Жестокая игра

Ноябрь

      Этим утром Фрэнсис Джонсон шёл в «Озкорп», как на Голгофу. Он бы с радостью заполз в какую-нибудь малозаметную щель и сгинул там, в пыли и безвестности, но долг звал его вернуться на рабочее место и добросовестно исполнять свои обязанности. Поэтому он брёл, едва переставляя негнущиеся конечности, помятый и бледный, так и не сомкнувший глаз до самого рассвета.       С отвращением распахнув стеклянную дверь холла, он вошел внутрь, привычным жестом приложил пропуск к турникету и проследовал к лифтам. Впервые любимая работа казалась ему каторгой.       — Мистер Джонсон!       Погруженный в свои невеселые мысли Фрэнсис подпрыгнул от неожиданности и чуть не завопил. Обернувшись на зовущий его голос, он увидел охранника, спешащего к нему через холл.       — Мистер Джонсон, ваш мобильный. Уборщики вчера вечером нашли в финансовом отделе, вы его там выронили, наверное. Передали ночной смене, а те уже нам. Вы… С вами всё в порядке? — участливо поинтересовался он, глядя на перекошенное лицо референта.       Фрэнсис мигнул, спохватился и захлопнул приоткрытый рот. Он сегодня глаз не мог сомкнуть, выглядел так, словно встретил свою смерть, хотя… почему это — «словно»? Он и в самом деле ее встретил. То есть, его. А сейчас предстоит сидеть с ним в одном пространстве, где их едва разделяет тонкая стена.       Вчера он трясущимися руками набрал номер Озборна спустя ровно час, как ему и было приказано. И ему ответил вполне любезный, спокойный и вежливый голос. Мистер Озборн выслушал его сбивчивый рассказ о потерянном телефоне, о забытом совещании, вздохнул, отметил, что это первый промах Фрэнсиса за пять лет безупречной работы, и дело не стоит даже того, чтобы о нем говорить. Раз референт успел всё подготовить, значит, ничего и не было. Пожелал спокойной ночи и отключился.       Покидая офис тем же вечером, Джонсон спросил у охраны, выходил ли из «Озкорпа» босс, на что получит утвердительный ответ: да, мол, выходил минут сорок назад. Нет, вёл себя как обычно. Нет, ничего странного никто не заметил. Вот как… Не привиделось же ему всё, что произошло в лаборатории, в самом-то деле!       — Д-да, я в порядке, спасибо, — еле выдавил он, забирая у охранника злополучный телефон и сбивчиво благодаря его.       Надо будет купить пончиков парням из отдела клининга за то, что нашли мобильник и избавили Джонсона от покупки нового гаджета… Думая об этом, Фрэнсис не заметил, как лифт привез его наверх. Он вошел в приемную, повесил пальто в шкаф, машинально посмотрел на часы. 8:15. Озборн появится через четверть часа, еще есть время унять дрожь в руках и потренироваться выглядеть как обычно.       Только ни черта у Фрэнсиса не получилось. Стоило боссу переступить порог, он тут же выронил стопку бумаги, которую как раз хотел заправить в принтер, и в ужасе уставился на него.       — Доброе утро, Фрэнсис, — удивленно сказал мистер Озборн, обходя рассыпавшиеся по полу листы, — С вами всё в порядке?       — Я… да… я в порядке, в полном…       — А так и не скажешь. Вы как-то плохо выглядите, тяжелая ночь?       — Тяжелая, — тут же отозвался референт, — И трудный вечер. Вы… А вы как себя чувствуете?       Норман пожал плечами:       — Спасибо за заботу, конечно, у меня всё отлично. Фрэнсис, если вам нужен отгул…       — Нет! Мне не нужен отгул, всё в полном порядке, сэр. Я сейчас всё уберу, простите за беспорядок… — затараторил Джонсон, судорожно сгребая бумагу.       — Ладно, как скажете… как закончите с этим, зайдите ко мне, — сказал мистер Озборн и ушёл в свой кабинет.       — Боже… — бормотал себе под нос Фрэнсис, чуть не плача, — Криворукий придурок, вот я кто… Позорище ходячее… Ну, за что мне всё это, господи, что же мне теперь делать…? С виду-то он совершенно нормальный, а вдруг опять набросится на меня…? Я ж умру от разрыва сердца, я не выдержу, кошмар какой…       Кое-как заправив принтер, Фрэнсис собрал остатки самообладания, взял свой ежедневник и постучался в кабинет Озборна.       — Да, входите, Фрэнсис, — раздался голос босса.       Референт вошел внутрь, как в клетку с чудищами.       Норман сидел за рабочим столом, что-то внимательно изучая на мониторе. Оторвавшись от своего занятия, он глянул на замершего перед ним референта и кивнул ему:       — Присядьте.       Едва дыша, тот опустился на стул и замер в томительном ожидании.       — Завтра последний день конференции по биоинженерии, кто там участвует от «Озкорпа»?       — Фредерик Мур из департамента развития и Томас Рикер из проектного отдела. Ещё Хелен Роджерс из маркетинга, — немного успокоившись ответил референт.       — Хорошо. Пометьте себе, Фрэнсис, на завтра нужно зарегистрировать в качестве участников меня и еще одного человека, — сказал Норман.       — Да, конечно, я записываю, — кивнул референт.       — Мистер Питер Паркер, — чуть улыбнувшись продиктовал Озборн.       — От какой он компании? — уточнил Фрэнсис, делая пометку в ежедневнике.       — Зарегистрируйте, как представителя «Озкорпа», — Норман откинулся на спинку кресла, — И не распространяйтесь об этом.       — Как скажете, сэр, — снова кивнул референт. Он был готов зарегистрировать хоть Папу Римского, лишь бы быстрее убраться на свое рабочее место.       Озборн вдруг как-то резко двинулся, то ли хотел что-то взять из ящика стола, то ли ещё что-то, Фрэнсис так и не понял. Он позорно взвизгнул и свалился со стула, шарахнувшись от босса, как от огня. Норман замер на своем месте.       — Мистер Джонсон… — медленно произнес он, — Вы…       — П… простите, сэр, простите, — лепетал Фрэнсис, зажмурившись, — Не убивайте меня, пожалуйста…       — Мистер Джонсон! — спокойно, но твердо позвал его Озборн, — Потрудитесь встать с пола!       Фрэнсиса подкинуло на ноги, он торопливо придвинул стул на прежнее место и устроился на самом краешке.       — Мистер Джонсон… Фрэнсис, — терпеливо заговорил с ним Норман, — Посмотрите на меня, пожалуйста.       Дрожащий референт сделал над собой усилие и приоткрыл зажмуренные глаза. Мистер Озборн выглядел вполне нормальным, никаких жутких гримас, угрожающих взглядов, безумных глаз, ничего такого не было и в помине.       — Скажите мне вот что… Вчера вечером что-то произошло? — Норман внимательно смотрел на него, но как-то спокойно, без злости.       — Д-да…       — Я вас… напугал? Вёл себя как-то не совсем… адекватно? — осторожно спросил Озборн.       — Можно сказать и так… сэр… Но вы не думайте, я же сказал, что буду нем, как рыба, я никому ничего не скажу! — затараторил перепуганный референт, — Вы разозлились… немного, ну, с кем не бывает, не нужно было мне спускаться в лабораторию, я сам виноват, простите меня…       — Фрэнсис, успокойтесь, пожалуйста, — максимально спокойно сказал Норман, — И подробно расскажите мне, с чем вам вчера пришлось столкнуться.       — Я… Я обещал молчать… — выдавил Фрэнсис, всхлипнув. Это что — проверка?!       — Мне обещали? — мягко улыбнулся Озборн.       — Вам, — кивнул референт, — и одновременно не вам. Вы… он… даже двигался по-другому… — голос Фрэнсиса понизился до шепота, его натурально трясло.       — Я вас понял, мистер Джонсон. Вы успокоитесь, если я скажу, что вы в полной безопасности и вам ничего не угрожает? — Норман старался не пугать Фрэнсиса еще больше, но, похоже, не слишком преуспел.       — Я постараюсь, сэр… Я возьму себя в руки. Совещание через пятнадцать минут, я просто обязан… Простите мою несдержанность… — бормотал Фрэнсис.       — Хорошо, вы можете идти. Не забудьте о регистрации на конференцию, хорошо? — сказал ему Норман, понимая, что сейчас лучше не давить на бедолагу.       — Да, сэр. Конечно, сэр, я сейчас же этим займусь, — Джонсон поспешил обратно в приемную даже не пытаясь скрыть облегчение.       Проводив напряженную фигуру референта внимательным взглядом, Озборн пробормотал:       — Гоблин, что же ты творишь…       И молчание стало ему ответом.       После всех этих заголовков «Дэйли Бьюгл» о «ползучей твари», «преступном стенолазе» и «линчевателе в маске», полиция всерьез заинтересовалась скромной персоной Человека-Паука.       Раньше копы сквозь пальцы смотрели на перемещения героя по городу: ну, снял кота с дерева, помог старичку дотащить тяжелую коробку, спеленал паутиной угонщика, приклеив его прямо к дверце машины, на которую тот покушался или задержал пронырливых воришек, тащивших какое-нибудь дорогостоящее барахло из магазина, подумаешь.       А вот взрывы в центре города — это серьезно. Это уже заявка на терроризм, того гляди, федералы проявят повышенное внимание к беспределу, который творится в Нью-Йорке, а уж эти не отцепятся от задницы начальника городской полиции до тех пор, пока не отгрызут здоровенный кусок. Надо понимать, насколько начальник городской полиции дорожил своей задницей и как ревностно оберегал ее целостность. Так что теперь Питер то и дело слышал гневные окрики патрульных: «Ни с места! Стоять! Открываю огонь на поражение!» и прочее обязательное дерьмо, которое копы учатся кричать при задержании ещё в своей академии. Будто ему было мало ножей и пистолетов грабителей, теперь в него целились и доблестные стражи порядка.       Патрули превратились в какой-то издевательский аттракцион: сначала Человек-Паук гнался за преступниками, потом копы гнались за Человеком-Пауком. И эти салочки на выживание стали порядком надоедать Пауку.       Вот и сегодня ему пришлось спасаться бегством, а ведь он предотвратил ограбление банка! Могли бы и «спасибо» сказать…       Ладно. Не нуждается Питер в их вонючем «спасибо», он делает свою работу не ради благодарности (хоть это весьма приятно и мотивирует), но можно же просто не стрелять в него!       Он осторожно высунулся из-за надстройки на фасаде здания, за которой прятался от увязавшегося за ним копа. Тут же грянул выстрел.       — Эй! — громко крикнул Паук, — Мистер полицейский, вам не кажется, что стрелять в людей — невежливо?!       — Слезай оттуда, гадёныш! — заорал в ответ патрульный, — Ты не подчинился законным требованиям полиции, я имею право открыть огонь на поражение!       Вот ведь…       — Законным?! Это вы называете — законным?! — громко возмутился Питер, благоразумно не высовываясь, — Вам надо было вязать грабителей, а не гоняться за мной по всему городу!       — Если бы ты сразу поехал в участок, ничего бы не было! Слезай, жучара недоделанный, слезай, пока я тебя не пристрелил!       — Пауки — членистоногие! — крикнул патрульному Питер, — И я не слезу, можете не надрываться!       — Ах ты, мелкий кусок жучиного дерьма! — не унимался полицейский, — Да я тебя к машине привяжу и буду тащить за собой до самого участка!       — А вот это — полицейский произвол! Не имеете права! — не остался в долгу Человек-Паук.       — Поговори мне тут о правах! Ты со своим приятелем Зеленым Гоблином чуть полгорода не разнес, и что?! Думаешь, тебе сойдет такое поганое дело с рук?! Ты сядешь, членистоногий! Сядешь и надолго!       Снова раздался выстрел. На голову Паука посыпалось кирпичное крошево.       «Кажется, у него осталось пять патронов», — думал Питер лихорадочно, — «Если у него Глок, и если я правильно считал, то точно не больше пяти! Ладно, паучье чутье, не подведи!»       Легко запрыгнув на кирпичную надстройку, он крикнул патрульному:       — Гоблин мне не приятель! Это провокация и клевета желтой прессы!       Новый выстрел не заставил себя долго ждать, крутанувшись через спину, Паук перескочил на соседний выступ фасада, ловко уклонившись от пули.       — Да не вертись ты! — зарычал коп, снова стреляя в вёрткую мишень.       — А что у вас было в академии по стрельбе, офицер?! — издевательски спросил его наглец в маске, снова уворачиваясь, — Наверное, «неудовлетворительно»?!       — Ты покойник, тварь ползучая!!!       Выстрел, выстрел, еще один. Осечка! Магазин пистолета пустой, можно бежать!       — И вам хорошего дня, офицер! Подтяните стрельбу по движущейся цели! — весело крикнул Питер, улетая на паутине прочь от крыши дома, куда его загнал ретивый коп.       Вслед ему неслись угрозы и ругательства.       Немного запыхавшись, он пробрался в свою комнату через балкон. Внизу ходил Гарри, болтая с кем-то по телефону, хорошо, что друг был увлечен разговором и не слышал ничего за пределами гостиной.       Питер сдернул маску с головы, споро выпутался из костюма и быстро затолкал его ногой под кровать, что было весьма своевременно, так как младший Озборн уже шел по лестнице наверх, явно собираясь зайти к нему в комнату.       Он едва успел натянуть футболку и влезть ногой в одну штанину джинсов, как дверь без стука распахнулась.       — Да, папа, а Питер дома, оказывается, — сказал Гарри в телефон, делая мученическое выражение лица, — Хорошо, сейчас передам. Пит, ответь, он хочет тебе сказать что-то.       Друг протянул ему свой мобильный и шепотом спросил:       — А ты какого хрена тут делал без штанов?! У тебя хоть руки чистые?!       — Заткнись, придурок! — покраснел Питер, — Это не то, что ты подумал!       — Очень на это надеюсь, — язвительно сказал Гарри, плюхаясь на его кровать.       Бросив на развалившегося Гарри грозный взгляд, Питер сказал в динамик:       — Здравствуйте, сэр.       — Здравствуй, Питер. Гарри же рядом с тобой? В комнате? — спросил его проницательный Норман.       — Да.       — Хорошо, тогда просто слушай, не говори ничего лишнего. Завтра я подъеду за тобой к университету к одиннадцати часам утра, будь любезен, оденься официально. Брюки и рубашка будут вполне уместны, исключи спортивный стиль. Собираюсь съездить с тобой в одно место, уверен, что тебе понравится, — голос Озборна звучал так уверенно, похоже, он запланировал нечто грандиозное.       — Эм… — начал мямлить Питер, — У меня занятия…       — Ничего же страшного, если ты уйдешь с последней пары? Не думаю, что это такая большая проблема — отпроситься у преподавателя. Или у тебя какие-то зачёты?       — Нет…       — Значит, договорились. В одиннадцать, напротив центрального входа. До встречи, Питер, — сказал Норман и отключился.       Гарри пялился на него, как василиск. Питер протянул ему трубку, с тоской предвидя допрос с пристрастием.       — Ну? — нетерпеливо начал Гарри, забрав мобильный, — Чего ему от тебя надо?       Паркер пожал плечами.       — Не знаю.       — Дурака из меня не делай! Он что-то тебе говорил, а ты только и делал, что бубнил. В чем дело, Пит? Что у тебя за дела с моим отцом за моей спиной?!       Ох, Гарри… Знал бы ты, что там за дела…       — Не выдумывай, — отмахнулся от него Питер, — Нет никаких дел. Он предлагал стажировку в «Озкорпе», еще давно, я тогда отказался, вот он и спрашивал, не передумал ли я. Я не передумал. Ты доволен? Могу я в душ сходить?       — Ладно… — медленно проговорил Гарри, все еще не доверяя услышанному, — Сделаю вид, что поверил.       — Гарри, не веди себя так! Я иногда не понимаю твоего повышенного внимания к моим взаимоотношениям с мистером Озборном, ты что, ревнуешь? — вспылил взвинченный Питер.       — А если и так! — выпалил Гарри, чуть покраснев, — Отец меня уже задолбал своими высказываниями: «А вот Питер то, а вот Питер сё…», я твое имя слышу от него чаще, чем собственное! Да кого угодно это достанет! Он и так меня еле терпит, а тут ещё ты со своими отличными оценками, подработками и прочим дерьмом! Хочешь занять мое место?! Стать для него идеальным сыном? Что за сиротские комплексы у тебя, Пит, ищешь себе папашу?!       Питер замер, холодно глядя в глаза разъярённого друга и из последних сил сдерживаясь, чтобы не треснуть его по морде. Тот, похоже, осознал, что ударил его в самое больное место, но было уже поздно.       — Ты всё сказал, Гарри? — бесцветно спросил Питер, отшвыривая ногой давно сползшие на пол джинсы, — Если всё, то я пошел в душ. И когда я выйду оттуда, очень надеюсь, что ты нафиг свалишь из моей комнаты!       — Питер… — запоздало раскаявшись начал было Гарри, поняв, какую глупость сморозил, но друг даже не посмотрел в его сторону, почти выбежав прочь.       Субботнее утро в университете мало чем отличалось от череды таких же обычных дней. Питер сидел на занятиях, что-то записывал, что-то отвечал, когда его спрашивали, поглядывал периодически на настенные часы и видел, как время неумолимо ползет к назначенному Норманом сроку.       Гарри вчера несколько раз пытался извиниться за то, что ляпнул в пылу ссоры, но Питер был слишком задет за живое, чтобы вот так сразу его простить. Чертовы Озборны, одни проблемы от них…       Помня просьбу Нормана, Питер сегодня вырядился в темно-синие брюки и светло-серую рубашку, решив, что эта одежда вполне сойдет за официальный стиль, чтобы там Озборн не имел в виду. Это тоже подбешивало его, в джинсах и толстовке было в сто раз комфортнее.       