Аден

Парень подходит к тумбочке, где лежит его мобильный телефон, оповещающий об очередном уведомлении от Юнги. «Ты уже собрался?» «Я почти доехал». Чонгук откладывает телефон обратно на тумбочку и уходит в кухню, где складывает оставшиеся вещи в большой чёрный рюкзак и закрывает его. Шатен садится на стул, стоящий позади него, и прикрывает тяжёлые веки. Скоро он вернётся домой. В то место, где ему хорошо. Через минуту должен приехать Юнги, и они поедут в аэропорт. Чонгук спокойно и умиротворённо дышит, его грудь плавно приподнимается при вдохе, опускаясь так же плавно при выдохе. На нём серая кофта и чёрные джинсы, на левом запястье надет золотой браслет, а на шее золотой кулон. Он открывает глаза, когда слышит телефонный звонок, доносящийся из комнаты. Пора. Ответив на вызов, шатен надевает обувь, положив рядом на громкой связи телефон. — Я на месте, — доносится тихий с хрипотцой голос Юнги. — Хорошо, я выхожу, — Чонгук завязывает шнурки, берёт телефон, рюкзак и ключи, и выключает в коридоре свет, после закрывая дверь на ключ. Спустившись на первый этаж по лестнице, парень отворяет дверь и выходит на улицу. Шесть утра. Фонари всё ещё освещают улицы, пока в окрестности не станет светло, а воздух холодный, но при этом чистый и свободный. Тёмные волосы развиваются на лёгком ветру, от которого по телу пробегает дрожь. Чонгук замечает среди множества машин INFINITI, где на водительском сиденье ждёт Юнги, который замечает друга и слегка машет рукой, а затем заводит автомобиль. — Привет, — Чонгук здоровается первым, присаживаясь на пассажирское место и кинув рюкзак на заднее сиденье. — Привет, выспался хоть? Или всю ночь думал об этом? — спрашивает Юнги, не отвлекаясь от дороги. Ведь дома он не был уже как пять лет, и спустя эти годы он вновь решил вернуться. Всё-таки это родное ему место. Юнги предложил поехать вместе, если что помочь, но шатен отказался – не хочет связывать прошлое с ним, не хочет чтобы он задавал лишних слов. Не надо. Потому что Чонгук понимает, что увидит первым в лесу, после того что он натворил. — Почти. — Поспи, нам долго ещё ехать, — Юнги заботится о нём, ведь он ему почти как родной брат. И ещё старший Хён. — Нет, не хочу. Чонгук скрещивает руки и отворачивается, поудобнее устраиваясь на сидении.

*Flashback*

Четырнадцатое июля. Десятилетний мальчик-Альфа стоит посередине зала, на голове надет праздничный колпак с разными красочными рисунками. Это был большой просторный зал, через большое окно виднеется яркая луна, освещающая всю комнату, по углам развешаны шарики с надписью «С днём рождения тебя», окна занавешены белоснежным тюлем, где развешаны красные и жёлтые ленточки – так захотел именинник, а родители не были против. Перед Альфой накрыт длинный и праздничный стол, где сидят гости. Все улыбаются, а на их лицах блистают лучезарные улыбки. В комнате выключают свет и через минуту приносят большой торт со свечами. Его аккуратно ставят перед мальчиком, у которого рот раскрывается от удивления и восхищения, в янтарных глазах отражаются искры пламени от свечей, он смотрит на своих друзей, затем на родителей, вокруг которых все хлопают ему. — Сынок, задуй все свечи, — мать нежно улыбается ему, а тот переводит взгляд на девять свечей, но именинник закусывает в смятении нижнюю губу. Не хочет? — А зачем? — большие глаза устремлены на отца, который стоит возле матери. Все притихли. А во взгляде Альфы читается искреннее недоумение. Зачем задувать свечи, если они так прекрасны? Кто-то из присутствующих смеётся, именинник переводит взор на него. Это был одноклассник по имени Джухен – хулиган школы. Именинник не хотел звать его, но родители настояли на этом. Мол, надо звать всех, чтобы не было им обидно. А теперь он смеётся над ним. Как-то не по-дружески, хотя он и не был другом. — Чонгук, ты что, боишься огня? — Джухен показывает в сторону мальчика пальцем, взявшись левой рукой за живот и показывая, будто ему очень смешно. Чонгук злится, но не из-за того, что его называют трусом, а из-за того, что его зовут – Аден. Чон Аден. Он хмурит брови, сжимая