Часть 3
8 марта 2022 г., 16:32
Сентябрь
Голос Гарри, говорящего по телефону, звучал раздраженно и зло. «Норман», — понял Питер, захлопывая входную дверь и снимая свою куртку. Никогда и ни с кем его друг не разговаривал таким тоном — только с отцом. Сверхслух Питера сейчас стал проклятьем, против своей воли он прекрасно слышал разговор. — Нет. Тебе денег жалко? Если жалко, так и скажи. Я же сказал, что представлю её тебе позже! Говорят об Эм Джей, это же очевидно. Питер налил себе кофе, взял кружку и собрался было уйти наверх, в свою комнату, но Гарри махнул ему рукой и указал на диван. — Не уходи, Пит! — зашипел он, чуть отодвинув мобильный от уха, потом сказал уже в динамик, — Да, папа, Питер пришел. Хорошо. Гарри протянул Питеру свой мобильный с нечитаемым выражением лица. — Тебя. Хочет что-то сказать. Питер взял телефон. — Добрый вечер, мистер Озборн, — сказал он. — Питер, — голос Нормана звучал приветливо, похоже, он улыбался, — Как твои дела? — Все в порядке, спасибо, сэр. — Не буду долго занимать твое время, Питер. Полагаю, нам с тобой есть что обсудить. Ты свободен завтра вечером? Питер моргнул, воровато глянув на Гарри. Тот смотрел на него вопросительно. — Думаю… да. — Отлично. Увидимся у меня, скажем… в девять? Тебя устроит? — Да, наверное. — Тогда, до встречи. Передай трубку Гарри, пожалуйста. — До свидания, сэр, — сказал Питер и протянул мобильный Гарри. Тот выхватил телефон: — О чем ты с ним говорил? — спросил он отца с подозрением, — Я не психую. Хорошо, я проверю счет. Да. Нет. Нет, я же сказал. Хорошо, пока. Гарри выключил телефон и бросил его на стол. Питер молча сидел на диване, думая, под каким бы предлогом смыться. — В общем… Где тебя таскало, Пит? Ты же дома не ночевал. Даже не позвонил мне, а я, вообще-то, беспокоился. — Извини, — выдавил Питер. Смотреть другу в глаза было чрезвычайно сложно. — Так где ты пропадал? Не расскажешь? Ну, как о таком рассказать? «Видишь ли, Гарри, я вчера встретил Мэри Джейн, она сказала, что вы встречаетесь, потом я таскался по городу с разбитым сердцем, пока меня не нашел твой отец, после чего мы с ним поехали в пентхаус и трахались там всю ночь, как кролики». Вот так рассказать? — Я… я был в компьютерном клубе, — брякнул первое более или менее правдоподобное объяснение Питер, — Ну, надо было найти кое-какие материалы для доклада, вот я и засиделся до самого утра. Не заметил, как время пролетело, надо было позвонить, конечно, но из головы совершенно вылетело. Гарри посмотрел на него недоверчиво. — А дома тебе не искалось? Вот же ноут стоит — пользуйся! Пит, я себя сейчас куском дерьма чувствую, я ведь сказал, что ты можешь брать его как понадобится, мы все равно в разное время к занятиям готовимся, вообще никаких проблем… Блин, ну в самом деле… — Извини, — снова выдавил Питер, отводя взгляд. — Так о чем ты с ним сейчас говорил? «Думаю, да. Да, наверное» — это о чём шла речь? Вот же прилипала… — Он спрашивал, встречаешься ли ты с кем-то. И я сказал, что думаю да, встречаешься. — А второе «да»? Ты же сказал: «да, наверное», — продолжал выпытывать Гарри. Вот же заноза в заднице. — Ну… он спросил, из университета ли эта девушка и я сказал «да, наверное». Гарри фыркнул: — Всё-то ему надо знать. — Так что, Гарри? — решил сходить с козырей Питер, — Ты действительно встречаешься с девушкой из университета? Друг посмотрел на него внимательно и улыбнулся. — Я действительно встречаюсь с девушкой, но она не из университета. Расскажу чуть позже, ладно? Не доставай меня сейчас, как отец, он меня сегодня полдня пытает на эту тему. И откуда он только узнал… Питер отчетливо помнил, как сболтнул вчера Озборну насчет того, что им с Гарри нравится одна и та же девушка, и вот, пожалуйста… Есть вообще на свете хоть что-то, до чего Норману Озборну нет дела? «Если это связано с тобой, то нет, сладкий». Голос Нормана настолько правдоподобно зазвучал в воображении Питера, что он вздрогнул. — А в целом, как твои дела, Пит? Ты же сегодня должен был прийти позже, разве нет? — А… Это… Доктор Коннорс меня уволил. — Да