С последних лекций пришлось уйти, чтобы не опоздать к назначенному сроку. Выйдя из центрального входа, Питер подошел к проезжей части улицы и закрутил головой в поисках знакомой машины. Но ничего похожего на роллс-ройс Озборна поблизости не наблюдалось. Это было странно, Норман был до болезненного пунктуальным.       Какой-то мужчина в строгом костюме приблизился к Питеру и спросил:       — Мистер Паркер?       — Да, это я, — кивнул Питер удивленно.       — Прошу, следуйте за мной. Автомобиль припаркован чуть дальше.       Что-то новенькое. Питер прекрасно помнил, как выглядит Чарльз, водитель Нормана, а это был какой-то совершенно посторонний мужик. И вел он его не к роллс-ройсу, чуть поодаль был припаркован сверкающий кадиллак, похожий на огромную глянцево-черную рыбину.       Водитель, а это был именно он, распахнул перед Питером заднюю дверь автомобиля. В салоне уже сидел Норман Озборн, приветливо улыбнувшийся ему.       — Добрый день, Питер, — любезно произнес он, — Садись, пожалуйста.       Устроившись рядом с Норманом на удобном кожаном сидении и осмотревшись, он спросил:       — У тебя новая машина и водитель?       — Нет, это бизнес-такси. Решил сегодня воспользоваться их услугами, подумал, что так тебе будет комфортнее.       Действительно, места тут было побольше, чем в роллс-ройсе, а водитель отделен от пассажиров непроницаемой перегородкой. Плюс это был совершенно посторонний человек, а не Чарльз, который работал у Нормана много лет.       Воспользовавшись тем, что никто их не видит, Норман взял Питера за руку и переплел их пальцы.       — Так куда мы едем? — нетерпеливо спросил его Питер, — К тебе?       — Нет. Сегодня — нет. Мы с тобой никуда не ходим, даже в ресторан не разрешаешь тебя пригласить, — пожурил его Норман, — Еще немного и я начну думать, что ты стыдишься наших отношений.       — Это не так! — возмутился Питер, — Я просто не хочу случайно наткнуться на знакомых. Если Гарри узнает…       — Не надо сегодня о моем сыне, — поморщился он, — Я понимаю твои опасения, поэтому забронировал номер в Шератоне. У тебя, случайно, нет знакомых финансистов с Уолл-стрит или каких-нибудь бизнесменов?       — Нет, конечно. Откуда бы им быть? Единственный мой знакомый бизнесмен — это ты, Норман.       — Вот и отлично, значит, никаких знакомых ты там точно не встретишь, — Норман стал поглаживать ладонь Питера своим большим пальцем, рисуя круги.       — Ладно… — проговорил Питер не очень уверенный в том, что он хочет ехать в какой-то там отель, и всё так же не понимая, зачем он вырядился, как какой-то вшивый клерк. От ненавязчивых прикосновений Озборна его руку словно током прошивало до самого плеча, — Значит, отель.       Норман кивнул, улыбаясь.       — Ты ведь слышал о международной конференции по биоинженерии? Организаторы как раз забронировали конференцзал отеля под это мероприятие. Сегодня последний день, — он отпустил руку Питера и достал из внутреннего кармана пиджака два пригласительных билета, — Я тут подумал, не составишь мне компанию? Тебе, похоже, эта тема очень интересна…       — Норман… — глаза Питера засияли, он вцепился в пригласительные обеими руками, — Ты даже не представляешь, как я хотел туда попасть! Спасибо огромное!       — Пожалуйста, — Озборн смотрел на него, не отрываясь.       — Я даже не знаю, как тебя благодарить!       — Всё ты знаешь, — он поймал Питера за подбородок и притянул его поближе, — Можешь начинать прямо сейчас.       Питер скосил глаза на перегородку, за которой сидел водитель, на что Норман чуть сильнее сжал пальцы.       — Хватит думать о посторонних мужчинах в моем присутствии, — едко сказал он, — Ты сам не свой в последнее время. Угрожаешь мне, дерзишь и сквернословишь… куда девался тот скромный юноша, который так очаровал меня?       Питер усмехнулся, берясь одной рукой за отворот воротника пальто Нормана.       — Могу сказать то же и о тебе, — он придвинулся так близко, что чувствовал теплое дыхание на своих губах, — Я хоть не дерусь.       — Один-один, — Норман жадно смотрел на его рот, — Так что? Я заслужил поцелуй?       — Только поцелуй, — строго сказал Питер, подаваясь вперед и накрывая губы Нормана своими.       Тот с энтузиазмом ответил, влажно скользя языком по губам Питера, неглубоко проникая в его рот, обещая в этот момент гораздо больше, чем позволяя себе. Озборн отстранился первым, разрывая поцелуй, голодно глядя на Питера потемневшим взглядом.       — Нам не стоит увлекаться, — сказал он, поглаживая щеку юноши кончиками пальцев, — Было бы грубо пропустить такое важное мероприятие, поддавшись моменту.       — Согласен, — Питер отодвинулся на свое место и стал разглядывать пригласительный билет, улыбаясь.       — Ты доволен? — поинтересовался Норман.       — Я счастлив, — честно признался Паркер, — Я и не мечтал, что окажусь в подобном месте, эти мероприятия обычно закрыты для простых посетителей, да и билетов не достать… А лекции будут?       — Разумеется. Ты как раз успеешь на самые интересные. Будет чем занять себя, пока я встречусь с представителями двух компаний, с которыми «Озкорп» планирует сотрудничать, — отозвался Норман.       — Я не буду мешать твоей работе? — спросил его Питер, беспокоясь.       — Нет, конечно, что за вздор, — он снова поймал руку Питера в свою, — Ты же не сбежишь после конференции, да? Я уже и забыл, когда мы в последний раз просыпались в одной постели. Мне этого не хватало.       