Тактильный голод

Как так вышло, что рядом с тобой Тачихара после бокала вина «для храбрости» действительно набрался храбрости и накрыл своей горячей рукой твою грудь и немного её сжал, а не, как обычно, смущённо вернулся к просмотру фильма, никто из вас не знал. Как так вышло, что ты, ярая защитница неспешного развития отношений и постепенного раскрытия фетишей, вдруг решила ускорить процесс и пуститься во все тяжкие, никто из вас не знал. Но это случилось, и отступать не было никакого желания. — Подождёшь меня? — тихо выдыхаешь в его приоткрытые влажные от поцелуев губы. Тебе не нужен был ответ, тебе лишь нужно было дотянуться до комода и вытащить всё то, что ты хотела использовать — на всё меньше минуты, — но Тачихара рвано выдыхает и сильнее прижимает тебя к себе. Не хочет отпускать, боится, что сделал что-то не то и ты уйдёшь. — Я вернусь, малыш. — Ты обещаешь? — пытается звучать уверенно и игриво, пытается казаться опытным и знающим все детали и явно пытается придумать, как вернуть себе доминирующую позицию. Но ты не позволяешь. Ласково проводишь рукой по щеке и неожиданно вздёргиваешь его подбородок так, чтобы встретиться глазами. Твой тяжёлый похотливый взгляд плавит Мичидзу, заставляет потерять дар речи и едва ли не задохнуться. — Ты подождёшь меня, малыш. Тачихара удерживает свои руки на твоих бёдрах, пока ты ловко поднимаешься с его колен и намеренно игнорируешь прикосновения. Откуда в тебе столько власти, чтобы одним лишь взглядом подчинить себе столь… сильного юношу, откуда в Мичиздо столько желания подчиняться, ты не представляла. Да и не хотелось. Все, о чём ты только могла думать, — это как красиво твой мальчик будет выглядеть, мечущийся под тобой и стонущий твоё имя. Ты подвисаешь у раскрытого ящика комода, отчётливо чувствуешь своё возбуждение и сводишь ноги. Тачихара шумно выдыхает, наблюдая за твоими действиями, и придвигается ближе к краю кровати. — Хочу прикоснуться к… тебе, — говорит тихо и осторожно, пытаясь узнать границы дозволенного. — Касайся, — ты бросаешь беглый взгляд на Тичихару, берёшь в руки ленту и наконец разворачиваешься к любовнику, отдавая ему всё своё внимание. Он осторожно придвигается ближе, целует выпирающую тазовую косточку и невесомо проводит по кромке тонкого белья. Мягкая кожа, её вкус и аромат возносят на седьмое небо, в голове остаётся только густой туман и желание касаться ещё и ещё. Он сжимает твои ягодицы и с вожделением наблюдает за тем, как поднимается и опускается твоя грудь при дыхании. Насладившись картиной сполна, ты тянешь его за подбородок вверх и наконец осуществляешь задуманное. Ты накрываешь его глаза шёлковой повязкой. Сквозь неё легко проходит свет, и всё в комнате окрашивается в красный. Твои губы, блестящие глаза и кружевное бельё выглядят совершенно иначе… Они манят. Хочется касаться, мять, целовать и так по кругу. Ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее — некуда. Тачихара перехватывает твои руки и по очереди целует запястья, особенно долго задерживаясь на одном. Обдаёт горячим дыханием тонкие пальцы, на которых ещё остались кольца, и вдруг проводит языком по безымянному, сразу же погружая его в рот. Ты удивлённо ахаешь и свободной рукой поглаживаешь Мичидзу по волосам, одобряя его инициативу. Должно быть, в тихом омуте действительно водятся черти, а это значит, можно будет… От одних только мыслей, как можно будет заниматься любовью с Тачихарой, у тебя перехватывает дыхание. Ты уверенно опускаешь ладони на его плечи, касаясь горячей обнажённой кожи, и на мгновение прикрываешь глаза. Кончики пальцев будто пронзает ток, а в груди скапливаются все те чувства, что ты так долго преуменьшала в разговорах с самой собой. Им становится тесно, кажется, что тебя разорвёт на части от эмоций. Беглого взгляда на красивое лицо Тачихары, в его глаза, наполненные восхищением вперемешку с желанием, достаточно, чтобы понять: он испытывает то же самое. Юноша ласково проводит руками по твоей талии, мягко утягивает к себе на колени, и ты с удовольствием садишься сверху, намеренно ёрзая, задевая напряжённый член и срывая первый едва слышный стон. — Не сдерживайся, малыш, — мягко улыбаешься и даришь