Все будет 괜찮아

С недавнего времени что-то такое неуловимо витало в воздухе, что Чимин с подозрением крутил носом и оглядывался по сторонам и за спину, будто там могло найтись неожиданное. Это, конечно, даже Чимину казалось нелепым. Ну что могло оказаться неожиданнее живущего с тобой в одном доме дракона? Чудеснее только скидки на эппл и мир во всем мире. А еще по дому нет-нет да попадались какие-то пайетки, отливающие из черного в чернильно-синий. Одну из таких Чимин долго крутил в пальцах, даже понюхал зачем-то, но никаких особых открытий ему в голову так и не пришло, кроме того, что Юнги снова увлекся каким-то из своих экспериментов-исследований человеческой культуры. С него бы сталось взяться за иголку с ниткой, как какая-нибудь Золушка, и сотворить шедевр из сподручных средств и блесток детского отдела рукоделия. Чимин даже представил себе, как Юнги со своим обычным сосредоточенным видом вертится вокруг неизвестно откуда взявшегося в воображении манекена, прикладывая вот такие блестящие кружочки к черному пиджаку, почему-то переходящему в юбку, и ухмыльнулся. Юнги шло любое безумие и только еще больше добавляло ему шарма. Этим шармом и без того можно было уже землю от края до края обернуть, но самого Юнги это, кажется, мало волновало. Он был волшебным по умолчанию. И все бы ничего, если бы в один момент эта неизвестная подстава из воздуха вдруг не начала закручиваться вокруг Юнги, будто прозрачным коконом отгораживая его от Чимина. А вот это уже нервировало и задевало так и там, как и где не хотелось бы совсем. Извечно вальяжный Юнги вдруг сделался суетливым, рассеянным и не по статусу шуганым. Стоило как-то по утру прижаться к его спине, ну вдруг она мерзнет одинокой и неприкаянной, и его святейшество дракон, хотя еще секунду назад мирно колдовал над завтраком, как-то неловко пошевелил плечами, после чего начал осторожно отползать крабиком. — Ты чего? — решил Чимин не откладывать актуальных вопросов в долгий ящик. — Телефон в комнате звонит, — скороговоркой пробормотал Юнги, — за омлетом присмотришь? Я быстро. И ведь не проверишь, ну не преследовать же его, в самом деле. У Чимина, в отличие от некоторых, не было сверхъестественного слуха. Юнги вон различал вибрацию мобильного в самой дальней комнате даже за звуком льющейся воды в душе. Тогда как сам Чимин мог досыпать свои пять минуточек, сладко пришлепывая губами, пока будильник надрывался на соседней с ним подушке. Но еще меньше, чем думать об ущербности человеческой природы, Чимину нравилось не доверять своему парню. Поэтому он легким движением руки перекинул сковородку на соседнюю холодную конфорку и пошел в спальню следом за Юнги. Телефон, оказывается, и правда звонил, только легче от этого не стало. — Да-да, Хоба, я буду, как договаривались. Увидимся, — кивал в трубку Юнги, отвернувшись к окну и задумчиво ощупывая бок под футболкой. Когда договаривались, зачем, хотелось бы знать Чимину. Юнги отказывался от его обнимашек и раскидывал по дому пайетки, здесь было, над чем подумать, а Чимин умел в самокопание на профессиональном уровне. Он мог, если что, и без повода справиться так-то, что уж говорить с поводом. — Хён, — тихо позвал он, когда Юнги повесил трубку. И вот опять — тот едва не подпрыгнул у окна со своим сверхъестественным слухом, прежде чем обернуться. — Ты что-то скрываешь от меня, хён. Мне это не нравится. И если это не подготовка предложения выйти за тебя, то на другие сюрпризы я не согласен, — добавил Чимин, наблюдая за тем, как Юнги приоткрыл рот, но так ничего и не произнес. — Ладно, — отступил