Тактильный голод

Номер в дорогом отеле больше не был похож сам на себя. Стены изрешечены следами от пуль, пол усыпан гильзами и залит кровью, рвотой и экскрементами. Вонь стояла редкостная. Осколки хрусталя, фарфора и глиняных горшков выстилали дорогой ковёр. Люстра искрилась и раскачивалась. Мебель была перевёрнута. Одно тело лежало у кровати. Симпатичный мужчина расцарапал себе горло и живот, пока умирал в агонии. Двое других покоились за широким диваном. Люди Дазая довольно быстро перерезали им глотки, заляпав всё вокруг. Ты окидываешь некогда прекрасную комнату безразличным взглядом в поисках своей одежды. Находишь глазами пиджак и быстро заворачиваешься в него. Оттягиваешь на шее тяжёлое колье одной рукой, другой залезаешь в карман за сигаретами и зажигалкой. Закуриваешь, выпуская плотный дым прямо в потолок. Пожарная сигнализация не срабатывает. Ты ждёшь возвращения Дазая. Он не обязан заходить за тобой, но ты уверена, что он всё же заглянет на прощание. Не просто же так изначально появился на пороге. За стенами комнаты слышны чужие шаги и громкие разговоры. Выстрелы. Стоны и ругань. Ты беспечно улыбаешься, сильнее кутаешься в пиджак и наклоняешься к всё ещё тёплому телу. Выдыхаешь дым в его мёртвые глаза и наблюдаешь за тем, как они схватываются плёнкой, постепенно мутнеют. Ловким движением снимаешь с запястья своей жертвы дорогие часы, вытираешь их от кровавой рвоты о некогда белоснежный ковёр и застёгиваешь на своём. Недолго любуешься проделанной работой. Жаль, что такие вещи уже перестали радовать и приносить удовольствие. Хотя нет, смерти этих подонков всё ещё грели твою душу. Ты расслабленно присаживаешься на край перевёрнутого кресла со вспоротой обивкой, подхватываешь с пола частично уцелевший бокал и наливаешь в него остатки вина из опрокинутой бутылки. Задумчиво прокручиваешь жидкость внутри. Долго рассматриваешь трещины на стекле, причудливый узор сколов с одной стороны стенки и острое окончание ножки прежде, чем сделать глоток. Вино было хорошим. Комната была хорошей. Ты была хорошей. Улыбаешься, представляя себе Дазая, что жадным взглядом впивается в тела у твоих ног. Ему определённо станет любопытно. На его лице вновь проступит это безумное, пустое выражение, что тебе так нравилось наблюдать. Возможно, он даже коротко рассмеётся. А после посмотрит таким же взглядом на тебя. Ты проводишь рукой по своему телу, нежно оглаживая его изгибы. Снаружи идёт зачистка. В отеле сегодня ночью не останется живых. Сегодня он сгорит дотла. Как и твоя прежняя жизнь. Как и ваша связь с Дазаем. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. Пришла пора поставить точку. Задираешь голову наверх и смотришь, как люстра медленно покачивается. Несколько лампочек разбиты, под потолком проглядывают провода. Наверное, эта хлипкая конструкция через несколько часов упадёт. Придавит своим весом мёртвые тела. Забираешься на постель, что чудом уцелела. Прохлада шёлка приходится кстати, и ты только сейчас осознаёшь, как на самом деле тебе жарко. Подкладываешь мягкие подушки под спину и позволяешь себе расслабиться. Дело выполнено. Через стену полно вооружённых людей, что сейчас берегут твой покой. Закрываешь глаза и случайно проливаешь на себя вино. Медлишь и не стираешь с кожи красные разводы, чувствуя на себе пристальный взгляд. Улыбаешься. Это может быть только один человек. Человек, по которому ты тосковала одинокими вечерами, хоть никогда себе в этом и не признаешься. Ваши встречи, ваши свидания, ваши эмоции — им место только в антураже разрухи и кровавой бойни. Как хорошо. Этим вечером всё совпало. — Чуе бы понравилась картинка, — усмехается Дазай и подходит ближе к