Тень на стене

Антонио действительно был самым лучшим кузеном на свете, обогнав даже Камило. По рассказам мамы и tía Пеппы, Мирабель знала, что они с Мило вдвоем могли перевернуть вверх дном не только детскую, но и всю Каситу («А возможно — и весь город!» — добавляла абуэла, многозначительно покачивая головой), а вот Антонио был совсем другим. Тихим, очень внимательным и задумчивым — а еще он сразу похвалил рисунки Мирабель, безошибочно определив единорогов. Если поначалу Мирабель опасалась такого соседства, то уже спустя пару недель не представляла, как она раньше жила в своей детской без такого прекрасного соседа. Антонио нравилось слушать ее сказки, которые Мирабель сочиняла на ходу, а еще больше ему нравились те истории, в которых так или иначе участвовали звери. Через полтора года после переселения Антонио в детскую, ночью разразилась гроза — и, судя по всему, не tía Пеппа была ее причиной. Мирабель, не боявшаяся грома и молний, скорее всего проспала бы всю ночь, но ее разбудил еле слышный всхлип с соседней кровати. — Тонино? Ты чего? — сонно пробормотала она, приподнимаясь на локте. Сверкнула молния, и Антонио сжался в комочек под одеялом. — Mi gatito, ты испугался грозы? Антонио кивнул под одеялом, и Мирабель, вздохнув, спустила ноги на пол. Холодом мазнуло по лодыжкам, и она поежилась, быстро перебегая к Антонио и прикрывая окно, из которого тянуло сыростью и дождем. — Все будет хорошо, Тонино, — шепнула она, погладив его по голове. Антонио завозился и набросил на нее краешек одеяла. — Будем лежать вместе в одной огромной палатке? — Ага. Мирабель забралась под одеяло и обняла Антонио. Тот прижался к ней, вздрагивая от каждого глухого раската грома. Мирабель прикусила губу, пытаясь придумать какую-нибудь историю, чтобы отвлечь своего младшего кузена… «Давным-давно, Чибчакум, бог дождя и грома, решил стать главным божеством, свергнув Суэ и Чиа. Он нагнал на небеса тучи, закрывая землю от взгляда Суэ, и вызвал ливень, что длился сто дней и ночей…» Мирабель послушно повторяла слова, которые словно сами собой возникали у нее в голове. Спину обдало холодом, и она поежилась. «Реки Сопо и Тивито вышли из берегов, и разлившаяся вода затопила долину, где жили чибча. И когда люди взмолились о помощи, пришел к ним Чибчакум, приняв облик мужа с головой крокодила и хвостом змеи…» — А какой именно змеи? — заинтересовался Антонио, приподнимаясь на локтях — даже в темноте, царящей под одеялом, было видно, как оживленно заблестели у него глаза. Мирабель издав неопределенный звук, замолчала. — Анаконда или удав? «А это точно важно?.. Пусть будет удав» — Удав. — Тогда хорошо, — Антонио вновь улегся. Мирабель кашлянула, пряча смешок. «Он потребовал отдать ему все золото и драгоценности, возжелал самых краси… ладно, это можно не говорить, и приказал называть его великим повелителем чибча» Мирабель запнулась, пересказывая эту часть. Что-то у нее с воображением неладно, если внутренний голос спорит сам с собой… «Узнав об этом, Суэ разгневался. Вновь приняв облик Бочики, он явился людям рука об руку со своим братом Кучавирой, творцом радуги. Гнев Бочики-Суэ разогнал тучи и высушил разлившиеся воды, и народ возрадовался, что их любимый Бочика вновь вернулся. А Чибчакуму с той поры приходится нести на своих плечах земную твердь» — Здорово, — сонно пробормотал Антонио. — Я очень-очень люблю твои сказки, Мирабель. — Спасибо, gatito, — Мирабель погладила его по голове. Она чуть-чуть высунулась из-под одеяла и вздрогнула — показалось, что от кровати метнулся черный силуэт… Наверное, просто тень от ветки. Гроза