Цена вопроса

×××

Ярко сверкая алым огнём, пущеный умелой рукой Дилюка, Глаз порчи, аки падающая звезда, летит с Утёса Звездолова. — Благодарю тебя за подарок, отец. Возвращайся-ка ты в поместье, а мы с Кайей ещё немного тут посидим… Парень хотел было закончить, но Альберих нагло прервал его, жестом приказывая заткнуться. — Нет, мы уйдем все вместе. Сегодня не лучший день, для одиночных прогулок по лесу. Если хочешь, мы вернёмся сюда завтра вечером. Он подмигивает сводному братцу, а затем вновь обращает взгляд на Крепуса. — Да, что ж с тобой сегодня происходит? В какой момент ты стал таким параноиком, Кэйа? И вообще, откуда про Глаз Порчи то разузнал? Альберих хмурит брови. Слишком много вопросов и, увы, ему вновь придётся лгать. Он лгал любимым людям всю свою жизнь и вернулся, лишь бы этого не произошло вновь, однако… — У меня свои источники. Не самые достойные для рыцаря, но надёжнее не сыщешь. Поверьте. Последнее слово произносит особенно серьёзно, сжав губы в нитку от напряжения, но продолжая глядеть прямо в глаза приемному отцу. — С кем ты опять связался, Кэйа? Дилюк резким движением разворачивает его к себе за плечи, сверля, этим своим проницательным взглядом, алых, словно самый яркий закат, глаз. И Альберих внезапно осознаёт, что ему он врать просто не способен. Не сейчас. Не в такой обстановке. — С тем, кто сведёт меня в могилу. Но это потом, много лет спустя. А сейчас, давайте уже, наконец, вернёмся в поместье. Я чертовски хочу спать. Крепус с Дилюком и рта открыть не успели, как Кэйа вновь заговорил, присекая абсолютно все их дальнейшие высказывания на корню. — И, будьте добры, без лишних расспросов. Большего вы от меня, всё равно, не узнаёте.

×××

Кэйа частенько просыпается от кошмаров посреди ночи. Сегодня ему вновь снилась смерть отца и абсолютная холодность брата. Но, слава Архонту, он предотвратил трагедию, что разделила его жизнь на до и после. И теперь всё должно быть хорошо. Нет, всё будет хорошо, иначе никак. — Спишь? Дилюк входит в комнату без стука, заставая Кайю врасплох. Лечь и притвориться спящим, сейчас, было бы истинной тупостью. — Как видишь, нет. Что хотел? Рагнвиндр усаживается на край кровати и спокойно, без тени какой-либо эмоции на лице, говорит: — Ко мне тут нагрянули рыцари с неким преинтереснейшим известием. Оказывается, сегодня вечером, в лесу, прямо на тропе от города, до поместья, был обнаружен невиданной силы монстр. Трое человек погибло, сражаясь с ним и лишь двое остались в живых, хоть и получили страшные увечья. Поразительно, неправда ли? Его голос твёрд, словно сталь. — В лесу постоянно водится какая-то чертовщина, чему тут удивлять… — Договорить он не успевает — Дилюк цепко хватает его за шею, вжимая в кровать. — Слишком много воды льёшь, братец. — Шепчет на ухо, обдавая приятным теплом кожу шеи. — Не понимаю, о чем ты, отпусти, больно же. Кэйа пытается вырваться, но хватка Рагнвиндра сильнее, что, в принципе, и не удивительно. Сейчас, он в теле хилого подростка, едва ставшего рыцарем. Люк же, вступил в Ордо Фавониус, когда ему было всего четырнадцать, с лёгкостью орудуя двуручным мечом, словно тот весил не больше палки. Их силы явно были неравны. — Ты знал. Поэтому сопровождал нас везде, куда бы мы с отцом не пошли, ведь так? Альберих что-то невнятно хрипит и Дилюк, наконец, ослабляет хватку. — Да, знал. И, поверь, если бы не я, Крепуса сейчас уже не было бы в живых. Рагнвиндр удивлённо хлопает глазами, словно не понимая сути сказанного. Убирает руки, отстраняется, давая Кэйе, наконец, вздохнуть полной грудью. — Ч-что ты имеешь ввиду? — Заикаясь, бормочет парень. Взгляд его полон ужаса, а руки слегка дрожат. Альберих закатывает глаза. — Ну, по заранее задуманному сценарию, вы бы поехали из Таверны домой, по той самой дороге. Далее, эта тварь внезапно на вас нападает и отец использовал бы этот клятый глаз порчи. Итог: монстр повержен, а Крепус задыхается в, испепеляющих тело чёрным пламенем, муках и ты, не в силах наблюдать эти ужасающие страдания, протыкаешь его сердце мечом, пытаясь облегчить предсмертную агонию единственного любимого человека. И лишь парой минут после, рыцари Ордо, вместе со мной, таки прибывают на место проишествия. Однако, уже слишком поздно. И, в конце концов, наши с тобой жизни поворачиваются на сто восемьдесят градусов. Словом, я пожертвовал жизнями других, ради того, чтобы спасти, наши с тобой и Крепуса, судьбы. Дилюк смотрит на него не моргая, больше не задаёт вопросов. Лишь тихо обнимает, утыкаясь лицом в плечо брата. — Я не знаю, как и какой ценой, тебе досталась эта информация, но спасибо. — Шепчет, сквозь подступающие слёзы. — Люблю тебя. Слова вырываются против воли. Кэйа сам не понимает, как ему хватило духу это сказать. Видно, фраза эта шла прямо из самого сердца, раз уж, даже холодный разум, не смог её остановить. — И я тебя. — Не колебаясь ни секунды, отвечает Рагвиндр. Ему это, явно, далось куда проще. — С днём рождения, Люк. И Кэйа, наплевав уже на все свои принципы нормы и морали, оставляет лёгкий поцелуй на губах красноволосого. И тот, о диво, закрыв глаза, сам впивается в сухие губы, крепко сжимая плечо Альбериха. А в голове Кэйи сидит лишь одна единая мысль:

«Рано, или поздно, мне придется рассказать ему правду.»