тут же заключает его в объятия. Италия учтиво отступил назад, но уходить не торопился. Мало ли, вдруг его помощь сможет пригодиться.       – Тебя кто-то обидел? – видеть такого заплаканного и разбитого украинца Итану приходится впервые. Не сказать, что они были чужими людьми, но общались нечасто, и отношения дружеские вполне наладили. В прошлом Юки для альфы казался сильным и непроницаемым бетой, исходя из их перепалок с Польшей. Никогда и никому не позволял усомниться в своей стойкости, а сейчас сдавленно плачет в плечо старшего брата.       – Помоги мне отвести его в мой кабинет, пожалуйста, – с тревогой просит Беларусь помощи у друга, даже не скрывая своих чувств. – Видимо случилось действительно что-то серьёзное. Надеюсь, что до истерики не дойдёт...       Задавать лишние сейчас вопросы Италия не стал, лишь молча взял несопротивляющегося украинца на руки, подхватив его под коленями. Мужчина слегка удивился, что омега настолько лёгкий, не смотря на внешний вид. Возможно потом Украина пожалеет, будет снова комплексовать и много-много извиняться, но сейчас он только ближе прижимается к тёплому телу, оставляя на чёрной рубашке следы от своих слёз.       Где-то в глубине души омега Ульяна отчаянно скребётся когтями и умоляет вернуться обратно, отбить свою пару из лап чужака, но разумом парнишка понимает, что наверняка будет там лишним. Они давно не животные, чтобы слушать свои инстинкты, и если кто-то хочет быть не со своей предначертанной парой, то в этом нет ничего страшного.       Но, почему же всё равно так больно в груди?       Открывая дверь в свой кабинет, Бел краем глаза наблюдает за братом, как тот прячет своё лицо в чужой груди и подавляет свои всхлипы, а может и рвущиеся наружу крики. Альфа лучше кого-либо знал, какой характер и какие душевные терзания имеет каждый член их семьи, и с лёгкостью может предположить, в чём именно проблема. Юки запросто мог сутками торчать в одиночестве, твердил, что ни в ком не нуждается и желает навечно остаться один. Вот только Бодя знал, что это чистая ложь, и прекрасно понимал, насколько нуждается младший в общении. Даже незначительное предательство от человека, которому веришь даже больше, чем себе, выбивало Веночка из колеи настолько, что тот даже пытался покончить с собой.       Все те разы Беларусь удачно находился рядом с младшим братом, не допускал к совершению непоправимых ошибок, утешал как мог, и старался вывести Юки из той хандры, в которую он попадал. Увы, причины такого поведения разгадать не удалось, а психологи, которые следили за состоянием Ульяна, утверждали, что он в полном порядке – здоров, как бык. Возможно омега просто искусный лжец, раз смог запудрить мозги даже специалистам в этой сфере.       Как уже упоминалось, Богдану Веночек был бесконечно благодарен, чуть ли не жизнью обязан, но на такое выражение братик наверняка обидится. Оставалось только помогать, как только можно, чтобы отблагодарить за то, что столько раз спасал его от смерти и самого себя.       Юки прекрасно знает, что брат поможет советом, скажет что-то такое, из-за чего парень сможет справиться с навалившейся на его голову проблемой. В груди всё ещё чертовски больно, а в сознании вертятся мысли о предательстве, которые он старался отгонять как можно дальше. Винить кого-то бессмысленно – сам виноват. Самому и разгребать всё дерьмо.       – Посади его на диван. Сейчас воды принесу, – просит притихшего итальянца Бодя, и скрывается за дверью кабинета, оставляя их пока что наедине. Итан послушно садит юношу на диван, и принимается осматривать его на наличие чего-либо. Бережно вытирает слёзы, и убирает руки с незажившими на ладонях порезами от солёных разводов. Украина успел ногтями наделать новых и раскрыть старые раны, сжимая их с такой силой, что даже альфе трудно разжать чужой кулак.       – Блять... – шепчет Юки себе под нос, когда вновь чувствует скатывающиеся слезинки по щеках. Он настолько похож на тряпку, что от самого себя противно – не может элементарно плач остановить. От этого омега в ярости бьёт себя всё ещё сжатыми кулаками по коленям. – Блять!       