Питер чуть покраснел.       — Нет, не сбегу.       В роскошном холле отеля Норман ориентировался с уверенностью человека, который не первый раз оказывается в подобном месте. Питеру только и оставалось, что следовать за ним, глазея по сторонам, и стараться не выглядеть слишком уж ошарашенным.       На ресепшн Озборн подошел к отдельной стойке, обозначенной вывеской с названием конференции. Стоило ему представиться, как администратор тут же расцвела любезной улыбкой и с ловкостью фокусника принялась выдавать разные конверты, карточки, бейджи и прочий хлам, который обычно вручают участникам подобных мероприятий.       — Еще я бронировал номер, — сказал Озборн, глядя на выросшую перед ним кучу бумаги и пластика.       — Да, разумеется, ваш номер уже готов, вот ключи, мистер Озборн, — обворожительно улыбнулась Норману администратор, — Президентский дуплекс находится на сороковом этаже, из лифта налево. Если угодно, бэллбой доставит в номер ваши вещи.       Озборн забрал карты со стойки, отдал одну из них Питеру.       — У меня почти нет багажа, — сказал он администратору, — Пусть отнесут верхнюю одежду, мой портфель и рюкзак моего спутника.       — Разумеется, сэр, — она тут же подозвала ожидающего указаний служащего, который увез багаж на специальной тележке к лифтам, — Прошу, залы конференции расположены по правую сторону от центрального входа, хорошего дня, господа!       Вежливо поблагодарив ее, Озборн и Питер прошли в указанном направлении. Вешая на ходу свой бэйджик на шею, Питер с удивлением заметил:       — Надо же… Питер Паркер, «Озкорп Индастриз», Норман, тут какая-то ошибка…       — Никакой ошибки, милый, наслаждайся мероприятием. Ты зарегистрирован в качестве представителя моей компании. Вот программа сегодняшнего дня, там расписаны все секторы конференции, а также время начала лекций, презентаций и прочего интерактива. Извини, что оставляю тебя, мне нужно поработать. Если устанешь, поднимайся в номер, ключ у тебя есть, — остановившись, Норман приобнял Питера за пояс и сказал совсем тихо, в самое ухо, — В моем портфеле есть пакет со всякими нужностями из аптеки, ну, ты понимаешь…       Питер покраснел и отступил от него на полшага.       — Люди же смотрят… — выдавил он.       — Плевал я на людей, — Озборн тронул его за подбородок и кивнул в сторону конференцзала, — Идем, Питер, сегодня тебя ждёт интересный день.       Как бы Норману ни хотелось не выпускать сегодня Питера из виду, им пришлось разделиться. Его мальчик быстро сориентировался что и где находится, вычитал в программе, что через пять минут начнется презентация компании, производящей нейрочипы, и рванул туда с горящими глазами. Озборн только и успел сказать ему, что сам он освободится не раньше половины восьмого вечера, да и то не было уверенности, услышал ли его жадный до науки Питер. Но делать нечего, работа есть работа. Отыскав среди стоек участников логотип собственной компании, Озборн направился туда, развивать бизнес.       — Питер? — позвал Озборн, закрывая за собой дверь номера.       — Я здесь, в гостиной! — раздался голос его мальчика.       Норман остановился в дверях комнаты. Питер, в белом гостиничном халате, сидел на диване, обложившись несколькими килограммами макулатуры. Похоже, он вынес с конференции все буклеты, листовки, презентационные брошюры компаний, в общем, всё, что в изобилии раздавали участники.       — Милый мой, ты как сорока, — улыбнулся Норман, — Куда тебе столько хлама?       — Это не хлам! Тут столько интересного, ты не представляешь. Ты знал, что Эс-энд-Кэй Групп разработали мозговой компьютерный интерфейс? У них уже есть прототип импланта, я был на презентации их программы, Норман, это настоящий прорыв! Представляешь, как расширятся когнитивные возможности человека? Будущее уже здесь! А редактирование генома? Где же эта брошюра… А, вот она! Симбиотик Инк из Бостона, это их инновация. Если они продолжат исследования и им не отрежут финансирование из государственного фонда здравоохранения, то через два-три года можно будет говорить о реальном способе избавить человечество от диабета, да что там, от рака!       Озборн любовался Питером в этот момент, его азартом, увлеченностью и пылким интересом к науке. Уникальный юноша. Второго такого во всем мире не сыскать.       — Ох… Ты так смотришь… — смутился Питер, неправильно истолковав его молчание, — Я опять болтаю всякое…       — Я просто в восторге, — поспешил его успокоить Норман, пройдя в комнату к дивану и расчищая себе место рядом с Паркером, — И мне очень интересно все, что ты рассказываешь. Честно. Готов слушать тебя снова, снова и снова…       Норман заинтересованно заглянул в вырез его халата.       — Там же… ничего нет? — невзначай спросил он, приподняв брови.       — Нет, — ответил Питер, преувеличенно внимательно разглядывающий яркий буклет.       — И в душ ты уже сходил? — продолжил вызнавать Норман, легко поглаживая шею Питера.       — Сходил, — Питер закрыл брошюру и посмотрел Озборну в глаза, — И нашел в портфеле тот пакет, если ты об этом.       — Чудно, — Озборн отодвинулся, взял телефон с журнального столика и спросил, — Есть какие-то пожелания на счет ужина?       — Ты же знаешь, я не привереда, — пожал плечами Питер, глянув на него из-под челки.       — Ладно, значит на мой вкус, — он открыл папку с меню ресторана, выбирая, что бы такое заказать.       