Жестокая игра

***

      Еще один сумасшедший день в офисе, рабочих проблем навалилось столько, что Озборн опасался быть похороненным под ворохом важных бумаг и бесконечных отчетов.       Телефон трезвонил не умолкая, к середине дня он психанул: поставил гаджет на режим вибрации, и оставшееся время этот прямоугольный источник зла угрюмо ползал по полированной столешнице его рабочего стола, заставляя дребезжать мелкие предметы.       Он бы швырнул его в стену, да нельзя.       Даже домой Норман заходил, заканчивая очередной важный и срочный разговор, который никак не мог подождать до завтра. А на часах, между прочим, время близилось к восьми вечера, ну надо же иметь совесть!       Отключившись, наконец, от собеседника и засунув опостылевший телефон в карман пиджака, Норман сказал:       — Я дома!       Послышались шаги со стороны кухни, из коридора показался Питер, ослепительный в своих бежевых чиносах и белоснежном поло.       — Привет! — он подошел к Норману, поцеловал его в щеку и улыбнулся, — Устал?       — Не то слово, сегодня не день, а гонки на выживание, — Озборн передал ему свой портфель, — Отнеси в кабинет, хорошо?       — Да, конечно, — Питер повернулся, намереваясь уйти, но Озборн поймал его за руку.       — Ты в таком виде ходил в университет? — поинтересовался он, обнимая своего мальчика за пояс.       — Нет, я был в костюме. А что?       — Ты выглядишь… провокационно, — сказал Норман, собственнически кладя руку на обтянутые бежевой тканью ягодицы, — Мне нравится.       — Поэтому я и ношу эти штаны только дома или в твоем присутствии, — улыбнулся ему Питер, — Ты пойдешь переодеваться? Гарри скоро придет на ужин, мы же договаривались, помнишь?       — Забыл, — признался Норман, не желая выпускать его из объятий, — Сколько у меня времени?       — Минут двадцать.       — Ладно, успею в душ, — Озборн с сожалением разжал руки, отпуская Питера.       Он уже собрался пойти в спальню, но остановился на лестнице. Сильное, равномерное гудение наполнило холл, словно где-то за стеной работал мощный двигатель.       — Питер, ты это слышишь?       — Что такое?       — Какой-то странный гул? Или мне кажется? — Норман огляделся по сторонам, ища источник непонятного шума.       — Я ничего не слышу, — удивился Питер, — Ты нормально себя чувствуешь? Голова не болит?       — Нет, все в порядке, полагаю. Похоже, мне показалось.       Странный звук пропал так же внезапно, как и появился.       Немногим позже спустившись в гостиную, Норман обнаружил, что Гарри уже пришел. Они с Питером сидели на диване, увлеченно беседуя о чем-то.       — Папа! — сын вскочил, увидев Озборна, и подошел к нему, улыбаясь, — Как я рад тебя видеть!       Норман обнял его, видеть сына было приятно.       — Прекрасно выглядишь, Гарри, как твои дела? Как учеба?       — Все отлично, даже очень хорошо.       — Гарри хвалят, он лучше всех в группе сдал зачет по макроэкономике, — сказал Питер.       — Я так тобой горжусь, сын! — Норман ободряюще хлопнул его по плечу, — Что со стажировкой? Хочешь в финансовый отдел «Озкорпа»?       — Еще рано, пап, давай поговорим об этом ближе к лету, — Гарри немного покраснел от похвалы, — Кстати, близится Рождество, у вас уже есть какие-то планы?       Норман и Питер переглянулись.       — Гавайи, возможно, — сказал Озборн, — Надо навестить миссис Паркер, да, Питер?       — Мне бы хотелось увидеться с ней, — кивнул он.       — Ей там не грустно одной? — забеспокоился Гарри.       — Ничуть, — убежденно сказал Норман, — В доме всегда находится персонал, а ещё у миссис Паркер там образовалась прекрасная компания очаровательных возрастных дам. Они вместе гуляют по пляжу, по вечерам собираются поиграть в бридж или ходят друг к другу в гости. К тому же, врач настоятельно рекомендовал ей морской климат, это благоприятно сказывается на ее здоровье. А последнее медицинское обследование показало положительную динамику. И мы всегда можем приехать к ней, это же не проблема. Хочешь с нами, Гарри?       — Откажусь, — он напустил на себя загадочный вид, — У меня есть планы на праздничные дни.       В гостиную вошел Бернард и спросил у Нормана:       — Прикажете подавать ужин, сэр?       — Да, конечно.       