Чувство обиды быстро сменяет злость. Парень злится из-за своей слабости, которой ранее не ощущал. Никогда обычная боль в груди не побеждала в бою против здравого смысла, и это бесило посильнее разрушенных надежд на светлое будущее. По большей части в этом виновата его сущность, что старается затянуть омегу обратно к своей паре, несмотря на увиденное, а сам Украина противится этому и не желает даже видеть Канаду. Раньше любить было проще. Раньше приходилось только наблюдать со стороны, и даже мысли сторонней не было, чтобы утешить себя какими-то ложными мыслями. Украина восхищался парой в одиночестве, к чему уже безумно привык. А сейчас открыть свои чувства показалось юноше непоправимой ошибкой, и зол он, в первую очередь, на себя.       С другими предателями в его жизни подобного не было ни разу. Ни сущность, ни сам парень не собирались более встречаться с теми людьми. Но сейчас Веночек совершенно себя не понимает.       – Юки... Юки, да стой ты! – Италия ужасается, когда омега начинает раздирать ногтями кожу на предплечьях, прямо поверх старых уже еле заметных шрамов, что выглядит ещё более жутко. Он даже начинает утробно рычать, видимо, борясь с сущностью. – Украина!       Альфе приходится отвесить младшему пощёчину и зафиксировать руки, чтобы привести в чувства. Как не странно, это сработало и взгляд у Веночка стал намного осознаннее. Омега внутри скулит, подчиняясь более сильному созданию, и только благодаря этому перестаёт контролировать тело. Украина обмякает и прикрывает глаза, начиная глубоко дышать, чтобы успокоиться. Итан почувствовал, что парень больше не сопротивляется, поэтому отпускает его обе кисти.       – Стой... –Ульян хватает его ладонь и возвращает её на место. Ощущать чужое прикосновение ему сейчас крайне необходимо, иначе сам не справится. В прошлом, когда его контролировал Беларусь, сжимая в своих крепких объятиях, это очень помогало. И только поэтому он тянет итальянца на себя, заключая мужчину в свои объятия. Извинения в паре со смущением будут потом. – Останься так, пожалуйста.       К удивлению, Итан не оттолкнул, а лишь понимающе вздохнул и сел рядом, сгребая парня в свои объятия и усаживая на колени, чтобы удобнее было. Ему известно, что такое омежья истерика, и насколько им важно иметь кого-то рядом, чтобы повиснуть на теле как коала, и никуда не отпускать, пока не успокоятся. Так, собственно, и произошло – как только Юки оказался на его руках, сразу обвил торс Италии руками и ногами, продолжая пачкать его рубашку соплями и слезами.       Всхлипы Веночка стали утихать от спокойного дыхания итальянца рядом и аккуратных поглаживаний по спине. Дурные мысли отходили на второй план, и у Украины получилось немного успокоиться, по крайней мере до ближайшего разговора. Вряд-ли получится сдержаться при упоминании причины его слёз. Хотя умом Юки прекрасно осознавал, что Канада, как бы, никому и ни в чём не клялся, в чувствах не признавался, значит и предателем быть не может.       Беларусь буквально залетает в кабинет с заполненным пакетом, и уж было собирается что-то сказать, но замечает столь необычную картину, а потому просто тихо закрывает дверь и подходит ближе. Италия взглядом показывает на младшего и убирает руки, на этот раз без лишнего сопротивления. Бел решает взяться за брата сам, и садится рядом, убирая в сторону пакет. Он аккуратно забирает Украину с рук Италии и уже понемногу обдумывает, что же сказать, чтобы не сделать хуже.       – Итан, достань из пакета таблетки. Пусть будут наготове, – почти шепчет Бодя и берёт руки Ульяна в свои ладошки, начиная их медленно растирать. – Ты как, солнышко? Немного успокоился?       Ответом ему служит активное кивание головы со стороны омеги, хоть тот и не отстранялся, всё ещё утыкаясь в плечо. А когда Бел дошёл своими касаниями до исцарапанных запястий, и вовсе слышит шипение вперемешку с еле слышными матами и сразу улыбается. Раз уж нашёл время, чтобы сморозить какое-то крепкое словечко, то и в себя придёт быстро.       – Тебе нужно выпить таблетки от головы и обработать раны. Отодвинься немного, – Украина послушно выполняет все просьбы старшего брата и принимает из рук Итана бутылку с таблетками.       – Но это не мои... – возмущённо оборачивается он к Белу, на что тот хмурится и отвечает:       – Эти сильнее. Пей, или ты мне не доверяешь?       С мыслями о том, какой же из Беларуси хороший манипулятор, Юки проглатывает все предложенные таблетки и запивает их водой. От них, конечно же, легче не становится, но со временем парень чувствует себя более расслабленно и уже спокойно позволяет брату обработать те увечья, что сам себе и нанёс. Заворожённо наблюдая за каштановой макушкой, Украина в голове прокручивает произошедшее. Как себя вести после увиденного он понятия не имеет.       Но отчётливо уясняет, что пока что видеть истинного не готов. Не на горячую голову, когда наговорит много чего лишнего. Конечно, и в обычном состоянии он может нести чепуху, но сейчас, на эмоциях, особенно опасно что-либо выяснять. Украина очень хочет поговорить с братом с глазу на глаз и услышать заветные слова поддержки. В его планы не вписывался итальянец, который вполне себе удобно устроился на противоположном диване, не мешая Белу обрабатывать чужие раны. Веночек уж было хотел что-то сказать, но его перебивают:       – Итан, – обращается Богдан к альфе, завязывая уже второй бантик на бинте. Честное слово, он чувствует себя не страной, а какой-то мамочкой-медсестричкой, что порядком начинает подбешивать. – Спасибо за помощь. Если у тебя были ещё какие-то планы, то я не смею задерживать.       – Всё в порядке, мне некуда спешить, –со всё той же улыбкой отвечает Италия, и, почему-то, начинает виновато отводить взгляд. – Я бы хотел остаться. Вдруг чем-то помогу.       По началу Юки хмурится и совершенно не желает делиться личным с чужаком. И когда Беларусь согласно кивает, хочет было возмутиться, но после вспоминает, что, вообще-то, сам пришёл к брату и начал мешать его работе. Если омега начнёт возникать, то его, по-хорошему, могут и выставить за дверь, оставляя со своими проблемами наедине.       Бодя откладывает в сторону ненужные вещи и садится удобнее, выжидающе глядя на младшего брата. Давить на него смысла нет – сам всё расскажет, как только соберётся с мыслями. Так, собственно, и происходит. Веночек тяжело вздыхает, хватаясь за бутылку с водой, буквально за секунды осушая её до конца.       – Жаль, что покрепче ничего нет, – пытается пошутить и выдавить улыбку омега, но натыкается на гневный взгляд Беларуси. – Меня снова предали.       Тут уже от смешка не удержался Италия – чего только стоило удивлённое лицо белоруса. Альфа выглядел донельзя смешно, высоко поднимая брови и открывая рот так, что Украине пришлось закрывать его, касаясь подбородка. Но после парень облизал губы и продолжил:       – Я... Я видел Канаду в его кабинете, – он чувствует, как голос начинает дрожать, а к горлу снова подкатывает ком, не дающий ничего сказать. Пересиливая себя, Ульян продолжил. – И он целовался с Мексикой...       Беларусь понемногу стал осознавать значимость ситуации, и хоть с первого взгляда поцелуй это не такой уж серьёзный вид измены, но для влюблённого сердечка – ещё то предательство. А вот Италия, что не понимал этого, и не знал всех деталей, лишь как-то странно поглядывал на обеих стран. – А что в этом такого? Они ведь вроде бы встречаются, – непонимающе выгибает бровь итальянец, удобнее устраиваясь на диванном подлокотнике.       Но буквально сразу слышит шипение со стороны Бела. Тот прижал к себе омегу, предвидя новый всплеск истерики, вот только её не последовало. Украина молча смаргивал подступающие слёзы, достойно держался в чужих глазах, что Итан даже проникся каким-никаким, но восхищением.       – Он сказал, что они расстались, да и у нас общение начало налаживаться, хоть и совсем за короткое время, – на духу выпаливает Ульян, снова прячась в плече брата. На грани слышимости он добавляет: – А ещё мы с ним истинные...       