кровати. Ты лениво открываешь глаза и окидываешь юношу безразличным взглядом: неизменный чёрный костюм с белой рубашкой. Плащ уже перекинут через спинку кресла. Там же оставлены и пистолет с ножом. Демонстративно. Чтобы ты расслабилась и подпустила к себе ближе. Максимально близко. Пустила его себе под кожу, позволяя отравить свою кровь принятым решением. — А тебе? — ведёшь рукой по телу, размазывая следы алкоголя, обводишь грудь. Он забирает перепачканными в крови руками сигарету из твоих губ и затягивается сам. Садится напротив и молчит, смотрит на твоё тело, которого до этого касались чужие руки. Замечаешь, как Дазай неосознанно сжимает кулаки, но, спохватившись, расслабляется. Задумчиво изучает твоё тело. — В следующий раз Чуя будет наживкой, — наконец выносит свой вердикт, усмехается и выпускает дым куда-то в сторону. — Я знала участь женщины в мафии, когда вступала в её ряды, — спокойно возражаешь. Хотя вы оба прекрасно знаете, чем именно закончится этот вечер. Дазай морщится, а ты чувствуешь, как безвозвратно утекает время сквозь твои пальцы. Немного тошнит от ощущения неминуемого. Боишься? Наверное. Дазай невесело хмыкает, грубым жестом стирает с твоей щеки запёкшуюся кровь и тянется к твоим губам, замирая в миллиметре от них. Не решается, просто дышит, а ты чувствуешь власть в своих руках над этим молодым исполнителем. Будто теперь ты — королева этого мира. Раз способна остановить такого мужчину, раз способна заставить того, кто ищет смерти, опасаться её. — Я смыла яд, — растягиваешь губы в улыбке и в доказательство своих слов облизываешь их. — Даже немного жаль, — усмехается и берёт твоё лицо в ладонь. Почти нежно поглаживает по щеке, проводит по нижней губе и останавливается на шее. — Ты бы не захотел такой смерти, — улыбаешься, чувствуя его лёгкие поцелуи на ключицах, и откидываешь голову назад, давая больше места. — Никто бы не захотел. — Ты рисковала отравиться сама, — ты была готова поклясться, что услышала в его голосе упрёк. Льстит. — В этом вся прелесть игры, не находишь? Дазай целует. Глубоко и вязко, проникает в рот языком и обводит ровный ряд зубов. Ты тянешься к нему, пропускаешь между пальцев его волнистые волосы и, наконец, обнимаешь за шею. Выдыхаешь в его приоткрытые губы, целуешь напористо. Так, будто в последний раз. Стараешься насытиться им сполна. Этим вкусом крови, сигарет и терпкого алкоголя. Вкусом Дазая. Его запахом. Его прикосновениями. — Тихо уйти не удалось... — усмехаешься и стонешь, стоит Дазаю прикусить тонкую кожу на ключицах. Больно. Но рядом с этим юношей иначе быть и не могло. И ты научилась получать от этого удовольствие. Научилась и не жалеть о своих решениях рядом с ним. Пообещала себе, что и об этом не пожалеешь. — Тебе не плевать? — шепчет на ушко и оставляет нежный поцелуй. Осторожно забирает из рук бокал и отбрасывает куда-то в сторону. Хрусталь со звоном бьётся. Остатки дорогого вина разливаются по полу. Дазай сжимает тонкую талию и мычит что-то в приоткрытые губы. Снова целует. Мягко и практически невесомо. Так не похоже на все те поцелуи, что у вас были раньше. Этот отдавал каким-то болезненным отчаянием. У тебя спёрло дыхание, в груди что-то сдавило. Дазай отстраняется, а ты неосознанно тянешься за ним. Но он не дает вновь поцеловать, усмехается. Улыбаешься в ответ. Откидываешься на подушки, позволяя вновь рассматривать себя. — Сколько мы не виделись? — бросаешь безразлично, просто чтобы избавиться от этой ужасной тишины. Тянешься в карман пиджака, щелчком выбиваешь сигарету из пачки, закуриваешь. Дазай ведёт рукой вверх по твоей ноге, следит за своими движениями жадным взглядом. — Месяц? — он кидает мимолётный взгляд