ты что? — удивился Гарри, — За что? Вот ведь… — Я снова опоздал на подработку, — пожал плечами Питер. — Опять? И где ты все время носишься? — Там-сям… — Может, сказать отцу? У него куча знакомых, один звонок и работа тебе обеспечена. Он не откажет, он же в полном восторге от тебя, — ревниво заметил Гарри. Да, в восторге, дружище. Только не потому поводу, по которому ты беспокоишься. — Нет, не надо. Я сам, как-нибудь, разберусь, — Питер встал с дивана и пошел к холодильнику. По дороге он заметил номер «Дейли Бьюгл» на кухонной столешнице. Объявление на первой полосе обещало денежное вознаграждение за качественные фото Человека-Паука. Бинго! Вот и нашлась подработка, не отнимающая время от паучьих патрулей. — Пит… — позвал его Гарри. — М? — Я не знаю, с кем посоветоваться, — замялся младший Озборн, подходя к Питеру и устраиваясь на стуле. — Скажи мне, может, я смогу помочь, — предложил Питер, переворачивая газету в поисках адреса редакции. — В общем… Я хочу устроить свидание века, — начал Гарри. Питер отложил газету и поставил на столешницу кружку с кофе, которую все еще держал в руках, ибо соблазн раздавить ее в ладони был слишком велик. — Я слушаю. Гарри заёрзал. Ему явно было очень неловко, но он думал, что Питер не знает про них с Эм Джей, а больше спросить совета ему было не у кого… — Я забронировал яхту на завтра. Хочу пригласить её в вечерний круиз по Ист-Ривер и Гудзону, что скажешь? Только мы вдвоём, ужин под открытым небом, мимо проплывают огни Большого Яблока, частная яхта в нашем полном распоряжении на три часа… Это понравится девушке? Не слишком это… ну… вычурно? — Гарри был смущён и взбудоражен. — Это понравится девушке, Гарри, — грустно подтвердил Питер. Мэри Джейн это точно понравится. Он представил её в летящем наряде, на фоне ночных неоновых огней, на носу белоснежной яхты и понял, что здесь ему точно ничего не светит… Что может противопоставить нищий студент сыну владельца корпорации? — А после круиза, если всё будет идти так, как я задумал… В общем… Я забронировал номер в отеле на Манхэттене, на 8-й авеню, там СПА и вся эта чушь с белыми полотенцами, массажем горячими камнями и ценными маслами, девчонки же такое обожают. Вроде бы, — Гарри испытующе посмотрел Питеру в глаза, — Отец меня чуть не вздернул, когда увидел, сколько я потратил на этот вечер. Так как думаешь, ей понравится? Как же подло спрашивать такое у лучшего друга, влюбленного в ту, с кем ты собираешься провести вечер… Питер справился с собой, кое-как кивнул. — Определенно, это должно произвести впечатление. — Спасибо, Пит, — просиял Гарри. Как же несправедлива эта поганая жизнь. Гарри родился с золотой ложкой во рту, да ещё и красавец, высокий, статный, с обаятельной улыбкой, как перед таким устоять? Эм Джей нравятся видные парни, в школе она встречалась с Флэшем Томпсоном, интеллект которого остановился в развитии где-то на уровне плоских червей, зато его внешним данным вполне могла бы позавидовать парочка олимпийских богов. А Питер… А что, Питер? Она никогда не смотрела на него с хоть каким-нибудь интересом. В глазах Эм Джей он навсегда останется старым добрым Питером, замечательным парнем из соседнего дома, другом, но не более того. И это не изменится никогда, даже внезапное обретение супер-способностей ничего не поменяло в личной жизни Питера Паркера. Как он был для неё невидимкой, так и остался… — Пит, да ты слышишь меня или нет? Завтра же суббота, а тебя уволили, что будешь делать? Питер поднял на Гарри глаза. Встречусь вечером с твоим отцом. Засранец.Сентябрь