уже уходила, все тише гремел гром, а молнии почти и вовсе перестали сверкать. Только тихий, успокаивающий шум дождя за окном, под который так сладко спать… Утром tía Пеппа обеспокоенно спросила, не слишком ли Антонио испугался ночной грозы. — Совсем немножечко, — Тонино болтал ногами, поедая арепы. — Но prima Мирабель мне рассказала сказку, и мне стало не страшно. — А о чем была сказка? — с добродушной улыбкой спросил tío Феликс. — Про плохого бога Чибчакума, который хотел стать правителем, а добрый бог Суэ его отругал за это, — бесхитростно ответил Антонио, и Мирабель, не раздумывая, сказала: — Дитя, боги не добрые и не злые, они просто есть… — и тут же прикусила язык. Абуэла смотрела на нее, как священник на черта посреди церкви. Поспешно опустив голову, Мирабель сосредоточилась на завтраке. Tío Феликс, заметив тучу над головой любимой жены, тут же завел легкий, непринужденный разговор о том, что после такого ливня наверняка будет много дел… После завтрака абуэла подозвала Мирабель к себе. — Дорогая моя, — жестко сказала она. — Не смей забивать голову Тонино этими мерзкими богохульными россказнями. Он прекрасный мальчик, и я надеюсь, что его Дар будет таким же прекрасным, как и он сам. «А я? — захотелось крикнуть Мирабель. — Неужели я не прекрасная, раз у меня нет дара?!» — Поэтому будь добра, следи за собой. И особенно, за своими словами. Мирабель кивнула, пряча мокрые глаза от абуэлы. Ее тень странно дрогнула, словно хотела протянуть руку — но это, наверное, ей показалось из-за выступивших слез. В свой пятнадцатый день рождения Мирабель чувствовала себя настоящей принцессой. Даже Изабелла была милой и создала ей венок из белоснежных орхидей. Отец, волнуясь, пару раз чуть не наступил ей на ноги, tío Феликс закружил ее так, что Мирабель чуть не потеряла равновесие, а Камило, пока они танцевали, корчил настолько уморительные рожи, что Мирабель сгибалась от хохота. К концу дня Мирабель почти падала от усталости, а к тому моменту, когда последние гости — два племянника tío Феликса, Марко и Оскар, наконец попрощались, ей хотелось только упасть в кровать и проспать целую неделю. Мирабель уже направилась в детскую, но остановилась у лестницы, заметив, маму, собирающую грязные тарелки. Папа уже старательно отмывал супницы, рядом отмокала решетка для гриля… Мирабель, вздохнув, решительно направилась к ним на помощь. — Mi vida, тебе совсем не нужно! — запротестовала Джульетта, но Мирабель, сдерживая зевок, обняла ее. — Мама, ты с самого утра на ногах. И ты, папа, тоже. Что я за дочь, если брошу вас с этой горой посуды? — Мирабу, ты наше солнышко, — объявил Агустин, и тут же ойкнул, случайно порезавшись ножом. Заметив, что Джульетта дернулась было к столу, чтобы приготовить арепу, он тут же замотал головой. — Нет-нет, mi amor, оно само пройдет. Отдохни. Втроем мыть оставшиеся от гостей тарелки было гораздо проще. Наконец, родители сдались и ушли спать, а Мирабель, пообещав протереть и расставить всю посуду на место, осталась одна. Вокруг царила тишина, которую не нарушали даже птичьи крики. Мирабель вытерла последнее блюдце и поставила его на полку. Выйдя из кухни, она подняла взгляд на второй этаж, где переливалась золотым светом дверь Антонио. До его дня рождения был почти целый год — он родился в середине ноября, и грустил, что ему еще так долго ждать своей церемонии. Мирабель тяжело вздохнула, опуская голову. Она бы никому не призналась, что в глубине души она все еще надеялась. Мечтала, что ее дар просто слегка… запаздывает. Но вот, ей пятнадцать, она уже взрослая девушка, а Чудо