на твоё лицо и сразу же возвращает своё внимание на твои ноги. Меняет тему на ту, что и так молчаливо витала в воздухе всё это время. — Мори будет недоволен, что я вмешался. — Но ты же всё уладишь, да, правая рука босса? Дазай раздражённо дёргает плечом, хмурится, но ничего не отвечает. Ты расплываешься в довольной улыбке и позволяешь ему отвести твоё колено в сторону, открывая вид на промежность. Он облизывается, но не спешит прикасаться к тебе. И ты терпеливо ждёшь, принимая правила вашей новой игры. — Ты спала с этими придурками? — не доволен, коснувшись всё ещё влажной внутренней поверхности бедра. Отрицательно качаешь головой и в награду получаешь лёгкий поцелуй в коленку. Дазай рукой отбрасывает с твоего живота полы пиджака и вновь невесомо гладит по ноге. Ждёт, пока ты докуришь. Но ты садишься в постели и помещаешь свою сигарету между его приоткрытых губ. Наблюдаешь за тем, как подрагивают его ресницы, как он обхватывает тонкими пальцами сигарету, как переводит свой взгляд с тлеющего огонька на твоё лицо. Дазай медленно докуривает, не отводя взгляда от твоих глаз, выкидывает бычок куда-то на пол и целует тебя. Поглаживает по голой спине и нависает сверху, заставляя лечь обратно. Придвигается к тебе ближе, садится совсем рядом и перекидывает твою правую ногу через свои колени. Касается пальцами твоих губ. Ты высовываешь язык и медленно облизываешь их, замечаешь, как темнеют и без того тёмные глаза напротив. Дазай ведёт влажную дорожку пальцами от твоих губ вниз по подбородку, шее и ключицам, обводит правый сосок, рисует причудливую линию на животе и касается клитора. Ты сдавленно выдыхаешь и запрокидываешь голову назад. Дазай улыбается и замирает. — Больше... — легко просишь и поворачиваешь голову так, чтобы видеть его лицо, чтобы ловить каждую эмоцию, отражающуюся на нём. — Так постарайся для меня. Встречаешься с ним глазами и понимаешь, что перед тобой не нежный юноша, каким он явился сегодня к тебе в постель, а настоящий исполнитель портовой мафии, отдающий приказ. Сглатываешь. Такой Дазай возбуждает ещё сильнее. Ты приподнимаешься и уверенно тянешься к его брюкам, чтобы расстегнуть ширинку, а после оказаться между его ног. Но Дазай перехватывает твои руки и отрицательно качает головой. Терпеливо заставляет лечь обратно и с удовольствием наблюдает за тем, как ты хмуришься. Вновь касается клитора, проводит по влажному входу и на мгновение погружает внутрь палец по фалангу. Ты сжимаешься и пытаешься насадиться сильнее, тихо вздыхаешь и получаешь за свои действия одобрительную улыбку и поглаживания по правому бедру. Сдавленно стонешь, когда Дазай убирает ладонь, и поднимаешь на него вопросительный взгляд. Он молчит, внимательно изучает твоё тело. Хочет запомнить его? Ты осторожно берёшь его руку и направляешь вниз. Дазай поддаётся, под твоим руководством несильно давит на клитор, а после проскальзывает ниже. Ты кладёшь свою ладонь поверх его, заставляя его повторять каждое движение. Кажется, ему это нравится. Он позволяет тебе переплести ваши пальцы, а после и погрузить ваши указательные внутрь. Стонешь. Сама задаёшь размеренный темп, извиваешься на постели и левой рукой проводишь по шее, спускаясь к груди. Очерчиваешь сосок и облизываешь пересохшие губы под пристальным взглядом любовника. Дазай наклоняется к твоему лицу, языком проводит по нижней губе, а после поцелуями спускается к ушку, тянет за тяжёлую серьгу, заставляя тебя наклонить голову. Видимо, юноше успевают наскучить томные вздохи, и он сам ускоряет темп, проникает вашими пальцами глубже, грубее и быстрее. Ты сжимаешься вокруг них, а Дазай плотно стискивает зубы. — Хочу большего... — шепчешь в поцелуй