Жестокая игра

Ноябрь

      — Пит…       О боже, отвали от меня, кто бы ты ни был…       — Пит, ты спишь?       Нет, блин, я вышиваю крестиком, разве не видно?!       С огромным трудом Питер приоткрыл один глаз.       — Что тебе нужно, Гарри? — хрипловато спросил он.       Гарри сидел на полу возле его кровати с видом побитой собаки, сдвинув брови домиком и нацепив самое виноватое выражение лица, на которое только был способен.       — Прости меня, пожалуйста, Пит. Я — придурок, и язык у меня без костей. Прости, что я наговорил тебе разного… На самом деле я так не думаю. Ты мой единственный друг, а я так тебя обидел… Я просто осёл. Ну, стукни меня, если хочешь, только не молчи, прошу! — тарахтел Гарри, сминая в руках простыню.       Ну да, конечно, стукни… Если я тебя стукну, ты костей потом не соберешь, что за глупости…       — Пит… Ну, не молчи, — снова заныл Гарри.       — Ладно, проехали. Считай, что я тебя простил, — буркнул Питер, натягивая на голову одеяло, — Можешь не трогать меня хотя бы два часа? Мне нужно поспать…       — Пит… Пит. Ну, не спи! — обрадованный друг облапил его за плечи, — Мне очень нужно поговорить, это так важно, а ты спать собрался! Где ты вообще шлялся всю ночь, я переживал!       Промычав что-то невразумительное, Питер полез под подушку. Как же было хорошо, пока Гарри не вернулся! В квартире царила тишина, никто не донимал Питера всякими глупостями, он так рассчитывал отоспаться, ведь ночью и полутора часов на сон не удалось урвать… Похоже, Озборны решили его окончательно заездить. Организовали семейный, мать его, тандем и донимают днем и ночью!       — Ну, Пит… — не унимался Гарри, похлопывая его по плечу, — Я же вижу, что ты меня не простил, ты даже на меня не смотришь…       — Гарри, — глухо сказал Питер, плохо сдерживая раздражение, — Ну что ты ко мне пристал! Сказал, что простил, значит, простил, что мне ещё сделать?!       Взъерошенный и злой, он вынырнул из-под подушки. Поспать уже точно не получится.       — Пошли вниз, — довольно улыбнулся Гарри, добившийся своего, — Там и поговорим.       — Чёрт с тобой, сейчас иду, — проворчал Питер, вылезая из-под одеяла.       Гарри бодро утопал вниз по лестнице. Через минуту к нему спустился Питер, прошел в комнату и рухнул на диван. Младший Озборн тут же вручил ему коробку с горячей пиццей и спросил:       — Хочешь кофе или колу? Я и то и другое купил.       — Давай всё, — сказал Питер, открывая коробку.       Сразу разыгрался зверский аппетит. Вот всегда с ним так: если нормально не выспишься, потом ужасно хочется есть. Оно и понятно, организм должен где-то брать ресурсы для восстановления.       — Что за праздник? — спросил он Гарри, приступая к еде.       Тот пожал плечами, вытаскивая стакан с кофе из картонной подставки.       — Просто хочу накормить друга пиццей, мне что, нужен какой-то повод для этого? — Гарри протянул ему кофе.       Питер попробовал напиток — карамельный латте… ну, что за хрень… Вечно Гарри пьет эту сладкую жижу… Ладно, зато горячий и с кофеином, то, что сейчас ему надо.       — А ты чего не ешь? — спросил он, на что Гарри только отмахнулся.       — Не хочу, мы с Эм Джей ходили на ланч в один новый ресторанчик, у них там огромные порции, я до сих пор еле дышу.       Не сказать, что факт совместного досуга Мэри Джейн и Гарри сильно испортил Питеру настроение, он и так был не в самом лучшем расположении духа.       — О чём ты хотел поговорить? — спросил он, принимаясь за новый кусок пиццы.       — В общем, дело такое, — сказал Гарри, — До Дня благодарения осталось всего ничего, а я планирую устроить праздничный обед и представить, наконец, Эм Джей отцу в качестве моей девушки.       Питер, который как раз откусил немаленький кусок, чуть не подавился.       — Ты не спеши, ешь нормально, — забеспокоился Гарри, — Пит, мне нужна помощь твоя и миссис Паркер, особенно её.       — Поясни, — потребовал Питер.       — Ты можешь её попросить помочь накрыть на стол? Ну, приготовить индейку и всё остальное? Понимаю, это звучит странно, я же могу всё заказать в ресторане, но это не то. Мне очень хочется, чтобы праздник получился семейным, с настоящим домашним угощением… — Гарри говорил проникновенно и от души, — Понимаешь, у меня никогда не было семейных праздников, с самого детства. То папа уезжал в какую-то командировку, то мы с ним вместе торчали на Рождество где-нибудь в Африке, потом я стал старше и часто оставался в такие дни дома с прислугой, потому что у отца вечно находились более важные дела, чем ужин с сыном. А твоя тётушка просто мастер по части разных традиционных празднеств, и готовит она отлично. Как думаешь, она не откажет? Я её на такси свожу на фермерский рынок за продуктами и обратно, всё куплю, что нужно для праздничного обеда. Только представь, мы все вместе за настоящим домашним столом: отец, миссис Паркер, мы с Эм Джей и ты, правда здорово? Словно настоящая семья! Поможешь мне, хорошо? Поговоришь с ней?       — Ну, Гарри… Тётя Мэй тебя обожает, ты же знаешь. Мог бы и не тащить меня из кровати, а позвонить ей самостоятельно, — проговорил Питер, — Она тебе точно не откажет, ещё и по такому поводу…       — Думаешь? — заволновался Гарри, — Мне всё же не очень удобно её беспокоить, попроси её сам, ладно? Ты, вроде, собирался к ней заехать, вот и поговори на счёт Дня благодарения. Поговоришь?       — Ладно… поговорю, — вздохнул Питер и потряс уже пустым стаканом из-под кофе, — Что ты там про колу говорил? Давай её сюда.       — Тебе не многовато кофеина? — спросил Гарри, передавая Питеру пакет с холодными жестяными банками.       — В самый раз, — мрачно сказал он, открывая одну из них, — Я, может, хочу сдохнуть от тахикардии.       — Чего-то ты какой-то злой. И… затраханный, — прищурился Гарри, внимательно глядя на друга, — Ничего не хочешь мне рассказать?       Питер зыркнул на него и демонстративно не ответил, налегая на пиццу.       — Гарри… — позвал он, спустя несколько минут.       — М?       — А сколько лет мистеру Озборну? — спросил вдруг Питер, совершенно невпопад.       — Сорок три, — ответил Гарри удивлённо, — Почему ты спрашиваешь?       Питер беспечно пожал плечами.       — Ну, так… Вспомнил, что я не знаю сколько ему лет. Вроде, знакомы довольно давно… даже странно.       — Не знаю, при чём тут возраст моего отца, — с подозрением сказал Гарри, — Я тебе о другом толкую! Ты понимаешь, как мне важен этот обед на День благодарения? Да я землю готов есть, лишь бы все прошло идеально! Хочу, чтобы папа познакомился с Эм Джей, чтобы увидел, какая она красавица, и порадовался за нас. Чтобы понял, что у меня тоже есть цель в жизни… понимаешь?       — Да, конечно, — отозвался Питер, закрывая коробку и ставя ее на стол, — Я просто само понимание, Гарри. Поговорю с тетей Мэй завтра же. Поеду к ней после учёбы, так что там я и заночую. Спасибо тебе за пиццу, пойду к себе, мне нужно домашку на завтра сделать, у меня три семинара.       Питер встал и ушел в свою комнату, борясь по дороге с искушением оторвать что-нибудь от лестницы — ступеньку, например и долбануть ей об стену. Или об свою голову. Потому что он совершенно не понимал, что сейчас с ним происходит, а Гарри со своими рассказами и планами только запутал его ещё больше.       В комнате Питер злобно пнул свой рюкзак, тот опрокинулся, содержимое рассыпалось по полу. Среди учебников и тетрадей, разлетевшихся вокруг, мелькнули яркие брошюры со вчерашней конференции. Питер не стал брать с собой всё, что притащил тем вечером в гостиничный номер, выбрал только самые интересные и те, что не успел прочитать.       Он присел, собирая разбросанные вещи, отодвинул рюкзак, из внутреннего кармана которого выскользнула связка ключей от пентхауса. Питер опустился на пол, закрыв лицо руками.       Да что он такое делает…?! Что происходит?!       Все вокруг живут своей нормальной жизнью. Встречаются, ходят на ланч и в кино или в парк гулять, работают, учатся, строят планы на будущее. А он… Во что превратилась его жизнь? Мало ему того, что после укуса того гребаного паука он стал… кем? Мутантом, каким-то… уродом? Много у него знакомых, способных стрелять паутиной из собственного тела?! А лазить по отвесным стенам…? А эта чудовищная сила, которую он едва может контролировать? Кто-нибудь в мире вообще сможет полюбить его… таким?! Принять не только его — Питера Паркера, но и Человека-Паука, который неотделим от него…?       Норман предложил ему съехаться, вот так запросто, после двух с небольшим месяцев странных отношений, и он сделал это так естественно, словно только и ждал удобного момента. Но он не знает об иной стороне жизни Питера. Смог бы он так же легко и непринужденно предложить ему жить вместе, если бы узнал…? Или же в ужасе отвернулся бы от него?       А сам Питер? Он хочет быть с ним? Или же просто ищет способ забыть ту единственную, мысли о которой всегда занимали всё его свободное время?       Он запутался в этих вопросах, как в собственной паутине.       Питер вырос в семье двух беззаветно любящих друг друга людей, и он не знал другой модели поведения в отношениях, поэтому не понимал, как действовать в ситуации, когда любимая девушка не замечала его годами.       