семьи Мадригаль все еще игнорирует ее. Мирабель шагнула в гостиную и замерла. Пятнадцать свечей, которые она сегодня получила, горели, дробя и множа ее тень самым причудливым образом. Мирабель зачарованно повела в воздухе рукой, и ее тени повторили это движение. Пламя свечей дрогнуло от порыва воздуха, и тени задрожали, словно оживая. Это было странное, смутно-знакомое ощущение, словно забытый детский сон… В нос резко ударили запахи жженого сахара и крови, и она испуганно дернулась назад. «Не думай об этом» Мирабель почувствовала, как плитка под ногами слегка подтолкнула ее. — Что такое, Касита? — шепотом спросила она. Плитка тихо защелкала, словно выбивая ритм. — Ты хочешь, чтобы я с тобой потанцевала? Мирабель устало вздохнула. Сказать по правде, ноги у нее уже гудели от усталости, но… Обижать Каситу не хотелось. Она переступила с ноги на ногу, и к тихому пощелкиванию плиток добавилось еле слышное поскрипывание и перестук, выплетая вместе странную, ни на что не похожую мелодию. Пламя свечей мерцало, тени плясали на стенах, и Мирабель, словно зачарованная, скользила по плиткам повторяя их движения. Она была нитью, что следовала за иглой, она была иглой, сшивающей тени воедино… Крик совы вплелся в ее танец, и Мирабель почувствовала порыв холодного ветра, скользнувший по спине. Обхватив себя за плечи, она на мгновение замерла, а затем вновь продолжила свой танец. Ветер не унимался, напротив, он вился вокруг нее, будто танцуя вместе с ней. «Закрой глаза, Мирабель» Она послушно зажмурилась, и поняла, что так еще легче. Не видя света и теней, слушая только музыку, что создавала Касита… Ветер холодом прошел по руке, по затылку и шее, мазнул по лицу, будто ладонью. Мирабель взмахнула рукой, пытаясь поймать воздух — но ветер стих. Только веяло холодом откуда-то сбоку. Она осторожно приоткрыла глаза — никого и ничего, кроме теней. И вновь что-то шевельнулось в памяти — кажется, когда-то давно она придумала себе друга из тени… Касита вновь подтолкнула ее, и Мирабель, выбросив из головы все мысли, закружилась среди свечей, сплетая свет и тени, ветер и совиный крик за окном… Она раскинула руки, приподнимаясь на цыпочках и выгибаясь — ветер прижал подол платья к ногам, взметнул кружева на вороте, почти задувая свечи… — Мирабель! Что ты делаешь? — окрик абуэлы вывел ее из странного, зыбкого состояния между сном и явью. Мирабель, покачнувшись, встряхнула головой и заморгала. А и правда, что она делала?! — Я… Прости, абуэла, я просто… — Мирабель осеклась под тяжелым взглядом Альмы. — Ты здесь плясала, будто ведьма. Мирабель Мадригаль, ты уже не ребенок. Думай о своем поведении. Еле слышный рык нарушил повисшую в комнате тишину, по стенам метнулись тени, вытягиваясь до потолка… — Прости. Я просто хотела потанцевать с Каситой, — шепотом сказала Мирабель. Свечи догорали, и комната медленно погружалась в темноту. Альма, тяжело вздохнув, покачала головой. — Мирабель… Иди-ка лучше спать. Думаю, Касита не обидится. — Конечно! — Мирабель быстро направилась к лестнице на второй этаж. Сил хватило только на то, чтобы не уронить очки и переодеться в ночную рубашку. Мирабель рухнула на кровать поверх одеяла, обнимая подушку, а в голове продолжала звучать мелодия, которую создала Касита. Несмотря на довольно поздний отход ко сну, проснулась Мирабель самой первой. Приведя себя в порядок, она направилась на кухню, чтобы заняться завтраком и краем глаза уловила какое-то движение в кустах во дворике Каситы. Вскинув голову, Мирабель всмотрелась в заросли. Для ее верных приятелей — Сесилии, Алехандры и Хуанчеса было