кулаки, и, выпрямив спину, поднимает голову, твёрдо отвечая: — Нет. — А почему тогда ты не задуешь свечи? — он хитро улыбается, смотря прямо в глаза. — Или, — Джихен язвисто смотрит на Чонгука, — боишься, что твои губки пострадают? — говорит, строя смешную рожицу. Аден смотрит на него сквозь челку и поднимает одну бровь. — Спорим, я сдую эти свечи, не дуя на них? — все заинтересовано смотрят на него, а отец хмурит брови. Не нравится ему это. А мать, не придавая этому большого значения, спокойно улыбается. — Пф… ты не сможешь так, не прикасаясь к огню. — Смогу. Чонгук уверенно смотрит на него, в его глазах нет сомнения, что это ему не по силу. Отец встревоженно смотрит на обоих и решается угомонить их, пока не поздно. — Дети, давайте перестанем спорить, лучше… — Да он всё равно не сможет, дядя Намджун! — выкрикивает девочка в розовом платье, стоящая рядом с Джихеном. Намджун вздыхает и переводит взгляд на Чонгука, безмолвно прося, чтобы он не делал этого, на что тот лишь хмурит брови, а затем громко говорит: — Я смогу, но при одном условии. Все тихо ждут, зная, что это не получится. Джихен ухмыляется, скрещивая руки. — Вы не будете расспрашивать секрет фокуса! Договорились? Отец расслабляется, понимая, что присутствующие люди примут это за фокус. — Давай уже! Договорились мы! — отвечает Джихен. Чонгук приподнимает руку над огнём и расслабленно закрывает янтарные глаза. Все шокировано смотрят на то, как огонь тянется к руке Альфы и затем плавно исчезает, не оставляя за собой ничего. Когда шатен открывает веки, его глаза начинают светиться в темноте. Гости испуганно смотрят в этот хищный взгляд, будто он готов в любую секунду наброситься на них. У них замирают сердца, но затем глаза погасают и становятся прежними. — К… как у тебя глаза засветились? — один из гостей встревоженно смотрит на именинника. — Линзы такие, — покойно отвечает Аден, приподнимая уголки губ. Тогда гости успокаиваются, принимают это за обычный фокус и продолжают веселиться дома, когда Чонгук выходит на воздух. Он останавливается возле бассейна, прислушиваясь к шагам позади. Мальчик чувствует эти громкие и испуганные дыхания. Чонгук резко разворачивается к ним, на что те резко вздрагивают. Он видит эти дрожащие колени и слышит слишком быстрое биение сердце. — Что это было? — Джихен стоит среди своих друзей, которые выглядывают из-за его спины. — Я же сказал, всего лишь обычный фокус, — Чонгук пожимает плечами. — Не ври! Таких фокусов ещё не придумали! — с трепетом говорит та девочка в розовом платье, сестра Джихена, наверное, если она так защищает его. — Значит, я первым его придумал, и вы первые мои зрители, — у него голос становится твёрже. — И я же попросил не расспрашивать об этом, мы договаривались, а договор нужно выполнять. Дети неуверенно отходят назад, склоняя головы вниз, кроме Джихена. — Если договор правильный, это не был фокус! — Тогда что же? — Чонгук выгибает бровь, скрещивая руки. — Магия! Настоящая магия! Чонгук не сдерживается и громко смеётся, что вызывает у других страх и неуверенность. — Ты реально веришь в эти сказки, которые читают перед сном маленьким детям? Чонгук перестаёт смеяться, а Джихен стискивает зубы и отворачивает голову в сторону. Ему становится стыдно, ведь он реально поверил в эти выдуманные сказки. Смотря какие они? — Чудовище, — полушёпотом говорит Джихен, на что Чонгук резко обращает внимание. — Что? — Ты, чудовище! — громко, одновременно повторяют дети. Чонгук стоит в шоке, ведь он не хотел, чтобы его так называли, не замечая, как мальчики подходят ближе и толкают его в бассейн. Чонгук падает спиной в холодную пучину, пытается выбраться, но его беспощадно утягивает на дно, он захлёбывается водой и, паникуя, зовёт мать. Не эту, которая приехала с отцом в обнимку, а ту, что спасла его, родив в пожаре. Он помнит её, помнит тот страх, что окутал девушку целиком. Помнит тот последний поцелуй в лоб и её прощальные слова. Он просто хотел удивить своих друзей, хотя они ими и не были. Одна из девочек, которая в белом праздничном платье, сильно закусывает