Питера Паркера можно было назвать наивным, можно было бы назвать неопытным, но он точно не был дураком или тупицей и прекрасно понимал, зачем именно его позвал к себе мистер Озборн. А ещё он чувствовал себя обманутым, преданным и брошенным. Разбитое сердце — плохой советчик, а обида часто толкает к совершению необдуманных поступков. Но вид Гарри, собирающегося на «свидание века», который выглядел в своих новых брендовых шмотках как супермодель из мужского журнала мод, окончательно укрепили уверенность Питера в своем решении увидеться сегодня вечером с Норманом Озборном. И будь что будет. Сердце билось где-то в горле. Лифт распахнулся с мелодичным звоном. В открытых дверях пентхауса стоял улыбающийся Норман Озборн, безупречный, как всегда. Видимо, это было у них семейным — потрясающе смотреться в дорогущей одежде. — Минута в минуту, Питер, — похвалил его Норман, жестом приглашая войти, — Очень рад видеть тебя. — Я тоже рад, — ляпнул Питер, чтобы не выглядеть грубияном, и прошел в прихожую, — Вы хотели поговорить… и я… — Давай продолжим в гостиной, — предложил Норман, не делая никаких лишних движений, попыток приблизиться или прикоснуться к Питеру, — Ты ужинал? — Нет. — Отлично. — Мистер Озборн, — обеспокоенно спросил Питер, — Мы здесь одни? — Еще вчера утром я был просто Норманом, к чему такой официоз? И да, мы здесь одни. Я отпустил прислугу, хотел, чтобы тебе было комфортно. Идём. В гостиной горел камин, стол был накрыт на двоих, не хватало только какой-нибудь романтичной пошлой музыки на заднем фоне, чтобы заработать острое несварение. Стейк на тарелке Питера выглядел и пах потрясающе, но он не был уверен, что сможет проглотить хотя бы кусочек. — Угощайся, — любезно предложим Озборн, расправляя белоснежную салфетку. Питер кивнул, но смог заставить себя сделать только глоток воды. — Я вижу, что ты расстроен, — заметил наблюдательный Норман, — Смею предположить, что всё дело в Гарри и его сегодняшнем свидании с той самой девушкой, что нравится вам обоим. Я прав? Питер снова кивнул, потому что отпираться было бессмысленно. Он уже начинал жалеть о том, что поддался порыву и пришел сюда. В конце концов, Норман — взрослый человек, всегда превосходно относился к Питеру, еще и испытывает к нему какие-то чувства, не подло ли использовать его в своих низменных целях и пытаться таким образом отомстить…? Что это вообще за идея такая — отомстить? Питер уже было собрался открыть рот, чтобы извиниться и оправдать свой уход, как на его руку легла горячая рука Озборна. — Питер, я очень хорошо понимаю твои чувства. Ты в смятении, тебе больно и обидно. Возможно, ты шел сюда с мыслью о мести, я прав? Конечно, прав. И вот что я скажу тебе, дорогой. Ты пришел по адресу. Норман переплетает свои пальцы с пальцами Питера, тянет его руку к своим губам и нежно целует тыльную сторону ладони. — Вас это не смущает? — тихо говорит Питер, глядя ему в глаза. — Ничуть. Меня не смутит очень многое, если это будет связано непосредственно с тобой, Питер. Я был искренен и серьезен, когда сказал, что ты мне нравишься. — И вы хотите встречаться со мной? — Да, и встречаться. — И заниматься сексом? — Куда же без этого. Питер закрывает глаза на секунду и продолжает, глядя Озборну прямо в лицо: — Давайте. Сделайте это, Норман. Не так, как в прошлый раз, это было клёво и мне понравилось, но подрочить я и сам себе могу. Займитесь со мной сексом. Озборн встает со своего места, кладет Питеру руки на плечи, стоя за его спиной. Питер смотрит на него снизу вверх, прямым решительным взглядом. Рука Нормана ложится на горло юноши, осторожно поглаживая. — Вставай, Питер, — тихо, но твердо говорит он, — Пойдём в спальню. Вот так. Выкинуть все ненужные мысли из головы. Переложить ответственность на более опытного, старшего партнера, который точно знает, как и что нужно сделать. Питер поднимается по лестнице на второй этаж, идет по коридору к уже знакомой двери, чувствуя всем телом присутствие Нормана за своей спиной. Он ощущается какой-то неотвратимой силой, надежней, чем Форт Нокс, и непоколебимей, чем гора Мак-Кинли. Питер чуть мешкает на пороге спальни, но Озборн не дает ему даже шанса на сомнения, обжигая затылок своим дыханием, проводя кончиком языка по кромке роста волос, заставляя мурашки волной пробежать вдоль позвоночника. Руки властно обнимают Питера за талию, он делает шаг вперед и слышит, как защёлкивается за ним замок на двери спальни. У Нормана нет сомнений. Он выглядит так, будто всё уже решил насчет Питера Паркера и его месте в своей жизни. Он разворачивает