Слушая вполуха, как он говорит с портье, Питер пытался представить, что же Озборн запланировал на вечер. Благодаря Норману день сегодня выдался насыщенный и очень интересный, ясно, что он все еще пытается загладить свою вину за тот инцидент, но вся эта его подчеркнутая вежливость и некоторая отстраненность явно не сулили Питеру ничего хорошего. Такая неизвестность одновременно будоражила воображение и заставляла нервы звенеть, как натянутые струны.       — Как тебе номер, Питер? — спросил его Озборн, положив трубку телефона на место.       — Огромный. Почти как твой пентхаус, я и не знал, что такие бывают. Тут два этажа… Зачем было бронировать такую громадину для нас двоих?       Норман пожал плечами:       — Не люблю этот отель. Если останавливаться здесь, то только в дуплексе, хоть какой-то комфорт.       — У нас очень разные представления о комфорте, — улыбнулся Питер, — Я тут заблудился, пока нашел спальню, она наверху, кстати, а вид из окон просто потрясающий.       — Да, вид здесь шикарный, соглашусь, — Озборн снова сел рядом с ним на диван, — Ты что-нибудь перехватил на конференции или так и ходил голодным целый день?       — Угу, между лекциями было что-то типа кофе-брэйка для участников, с сэндвичами и всяким таким, — кивнул Питер.       — Вот и славно, а то я беспокоился, — Норман мягко взял его за руку, чуть потянул на себя, — Иди-ка сюда…       Буклеты и листовки посыпались на пол, а Питер оказался верхом на его коленях, и эта поза, при отсутствии на нём какой-либо одежды, кроме гостиничного халата, была невероятно смущающей.       — Покраснел, — констатировал Норман, глядя ему в лицо, — Обожаю, когда ты так смущаешься.       — Я не… Нормально все! А ты в душ не хочешь? — перевел тему Питер, чувствуя, как горячие ладони скользят по его талии.       — Хочу, конечно. Сейчас пойду, посижу вот так с тобой немного, — его руки скользнули по спине Питера, надавливая, прижимая ближе, потом спустились вниз, пальцы обхватили и сжали ягодицы, — Ммм, действительно, ничего нет, кроме халата…       Норман мягко целует его шею, спускаясь ниже, к ключицам, скользит губами по груди, Питер выгибается в его руках, хватаясь за плечи. От его мальчика пахнет гостиничным шампунем и каким-то средством для стирки, эти искусственные запахи почти перекрывают запах самого Питера, от которого у Озборна неизменно кружится голова. Он утыкается лицом в его молочно-белую кожу, сжимает в своих руках, осторожно, но крепко, и закрывает глаза в блаженстве от сладости момента. Ощущение того, как Питер мягко вплетает свои пальцы в его волосы, вызывает волну мурашек, сбегающих вниз по позвоночнику, вяжет тугой горячий узел в паху.       — Что же ты со мной делаешь… — еле слышно шепчет Норман, потираясь об эту восхитительную нежную кожу, — Не хочу отпускать тебя…       Сердце бьется у щеки пойманной птицей, грудная клетка ходит под руками от частого дыхания, Питер ерзает на его коленях, тянет за волосы, вынуждая поднять взгляд.       У него блестящие глаза и влажные приоткрытые губы, он склоняется к лицу Нормана близко-близко, со щемящей нежностью целует, гладит, невесомо касаясь теплыми пальцами, проводит от уголков глаз к вискам, словно пытаясь стереть наметившиеся морщины, мокро скользит языком по губам, проникая глубже, лаская его язык, оглаживая кромку зубов. Норман стонет ему в рот, одежда вдруг становится чем-то невыносимым, лишним, удушающим, он остервенело дергает свой галстук, но Питер ловит его запястье и шепчет прямо в губы:       — Не надо, сейчас же ужин принесут…       Норман с сожалением ссаживает его со своих коленей на диван, возвращая себе контроль над ситуацией.       — Скажи, чтобы накрывали в столовой, хорошо? Я скоро, только в душ и вернусь.       Питер кивает, свернувшись с ногами на мягком сидении дивана, провожая его взглядом.       Они ужинали за большим столом, расположенном в угловой части номера. Панорамные окна открывали потрясающий вид на вечерний город, Питер то и дело отвлекался от разговора, засматриваясь на неоновые огни. Его немного мучила совесть из-за того, что он не выйдет сегодня ночью на улицы, но даже Человек-Паук может позволить себе небольшой выходной. Озборн рассказывал ему о сегодняшних переговорах, о планах по развитию нового направления деятельности компании, связанного с биофизикой, в общем, вел обычную светскую беседу на интересные Питеру темы, ничем не выдавая какого бы то ни было сексуального подтекста, хотя некоторое интимное напряжение так и витало между ними.       Или Питеру так казалось?       Норман налил ему бокал розового вина, сам он едва притронулся к спиртному, сославшись на то, что принимает несовместимые с алкоголем препараты. Вино было легким, приятным на вкус, и Питер сам не заметил, как его бокал опустел. Под неодобрительным взглядом Нормана, он самостоятельно наполнил его снова, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Ускоренный метаболизм не дал бы ему сильно опьянеть и от более крепкого напитка, но эффект все же был, видимо, с непривычки.       — Тебе нравится? — с улыбкой спросил его Норман, внимательно наблюдая за манипуляциями Питера с бутылкой.       — Я понял, — хихикнул он, — Ты решил меня напоить, да?       — И в мыслях не было. Ты сам выхлестал половину бутылки, вот прямо сейчас, на моих глазах.       — Подумаешь… — Питер покрутил в руке бокал и залпом допил вино, — Мне так непривычно видеть тебя за ужином без галстука и костюма… Пока ты был в душе я думал, а не стоит ли мне одеться. А то вдруг ты выйдешь к столу при параде, а я тут так… налегке…       Норман, облаченный сейчас в точно такой же гостиничный халат, как и Питер, рассмеялся.       — Ты меня записал в какие-то снобы, милый. Неужели я произвожу именно такое впечатление?       Питер пожал плечами, думая, не выпить ли еще немного. Заметив его взгляд и ясно поняв намерения, Озборн отодвинул бутылку подальше.       — Хватит с тебя, надо знать меру. А то захмелеешь и уснешь, что я буду тогда с тобой делать?       — А чего бы ты хотел? — прямо спросил его нагловатый мальчишка, которому алкоголь впервые в жизни развязал язык.       Взгляд Озборна потяжелел, а улыбка сошла с губ.       — Ты уверен, что хочешь узнать, Питер?       — Ну да. Почему нет? Мы же занимаемся всяким, может, есть что-то такое, чего мы еще не делали, — беспечно молвил Питер не совсем понимая, куда он сейчас лезет.       — Признаться, мы и половины не делали из того, что могли бы, — медленно сказал Норман, лихорадочно пытаясь удержать свое самообладание.       — О, интересно. И чего бы ты хотел? Скажи мне. Как знать, может, и я буду не против. Я же вижу, как ты на меня смотришь, — немного раскрасневшийся от вина Питер смотрелся так невинно и так дерзко, и говорил такие вещи своим хорошеньким ротиком, что Норман не выдержал.       — Я бы трахнул тебя в рот, — прямо сказал он, с удовольствием наблюдая, как расширяются зрачки Питера от его слов, — Не так, как ты делал мне минет в тот раз, а по-настоящему. Взял бы за волосы, зафиксировал голову и сделал это, жестко и глубоко, в самое горло. В самой нижней точке я бы периодически останавливался и просил тебя сглотнуть. И ты бы делал это, милый. А я бы продолжал толкаться в твой сладкий рот так, чтобы ты не мог бы как следует вдохнуть воздуха, чтобы твоя слюна текла по подбородку, слезы лились из глаз, а глотка спазматически сжималась вокруг меня. Ты бы цеплялся за мои ноги, закатывал глаза и едва мог застонать. О, это было бы просто волшебно.       — Вот как? — Питер неосознанно облизал губы, влажный розовый язык мелькнул на мгновение, взбудоражив Нормана больше, чем вся порнография этого грешного мира, — А еще?       — Кончил бы тебе на лицо. Не могу отделаться от мысли о том, как ты будешь смотреться с потёками моей спермы на своем милом личике. Готов поспорить на годовой бюджет «Озкорпа», это будет потрясающее зрелище, — жадно проговорил Норман, наблюдая, как расползается румянец по скулам его мальчика.       — Какие у вас грязные мысли, мистер Озборн, — сказал он, дыша чуть более сбивчиво, чем минутой ранее, — Есть же что-то ещё?       — Связал бы тебе за спиной руки. Не слишком туго, своим галстуком, например, или поясом от халата. Поставил на матрасе на колени, уложил грудью на кровать, использовал побольше смазки и дразнил бы твою дырочку снова и снова. Легко касаясь, не проникая глубже, чем на две фаланги, скользил внутрь и наружу, просто поглаживая вокруг, и внутри тоже, до тех пор, пока ты не начнешь нетерпеливо стонать и ёрзать, пытаясь насадиться на мои пальцы…       — И ты бы позволил мне это сделать?       — Нет.       — Это очень жестоко, Норман, — выдохнул Питер.       — Возможно. Но я бы сделал это с тобой.       — Ясно. А что потом? — похоже, Питеру очень понравилась новая игра. Норман тоже увлекся, видя такой живой отклик у своего юного любовника.       — Потом… Ты бы устал от вынужденной позы и начал дрожать. Но я бы тебя не отпустил, даже если бы ты начал просить меня об этом, — продолжил он, чуть понизив голос, — И я бы не стал растягивать тебя как обычно. Приставил бы свой член к твоей изнывающей, нетерпеливой, измученной дырочке и толкнулся внутрь одним резким движением. Сразу на всю длину. До самого основания.       Питер слабо застонал, уцепившись пальцами за край стола.       — Мне… мне было бы больно.       — Да, конечно. Ты бы даже вскрикнул, я уверен. Но я не дал бы тебе и шанса привыкнуть, сладкий. Вышел бы до самой головки, чтобы почувствовать, как туго охватывает ее твой анус, а потом снова въехал на всю длину. И повторял бы это снова и снова. И снова, Питер. А ты ведь знаешь, как долго я могу. Ты бы плакал подо мной, потому что я не стал бы долбиться в тебя грубо и яростно, нет, мое сокровище. Я бы выбрал неторопливый упорядоченный темп, тот, что сводит тебя с ума, когда ты беспомощно пытаешься насадиться глубже, выгибая свою чудную спину, и умоляешь меня: «Ну же, Норман, прошу, быстрее!» И я бы слушал твой просящий голосок долго-долго. И, поверь, мне бы это не надоедало.       — Ах… — сорвалось с искусанных губ Питера, — А… а что было бы потом?       — Потом… Мой хороший, как же я тебя испортил… Потом, я бы кончил в тебя. Излился глубоко-глубоко в твоем восхитительно тугом и горячем теле, заполняя твои внутренности своим семенем. И я не стал бы выходить, нет, милый. Я бы прижал тебя посильнее к матрасу, надавив ладонью левой руки между лопатками, заставив тебя выгнуться еще сильнее, и взялся бы правой рукой за твой изнывающий от желания кончить член. Я бы ласкал тебя по всей длине, снова и снова, периодически проходясь большим пальцем по влажной головке, размазывая твою естественную смазку по стволу, потирая чувствительное местечко возле уздечки, и так раз за разом. Снова и снова. Пока бы ты ни кончил для меня. Кончая, ты бы так восхитительно сжался вокруг меня, так бы стиснул своими гладкими шелковистыми мышцами, что я снова бы стал каменно-твердым внутри твоего тела и снова бы начал двигаться. Представляешь, какие развратные звуки получались бы при этом? Внутри тебя столько смазки и спермы, и всё так скользко и так идеально. И всё это только для меня. Потому что ты — мой, Питер.       