Чимин, уже зная, что пожалеет об этой слабости перед растерянным взглядом Юнги. — Наверное, что-то ты и правда не можешь мне рассказать. Это ничего. Все в порядке. И он ушел, а Юнги так и остался в спальне. Вместо сдувшегося омлета Чимин выпил кружку перезаваренного до цвета ночи чая, кусок в горло не лез. Собственный телефон, по-видимому, тоже остался где-то в кровати или около нее, и возвращаться за ним не хотелось. Не дай бог еще Хоби-хену позвонит, чтобы узнать, какого хрена у Юнги есть секреты и личное пространство. А еще Чимин на мгновение зачем-то подумал, как все же возвращается в спальню, но там уже никого нет, и ему сделалось так не на шутку плохо, что пришлось присесть за стол. Ноги сделались ватными, ладони дрожали и мокли, в горле собрался неприятный шершавый ком. Может, это была какая-то особая драконья магия, или Чимин сам так безответственно все запустил, но прямо сейчас жизнь без Юнги он не мог себе вообразить даже в теории. Будто лист с его историей обрывался, а дальше пустота. И тут уже он дернулся, чуть не приложив Юнги затылком по лицу, когда тот внезапно вырос за спиной, укладывая осторожные руки Чимину на плечи. — Чимини, — мягко произнес Юнги и замолчал на какое-то время, как будто подбирая слова. — Я не хотел тебя расстроить. Что Чимин мог ответить ему на это? Что он не расстроил? Вранье. Что все в порядке? Вранье в десятикратном размере. О том, что Чимин не понимает, что происходит, Юнги был в курсе и так. — Я просто не хотел, чтобы… Чтобы ты… Это не очень приятно… Чимин ощущал, как тревожно, не отдавая себе отчета, Юнги перебирает ворот футболки у его шеи. И как бы ни было неприятно то, о чем говорил Юнги, хотел знать причину этого волнения. — Между нами что-то не так? — посмотрел он на Юнги снизу вверх. Тот, застигнутый врасплох его взглядом и вопросом, застыл, захлопал глазами с удивлением, которое быстро сменилось сожалением и легкой паникой. — Нет-нет, это никак не связано с нами. Только со мной. Это только про меня, малыш, ты тут совсем ни при чем. Окей, с этим можно было хотя бы в полную грудь вдохнуть. Чимин тут же развернулся на своем стуле и, обхватив за пояс, уткнулся лицом Юнги в живот. «Я люблю тебя», — промычал он оттуда, зная наверняка, что Юнги его расслышит. — Я тебя тоже, — без запинки ответил Юнги и погладил по волосам, только под конец вздохнул как-то горестно. — Пойдем. В спальню, то ли в качестве моральной поддержки, то ли чтобы не сбежал, он вел Чимина за руку. А Чимин цеплялся за его ладонь, искренне веря в то, что пока держит ее, ничего дурного с ним не случится. Однако когда они пришли, Юнги отпустил его пальцы и отступил на шаг. В последний раз потеребил краешек футболки, в которую был одет, еще раз вздохнул, и, по-видимому, памятуя о том, что со словами у них не всегда складывается, одним махом стянул с себя. «Пайетки», — мелькнула у Чимина шальная мысль, а следом обухом обрушилось понимание — чешуя. Неровными пятнами по плечам, груди и, вероятнее всего, на спине тоже... — Не стоит, Чимини, — перехватил его уже потянувшиеся пальцы Юнги, — она жесткая, ты можешь пораниться. Чимин же как ребенок, ему все надо на ощупь или лизнуть. — Но ее не было ночью, — смущенно забормотал Чимин, все еще не в силах отвести взгляд. Эти проклятые пайетки будили в нем сороку, которая по молодости имела запас блесток и кричащих тряпок на целый район. Как это нельзя трогать? А если очень надо? — Я прячу ее, чтобы не задеть тебя. Но она обновляется, и если не отпадает сама, то ее нужно снимать. — Снимать, — задумчиво пожевал губу