Вот теперь Италия понемногу представлял, из-за чего весь сыр бор загорелся. Сущность альфы внутри беснуется от ярости, ведь как это так? Найти предназначенную тебе пару – это ведь наибольшее счастье. А тут так удачно всё сложилось, а он дал, по сути, ложную надежду, а потом поцеловал чужака на глазах своего омеги. У Итана начинают чесаться кулаки от того, как сильно хочется при встрече врезать канадцу в лицо.       – Солнышко, может это было недопонимание? – пытается исправить как-то ситуацию Бел, и его голос в тишине звучит слишком уж резко.       – Брат, я пока что могу отличить мимолётный чмок от откровенного сосания, окей? – раздражённо отвечает Украина, резко отстраняясь от Беларуси. – Мне не столько обидно от их поцелуя, как от того, что я собирался довериться ему. Чёрт, какой же я дурак, раз принял его вежливость за чувства!       Юки подрывается с места, но только чтобы взять ещё одну бутылку с водой. Он поначалу пьёт её, а после плескает холодную жидкость на ладонь, протирая лицо влажной рукой. От перемен в температуре парень чувствует, насколько горячи его щёки, наверняка сияют как красные огоньки. В глазах младшего плещется уже не отчаяние, а ярость, и омега воет и скребётся когтями о грудную клетку изнутри, желая выцарапать глаза.       Интересно, кому?       Мексике, что нагло обустраивается на чужой территории вместе с чужим альфой? Или может самому Канаде за ложь? Удобно получается – как сразу почувствовал истинную пару, то начал подкатывать свои яйца, располагая к себе. А пока прогресса в отношениях никакого, втихаря трахает бывшего, который наверняка готов к любому раскладу, лишь бы вернуть своего любимого.       От таких мыслей становится ещё противнее.       Не сдерживая себя, Ульян громко рычит и ударяет кулаком по столу, вымещая своё негодование на куске древесины. А Беларусь и не собирался его останавливать. Он сам был зол на канадца за такое, но винить его смысла нет. Чувства – они зачастую очень переменчивы и в них легко запутаться. Да и откуда им знать, что творится в чужой голове? Возможно, альфа решил переметнуться на другого, а когда понял, что «не его», вернулся обратно. Хотя это через чур натянутое оправдание. Можно было хотя бы не давать надежд.       – Солнышко, – тяжело вздыхая, начинает старший. Продолжительное молчание порядком напрягало, и выход из ситуации не поможет найти, так что нужно что-то решать. – Мне трудно понять, насколько тебе сейчас плохо, но для начала нужно остыть. Ты уже, наверное, много чего себе надумал, но у меня для тебя совет один – нужно выслушать его. Может правда совершенно не такая, какой ты её увидел. Так что давай без поспешных выводов, остынешь и поговоришь с ним. Сразу расставь все точки над «і», а если нужно, то смирись. Я в любом случае буду на твоей стороне.       Украина вслушивается в слова Беларуси, и удивляется, насколько быстро готов с ним согласиться. Брат снова сказал те слова, которые были ему так необходимы, и которые он до последнего отрицал. Хватит с него бегать туда-сюда. Как только в его жизни появился этот чёртов канадец, он превратился в вечно ноющее дерьмо. Нужно решать проблемы сразу же.       Закусывая губы, Веночек лишь закивал и наконец расслабился. Простить, конечно, Канаду он не готов, но выслушать и обдумать всё вполне может. По крайней мере это решение ему кажется более адекватным, чем предложение от сущности выцарапать глаза.       – Спасибо, Бел, – парень вымучено улыбается и чувствует какое-то облегчение. – Ты прав, мне нужно просто остыть и не накручивать себя. Я ведь знал, на что шёл.       – Фи, слишком уж эти любовные переживания нервозные и давят на мозг, – внезапно морщится Италия, который до этого что-то размышлял. – Давайте проветрим головы, развеемся. Как на счёт чашечки кофе?       – Кто предложил, тот и платит, – с насмешкой заявляет Беларусь, а омега стирает остатки своих слёз под наигранное возмущение итальянца и смех брата.       Злость не отпускает, но хотя бы становится легче и хочется улыбаться без напряжения. Он обязательно справится со всеми проблемами, как было и раньше. А если нет, то стойко перенесёт любую трудность, и будет спокойно себе жить дальше, припеваючи.       