еще рано, да и шума они бы производили гораздо больше… Мирабель, на всякий случай вооружившись скалкой, вышла наружу. В кустах зашуршало еще громче, и наружу выбрался Мариано с огромным букетом роз и коробкой, перевязанной розовой лентой. — О, Мирабель! Как хорошо, что это ты! — обрадовался он, встряхивая головой, чтобы избавиться от листочков. — Извини за просьбу, но… ты бы не могла как-нибудь незаметно подарить это Изабелле? Только не говори, что от меня! — Э… я… — Мирабель запнулась и поспешно спрятала скалку за спину. — А почему ты сам ей не отдашь? Мариано покраснел, что выглядело довольно забавно: первый красавчик Энканто, и вдруг смущается почище невинной девицы. — Ну, просто… я подумал, что это может выглядеть как-то неприлично, а если от тайного поклонника, то, вроде бы, и не… — окончательно смешавшись, Мариано замолчал. Мирабель, вздохнув, протянула руку и взяла букет, оказавшийся неожиданно тяжелым и весьма колючим. Скалку пришлось вручить Мариано, чтобы не уронить коробку, и Мирабель только порадовалась тому, что в такую рань их никто не увидит — более нелепой ситуации было сложно представить. — Ладно, мне почти не сложно, — пропыхтела она, отплевываясь от розовых листов, которые упорно лезли ей в рот и нос. — Спасибо! Ты меня очень выручила, — Мариано сделал было шаг к кустам, а затем, спохватившись, осторожно положил скалку на стол, за которым семья иногда завтракала во дворе. — Всегда пожалуйста, — Мирабель почти вслепую вернулась в дом, и с наслаждением чихнула. «Очень оригинально, конечно, дарить Изе розы, — подумала она, поднимаясь по лестнице. — Просто вот… Самый уникальный подарок на свете, никто бы и не догадался» Она остановилась у двери в комнату Изабеллы и глубоко вздохнула. Ладно, возможно она просто несправедлива к Мариано. И к Изе тоже — в последнее время сестра напоминала туго сжатую пружину, и язвила по поводу и без повода… чаще всего, конечно, срываясь именно на ней. — О! — Долорес, высунулась из комнаты, протирая глаза. — Ничего себе… У тебя тайный поклонник, а? Она подмигнула, и Мирабель вымученно улыбнулась в ответ. — Не у меня, а у Изабеллы. Я скорее почтальон. — Ну разумеется, кто же, как не наша Señorita Perfecta… — Долорес, словно потускнев, посмотрела на розы тоскливым взглядом и снова скрылась за дверью. Мирабель только головой покачала, тихонько пробираясь в спальню старшей сестры. К счастью, Изабелла все еще спала. С приближением церемонии Дара Антонио напряжение в воздухе сгущалось все сильнее. Tía Пеппа почти постоянно ходила с тучей над головой, то и дело бросая взгляды на Мирабель и Антонио, нервно переплетая изящные пальцы. Мирабель, в свою очередь, притворялась, что не замечает этих взглядов, хотя внутри все словно жгло от обиды. Можно подумать, ее отсутствие дара — это болезнь, вроде гриппа, и она может случайно заразить Тонино… К счастью, Антонио действительно не замечал материнской нервозности, и почти не отлипал от Мирабель. В день его пятилетия над домом попеременно то сияла радуга, то лил дождь. Уже к вечеру, Мирабель это точно знала, tía Пеппа издергается вконец. Она и сама слегка нервничала, но старательно глушила сосущее чувство в животе привычной работой. Кажется, именно сегодня должны прибыть фейерверки и флажки, которые она заказывала у сеньора Марсия — оставалось только надеяться, что их привезут утром, а не к вечеру… — А вот и доставка для Мирабель! — раздался зычный крик со двора. — Особенная доставка для неособенной сеньориты! Мирабель кривовато усмехнулась. Эту шуточку сеньор Марсия придумал еще лет семь назад, и до сих