нежный поцелуй. В ответ он тихо стонет в твои ключицы, обдавая их горячим дыханием, и невесомо проводит вдоль позвоночника. Тачихара целует. Тягуче. Нежно. По комнате разлетаются лёгкие причмокивания и томные вздохи. Он удерживает твою голову, поглаживает большим пальцем шею и челюсть, свободной рукой прижимает ближе. Коснуться твоей кожи — всё равно, что обжечься. Ты слишком идеальна, слишком желанна, чтобы дальше тебя раздевать, чтобы беззастенчиво водить руками по твоему телу. Ты — богиня, спустившаяся с небес для него. И он не может себе разрешить даже коснуться твоих волос без разрешения. Просто целует, лижет твою нижнюю губу и горячо выдыхает в поцелуй. Перемещается на нежную шею, совсем нерешительно, но становится увереннее, стоит тебе откинуть голову вбок, прижаться сильнее и рвано выдохнуть. Ты его хочешь. Это приятно. И чертовски возбуждающе. Ты ёрзаешь бёдрами и умело водишь руками по его обнажённой груди, задеваешь прохладными пальцами соски и наблюдаешь за реакцией. Изучаешь, что твоему мальчику нравится, а от чего лучше воздержаться. Если бы ты спросила Тачихару, он бы позволил тебе всё и даже больше. Может, от неопытности и незнания собственных предпочтений, может, из желания угодить и хорошо справиться с ролью, выпавшей ему в этот вечер. Мичидзу неохотно отрывается от твоей шеи и заглядывает в глаза. Во взгляде без особого труда угадывается мольба. Внутри у тебя снова всё сжимается и переворачивается, но вместо того, чтобы уже наконец дать вам обоим желанное ты произносишь: — Попроси меня об этом вслух. Так, чтобы я отчётливо слышала, чего ты на самом деле хочешь. Тачихара тихо стонет и прикрывает глаза. Твоё красивое лицо совсем рядом, твои слова и этот красный свет — всё это немного слишком для первого раза. Всё это в самый раз для первого раза с тобой. Голова кружится и, кажется, воздух в комнате начинает обжигать. И только твой внимательный взгляд не даёт Тачихаре окончательно ускользнуть из реальности. — Я жду ответ, малыш, — шепчешь и вдруг прикусываешь его за нижнюю губу. — Я хочу тебя, пожалуйста, — выдыхает юноша и приподнимает свои бёдра, давая тебе отчётливее почувствовать его возбуждение. И ты сдаёшься. Берёшь его лицо в свои ладони и целуешь, быстро проводишь языком по раскрытым губам и слегка оттягиваешь нижнюю, ловишь полустон-полувздох и улыбаешься. Быстро стягиваешь с себя оставшуюся одежду и помогаешь внезапно смутившемуся Тачихаре. Направляешь его член в себя и медленно опускаешься до основания. И только со стоном Мичидзу, что звучал в унисон с твоим, понимаешь, что совершенно забыла, как дышать. Ты. И Он. Вместе. Ближе быть просто невозможно. Но хочется ещё. Быть ещё ближе, прижаться ещё сильнее, целоваться умопомрачительно долго и растягивать этот миг на вечность. И ты читаешь то же желание в тёмных глазах напротив. Улыбаешься, мягко целуешь его в губы и чувствуешь его первый толчок. Рвано выдыхаешь и думаешь, что лучше уже быть не может. Но Тачихара уверенно сжимает твои ягодицы, медленно оглаживает их и переводит на талию, помогает тебе подстроиться под нужный ритм. Медленно. Ты можешь почувствовать, каждый миг, каждое движение, каждое его прикосновение и насладиться им сполна. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мичиздо везде: он касается твоих затвердевших сосков, несильно сжимает шею, чтобы ты откинула голову в новом стоне, шлёпает по бедру, чтобы ты буквально задохнулась от нового ощущения. Это всё так правильно, так необходимо. И так мало. Ты вдруг крупно вздрагиваешь, а твой особенно громкий стон тонет в медленном, тягучем поцелуе. Тачихара резко поднимает тебя, выскальзывая и кончая себе на живот. Ты обессилено валишься рядом с юношей на кровать и, кажется, слышишь, как ваши сердца бьются в унисон. Улыбаешься, бросаешь хищный взгляд на Мичидзу и уже предвкушаешь вашу следующую встречу. — В следующий раз попробуем шибари… — мурлычешь Тачихаре в плечо и ласково прижимаешься. Ты была готова поклясться, что на утро юноша будет усиленно гуглить значение этого слова, ибо признаться в собственной некомпетентности — выше его сил. — Обязательно. Только связывать будем тебя. Оказывается, всё не так просто…