Лишь сильнее кутаясь от холода в кофту, которую Ульян стащил у Америки, в его голове проскакивает мысль, что с лучшим другом так же стоит после побеседовать более откровенно. Парень делает только себе известные пометки, надеясь не напороться на старые грабли дважды, после чего вместе с братом и Италией выходит с кабинета под заразный смех белоруса. Омега мало вливается в общий разговор, который был наполнен, как оказалось, не работой, а предвкушением от приближающегося концерта. Итан настолько увлечённо рассказывал о какой-то новой группе, почти не давая и слова вставить, за что потом виновато чесал затылок и извинялся.       – Почему я узнаю об этом самым последним? – наигранно дуется младший, а поймав на себе непонимающие взгляды, объяснил: – Я думал, что братик предупредит, раз решит сходить с кем-то на свидание.       Уши вмиг вспыхивают у обоих альф, и первым кидается оправдываться Беларусь, только усугубляя ситуацию, теряясь под пытливым взглядом Украины. Но когда замечает, как тот победно улыбается и просит расслабиться, в мыслях что-то щёлкает.       – Я пошутил, – кидает Веночек, слыша недовольное рычание своего брата, и старается быстрее сбежать через холл и выйти из здания офиса от гневных комментариев Богдана и Итана. Он заворачивает за угол, совершенно не беспокоясь о сохранности двух разгневанных и смущённых альф, но заботясь о сохранности своей задницы. Беларуси всё же удаётся нагнать через чур весёлого украинца и смачно шлёпнуть его по мягкой ягодице.       – Бодя! – пищит Юки и отворачивается, чтобы не дать ещё повода метко прицелиться для удара.       – А будешь знать, как дразнить старших! – Беларусь стискивает омегу в объятиях, второй рукой ероша его блондинистые кудри под возмущённые возгласы где-то снизу. К ним присоединяется итальянец, с теплотой во взгляде наблюдая за братьями. Он всегда считал детей Союза замкнутыми или через чур холодными, как и сам СССР. Стереотипы разбились вдребезги в тот момент, когда мужчина начал вести дела с этими двумя. Он увидел, какие тёплые и дружеские отношения могут быть в семье, и порой жалел, что не имеет брата или сестру.       – Итан, сгоняй через дорогу, возьми нам кофе, пожалуйста, – просит Бел и поправляет спавшую на глаза чёлку. Итальянец вырвался из своих мыслей, замечая, как Украина у стены пытался отдышаться с глупой улыбкой на лице.       – Но я думал, что мы вместе...       – Итан, нужно, – требовательно перебивает его белорус и смотрит прямо в глаза, настойчиво повторяя: – Сходи за кофе. Капучино и американо. Давай-давай, всего пять минут. Ты справишься!       Богдан толкает альфу в сторону пешеходного перехода и, когда убеждается, что Италия всё же ушёл им за кофе, подходит к Украине. Тот уже успел сесть на скамью недалеко от входа в офис и достать пачку своих сигарет. Знает ведь, что старший братишка будет против дыма рядом с собой, но ничего поделать не может. Как только его окутывает белое облако с приятным древесным ароматом, на душе становится легче, а сущность, до этого скулящая и чего-то требующая, на время успокаивается. Блаженно прикрывая глаза, парень продолжает активно думать.       – Было ещё что-то, что ты не мог сказать при Италии? – с брезгливым лицом Бел пересиливает себя и садится рядом, отгоняя от себя ладонями неприятные для себя ароматы курения. – Я видел твоё напряжение.       Украина молчит. Он всё так же сидел с закрытыми глазами, только перекатывая на языке дым, смакуя его и после выдыхая. Брат всегда видит его насквозь, и утаить от него что-то просто нереально. Но из-за того, что на самом деле изначально произошло, Беларусь, наверняка, будет ругаться. И очень сильно. Ведь какое бы там не было «предательство» для Ульяна, альфа больше беспокоился о сохранности омеги и его репутации.       – Я придурок, Бодь, – начинает младший и виновато обращает на него взгляд. – Он узнал во мне бармена в «Марипоссы», а я, как последний трус, просто сбежал. Теперь могут быть проблемы.       С каждым словом голос его становился тише, а после Веночек и вовсе не выдержал чужой взгляд, отворачиваясь и закрывая глаза своими кудрями. И без лишних слов ясно, что альфа зол. Он устало простонал и скрыл своё лицо за ладонями.       – Ты действительно идиот. Круглый, Украина, – срываясь, Бел рычит на него и слишком злиться, потому что ведь предупреждал. Потому что знал о возможных рисках, и вот, произошло то, чего парень так сильно боялся, и что всеми силами старался пресечь. – Ты не должен, а обязан поговорить с ним и опровергнуть всё, что он там себе нафантазировал. Если Канада останется с Мексикой, то эти знания будут рычагом для шантажа, ты это понимаешь?       – Не накручивай так сильно, он ведь не может...       – Откуда тебе знать, а вдруг может! Украина, сейчас не время тупить и слушать свою омегу. – Беларусь выхватывает из пальцев Ульяна сигарету и бросает её на асфальт, притаптывая её ногой. Но как только младший тянется за ещё одной, выбивает пачку из его рук и угрожающе рычит, хватая за плечи. – Если ты попадёшься, я тебя уже спасти не смогу. Только подумай о слухах, которые могут пойти по всем странам и убить твои семилетние старания. Шевели мозгами, ты уже взрослый мальчик. И сейчас уж точно не время ныть и раскисать.       На последних словах Веночек едва сдерживался, чтобы снова не пуститься в слёзы. Ему действительно будет жалко потраченных лет, если информация о нём всплывёт, но всё же где-то глубоко в душе таилась надежда, что Канада не такой и не станет подставлять. К тому же, какая с этого выгода и так успешной по всем параметрам державе? Конечно, Беларусь был прав, и в любых исходах риски были катастрофически огромными. Поговорить им двоим всё равно нужно будет, так что Ульян просто кивает, соглашаясь со словами старшего. Будет обидно, если брат окажется прав.       – А вот и я, – щебечет подошедший Италия, и двух напряжённых стран обдало ароматом свежего кофе. Наверняка альфа замечает их грустные лица, но Украина разряжает ситуацию своим притворным безразличием и забирает капучино, сразу отпивая половину. – Что такое? Что-то не поделили?       – Нет, всё хорошо. Мне просто снова стало грустно, и брат вправлял мои мозги, – улыбается омега, грея в руках тёплый стаканчик. – Спасибо за кофе.       Всё ещё злой Беларусь забирает свой бумажный стакан и отворачивает лицо в сторону, не намереваясь что-либо объяснять. А Итан и не дурак, расспрашивать не будет, раз его эта тема не касается. Он только продолжает стоять напротив, пытаясь поддержать контакт, на который теперь идёт один украинец, расспрашивая о той самой новой группе. Богдана слишком сильно задела легкомысленность младшего брата, которую так просто простить не получится. Но, наверное, больше всего он бесился от того, что даже если проблемы и будут, всё равно поможет родному человеку, одного не оставит.       Разговор прерывается тяжёлым вздохом белоруса, который просит Ульяна вернуться домой и остыть. Он обещает прикрыть брата перед Германией, а вечером приготовить вкусный ужин, чем подкупает Украину и тот соглашается. Ну грех не воспользоваться такой добротой Боди, когда он сам предлагает.       – Если я попрошу провести его, это будет слишком наглой просьбой? – довольно уставшим голосом обращается Бел к Итану, на что тот спешит ответить:       – Всё нормально. Я прослежу, чтобы он добрался в целости и сохранности.       Не давая Юки возмутиться, Беларусь выбрасывает пустой стаканчик в мусор, целует остолбеневшего и не успевшего возразить брата в лоб. И чтобы не получить оплеух, он быстро ерошит блондинистые волосы и уходит в офис, оставляя их с Италией наедине. Украина прекрасно осознаёт, что дома их ждёт серьёзный разговор, и старший брат невероятно зол на него, но заставить другую страну присматривать за ним – это уже слишком.       – Не воспринимай его всерьёз, я и сам в состоянии дойти домой, – улыбается итальянцу Украина, действительно надеясь, что он откажется от этой затеи. Потому что Веночек будет жутко краснеть перед альфой за свои недавние объятия. – Спасибо. И за поддержку, и за помощь тоже.       – Юки... – Итан наблюдал за вмиг погрустневшим омегой и протянул руку, укладывая её на плечо. – Юки, я..       – Юки!       