Отношения с Норманом запутали его еще больше. Он рассчитывал найти в них что-то такое, что сможет заполнить дыру в его разбитом сердце, но на деле получил огромный воз проблем, вынужденный скрываться от самых близких людей, да ещё и втянул в этот безумный кавардак абсолютно непричастного, взрослого, здравомыслящего человека. Который, похоже, действительно искренне к нему относится…       Жгучий стыд снова поднялся удушливой волной, стало так противно от того, что ему постоянно приходится врать. Он раз за разом наматывает новые километры лжи, господи, да в его окружении не осталось ни одного человека, которому Питер не наплёл бы чего-нибудь, нагло глядя в глаза. А ведь он не был таким, никогда не был… Его воспитали честным и открытым, получается, день за днем он идёт против самого себя…       Сидя на полу среди разбросанных тетрадей, учебников и брошюр, сжимая в кулаке ключи от дома человека, который только сегодня утром сказал, что сделает его счастливым, Питер чувствовал себя последним негодяем.       А что, если… А что, если принять предложение Нормана? Гарри решил устроить праздник, вот тебе и повод всем рассказать. Питер очень живо представил лица всех собравшихся, когда они с Норманом объявят, что у них отношения, и с этого дня они будут жить вместе. Да Гарри, наверное, удар хватит от такой новости… Тетя Мэй будет шокирована, а Эм Джей… Ей будет… всё равно…?       Нет, не время. Ему нужно подумать, он должен принять осознанное решение. И он даже примерно представлял, какое именно. Но ощущение того, что Питер что-то упускает, не давало ему сделать окончательный выбор.       Проводя воскресный вечер в своем доме, Норман с удовольствием думал о том, как же всё удачно сейчас складывается.       В компании, наконец, окончательно разрешился вопрос с управлением. После гибели Генри Балкана и Макса Фаргоса (туда им и дорога, омерзительным предателям) юристы Нормана, наконец, завершили сделку и выкупили обе доли акций «Озкорпа» у их наследников. Таким образом вопрос с контрольным пакетом был закрыт навсегда. Остальные члены правления присмирели, ходили по струнке, старались лишний раз не привлекать к себе внимание, но на них Норману было, в сущности, плевать. Теперь все ключевые решения он принимал единолично, и дела ему не было до остальных. Пусть довольствуются своими дивидендами, а в его бизнес не лезут, так всем будет лучше.       Последнее совещание с военными принесло свои плоды — «Озкорп» подписаны пять новых долгосрочных контрактов, а значит денежный поток не оскудеет и ближайшие лет пять можно в принципе не беспокоиться о финансовой составляющей.       Вот бы ещё Питер принял его предложение и переехал к нему, отбросив свои сомнения и ненужный страх, перестал заботиться о мнении других людей, а позаботился бы лучше о Нормане.       Озборн невольно улыбнулся, думая о нём. В сознании презрительно фыркнул Гоблин.       Вот и последняя проблема, от которой стоит избавиться.       Озборн достал из портфеля свои лекарства, в который раз перечитал этикетки.       Это малоэффективно. Препараты, назначенные его психиатром слишком слабые, а ему нужен сильный подавитель, полностью противоположный действию интенсификатора, который сможет блокировать его побочные эффекты и контролировать Гоблина в течение длительного времени. Ведь меньше всего Норман хотел подвергать Питера опасности.       Значит, завтра же он займется этим вопросом. Хоть литр собственной крови изведет, но найдет действенное сочетание веществ, способных обуздать его субличность, сохранив при этом все физиологические изменения своего организма. Ему действительно нравилось ощущать эту неукротимую силу, осознание собственного могущества пьянило и рождало ощущение вседозволенности. Словно весь мир был у него в руках.       Ему следует поднять записи Менделя Штромма по разработке интенсификатора, провести ряд анализов и тестов, исходя из своего текущего состояния. Выявить слабые места формулы вещества, ведь несмотря на его чудовищный эффект они обязательно обнаружатся. И исходя из этих параметров синтезировать антисыворотку. Это было бы идеально. Подавлять субличность в обычной жизни, и обращаться к ней в случае острой необходимости — это идеальная схема. Разумеется, пользоваться этой силой он будет исключительно в целях защиты своего бизнеса и своей жизни. И своей семьи, частью которой скоро станет Питер. Это цели благие, более того, обоснованные.       Почему-то он ни секунды не сомневался в том, что Питер примет его предложение. Поломается для вида, посомневается, но обязательно ответит согласием. Куда он денется? Он же не дурак, прекрасно понимает, какие перспективы открывает для него этот союз: самое лучшее образование, научная деятельность, доступ к самым современным технологиям, да что там, весь мир распахнет перед ним свои двери.       Может, мальчишка и не испытывает к нему каких-то глубоких романтических чувств, но это и не важно. Был бы всегда послушным, как прошлой ночью, и не делал глупостей.       Этого вполне достаточно.