и, только когда юноша отстраняется от тебя, замечаешь в его руке бокал. И когда только успел?.. Дазай вновь снисходительно улыбается, делает глоток вина, ставит бокал на тумбочку и наконец забирается на постель полностью. Устраивается между разведённых ног и кладёт твою руку на свой пах. Шумно выдыхает, опускается поцелуями на ключицы, опаляет кожу своим горячим дыханием. Сжимает в руках твою грудь, бока, бёдра. Водит ладонями беспорядочно и жадно. Как в первый раз. Нетерпеливо изучает все изгибы и дышит в шею. Оставляет смазанные поцелуи на внутренней поверхности бедра, на животе и солнечном сплетении. Ловит губами твои стоны и неловко левой рукой пытается расстегнуть массивное ожерелье. Психует и просто сдавливает шею. Металл неприятно впивается в кожу, но тебе это даже нравится. Быстрыми движениями расстёгиваешь рубашку и стягиваешь её с худых плеч. Бинты не трогаешь, зная, что у вас не так много времени. Немного жалеешь, что не сможешь касаться голой кожи, но отбрасываешь эту мысль. Так даже лучше. Так будет проще потом. С застёжкой брюк Дазай тебе помогает сам, сбрасывает одежду куда-то на пол и пристраивается между твоих ног. Входит до конца плавным движением и на время замирает так, чувствуя, как ты обхватываешь его. Ты прогибаешься в спине и сильнее сжимаешь его руку в своей. Дазай наклоняется к твоему лицу, целует жадно и как-то по-звериному: кусает губы, оттягивает, сминает и не даёт даже вдохнуть. Во рту остаётся солёный привкус крови. Юноша закидывает твою правую ногу себе на плечо и начинает двигаться. Толчки размашистые и грубые. Он с силой сдавливает твои бёдра, не позволяя отстраниться. Оставляет лёгкий поцелуй на коленке и отпускает твою руку. И в этот момент внутри что-то рвётся. Ты стонешь его имя, а он шепчет твоё, хотя раньше вы так никогда не делали. Ты целуешь его пальцы, а он гладит тебя по щеке. Ты подаёшься ему бёдрами навстречу, увеличивая темп, а он открыто стонет. Его голос бьёт по твоим натянутым нервам. Ты прогибаешься в спине особенно сильно и до звёздочек зажмуриваешь глаза. Слишком хорошо. Дазай у тебя под кожей. Дазай вокруг тебя. Чёртов Дазай везде. Шершавыми от постоянного использования пистолета пальцами Дазай касается клитора, продолжая вбиваться в твоё напряжённое тело. Ты мелко дрожишь и притягиваешь его к себе. Запоздало понимаешь, что плачешь. Он слизывает твои слёзы и нежно целует, лениво размыкая губы языком и проникая в рот. Шепчешь его имя и вздрагиваешь в последний раз, вмиг расслабляясь. В ушах звенит. Сердце, кажется, бьётся во всём теле сразу. В голове пусто. Ты не замечаешь, как Дазай продолжает в быстром темпе входить в твоё тело. Не слышишь, что он тебе шепчет, когда валится рядом и размазывает свою сперму по твоему животу. Не видишь в его глазах сожаление. А когда приходишь в себя, чувствуешь себя слишком открытой, слишком уязвимой и сразу же цепляешь на себя привычную маску: — Мы больше не встретимся, — выдыхаешь в потолок и поворачиваешься к Дазаю, что уже сидит на краю постели и натягивает на себя рубашку. — Я не смогу убедить босса, что твой сегодняшний акт мести — чистая случайность. Но я постараюсь сделать так, чтобы тебя не искали. Какое-то время. — Спасибо... Ты наблюдаешь за тем, как юноша подходит к разбитому зеркалу, поправляет одежду и, не оборачиваясь, выходит из номера. Будто ничего и не было. Ты знала на что шла с самого начала, но внутри всё равно что-то ныло. Ты не была уверена, что Дазай сейчас испытывает то же самое. Глубоко вдыхаешь и выдыхаешь, отпуская всё прошлое, все ночи, проведённые вместе. Впереди предстоит тяжёлый путь прочь из страны. И ещё более тяжелый — прочь от собственных воспоминаний.