Паркера лицом к себе, скользит ладонью по его руке, по плечу, гладит шею под волосами, привлекает ближе и властно целует. Питер обнимает его в ответ, проводя руками по шелковистому хлопку сорочки под пиджаком, послушно открывает рот, принимая жадные ласки Нормана. Ему нравятся эти поцелуи, от которых перехватывает дыхание и кружится голова, а в коленях появляется предательская слабость. Нравится чувствовать твердые мышцы под своими руками, и чужое возбуждение ему тоже нравится. Это опьяняет. Никто не реагирует так на Питера, как Норман Озборн. Как он смотрит на него. С такой жадностью никто и никогда не смотрел. Этот взгляд раздевает, прожигает, облизывает, скользит по коже уверенным властным прикосновением. Мой. Как он касается его. Никто и никогда так не прикасался к нему — без сомнений, без колебаний и раздумий, так касаются части самого себя, так устанавливают принадлежность, так клеймят. Мой. Норман отрывается от губ Питера, переводя дыхание. — Сними это, — говорит Озборн, дергая за воротник рубашки Питера. Тот расстёгивает пуговицы, плотная джинсовая ткань сползает с плеч, Питер остается в черной футболке и джинсах. Норман кончиками пальцев проводит по его груди. — Снимай. Футболка летит вслед за рубашкой. Озборн привлекает Питера к себе, целует в шею, в плечо, и спокойным голосом ученого объясняет азы гигиены анального секса, а также где Питеру найти в ванной комнате все необходимое. Даже помощь свою предлагает, на что Паркер возмущённо фыркает и скрывается за дверью ванной. Терпения Нормана хватает на четверть часа, и когда из-за двери слышится шум льющейся из душа воды, он теряет самообладание и идёт внутрь. Питер стоит в душевой, мыльная пена на волосах и хлопьями по плечам и спине, Норман, как был — в рубашке и брюках, шагает прямо к нему, под теплые струи, собственнически кладёт ладони ему на талию. Питер смотрит через плечо — мокрые ресницы слиплись стрелками, губы приоткрыты, он смущён и удивлён внезапному вторжению, хочет повернуться, но Норман не даёт ему и шанса. — Положи руки на стену, — говорит он Питеру в ухо, и сам берет его за запястья, перемещая ладони на серый мрамор стены. Возвращает свои ладони на его талию, чуть тянет Питера на себя, вынуждая прогнуться в пояснице, раздвигает его ноги шире своим коленом. Питер вздрагивает от прикосновения мокрой шерстяной ткани к обнаженной коже, ему так неловко от своей откровенной позы, что хочется скулить. Губы Нормана касаются его затылка, успокаивая, он отстраняется на секунду и возвращается вновь. Щелкает крышка на бутылочке с лубрикантом, Норман переключает воду в душе с тропического ливня на боковые форсунки, льёт прохладный гель Питеру на копчик. — Чего зажмурился? — спрашивает он, заглядывая Питеру в лицо, — Не бойся. Выдавливает новую порцию лубриканта себе на ладонь и берется за член Питера, выверенными движениями скользя вниз и вверх во всей длине. Другая рука размазывает прозрачную вязкую жидкость между ягодиц, палец кружит вокруг сжавшегося колечка ануса, поглаживая и дразня. — Нравится? — тихо спрашивает Норман, задевая ухо губами. — Да… — выдыхает Питер, сосредоточенный на новых ощущениях. Скользкий палец толкается внутрь, преодолевая сопротивление мышц. Питер выдыхает сквозь стиснутые зубы, прикосновение к нежной слизистой, да еще и в таком месте вообще ни на что не похоже, и он изо всех сил пытается понять, нравятся ли ему эти ощущения или нет. Норман продолжает двигать рукой сзади и ласкать его член спереди, искорки удовольствия разбегаются по венам, вытисняют дискомфорт, с губ начинают срываться короткие стоны. — Мальчик мой, — шепчет Норман, целуя его плечо, — Красивый мой, хороший, послушный мой мальчик… И добавляет второй палец. Ощущения становятся острее, Питер загнанно дышит, хватая воздух ртом, упираясь лбом в стену, а тут еще Озборн как-то по-особенному двигает пальцами, и перед глазами взрываются звёзды. — Ах… — не сдерживается Питер, прогибаясь сильнее, над его плечом слышится смешок: — Нашёл, — Норман повторяет это движение, оставляя член Питера