Твоя душа - мой мир.

      Рюкзак с грохотом валится около стула, до которого, увы, не долетел, так как весил порядка килограмм двадцати, если не больше.       Парень гневно хлопает дверью своей комнаты, в которую попадают ругательства родителей, их крики и возмущения, что словно заточенные стрелы летели в спину старшего ребёнка в семье.       Блондин опускает взгляд на свои ноги, поджимая пухлые губы напряженно, слушая очередную тираду о том, какой же он отвратительный сын, ведь вернувшись с учебы предпочёл сделать уроки, а не возиться с годовалым братом, которого, между прочим, с нетерпением ждали только родители.       Нет, это не значит, что Пак не любит свою маленькую копию, просто парень не понимает, когда ему все успевать.       Пухлые пальцы скользят медленно в шелковистые пряди, грубо сжимая их и дергая, подросток жмурится, протяжно мыча, надеясь, что мать снова не вспомнит про его телефон, как средство шантажа, иначе он точно чокнется в этом дур доме.       Блондин поднимает усталый взгляд на свой переполненный домашкой рюкзак и чувствует, как кончики пальцев покалывает от злости и разочарования, а подливает масла в огонь гудящая, от криков ребёнка и родителей, голова.       В школе происходит полный разнос нервной системы бедного мальчика. Сколько бы он не старался, сколько бы не писал эти чёртовы работы по математике, все тщетно, каждая работа оказывается неудачной и вытянуть этот предмет на отлично Пак никак не может.       Когда в кармане есть одна положительная отметка и вот, кажется что то начинает получаться, тройка по контрольной, как обухом по голове бьёт, прибивая того гвоздями обратно к полу, чтобы и думать не мог о своих достижениях.       Кареглазый все же отходит от двери, устало переползая на стул, откидывая многострадальческую голову назад и тяжело вздыхая.       Портфель будто лезет в самую душу своими когтистыми лапами, хотя он даже не живой. Кажется, от недосыпа у Чимина едет крыша. Домашнее задание, объемам которого позавидует даже кит, просто давит тяжёлым грузом на плечи, заставляя руки опускаться обессиленно. Но ничего, он должен справиться, должен оправдать надежды, которые взваливают непосильно на трескающиеся плечи.

***

      В итоге,  на часах почти одиннадцать ночи, а выполнение домашней работы не сдвинулось с мёртвой точки, а все потому что, каждые пять минут, подай, принеси, искупай ребенка, уложи его спать. Мелкий, как назло, совсем не хотел укладываться. И мать не волновало, что старшему сыну ещё нужно сделать кучу заданий. Она не пришла помочь. Села смотреть телевизор, оставляя убаюкивать это чадо самому.       Есть же ещё средний брат, почему не попросить его, он же ничего не делает. Снова смотрит свои глупые видео и жрёт очередную, купленную, вонючую пачку сухарей. Нет, ты что. Мы рожали тебя, чтобы ты нам помогал, иначе вообще, для чего ты в этой семье находишься.       Теперь парень пилит стопку тетрадей отсутствующим взглядом, чувствуя, как глаза наполняются слезами, но блондин старается себя сдерживать, судорожно хватая в руки телефон, заходя в диалог со своей последней надеждой, что молчит уже где то четыре часа.       Глупый Пак, конечно, хен уже спит, у него давно глубокая ночь. Он работает и устаёт, почему он должен выслушивать твой детский сопливый лепет.       Паренёк все же не выдерживает, роняя первые слезы на свою подушку. Руки судорожно печатают жалобное «хен...», на которое, конечно, никто не отвечает.        Телефон летит куда то в сторону, а подросток закрывает лицо руками, глуша в них истерику, беззвучно плача, не желая, чтобы кто то услышал.       Как же он устал, как же внутри пусто, горько, а сейчас ещё и одиноко, ведь  телефон предательски молчит. Даже хен и тот первый никогда не пишет, да, и разве он обязан, это младший вечно достает его своими глупостями и навязывает свою ненужную заботу и ласку.       Колени прижимаются ближе к дрожащему телу. Чимин хотел бы сейчас испариться, не чувствовать это, раздирающее нутро, ощущение, которое он не желал осознавать и воспринимать.       Пак понимает, что все плохо, когда слезы текут по красным щекам, а пухлые пальчики впиваются в шею, раздирая её в мясо. Тело само по себе качается в нервном тике, скорее всего, пытаясь себя успокоить, но у него явно это не получается, ведь руки продолжают сжимать горло. Подросток старается дышать, но выходит неудачно, поэтому тот тихо скулит, чувствуя себя жалко.       Он останавливается, когда слышит тихую вибрацию телефона. Замирает, перестав сжимать свое горло. Блондин пару раз вздыхает глубоко и убирает дрожащие руки от шеи, чувствуя, как ту печёт. Кое как подцепив телефон, парень с надеждой смотрит на экран. Нет. Это не он.       Просто уведомление о погоде.       Тогда подросток пару раз моргает, начинает ощущать, как грудь стискивает своя же беспомощность и осторожно ложиться на кровать, сжимая пальцами подушку.       Теперь Пак плачет тихо, слезы текут из глаз, пока парень прожигает взглядом стену.       Он так и засыпает, с мокрыми от слез щеками.       Долго он не проспит, судорожно проснётся от кошмара через полчаса и так раз пять за ночь.       Но на утро никому ничего не скажет. Продолжит доставать хёна, подавляя в себе неприятные чувство навязчивости.       Он сам справиться, все будет нормально, так твердит себе сломанный ребёнок.