Первым на зовущий его голос оборачивается Украина. К обеим странам приближался Канада, в приветствующем жесте кивая Италии, которого ещё сегодня не видел. Взгляд альфы сосредоточен лишь на своём истинном, за которого он жутко беспокоился. Даже внимания не обращал, как на лице вечно весёлого итальянца от злости ходят желваки. Если бы Ульяна тут не было – быть беде.       – Солнце, ты так внезапно сбежал, даже не дал шанса поговорить. Я ведь...       – Отойди от меня! – канадец удивлённо замирает, когда Юки вскакивает со скамьи и отходит на несколько шагов. Он кусает и так искусанные губы и сжимает руками одежду в области груди. Снова становится больно, чёртова омега рвётся к истинному, а ноющее сердце ещё прекрасно помнит картину целующегося Кена в его же кабинете.       Альфа пытается сделать шаг и хоть как-то подойти к своей паре, но в ответ она отстраняется на целых три. От этого становится страшно. Неужели он настолько сильно задел своим предположением омегу, что тот теперь ни на шаг не приблизится? Ещё и взгляд метается со стороны в сторону, и мужчина не понимает, что не так. Испуганными и непонимающими глазами Украина смотрит никак не на него, а на того, кто с самодовольной улыбкой направился к ждущей их машине. Мексика собой доволен. Он, конечно, не рассчитывал на столь удачный исход событий, но был счастлив, что убил сразу двух зайцев: и парня к себе привязал, и нежелательных претендентов отмёл.       И сейчас Ульян тяжело вздыхает, рассматривая то Макса, то своего истинного, сникая с каждой секундой всё больше и больше. И только сейчас Кен понимает, что не спроста учуял запах мёда около кабинета. Осознание ледяной водой ошарашивает сознание запоздало, так что и оправдываться уже поздновато.       – Юки, я не...       – Слушай, раз у тебя наладились отношения с бывшим, чего сейчас из кожи вон лезть? – всё же выдавливает из себя Веночек, поднимая на канадца грустный взгляд. И альфе внутри хочется выть и скулить, как будто он чувствует всю боль и отчаяние, что его пара вкладывала в эти простые слова наряду с напускной улыбкой. – Поговорить мы можем и позже. Но не сейчас уж точно. Прости, мне пора.       Голос дрожит и речь получается скомканной, потому Ульян спешит ретироваться как можно скорее. Он разворачивается и уходит в сторону парка, через который быстрее всего дойдёт домой. Омега никак не настроен на разговор, и новый побег кажется сейчас лучшим решением. Не устраивать же им разборки прямо перед офисом. Тем более Украина достаточно выставил себя идиотом перед истинным, понадеявшись на нечто большее. Если он ляпнет ещё какую-то хрень, из-за чего получит новую порцию насмешек, то не вынесет этого.       Где-то внутри его сущность проклинала всеми известными способами и рвалась назад, надеясь, что хотя бы альфа в их паре не тупой, и рванёт за парнем, остановит и успокоит. Вот только когда канадец действительно решил броситься за Юки, его за плечо схватил Италия, не давая броситься вслед. Кен направил на друга непонимающий взгляд, а в душе стала закипать ревность и непонимание, ведь какого чёрта?!       – Уйди с дороги, – тихо, но с предупреждением в голосе рычит Канада и пытается убрать руку итальянца, но хватка оказывается намного крепче.       – Мне кажется, тебе есть чем заняться, – ненавязчиво кивает Итан за плечо альфы, намекая как раз на Мексику, который наслаждался этим зрелищем и тешил своё самолюбие. – На твоём месте, перед новыми отношениями, я бы сначала разобрался со всеми проблемами.       Убирая руку с чужого плеча, Италии становится почему-то жаль Канаду. Настолько тот побито смотрел вслед своей омеге, и альфа вполне понимал его чувства. Инстинкты никуда не денешь, и прятать их приходится надёжно. Но когда происходят такие ситуации – в узде сущность держать чертовски трудно. Более ничего не сказав, Итан направился за Украиной, быстро нагоняя его за углом. Омега сидел на корточках, обхватив свои плечи руками и что-то шептал под нос. Другого выхода не было, кроме как успокоить и проследить, чтобы украинец добрался домой и отдохнул, что он и принялся делать.       А Канада оборачивается и смотрит на бывшего, стоящего у машины.       Итан прав – сперва нужно разобраться с проблемой.