Июль

      Питер приехал в редакцию «Дэйли Бьюгл» к десяти утра. Накануне его чудом поймала дома секретарь главного редактора мисс Брант, сумев дозвониться со сто тысячного раза. Джеймсон требовал Паркера к себе, ему позарез понадобились новые снимки Паука, и он даже заявил о готовности раскошелиться. Делать нечего, деньги были нужны постоянно, и Питер отправился в газету, заранее готовясь получить новую порцию унижений.       Закончив торговаться с Джеймсоном и получив у Бетти Брант заслуженный гонорар, он отправился было восвояси, но случайно услышанный разговор двух сотрудников «Бьюгл» заставил Питера задержаться.       На лестнице курили и трепались обо всем на свете журналист «Дэйли Бьюгл» Саманта Коул и верстальщик Ларри Сатерс. Голос Саманты было сложно игнорировать, ее всегда было слишком много. Она громко смялась, громко разговаривала, жестикулировала так, что сметала бумаги с соседних столов и самозабвенно ругалась с Джеймсоном, отстаивая свою точку зрения на тот или иной репортаж. В газете уже поговаривали о том, что Джона выкинет «Неистовую Сэм» на улицу, но этого всё не случалось, потому что именно из-под её пера выходили самые острые статьи.       - … И вот где я их возьму, Ларри? — возмущалась Саманта, размахивая зажженной сигаретой, как сигнальным факелом, — Джона отправил меня на поиски минимум двадцати недовольных горожан, которым чем-то там не угодил Паучок, а я опросила уже человек сорок и знаешь что?       — Что? — спросил Ларри, посмеиваясь.       — Ни-че-го! Только двое брюзжали о какой-то ерунде: тётке в Чайна-Тауне он случайно оборвал веревку со свежепостиранным бельем, когда гнался за налётчиками, и ее драгоценные панталоны упали в грязь, а какому-то хлыщу в Бронксе разбил окно, когда чуть не сорвался со стены, ведь в него стреляли грабители. Да там стекло даже не выпало! Подумаешь, трещина…       — А что же остальные? — спросил ее Сатерс, присаживаясь на подоконник.       — Кому-то откровенно плевать. Но я говорила и с теми, кого он реально спасал, и слышал бы ты эти рассказы! Это не только простые горожане, Ларри, это и пожарные, вместе с которыми он вытаскивал людей из затопленных станций метро, помнишь недавний циклон? Четыре пожарные части по берегам Гудзона готовы были молиться на Паучка! А та женщина, детей которой он спас, закрыв собой, ну, помнишь?       — Это когда с Бруклинского моста отвалилась облицовка?       — Да, именно! Ребятишек бы расплющило, не окажись его тогда на набережной. Знаешь, Джона не понимает простой истины, правда все равно выплывет наружу. И как бы он не поливал Человека-Паука грязью, его поступки всегда будут говорить сами за себя. А я не хочу писать про Паучка всякие гадости, он отличный парень. Меня до сих пор мутит от интервью с тем художником… Росс, кажется? Вот уж где ярмарка тщеславия, пафосный болтун, вот он кто. Интересно, чтобы он вопил, если б его самого прижали к стене в подворотне? Не думаю, что пел бы про гуманизм и права человека, наверняка орал бы от ужаса и звал на помощь!       — Ну, Сэми, ты прям фанатка Паучка! — рассмеялся Ларри.       — Меня просто бесит несправедливость, — она затолкала окурок в банку из-под кофе, служившую пепельницей, и полезла в пачку за новой сигаретой.       — А знаешь, что я слышал? — сказал ей Ларри, понизив голос, что совершенно не было проблемой для острого слуха Питера, — Робертсон планирует выпускать собственное печатное издание, с точкой зрения, альтернативной «Бьюгл». Как бы хорошо он не относился к Джеймсону и несмотря на то, что Робби уже сто лет работает его замом, его так же, как и тебя достала эта травля Паука, и та холодная война, которую ведёт Джона против героя.       — В этом весь наш Робби, — улыбнулась Саманта, — Он не будет ничего доказывать, он просто выразит свою позицию! Знаешь, надо бы предложить ему свои услуги, как знать, может, ему нужны журналисты.       Мимо Питера, усилено делающего вид, что он что-то ищет в своем рюкзаке, а вовсе не подслушивает разговор на лестнице, пронеслась Бетти Брант. Она резко затормозила возле лестницы, заметив в дыму Саманту, и бросилась к ней:       — Вот ты где, Сэм!       — Божечки, за тобой словно черти гонятся, — рассмеялся Ларри, — В чем дело, Бетс?       — Джеймсон тебя ищет, Саманта! А тебя, Ларри, ищет твой начальник отдела, между прочим. И я не нанималась бегать по курилкам, чтобы разыскивать всех болтунов и бездельников! А ну, живо разошлись! — командовала бойкая мисс Брант.       — Ладно, мы уже идем, — сказала Саманта, выходя в коридор, — О, привет, Питер Паркер! И ты тут? Классные фото Человек-Паука, кстати.       — Спасибо, мисс Коул, — смутился Питер.       — Просто Сэм, — подмигнула она ему, — Спросишь его в следующий раз об интервью? Я бы написала шикарную статью про Паучка, клянусь тебе.       — Не думаю, что он согласится, — грустно улыбнулся Питер, — «Бьюгл» не слишком его жалует.       — Ну, «Бьюгл» же не единственная газета в городе, так? Пусть подумает, а я уж найду платформу для публикации, — убежденно сказала Сэм.       — Хорошо, я спрошу его, — пообещал Питер.       Саманта хлопнула его по плечу и удалилась в сопровождении возмущенной Бетти Брант, а Питер поспешил в пиццерию на работу, думая по дороге о том, что всё он делает правильно, раз люди не могут сказать о нем ничего дурного. А Джеймсон… Джеймсон пусть катится.