Чимин, складывая в уме два плюс два. — Тебе для этого нужен Хоби-хён? Почему не я? — Во-первых, когда старая, она острая, — повторил Юнги и поцеловал недовольно дернувшиеся пальцы Чимина в своей ладони. — А во-вторых, это не очень приятно выглядит. — Но это потрясающе выглядит, хён, — заныл Чимин. — Это выглядит как… пайетки. — Па…йетки? — повторил Юнги и зашарил глазами по обстановке спальни, вспоминая, о чем идет речь. — Никогда не думал об этом с такой точки зрения. — И я возьму пинцет. — Но… — Но? — Ты… уверен? — Абсолютно. Юнги наклонил голову, все еще сомневаясь, а у Чимина от этой картины на секунду перехватило дыхание. С отросшими волосами, которые мягко подвивались над плечами, за ушами и по вискам, Юнги сейчас напоминал какого-то японского героя из сказок Миядзаки, то ли в ожидании своего бродячего замка, то ли предлагающего ему дерзкий побег из мира духов. И, если честно, Чимин бы без оглядки кинулся за ним в какую угодно авантюру, лишь бы вместе. — Тебе понравится, — улыбнулся Чимин с обещанием. — Ты в следующий раз меня еще упрашивать будешь. — Думаешь? — фыркнул Юнги, отпуская наконец застывшие плечи и уже привычно прищуриваясь, сморщив нос. — Поспорим? — Какой смысл, ты все равно постоянно выигрываешь. — Тогда решено, ложись. Это было не только красиво, но и бесконечно медитативно. Пока Чимин бережно собирал со своего «принца» его закостеневшие блестки, Юнги, разнеженный и растекшийся под его руками, тихо мурлыкал в подушку что-то на своем драконьем. Обнаженная кожа с еще неразличимой новой чешуей, судя по его реакции: как краснели шея и кончики его ушей, как Юнги временами зажимал пальцами складку на одеяле и как россыпью разбегались по его широкой спине мурашки, — была слишком чувствительной. Когда Чимин закончил, то просто не смог удержаться, наклоняясь ближе, чтобы слабо подуть вдоль выступающих позвонков. Юнги выгнуло так, что, казалось, лопатки прорвутся наружу. — Что же будет, если поцеловать, — тихо с восхищением протянул Чимин, по-прежнему задевая по коже дыханием, но все еще не прикасаясь к ней. — Просто добей меня, детка, как ты это умеешь, — выдавил Юнги хрипло и повернул голову на подушке, скашивая на Чимина мутный с поволокой глаз. Его щеки горели, дыхание сбилось, а рот влажно блестел. Чимин все еще каждый раз сходил с ума от того, что мог сделать такое со своим драконом (и ничего ему за это не было, ну кроме удовольствия, само собой). — Я не собираюсь добивать тебя, сердце мое, — пробормотал Чимин. — Есть идеи получше. Он коротко прижался поцелуем к косточке в основании чужой шеи, но даже от этого почти целомудренного прикосновения Юнги снова всего перекрутило. Он беспомощно заскулил, но Чимин в это время уже возился, приподнимаясь, чтобы помочь Юнги перевернуться и подлезть в его подрагивающие объятия поближе к оглушительному стуку сердца и распахнутым навстречу губам. — Никогда мне не ври, хён, ладно? — забормотал Чимин, когда они смогли ненадолго оторваться друг от друга. — Во-первых, потому что у тебя это хреново получается. А во-вторых, какой смысл? Я бы все равно узнал рано или поздно. И лучше уж рано, чем думать о том, что я, такой смертный, тебе разонравился. — Я тоже смертный, Чимин-а… — хмыкнул Юнги, прижимаясь губами к его скуле. Его все еще не отпускала мелкая дрожь, и длинные пальцы теперь судорожно сжимались на боку Чимина и в его волосах. Но вперед любой страсти Юнги смотрел на Чимина с обожанием. — …А значит, испытываю все то же, что и ты. Даже не сомневайся. «사랑해», в тысячный раз повторил про себя Чимин, подаваясь к нему обратно.