Его мальчик уже дышал через приоткрытые губы, раскрасневшийся, очевидно, живо представляющий себе все эти похабные картинки, такой желанный, потрясающий, открытый, что Норман едва сдерживался от неистового желания наброситься на него в тот же самый момент.       Питер чуть двинулся, пытаясь устроиться поудобнее, и Норман понял, что он отчаянно возбужден, но пытается это скрыть.       — Может быть, есть еще какая-то фантазия? — спросил он снова, глядя на Озборна лихорадочно блестящими глазами.       — О да, Питер, конечно, есть. Вот если бы ты прямо сейчас снял с себя эту пошлую белую тряпку, раздвинул пошире свои хорошенькие ножки и приласкал себя как следует. А я бы посмотрел. Вот такая фантазия, милый. Возможно, это будет слишком для тебя, но…       — Почему же, — Питер решительно потянул халат с плеч и отодвинул свой стул подальше от стола, давая Норману лучший обзор, — Давай попробуем сделать всё то, о чем ты мне рассказал. Будет интересно.       Озборн откинулся на спинку стула.       — Ты меня балуешь, Питер, — улыбнулся он довольно, — А сейчас, раздвинь ноги пошире и как следует оближи свою ладонь, так тебе будет приятнее, радость моя. И не спеши, ночь длинная, а я не хочу что-то пропустить. Будь паинькой, милый, делай, что я скажу, вот так, сладкий. Именно так… Очень хорошо… Постарайся для меня…       «Встретить утро в объятьях своего любовника с неукротимым либидо и неистощимой фантазией». Done. Сделано.       Если бы у Питера был список на сотню пунктов из того, что надо бы успеть сделать до дня, как ему стукнет двадцать, эту позицию можно было смело вычеркивать.       Он попытался выползти из-под Нормана, навалившегося на него половиной тела, но не преуспел в этом. Сильная рука стиснула его талию, а хриплый со сна голос спросил:       — Собрался куда-то?       — В ванну, — еле ответил Питер. Горло саднило даже не смотря на исцеляющий фактор.       — Сейчас вместе пойдем, — пробормотал Озборн.       — Нет уж, — запротестовал Питер, — Отпусти, у меня точно задница отвалится, если мы еще раз сделаем это.       — Ладно, — Норман нехотя разжал руку.       Питер кое-как добрался до края гигантской кровати, с трудом сел, потом встал, цепляясь за стоящий рядышком комод.       — Черт, спина… — заныл он и тут же зашипел — по бедрам потекло теплое и вязкое, — Блин… Норман! Да почему мы всегда делаем это без резинок?!       — Не знаю, — зевнув ответил тот, — Куплю в следующий раз, если ты так хочешь.       Бормоча что-то недоброе, Питер скрылся в ванной. Норман подождал минуту-другую, легко поднялся и вломился следом за ним.       — Двигайся, — бесцеремонно сказал он Питеру, вставая к нему под душ.       — Какого… Только попробуй пристать ко мне! — чуть не завопил Питер.       — Знаю-знаю… Ты мне руку сломаешь, да? — усмехнулся он, отбирая у наглеца мочалку и натирая его искусанные до синяков плечи гелем для душа, — Сильно болит?       — Нет, — рявкнул злой Питер, упираясь в стену обеими руками.       Эта провокационная поза заставила Нормана снова ощутить прилив возбуждения, напомнив об их первой ночи. Он прижался к ягодицам Питера, с готовностью встретив его яростный взгляд через плечо.       — Даже не думай! И отсасывать я тебе не буду, у меня горло болит! — прошипел он.       — Ладно, ладно, не сердись. Я не настолько озабоченный, чтобы домогаться вконец затраханного человека. Помоемся и пойдем заказывать завтрак, договорились?       — Ладно… — пробурчал его мальчик, отворачиваясь, — Помоешь мне голову?       — Конечно, — улыбнулся Норман.              После душа Питер рухнул обратно в кровать, заявив, что точно не встанет в ближайший час. Норман листал меню, выбирая им завтрак, посматривая на своего драгоценного злюку и чувствуя себя безмерно счастливым.       — Питер, — сказал он, поддавшись моменту, — Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне?       Питер замер под простыней. Медленно повернулся к Норману, глядя на него перепуганными глазами.       — Ты серьезно…? — только и смог выговорить он, натягивая белую ткань до подбородка обеими руками.       — Конечно. Я всегда серьезен. Давай съедемся, Питер. Хватит прятаться по углам, я не в том возрасте.       — Ты… То есть… Гарри и тетя Мэй… — забормотал он, отводя глаза.       — Я со всеми поговорю, — твердо сказал ему Норман, — Сам поговорю и объясню ситуацию. Миссис Паркер безумно любит тебя, уверен, она поймет нас, ведь ей в первую очередь важно твое счастье. А Гарри… Гарри привыкнет. Ему придется принять наш выбор, если он не хочет ничего менять в своей такой удобной жизни. Соглашайся, радость моя. Уверен, что сделаю тебя счастливым.       Питер поднял на него измученный взгляд.       — Норман, можно… Можно я подумаю? — тихо сказал он, — Пожалуйста. Я не могу принять такое важное решение, лежа в кровати гостиничного номера. Это было бы неправильно.       Озборн смотрел на него молча несколько мгновений, пытаясь понять, что же сейчас происходит. Впервые в жизни он пожалел о том, что совершенно не понимает чувств других людей.       — Ладно, — ответил он, наконец, пожав плечами, — Только не мучай меня неизвестностью слишком долго, обещаешь?       — Обещаю, — эхом отозвался сникший и побледневший Питер.       — Что хочешь на завтрак? — невозмутимо поинтересовался Озборн.       — Блинчики с беконом и апельсиновый сок, — ответил Питер.       Норман улыбнулся.       — Сейчас закажу, отдыхай.       Питер свернулся под простыней, зарывшись в подушку.       За окном небо заволокло низкими облаками, дождевые капли беззвучно сползали по панорамному окну, как непрошенные слезы.