и подхватывая его под живот, что оказывается очень своевременным, потому что ноги его почти не держат. — Устал, сладкий? — спрашивает его Норман, целуя в шею. — Ноги затекли, — признается Питер с неохотой, хотя у самого уже дрожат мышцы от напряженной вынужденной позы. — Иди-ка сюда, — пальцы Нормана покидают его тело, он прижимает Питера к себе, разворачивает лицом, целует в губы, гладит ягодицы, сминая упругую плоть пальцами обеих рук, — Расстегни мою рубашку. Пальцы у Питера дрожат, пока он справляется с пуговицами, стаскивает мокрую ткань с плеч Нормана, берется за ремень его брюк. Тот смотрит одобрительно. Озборн очень горячо выглядит сейчас, с мокрыми прядями волос, упавшими на лоб, полураздетый, с откровенно похотливым взглядом. Не отрывая взгляда от его глаз, Питер расстегивает «молнию» и запускает руку в белье, где уже твёрдо и горячо. — Хочешь меня порадовать, малыш? — улыбается Норман, голодно глядя на губы Питера. — Хочу, — отвечает тот, лаская его член рукой, — Подскажешь, как это лучше сделать? Норман чуть надавливает Питеру на плечо, побуждая опуститься на колени, и он подчиняется. Почему-то очень сложно противостоять этому властному мужчине с потемневшим взглядом и резкими чертами лица, который, кажется, знает все секреты о Питере Паркере. Все, кроме главного. Но это сейчас не важно, и Питер встает на колени. Норман нежно гладит его по щеке, по линии подбородка, проводит пальцем по нижней губе, чуть оттягивая ее. — Открой рот, Питер, и высуни язык, — просит его Норман слегка севшим голосом, и он снова подчиняется. Член Нормана прямо перед его лицом. Озборн держит его в руке, проводит багровой головкой по губам и языку Питера, и говорит: — Оближи. Питер не испытывает смущения или дискомфорта, чужой член ощущается очень гладким и горячим, чуть солоноватым на вкус, он решается обхватить головку губами и немного всосать в рот. — Мой хороший, — выдыхает Норман, явно довольный происходящим, — Всё правильно, молодец. Но не надо просто держать во рту, приласкай языком, да, вот так, очень хорошо, просто отлично. Зубы держи чуть подальше. Член погружается в рот немного глубже, Питер старается угодить, оглаживая напряженный ствол языком, очерчивая выступившие венки. Норман смотрит на него сверху вниз, не в силах оторваться от восхитительного зрелища — его сладкий мальчик делает ему первый в своей жизни минет. Милый, красивый Питер, с невинными голубыми глазами и нежным румянцем на щеках. Не сдержавшись, Норман толкается в старательный рот, Питер давится и отстраняется, закашлявшись. — Извини, — Норман берет его за локоть и поднимает на ноги, затягивая в свои объятья и целуя в губы, — У тебя замечательно получилось, делай так почаще. Питер смотрит смущенно: — Но ты же не кончил. — Успеется, — усмехается Озборн, выпутываясь из мокрых брюк и белья, болтающихся где-то в районе щиколоток, — пойдем-ка в кровать. Он проводит указательным пальцем по возбужденному члену Питера, а другой рукой сжимает ягодицу, вырывая прерывистый вздох. Они покидают душ, Норман набрасывает Питеру на плечи полотенце, наскоро вытирается сам, тянет его в спальню. Покрывало с кровати уже снято, Питер садится на прохладную простыню, двигается на середину широкой постели, Норман следует за ним, нависая, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы Питера. Жадно целует в губы, спускается к шее, влажно лижет кожу над ключицами. Он тянется рукой куда-то под подушку и вытаскивает новый тюбик с лубрикантом. — Господи, да сколько его у тебя? — бормочет Питер. — Достаточно, чтобы затрахать тебя, милый, — смеется Норман, садясь между раздвинутых ног Питера и выдавливая лубрикант на его промежность. Он вставляет сразу два пальца, двигает ими, наблюдая за реакцией Питера и убедившись, что все в порядке, добавляет третий. Питер стонет, выгибаясь, но не похоже, что ему больно. Норман убирает пальцы, наносит смазку на свой член, ловит ногу Питера в сгиб своего локтя и задирает её повыше, обеспечивая себе лучший доступ, прижимается к влажному входу и толкается