Ноябрь

      Тётя Мэй была счастлива видеть Питера. Они обнялись возле двери, и он почувствовал, что действительно вернулся домой. В место, где его всегда ждут и любят, независимо от обстоятельств.       Он рассказал тёте про планы Гарри на День благодарения, и та с энтузиазмом согласилась помочь.       После ужина, когда Питер мыл посуду, Мэй как бы невзначай спросила его, как давно он видел Мэри Джейн.       — Я… — задумался Питер, — А ведь и правда давно.       Они и в самом деле не пересекались с момента налета Зеленого Гоблина на фестиваль, вот ведь…       — Знаешь, дорогой, — сказала ему тётушка, лукаво улыбаясь, — Я недавно совершенно случайно встретила её маму, и она мне рассказала, что послезавтра у Мэри Джейн прослушивание на телестудии Эй24. Ты знаешь где это?       — Не уверен, — ответил Питер, чуя подвох.       — Пересечение Тридцать первой Западной и Двадцать седьмой улицы, — торжествующе выдала ему Мэй, — Девочка будет пробоваться на роль в телесериале, представляешь? Такая молодец, не теряет надежды пробиться на сцену. Ты бы съездил, поддержал её, Питер.       — Тётя, Эм Джей встречается с Гарри, я не буду встревать между ними, — твердо сказал Питер.       Тетя Мэй улыбнулась и понимающе кивнула.       — Это здорово, что у тебя есть принципы, Питер, ты растешь очень хорошим человеком. Но плохо, что эти принципы мешают тебе смотреть на жизнь объективно. Да и что в этом дурного? Проводишь девушку домой, прослушивание закончится поздно, а вечерами на улицах опасно. Вы ведь с самого детства знакомы, ничего такого в этом нет. Гарри не будет против, я уверена. Да и кто ему скажет?       — Ну, не знаю, — растерялся Питер, — Я подумаю.       — И думать тут нечего, обязательно поезжай, — категорично заявила Мэй, — Будешь смотреть со мной вечернее шоу, дорогой?       — Конечно, тётя, — улыбнулся Питер, — Давненько мы с тобой не проводили вместе вечер.       — Вот и отлично! — обрадовалась она.       Немногим позже, сидя рядом с тетушкой перед телевизором, Питер все думал и думал над её словами. Может, она и права, в самом-то деле, что такого в том, чтобы встретить Эм Джей на улице и просто проводить, скажем, до её станции метро. Они ведь знакомы столько лет, неужели такая встреча может быть превратно истолкована хоть кем-то?       Он никак не мог сосредоточиться на происходящем на экране, думая об Эм Джей, и к концу телепрограммы был полон решимости поехать к той студии и закрыть, наконец, этот гештальт. Сколько можно мучить себя, в самом деле…       После Дня благодарения отношения Гарри и Эм Джей точно выйдут на новый уровень, друг никогда даже не думал о том, чтобы знакомить отца со своими подружками, значит, сейчас всё серьезно. Она, похоже, тоже сделала свой выбор, раз Гарри периодически не ночует дома. Не будет Питер лезть между ними. Конечно не будет. Ему тоже пора успокоиться и жить своей жизнью, какой бы она не была. Вот только увидеться бы с Эм Джей наедине последний раз, и перевернуть эту страницу.       Начало недели всегда отнимало у Нормана массу времени, рабочий процесс постоянно требовал его контроля и пристального внимания. Он едва успел выкроить пару часов в понедельник вечером, чтобы разобраться с записями Штромма по формуле интенсификатора, а вечер вторника решил посвятить полноценной работе над антисывороткой в лаборатории. Ему-то и надо было взять у себя пробы крови, чтобы начать эксперимент.       Норман был очень последовательным человеком. Прежде чем начинать делать что-либо, он всегда тщательно готовил рабочее пространство, чтобы все необходимое всегда было под рукой, и ненужные поиски не отвлекали от сути исследований. Вот и сейчас на лабораторном столе были разложены необходимые предметы, расставлены емкости с реактивами. Интенсификатор в ампуле на двести кубиков был заправлен в автоматический инъектор, чтобы проще было отмерять нужное количество вещества для эксперимента.       Озборн неспеша снял пиджак, закатал рукав сорочки, перетянул левое плечо жгутом. Шприц и пробирки стояли тут же, наготове. Он потянулся к столу и… провалился в кромешный мрак.       «Как же это подло, Норман! Особенно после всего, что я делал для тебя! Для нас! Не думал, что ты окажешься такой вероломной свиньей!»       — Что… Почему я ничего не вижу… — Норман пытался разглядеть хоть что-нибудь, но безрезультатно. Он пребывал в како-то пугающем состоянии, словно на грани обморока, сознание едва удерживалось на краю беспамятства, а все органы чувств вдруг разом отказали.       «Потому что я так решил. Мне не нравится твоя идея на счет подавителя, я тебе не дружок-приятель, которого можно вызывать по первому требованию, а потом заталкивать куда-то подальше. Ты многовато на себя берешь!»       — Ты… со мной что-то сделал…?!       «Пока нет, дорогуша. Но собираюсь. Знаешь, мне надоело то, что ты считаешь меня каким-то досадным побочным эффектом. Эдаким бесплатным приложением к суперсиле и мощному интеллекту. А я ведь не какой-то там паразит, меня нельзя «подцепить», знаешь ли. Я — часть тебя, Озборн, твоя лучшая часть, хоть ты и мечешься, не желая признавать это! Посему, узри!»       