Уже сидя за столом, где-то между закусками и горячим, Норман спросил у сына:       — Ты что-то начал говорить о своих планах на Рождество, не поделишься? Мне интересно.       — В общем, — Гарри заулыбался, — Я встречаюсь кое с кем. И она просто замечательная.       У Питера даже глаза загорелись:       — Кто она? Где познакомились? Познакомишь её с нами? Как её зовут? Она вместе с тобой учится?       — Эй, дружище, не напирай так! — рассмеялся Гарри, вытаскивая телефон, — Её зовут Элизабет Аллан, она, кстати, училась в нашей школе в Куинсе, помнишь? Ну, вспомни, Пит, вы же вроде ходили с ней на один ботанский кружок по биологии.       Гарри нашел в галерее фото своей девушки и показал его Норману и Питеру. С экрана лучезарно улыбалась синеглазая красавица-блондинка.       — Очень красивая девушка, — сдержанно высказался Норман, — Кто её родители?       — Отец врач, мама домохозяйка, у Лиз есть ещё младший брат.       — Она учится?       — Да, папа, в медицинском, — кивнул Гарри.       — Норман, ты его затерроризировал, — мягко упрекнул его Питер за настойчивость, хоть сам минуту назад буквально забросал друга вопросами, — Насколько я помню, Лиз получила медаль после окончания школы за успехи в химии, она очень умная. И красивая, конечно, поздравляю тебя, Гарри, надеюсь, у вас всё сложится.       — Значит, планируешь куда-то поехать на Рождество с Лиз? — спросил Норман сына.       — Нет, мы хотим провести праздники вместе, в Нью-Йорке, я… меня родители Лиз пригласили… — замялся Гарри, боязливо поглядывая на Нормана.       Питер положил свою ладонь поверх руки Озборна и осторожно погладил.       — Я не злюсь, — спокойно сказал ему Норман и снова повернулся к сыну, — Пообещай мне, что после праздников пригласишь Лиз к нам на ужин. Очень нехорошо получается, ты знаком с ее семьей, а она с твоей — нет.       — Разумеется, папа, я так и хотел сделать! — с облегчением выдохнул Гарри.       — Отлично, договоритесь потом с Питером насчёт даты. Он знает мое расписание лучше меня самого, — улыбнулся Норман, возвращаясь к ужину.       Ровный сильный гул снова привлек его внимание.       — Мальчики, вы это слышите?       Гарри и Питер переглянулись недоумённо.       — Пап, что? — спросил Гарри.       — Да какой-то странный звук, неужели вы не слышите? — удивился Озборн, прислушиваясь.       — Нет, — ответили оба в унисон.       — Папа, с тобой точно все хорошо? Может, давление? Я слышал, что от этого может шуметь в ушах, — распереживался Гарри.       — О, да ладно тебе! Мне не семьдесят, я вполне здоров, — раздраженно сказал Норман, — Так что не выдумывай, Гарри.       — Ладно, извини, я просто беспокоюсь. У меня только один отец, в конце концов, — в голосе сына скользнула обида.       — Не принимай на свой счет, — смягчился Норман, — Я признателен тебе за заботу.       В целом, ужин прошел в спокойной обстановке. Гарри побыл ещё немного, потом ему позвонила его девушка, и он уехал. Норман переговорил с Бернардом, дал кое-какие распоряжения и поднялся в свою спальню.       Питер сидел на краю кровати, не включая свет. Красно-синяя тряпка из спандекса уныло свисала из его рук, да и сам он выглядел каким-то… поникшим?       — Собрался куда-то? — поинтересовался Норман, закрывая за собой дверь.       — Патруль… — начал было Питер, но Озборн прервал его, поворачивая замок и запирая дверь:       — Никаких патрулей. Ты знаешь мое отношение к этой твоей стороне жизни.       — Я уже полгода сижу тут, как приклеенный! — голос Питера дрогнул, — Все мои перемещения по городу ограничиваются университетом и библиотекой, если я не с тобой, это что?! Это нормально?!       — Нормально. Я знаю где ты и чем ты занят, меня это устраивает, — невозмутимо сказал Норман.       — Но меня — нет! Меня это не устраивает, Норман! Я на такое не подписывался, ты полностью меня контролируешь, какого хрена?!       — Следи за языком, будь любезен, — нахмурился Озборн. Он устал, а этот разговор определенно раздражал и выматывал, — Тебе чего-то не хватает? У тебя есть всё, о чем можно только мечтать. Не нужно беспокоиться обо всяких мелочах, можно сосредоточить свое внимание на главном. А главное для тебя в данный период времени — учёба, Питер! Да сколько можно, я только и делаю, что нянчусь то с Гарри, то с тобой! Стоит одному взяться за ум, второй начинает выкрутасничать!       — Я хочу сегодня в патруль, — упрямо сказал Питер, глядя в сторону.       — Нет, — отрезал Норман.       — Можно подумать, что ты меня остановишь! — фыркнул Питер, вскакивая и направляясь к двери. Норман встал на его пути.       — Я сказал нет! — Норман начал злиться по-настоящему, — Дай сюда свою тряпку!       Он с легкостью вырвал костюм Человека-Паука из рук Питера.       — Хочешь ролевых игр — давай, напяливай. С удовольствием порву эту вульгарщину прямо на тебе. Но из дома ты сегодня не выйдешь! — он скомкал красно-синюю ткань и отшвырнул куда-то в угол.       Питер опустил голову, резко вдохнул и шагнул вплотную к Норману.       — А если… А если я тебя как следует попрошу, — его дыхание жарко опалило шею Озборна, — Отпустишь?       — Ты можешь попытаться, — язвительно ответил ему Норман, усмехаясь, — Но это ничего не изменит, я не меняю своих решений, сам знаешь. И ты меня разозлил, Питер. Подумай хорошенько, стоит ли сейчас испытывать судьбу и приставать ко мне.       — Да? Значит, не буду, — Питер сделал вид, что уходит, повернувшись к Норману спиной, но тут же был пойман в объятья и прижат к груди.       — Я тебя не отпускал, — Озборн чувствительно прихватил его зубами за шею, а потом и вовсе укусил.       — Ай, — дернулся Питер, — Зачем?!       — К утру всё равно почти ничего не останется, — Норман неторопливо расстегнул его брюки и запустил руку в белье, — Или хочешь, чтобы осталось? Могу укусить тебя до крови, дня два будет заметно.       — Н-нет… — голос Питера сорвался из-за движений умелой руки, которая уверенно ласкала его, приходясь по всей длине члена, восхитительно сжимала и поглаживала именно так, как нужно. Он откинул голову на плечо Нормана, рвано застонал, закусывая нижнюю губу.       — Ну и куда ты собрался в таком состоянии? — шептал ему Озборн в самое ухо, ускоряясь, — Шляться по темным улицам, вертеть своей соблазнительной задницей, обтянутой спандексом, это что ещё за времяпрепровождение такое?! Я резко против.       Он безжалостно остановился, сжав пальцы. Питер качнул бедрами, пытаясь вернуть такое желанное трение, но Норман ему не позволил.       — Руками обопрись о матрас, — приказал он, подталкивая Питера ближе к постели.       Он оглянулся через плечо, раскрасневшийся, со сбившимся дыханием.       — Смазка…       — Смазку надо заслужить, — усмехнулся Норман, нажимая ладонью между лопаток и вынуждая Питера наклониться.       — Не-не-не, я на такое не подписывался! — Питер выкрутился, перевернувшись к нему лицом и стал отползать прочь по кровати, а Норман поймал его за штанины чиносов и одним резким движением стянул брюки с его ног. Боксеры остались болтаться где-то в районе колен. Питер вцепился в них обеими руками.       Норман рассмеялся.       — Держишься за свои трусишки, как за последний оплот невинности, да, Питер? — он сильно дернул несчастные боксеры, оставив от них лишь лоскуты.       — Эй! — возмущенно вскрикнул его мальчик, поджимая голые ноги, — Мы же договаривались контролировать свою силу! И не портить вещи! Кто мне неделю выговаривал за треснувший каркас дивана?!       — Это был антиквариат, — Норман схватил его за щиколотку и потянул на себя, — Да ещё и из моего кабинета, второй такой не найти во всех Штатах, мне пришлось заказывать чёртов диван в Милане, а потом ждать почти три месяца, пока его привезут!       — Не ври, ты ждал три месяца потому, что тебе не понравился цвет обивки, и диван пришлось заменить! — Питер попытался оттолкнуть его другой ногой, но был тут же схвачен за вторую щиколотку.       — Не цвет, а оттенок! — возмутился Норман, легко разводя его ноги и подтягивая вплотную к себе, — На полтона светлее, чем остальная мебель в кабинете, разве это допустимо?!       Он вплотную прижался своим пахом к паху Питера, давая почувствовать свое возбуждение.       — Мгх… До-пустимо… — выгнулся под ним Питер, — Прикрыл бы дурацкий диван чем-нибудь.       — Твой вкус нужно развивать, — Норман поймал его руки и прижал их к матрасу над головой Питера, — В мебели, — он поцеловал его в шею, — В одежде, — новый поцелуй лег на подбородок, — В еде, — звонко чмокнул в приоткрытые губы, — В напитках, — влажно скользнул языком между зубов, прижимая его своим весом к кровати и углубляя поцелуй.       — В мужчинах, — оторвавшись от губ Нормана, шепнул маленький провокатор, улыбаясь.       — Со вкусом на мужчин у тебя полный порядок, сладкий, ты же со мной, — самодовольно усмехнулся Озборн, двинув бедрами и вытянув из мальчишки несдержанный стон, — А если вдруг на горизонте появится какой-то посторонний тип… Я его выпотрошу.       Он хотел снова поцеловать Питера в губы, как вдруг услышал этот противный, раздражающий звук. Что за чёртов гул, откуда?!       — Что? — задыхаясь под ним спросил Питер, его глаза поблескивали в полумраке, дыхание прерывалось, — Что-то не так?       — Нет, просто… Просто я… — Нормана пронзила резкая боль. Её эпицентр располагался в области живота, каждый вдох был мучительной пыткой. Страшно засаднило горло.       — Норман? — Питер приподнялся на локтях, беспокойно глядя на него, — Норман, ты слышишь меня? Норман! Боже, кровь!!!       На голубой сорочке Озборна расплывались кровавые пятна. С хриплым стоном он повалился на бок, Питер склонился над ним, беспомощно пытаясь зажать зияющую рану на животе рукой. Кровь толчками вытекала сквозь его пальцы, и с каждым ударом сердца Норман Озборн чувствовал, как его покидает жизнь.       Он хотел позвать Питера по имени, но даже не мог захрипеть, не мог нормально вдохнуть, а проклятый гул становился всё громче, ввинчиваясь в уши, в самый мозг. Спальня поплыла перед глазами, свет вдруг стал нестерпимо ярким, сжавшимся до одной ослепительной точки, и когда Норман Озборн решил, что умирает, над ним раздался незнакомый голос:       — Он очнулся.

Ноябрь

      Сделав нечеловеческое усилие, он моргнул. Потом еще раз, фокусируя зрение. Постепенно включались все органы чувств. Назойливый шум никуда не делся, он отошел на второй план. Видимо, придётся с ним смирится.       Осязание говорило, что Норман лежит на ровной в меру жесткой и упругой поверхности, он чувствовал под собой хлопковую ткань, ощущал слабый запах антисептика. Пахло как… в больнице?       Над ним склонился незнакомый мужчина лет шестидесяти, лысоватый, в очках, который произнес:       — Вы интубированы, не пытайтесь сопротивляться, чтобы не навредить самому себе. Я сейчас отключу вас от аппарата, проявите терпение.       Спустя несколько очень неприятных, но необходимых процедур, Норман смог закрыть, наконец, рот, и начать дышать самостоятельно.       — Меня зовут доктор Бирцли. Вы находитесь на борту самолета, через пять часов мы приземлимся в аэропорте Биггин Хилл, к югу-востоку от Лондона. Вы были в коме четверо суток и, — он взглянул на свои наручные часы, — восемь часов. Нам пришлось покинуть Нью-Йорк, как только это стало возможно. Мистер Джонсон распорядился, хотя, как врач, я был резко против.       Норман немного прикрыл глаза.       — Вам следует отдыхать, мистер Озборн, — доктор посмотрел на монитор, где отображались пульс, давление, сатурация и температура его пациента, — Вы перенесли сложную операцию. Вы лишились правой доли печени, селезенки и части кишечника. Потеряли очень много крови. Честно говоря, я не понимаю, как вы выжили. Когда мистер Джонсон привез ко мне ваше тело… а ведь вы выглядели именно как труп, я не верил, что мне удастся спасти вас. Жизненные показатели были фактически на нуле. Поистине, человеческий организм — самая таинственная загадка природы и самое удивительное её творение.       Озборн бросил на него уничижительный взгляд. Гоблин едва ощущался сейчас где-то на периферии сознания, как смутная тень. Что ж, хоть что-то в этом мире постоянно.       — Я позову мистера Джонсона, — сказал ему Бирцли, — Хотите воды? Моргните, если да.       Норман моргнул. Бирцли поднес к его губам бумажный стакан с теплой водой и коктейльной соломинкой, пить лёжа было еще тем испытанием.       — Сделайте пару маленьких глотков, чтобы смочить горло. Я поставил вам капельницу, обезвоживания не будет, но для восстановления функций организма это полезно.       Проглотив чайную ложку воды, Норман ощутил себя невероятно вымотанным.       — Хотите спать? Или позвать мистера Джонсона? — спросил Бирцли, внимательно глядя на него, — Если Джонсона, моргните дважды.       Норман не был бы собой, если б отказался увидеть своего референта.       — Одну минуту, сэр.       В отсек, оборудованный под медицинскую палату, вошел Фрэнсис Джонсон.       — Рад видеть вас в сознании, мистер Озборн, — он присел рядом с кроватью Нормана, и заговорил, — Бирцли проинструктировал меня касательно вашего состояния, я быстро расскажу все новости и оставлю вас в покое, скоро посадка, вам нужно отдыхать. Итак. Ваши похороны состоялись около полутора суток назад, всё было организовано согласно вашим указаниям. Гроб не открывали, в него поместили какого-то бедолагу, схожей с вами комплекции, никто ничего не понял. Гарри был убит горем, но стойко держался всё это время. Вчера утром было оглашено завещание в присутствии членов правления «Озкорпа», сначала они с негодованием восприняли то, что ваш пакет акций перешёл к сыну в полном объёме, но умерили пыл, узнав, что к полноценному управлению он сможет приступить только спустя пять лет работы в компании и получения профильного образования: экономика и финансы, управление, стратегия бизнеса и так далее, всё согласно вашему списку. Надо отдать ему должное, ваш сын переговорил с начальниками направлений и решил начать с отдела разработок. После, нотариус огласил условия вступления Гарри в права наследования остальным имуществом, его собственность защищена завещательным трастом, который вы создали, сэр, так что ваша… к-хм… кончина, никак не отразится на привычном ему уровне жизни, а траст не даст спустить все деньги за короткое время. Как только широкой общественности стало известно о вашей смерти, акции компании упали на пять целых и восемь десятых процента. Однако, выбранная вами стратегия передачи управления новому совещательному совету оказалась весьма дальновидной, сейчас компания вернула свою позицию на бирже. Я вам потом покажу сводки, сэр, только выздоравливайте. Самолет я арендовал через подставное лицо, у вас новые документы, все кристально чисто с точки зрения закона.       — Мистер Джонсон, — с неудовольствием процедил Бирцли, — Оставьте моего пациента в покое, я же просил — две минуты не больше!       — Я вам столько плачу, доктор, что вы просто обязаны его вылечить, и как можно скорее! — огрызнулся Фрэнсис, — Отдыхайте, сэр. Скоро посадка.       Норман закрыл глаза с отчетливым ощущением, что на нём возили воду.       «Отдыхай, Норман. Плевать на потроха, вырастим новые, лучше прежних.»       О, снова ты… Так я… регенерирую?       «Типа того. Однако, не советую терять ногу или руку — это уже вне нашей компетенции».       Интересно.       «Другая страна — другие возможности. При всей своей чопорности Старый Свет весьма и весьма интересное местечко. Здесь можно развернуться, найти единомышленников… Но предлагаю подумать об этом несколько позже, ведь сейчас стоит уделить немного внимания своему здоровью.»       Хм…       «Опять думаешь о своем Паучке-Питере? Я видел твой сон, было горячо.»       Да ладно тебе.       «К чему эти отговорки? Признайся, ты думаешь о том же, о чем и я.»       Как могла бы сложиться наша с Питером жизнь, не будь между нами всего этого?       «Нет! Человек-Паук создал тебе столько проблем и сложностей, ты едва не погиб, а сейчас жестоко искалечен, тебе пришлось отказаться от столь многого его стараниями. Разве он не заслуживает того, чтобы ему преподали урок?!»       Думаешь о мести?       «Именно. Изощренной, продуманной и тщательно спланированной мести. И уж будь уверен, я многое положу на то, чтобы превратить жизнь Человека-Паука в ад. Пусть он попробует жить своей обычной жизнью, пусть забудет о нас. И в тот день, когда Питер Паркер будет меньше всего ожидать, мы нанесем удар. Мы сокрушим его, Озборн! Никогда у Человека-Паука не было и не будет противника страшнее, чем Зеленый Гоблин! Никогда!!!»       От тебя слишком много шума, а я устал. Знаешь, месть, конечно, сладка. Но есть кое-что гораздо, гораздо лучше.       «И что же?!»       Новая игра, мой кровожадный друг. И поверь мне, я приложу максимум усилий, чтобы она состоялась и стала самой жестокой игрой в жизни Питера Паркера!