внутрь. Питер перестает дышать. Это не пальцы, член Нормана шире и объемнее, он горячий и пульсирующий, влажно скользит по обильной смазке, входя в тугую тесноту его тела наполовину. Ему не больно, но распирающее ощущение от постороннего вторжения сводит с ума, вырывая стон. — Тише, тише, мой хороший, — Норман гладит его по волосам, целует, — Дыши, Питер, слышишь? Дыши! Судорожный вдох заполняет легкие воздухом, Норман пользуется этим моментом и входит на всю длину. — Чёрт… господи-боже… — вырывается у Питера. У него зажмурены глаза, слезы стекают по вискам, покрасневшее лицо и страдальчески заломленные брови. И Норман хочет выжечь этот образ на своей сетчатке, чтобы никогда не забыть их первый секс. — Больно? — спрашивает он, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать безжалостно вколачиваться в невероятную, сводящую с ума тесноту юного тела. — Нет, — рвано выдыхает Питер, — Я… я сейчас с ума сойду… Сделай что-нибудь, пожалуйста… И Норман делает. Толкается несильно, на пробу, вынуждая Питера запрокинуть голову и застонать. Его мальчик сдерживается, кусает губы, пытается унять рвущиеся из груди сладкие беспомощные звуки. — Не надо, не молчи, сладкий, — говорит Озборн, снова толкаясь, — Покричи для меня. Новый толчок выбивает из Питера скулёж, он так цепляется за плечи Нормана, что кажется, будто кости трещат. Член Нормана скользит внутри уже без остановок, Питер сам себя не понимает, как это у него вырываются эти жалкие звуки, но поделать ничего не может. Норман входит в него раз за разом, не останавливаясь и не сбавляя темп, вид распростертого под ним, раскрасневшегося Питера неимоверно его заводит. Это лучшее, что могло случиться. Самый главный подарок судьбы. Его прекрасный, невинный мальчик. Питер громко вскрикивает после нового толчка, Норман принимается целенаправленно толкаться именно в это место, просовывает руку между их потных тел и сжимает в кулаке член Питера. Ему достаточно несколько раз провести ладонью вверх и вниз, как Питер кончает, горячо изливаясь ему на торс, умопомрачительно сжимаясь при этом на члене Озборна. Норман понимает, что надо бы остановиться и дать парню прийти в себя после оргазма, но соблазн продолжить вколачиваться в такое желанное тело слишком велик. Поэтому он продолжает наращивать темп, эгоистично наслаждаясь беспомощными стонами своего юного любовника. — Посмотри на меня, — говорит он зажмурившемуся Питеру, — Открой глаза и посмотри на меня! Голубые глаза распахиваются, Питер смотрит на него сквозь навернувшиеся слезы, и это самое прекрасное, что видел Норман Озборн за несколько последних лет своей скучной жизни. Всё терпение и вся сдержанность летят прямо в пекло, Норман проталкивает два своих пальца мальчишке в рот, двигая ими синхронно с фрикциями, скользит по влажному розовому языку, задевает нежную слизистую щёк, гладкое нёбо, размазывая слюну по губам и подбородку. Питер закатывает глаза, похоже, для него это слишком, его тело пробивает неконтролируемая дрожь, он так хватается за простыни, так тянет ткань, что плотный египетский хлопок не выдерживает и с треском рвётся под его пальцами. Норман с блаженным стоном закрывает глаза и кончает, глубоко изливаясь в разгоряченное тело, спазматически сжимающее его член гладкими внутренними мышцами. Не желая терять это ощущение, он ложится прямо на распростертого под ним Питера, вдавливая его в матрас своим весом. Сердце Питера барабаном бьется в его грудь, он едва может перевести дыхание, как после быстрого и долгого бега. Нет желания говорить, двигаться, даже глаза держать открытыми не хочется, хочется только одного — неподвижно лежать так до самого утра, слушая стук его сердца. Питер чуть шевелится под ним. — Ты тяжелый, — говорит он капризно, Норман улыбается, утыкаясь в его шею, подается чуть назад, выскальзывая из его тела, ложится рядом. — Простыне капец, — смущенно говорит Питер, демонстрируя оторванный лоскут. Норман смеется, сгребая его в объятья. — Можешь всё тут разнести, плевать. Купим новое.
Примечания:
С праздником, милые дамы!