Свет резанул Нормана по глазам. Он зажмурился, но сразу же открыл глаза, не веря тому, что видит в небольшом зеркале над лабораторным рукомойником.       Бледный, с перекошенным лицом, он стоял, не чувствуя собственных ног. Жгут все так же туго обвивал левое плечо, а в правой руке Нормана был зажат инъектор, игла которого уже вонзилась в яремную вену на шее. Побелевший от напряжения палец замер на кнопке, зеленая жидкость интенсификатора глянцевито поблескивала в стеклянной ампуле. И самое ужасное, его тело абсолютно, категорически ему не подчинялось! Он даже моргать мог с некоторым усилием, не говоря уже о том, чтобы просто пошевелиться. Гоблин полностью контролировал ситуацию.       Норман скосил глаза на шкалу инъектора — индикатор подачи жидкости был установлен на максимум. При нажатии на кнопку он получит все содержимое ампулы целиком…       — Нет… Ты меня уничтожишь… Двести миллилитров, да еще и в виде раствора, это же огромная доза, сердце не выдержит!       «Ой, да все ты выдержишь, не прибедняйся! У твоего жалкого организма было достаточно времени, чтобы приспособиться к действию вещества, станешь ещё сильнее!»       — И безумнее… — обреченно прошептал Норман.       «Скажем так, мы с тобой поменяемся местами. Теперь ты станешь досадным приложением ко мне, ну что за ирония!»       — Я тебе запрещаю, — твёрдо сказал Норман, глядя в отражение, где бесновался его злобный двойник, — Ты снова попытаешься причинить вред Питеру…       «Ха! Как хорошо, что ты вспомнил про своего любовничка! Я как раз хотел поговорить с тобой на эту щекотливую тему. Боишься, что я наврежу этому вишнёвому пирожочку, да? Как бы он сам не навредил тебе!»       — Что за бред, он бы никогда… — начал было Норман, но его опять грубо прервали.       «Твой ненаглядный Питер Паркер — Человек-Паук!»       — Ложь, — сразу же заявил Озборн, — Это ложь и бред моего больного воображения. Не может быть такого!       «Не веришь мне?»       — Нет! Не верю! Никогда тебе не поверю!       «А себе? Себе ты поверишь? У меня тут есть одно интереснейшее воспоминание, я припрятал его до поры до времени, решил, что не стоит тебе показывать такое. Но вот, момент настал! Любуйся, Норман!»       Перед его внутренним взором явственно встала собственная спальня и Питер, собирающийся уходить. Вот он делает шаг к двери, приближается к Норману на расстояние удара, вот правая рука Озборна, сжавшись в кулак, летит прямо в удивленное лицо его мальчика, а левая впивается в горло. Каким-то немыслимым образом движения Питера становятся смазанными, он отклоняется назад, вырываясь из стальной хватки, но всё равно не избегает столкновения с кулаком. В ту же секунду, когда сжатая рука Озборна врезается в его лицо, из запястья Питера вырывается полупрозрачная нить паутины, приклеивается к краю тяжеленной тумбы, рывок, и мебель летит Норману в голову, с отвратительным хрустом врезаясь металлическим уголком в височную кость. Питер отскакивает от него, делая сальто назад, перекатывается через кровать и выносит окно вместе с рамой, выпрыгивая прочь из комнаты.       Если бы Норман в этот момент мог владеть своим телом, он бы сел прямо на пол, но Гоблин жёстко контролировал каждую мышцу.       «И теперь ты мне не поверишь? Он же врал тебе, Норман! Каждое его слово было ложью. Твой сладкий мальчик, твой милый Питер оказался с гнильцой! Но я не в обиде, знаешь. Я же хотел Человека-Паука, я его и получил. Мне непринципиально, была его задница затянута в спандекс или нет, это такие мелочи! Но вот как это воспримешь ты, который носился с ним, как с хрустальной вазой, предложил съехаться и прочее сентиментальное дерьмо… Тьфу! Меня бы стошнило, не будь я в твоем теле!»       — Я… Я не могу, я всё равно не могу… Я не хочу верить в это! — инъектор дрогнул в руках Озборна, капля крови поползла вниз по его шее и впиталась в ворот рубашки, — Мне нужно физическое доказательство того, что Питер Паркер Человек-Паук. Что угодно. Проявление его силы, паутина, костюм в его руках или на нём, любая мелочь, слышишь?! Любая!       «Будет тебе доказательство, Норман. Так и быть, пойду навстречу твоим желаниям. В конце концов, мы ведь одно целое.»       Двойник в зеркале оскалился, палец Нормана безжалостно надавил на кнопку инъектора, и зеленая жидкость устремилась в его кровоток.              Питер еле нашел эту дурацкую студию, пришлось ехать аж в Челси. Он уже не надеялся, что успеет перехватить Эм Джей, но успел вовремя заметить ее рыжие локоны, мелькнувшие среди спешащих по своим вечерним делам пешеходов. Страшно подумать, еще минута, и она ушла бы прочь!       — Эм Джей! — решился позвать её Питер.       К счастью, она сразу услышала его и остановилась. Обернулась на голос, искренне удивившись тому, что видит Паркера.       — Привет! Снова я! — он невольно разулыбался, подходя к Эм Джей, — Как прошли пробы?       — Откуда ты знаешь? — искренне удивилась она.       — Слухи. Твоя мама сказала моей тете… — начал объяснять Питер, смущаясь, но она перебила его:       — И ты решил наведаться?       — Оказался по соседству! Мне захотелось увидеть знакомое лицо… Я ехал сюда на двух автобусах и на такси, чтобы… — боже, что он несёт! Только что сам сказал, что оказался по соседству, какое такси, ну что за бред… Разве ей это интересно?! — Как прошли пробы?       — Эм… — замялась враз погрустневшая Мэри Джейн, — Сказали, что я не гожусь. В мыльной опере нужно актерское мастерство…       — Оу… — Питер расстроился из-за ее неудачи, — Они сами не знают, чего лишились. Уверен, ты бы украсила любой фильм, даже самый мыльный.       — Да ладно тебе, Питер, — улыбнулась она немного веселее.       — Эм Джей, а давай съедим по чизбургеру? — выпалил вдруг Питер, нашедший где-то в глубине правого кармана свою смелость, — Можем гульнуть вовсю, на семь долларов и восемьдесят центов…       Она тепло улыбнулась, а он лишь надеялся, что это его предложение не прозвучало слишком жалко.       — Хах, чудная еда — чизбургер! — Эм Джей светло рассмеялась, но в следующий миг улыбка сошла с ее лица, — Но… я обедаю с Гарри… Давай с нами?       Она вдруг уцепилась за свои собственные слова и смотрела на Питера с… надеждой? Она действительно хотела, чтобы он согласился? Ему стало не по себе.       — Нет, спасибо, — серьезно ответил он, чуть отступив, — Как у вас с ним…? Извини, это не мое дело…       Эм Джей отвела глаза, потеряв даже тень былой улыбки.       — Не твое? Но ты интересуешься? — с вызовом спросила она, поднимая на Питера напряженный взгляд.       — Вовсе нет, — смутился он.       — Разве? — продолжала напирать Мэри Джейн.       — С чего это вдруг? — начал оправдываться Питер.       Этот разговор… Они словно говорили о чем-то совершенно другом, просто использовали для этого неподходящие слова. Так странно…       — Я не знаю, — проговорила Эм Джей, натягивая уже фальшивую улыбку, — Правда, с чего?       — Я… это… и я не знаю, — Питер смущенно улыбнулся, не совсем понимая, к чему она клонит.       — Жаль, что ты с нами не идешь, — пожала плечами Эм Джей, глянув на хмурое небо. Первые капли дождя уже срывались с низких туч, — Ну я побежала, ладно?       Она махнула Питеру рукой на прощание и поспешила в сторону станции подземки под усиливающимся дождем, грозившимся вот-вот стать ливнем, а он так и стоял на тротуаре, растерянно глядя ей в след. Стук каблучков Эм Джей звучал в унисон с его пульсом, она так быстро удалялась, что Питер в это мгновение почти поверил, что может выпустить её из своего сердца.       Двое мужиков, отиравшихся возле переулка, вульгарно присвистнули ей в след, один крикнул: «О, какая! Идём с нами, красотка!», а его товарищ толкнул приятеля в плечо, что-то шепнул на ухо, и они пошли следом за девушкой.       Питер скользнул в ближайший переулок и рванул по стене наверх, благодаря всех известных ему богов, что додумался надеть сегодня костюм. Избавляясь по дороге от лишней одежды, он старался не терять Эм Джей из виду.       А драных насильников было уже четверо, они загнали её, как лисицу, зажали в подворотне между мусорными баками и пожарной лестницей, тянули грязные руки, пытались схватить. Один из негодяев сорвал с неё плащ, Эм Джей закричала, зовя на помощь, стукнула одного из нападавших сумочкой по роже, другому зарядила острым мыском туфли в пах, но силы были не равны.       Когда похотливые лапы уже впились в ее плечи, когда надежды на спасение почти не осталось, кто-то отшвырнул мерзавцев прочь от девушки. Она оглянулась. В переулке было темно, дождь заливал глаза, но Мэри Джейн видела, как бьется с негодяями герой в красно-синем костюме. Все было кончено в считанные минуты.       Она решилась выйти из подворотни, сделала несколько шагов и только сейчас заметила, что на Пауке не было маски. Похоже, он тоже осознал это, бросившись прочь.       — Постой! — только и успела крикнуть ему вслед Эм Джей, ужасно сожалея о том, что не смогла разглядеть лицо героя. Он же сам ей сказал, что она его знает! Кто же это?!       — Вечно ты попадаешь в беду, — произнёс негромко кто-то за ее спиной.       Мэри Джейн обернулась. Вниз головой к ней спускался на паутине Человек-Паук.       — А ты вечно спасаешь меня! — улыбнулась она, глядя в белые глазные фильтры его маски. Было так странно говорить с ним и не видеть, улыбается он или серьёзен, — Кажется, супергерой всегда со мной!       Он качнул головой, не испытывая никакого дискомфорта от того, что висит вверх тормашками, и сказал:       — Я был здесь недалеко, услышал, что нужна моя помощь…       — Ты… замечательный! — выпалила Эм Джей, сияя улыбкой.       — Не все так считают, — его голос прозвучал немного грустно.       — Всё же, это так, — убежденно сказала она.       — Приятно иметь поклонников. — Голос Паука звучал мягко и чуть глуховато из-за маски, похоже, он улыбался. Маска. Ох уж эта его маска…       — Можно я поблагодарю тебя? — ей очень хотелось сделать что-нибудь безумное, чтобы он запомнил только её, и впредь думал только о ней. Эм Джей нерешительно коснулась его шеи кончиками пальцев, там, где она заметила край маски.       — Погоди… — неуверенно начал было герой, но кто может остановить увлечённую женщину?       Она осторожно потянула вниз красный спандекс, промокший насквозь от дождя, заворачивая ткань до самого носа своего спасителя, открывая его шею, подбородок и губы.       Питер замер, словно загипнотизированный нежными прикосновениями тонких девичьих пальцев. Мэри Джейн смотрела на него, едва дыша, а потом нежно обхватила голову руками и прижалась к его губам в поцелуе.       Это было… по-другому. Не так, как он привык за это время. В мыслях царил полный сумбур, его впервые в жизни целовала девушка, и Питер чуть не свалился с собственной паутины, ошеломленный.       Ее кожа была такой нежной, как самый тонкий шелк, а губы мягкими и податливыми. И пахло от нее чем-то сладким, как в кондитерском магазине, как на зимней ярмарке, возле лотка с карамельными яблоками… У него закружилась голова, он забыл, что нужно дышать, утонув в этом новом ощущении, отвечая на поцелуй.       Мэри Джейн оторвалась от его губ, нежно поцеловала подбородок, линию челюсти, жарко касаясь влажной от дождя кожи, и отстранилась, улыбаясь, возвращая его маску на прежнее место. Питер не придумал ничего лучшего, чем выстрелить паутиной в крышу ближайшего здания и убраться прочь, под восторженный возглас Эм Джей.       Взлетев на крышу, он спрятался за вентиляционной трубой и стянул с головы маску. Дышать через насквозь мокрый спандекс было тем ещё испытанием. Он осторожно глянул вниз, наблюдая, как Мэри Джейн собирает свои промокшие вещи и идет в сторону подземки. Питер прижал к губам пальцы, словно пытаясь удержать фантомное ощущение поцелуя.       Человек-Паук двинулся за ней следом по крышам, скрываясь в тени. У Эм Джей потрясающая способность влипать в истории, он был просто обязан удостовериться, что девушка доберется до метро без происшествий. Она не видела его, прыгала через лужи, кажется, что-то напевала, встряхивая потемневшими от дождевой воды волосами. И она выглядела такой… счастливой?       Питер смотрел, как она исчезает в дверях станции, и решительно не понимал, что же происходит. Что он творит?! Гарри… Это же подло по отношению к другу — целовать его девушку! А… Норман?! Разве он заслуживает такого?! Послезавтра День благодарения, все они вместе соберутся за праздничным столом и как, как Питер будет смотреть им всем в глаза?       — Боже, ну за что мне это всё… — прошептал он, комкая маску в руках, — Она меня поцеловала… Так, стоп. Она поцеловала меня не как Питера Паркера, а как Человека-Паука… То есть, ей нравится именно… Паук? Человек-Паук кому-то нравится? Ведь нравится? Не будет же она целовать кого-то, кто ей противен? Или… Боже, да мне и спросить не у кого! И как, как я должен с этим всем разобраться?!       Окончательно запутавшись, Питер сел на крышу, не заботясь о том, что все вокруг было залито дождем. Это его волновало в последнюю очередь. Сходил, называется, встретил девушку, проводил до метро. Закрыл гештальт. Да он, похоже, открыл только что парочку новых!       Ощущение вины терзало его. Питер поднялся и вернулся назад, собрал свою мокрую одежду, разбросанную на крышах. Нужно возвращаться. И лучше будет сделать это на паутине, чем на общественном транспорте.       Дорога домой заняла довольно много времени. Несмотря на поздний час, Питер все-таки решился на один звонок. Он часто пользовался этим телефоном-автоматом недалеко от квартиры, настолько часто, что Норман уже стал узнавать номер, отображающийся на экране мобильного телефона.       Набрав номер Озборна и слушая длинные гудки в трубке, он крутил в пальцах шнур, не зная толком, что сейчас скажет.       Норман ответил не сразу, хотя обычно принимал его вызов после второго или третьего гудка.       — Норман… — сказал Питер сразу, не дожидаясь его ответа, — Это я.       — Очень рад, что ты позвонил, — спокойно ответил он, — У тебя все в порядке? Уже довольно поздно.       — Просто… Захотелось услышать твой голос, — Питер смахнул со лба мокрые волосы.       — Ты хочешь мне сказать что-то? Принял решение?       — Я… Давай обсудим это при встрече, ладно? После Дня благодарения, мы же сможем увидеться… наедине? — спросил Питер.       — Разумеется. Ты какой-то странный, точно все в порядке?       — Да… Просто я… Я… — он отчаянно хотел признаться, что поцеловал Эм Джей, но в последний момент его решимость растаяла без следа, — Я соскучился.       — Я тоже, Питер, — по голосу было слышно, как он улыбается, — Скоро увидимся, не грусти.       — Не буду. Извини, что так поздно позвонил.       — Я всегда рад твоим звонкам, ты же знаешь. До встречи, Питер.       — До встречи…       Норман отключился, и Питер повесил трубку на рычаг. Мокрая одежда и мокрый костюм Человека-Паука противно липли к коже, сковывая его, как букашку, попавшую в смолу.