пор повторял, видимо, считая верхом остроумия. И ей ведь совсем не обидно это слышать, ведь так? — Надеюсь, церемония Антонио пройдет удачно. А то второй неособенный человек в такой семье… — сеньор Марсия покачал головой. — Это будет катастрофа. Прямо как с тобой. Сесилия поморщилась, сочувственно глядя на Мирабель. — Ты не расстроилась? — шепотом спросила она, провожая взглядом почтальона. Мирабель с напускной веселостью фыркнула, еле удерживая тяжелую корзину. — Да вот еще… Я знаю, что я такая же особенная, как и все другие в моей семье. Краем глаза она увидела, как Изабелла создает цветочные арки движением руки, Луиза переносит пианино с такой легкостью, будто оно сделано из папиросной бумаги, а над головой tía Пеппы сияет радуга. — Я думаю, у тебя все-таки есть дар, — сказала Сесилия, сочувственно похлопав ее по руке. — Наверное, это дар отрицания. — Особенная, — повторила Мирабель, пытаясь наскрести внутри хоть капельку уверенности в своих словах. Она твердила это себе весь день и весь вечер, с каждой секундой чувствуя, как тает ее и без того невеликий запас душевного спокойствия. Она была не-особенной. Она была никакой. Бездарной, лишней, пустым местом… Антонио все-таки достался дар — и он действительно был замечательным и особенным. Ее кузен всегда любил зверей, и что может быть лучше, чем понимать их язык и уметь разговаривать с ними? Мирабель в глубине души понадеялась, что это поможет Антонио перестать так стесняться говорить с людьми. — Идеальный вечер! Идеальная церемония! — торжественно объявила абуэла, обнимая Антонио. «В последний раз она меня обнимала перед моей церемонией… Так. Я в порядке. Со мной все хорошо. Я в порядке, в порядке, в порядке!» — твердила себе Мирабель, чувствуя комок в горле. — Давайте же все сфотографируемся на память! — абуэла взмахнула рукой, подзывая семью. — Наше прекрасное созвездие… Семья Мадригаль! Мирабель сделала шаг вперед, но глаза ослепило вспышкой. Фото уже было сделано. Она молча развернулась и вышла из комнаты Антонио. Гости пропускали ее, почти не обращая внимания — ну, ей ведь не привыкать, верно? Мирабель остановилась возле двери в детскую, и поняла, что сойдет с ума, если проведет еще одну ночь в этих стенах. Она ночевала там с тех пор, как ей исполнилось два года, она будет ночевать там до конца своих дней… разве что ее выдадут замуж, и тогда она переедет жить в семью к мужу. Над головой в небе вспыхнул зеленый фейерверк. — Я больше не могу, — прошептала Мирабель, прижавшись лбом к стене Каситы. — Пожалуйста… Я так больше не могу, я столько лет жду Чудо, что я почти устала… я готова. Пожалуйста, дай мне мое Чудо! Она зажмурилась и затаила дыхание — может, вот именно сейчас она обретет свой дар… Раздался оглушительный треск. Мирабель испуганно вскинулась, раскрывая глаза. По внутреннему дворику расползались трещины, они змеились по стенам, поднимаясь по башне, подбираясь к свече абуэлы, чей огонек трепетал, словно под ураганным ветром… Голову пронзило болью и Мирабель покачнулась, прижимаясь к стене спиной. Касита рушится?! Она услышала, как где-то упала черепица, и этот звук вырывал ее из странного оцепенения. Она решительно сбежала вниз… и растерянно остановилась. Трещин не было. Свеча горела ровно и спокойно, как и вчера, и позавчера, и годы назад. Но лежащая на полу разбитая черепица была на месте. Мирабель подняла ее и тут же зашипела — острый край поцарапал ладонь. Значит, ей не показалось? — Касита? Ты в порядке? — шепотом уточнила Мирабель, вскинув голову. Дом промолчал, а двери ее семьи на мгновение словно потускнели.