губу, ведь перед ней тонет человек. Человек которого называют чудовище, названным из-за его матери, которая из-за него погибла. Так молвит вся деревня. Разве нужно верить молвам, что вечно только и могут гадать и предполагать из-за чего это становится правдой. Лживой правдой. У девочки глаза слезятся от этой картины. Она вспоминает, что всегда говорил ей отец. "Можешь помочь человеку – помоги, не можешь помочь – помолись, не умеешь молиться – подумай о человеке хорошо! И это уже будет помощь, потому что светлые мысли – это тоже оружие" Голубоглазка с этими мыслями прыгает в прохладную воду, жмуря свои глаза и задерживая воздух. Ведь она умеет плавать, не зря её отец всегда брал с собой на рыбалку или просто отдохнуть на природе, где и голубоглазка научилась плавать. Джихен, как и остальные дети, стоящие в сторонке перестают смеяться. Девочка старается быстрее доплыть до Чонгука, найдя его, она берет его за ворот рубашки и тянет на себя, а сама выплывает вверх. Из-за паники Чонгук заглатывает воду и от страха тянется к спасителю, который не испугался воды и не смог устоять над этим издевательством. Девочка быстро и резко гребёт ногами, но это удаётся трудно, ей не хватает воздуха, поэтому она пытается сделать этот жалкий глоток воздуха, который сейчас очень сильно нужен им обоим. Она хоть как-то захватывает руками за железную лестницу, которая им помогает выбраться. Её мокрые волосы прилипли ко лбу, платье всё промокло и впитало воду, она никак не отпускает Чонгука, боясь что он опять упадет в воду. Они оба громко дышали, жадно глотали воздух, который так им не хватало. Шатен приходит в себя, сначала он переводит взгляд на неё, затем на него. Джихен. Он сильно сжимает кулаки, его челка слегка закрывает вид на него, но Чонгук прекрасно видит его и слышит, как Джихен ужасно смеётся. Его смех, который сильно раздражает шатена. — Что? Поплавал, понравилось наверное? Хочешь повторить?! Джихен поспешно подходит к нему и вцепившись за ворот белой рубашки, поднимает слегка вверх и смотрит в глаза. Тот не страшась смотрит в ответ, его янтарные глаза прикованы только на него. Из-за него он чуть не погиб. Чонгука сильно отбрасывают в сторону, ударяясь об стол и осколки разлетаются в сторону, разбившись вазы. Джихен смотрит на него, и на лице появляется оскал. Дети присутствующие с удивлением ахают, отходя подальше от Джихена. Голубоглазая шокировано смотрит сначала на раненого лежащего Чонгука, затем на другого, который кидает в ответ. — Жалкий щенок, — он разворачивается, но в голову приходит, ранить на слабое место. — Как и твоя Мать, — в конце он специально делает акцент. Чтобы он понял, про какую мать идёт речь. Чонгук резко поднимает глаза, устремляя на спину Джихена. Он берет большой осколок лежащий в сторонке и с криком бежит к нему. — Не называй мою мать так! Дракончики просыпаются, выпуская из ноздрей палящий дым. Их пасти раскрываются, желая выбраться наружу, их рвущий и оглушающий рев кричит. Но Аден контролирует над своим огнём и не собирается открыться всему миру. Не хочет, чтобы другие знали. Джихен оборачивается, не успев посмотреть на Чонгука, как тот резко замахивается по его лицу и попадает в глаз. Мучительный крик оглушает уши присутствующих, Джихен ревёт от боли, сильно прижав обеими руками глаз, из которого начинает течь свежая, тёплая кровь, попадая на его рубашку и пачкая также руки. Его истошный крик и вопль услышали гости, выбегая на улицу и видя стоящего Чонгука, у которого в руках крепко прижат осколок, истекающий кровью хулигана, а перед ним на коленях сам сидел Джихен, сильно прижимая рукой глаз, будто ему это поможет. Испугавшиеся родители Чонгука и Джихена прибегают к ним, не понимая, что произошло. У матери слезились глаза от этой картины. Голубоглазая девочка обняла себя обеими руками и, дрожа как осиновый лист, стояла. К ней подбежал её отец, спрашивая что произошло, на что она перевела заплаканные глаза на него. Тихо и выговаривая ответила: — Джихен чуть не убил Чонгука.

Четырнадцатое июля у Чонгука появилась гидрофобия — боязнь воды.