Невидимая черта

      Просыпается Ваня с ебейшей головной болью. Ощущение, будто во время сна ему хорошо так зарядили молотком, после удара которым по голове прошлась огромная трещина, болящая очень сильно.       Он привстает на локтях и голову поднимает с приложенными усилиями. Поворачивает ее вправо и видит сопящее чудо рядом с собой, которое плед обнимает вместо Вани. Которому вчера восемнадцать исполнилось. И которое вчера напилось с радости и без стеснения Бессмертных целовало.       Ваня все вспомнил сразу после пробуждения. Он все еще настроен поговорить с Сережей, но не сейчас. Бессмертных не будет будить его и нарушать такой спокойный сон. Пусть отоспится положенные ему часы, чтобы чувствовать себя более-менее хорошо. А Ваня подождет.       Что творится вообще? Нормальные друзья по пьяни не сосутся. Либо в другом случае с поцелуями должен был лезть Ваня, а Пешков отталкивал бы его.       Ваня ничего не понимает. Он смотрит на спящего, на волосы кудрявые, которые в разные стороны лезут, на ритмично вздымающуюся грудь. Чувствует умиротворение с тревогой в одном флаконе, когда пальчиками аккуратно проводит по его макушке и целует аккуратно в нее же.       Он встает с кровати аккуратно, чтобы друга не разбудить. Надевает свою толстовку, которая на полу валялась, и находит шорты в шкафу. Розовые и с Хеллоу-Китти. Ваня усмехается и надевает их. Не выходить же в народ в одном белье.       На кухне тихо. Всего одиннадцать часов утра ведь, многие не проснулись еще. Кроме Ани, которая сейчас сидит за кухонным столом и чай пьет, в телефон залипает. Сразу же замечает вошедшего в помещение парня и улыбается приветливо и искренне. Ваня не может проигнорировать эту улыбку и в ответ улыбается, подходит к столу.       – Нет таблеток от головной боли? – интересуется Ваня.       – Не знаю, поищи в аптечке, – она руку поднимает и указывает на полку, – На второй полке над гарнитурой.       Бессмертных благодарит ее и достает аптечку. Пока роется и перебирает все лекарства, разбросанные по бедной сумочке, вспоминает еще одно происшествие, случившееся ночью. Как Аня зашла к ним в комнату в самый неподходящий момент. И Ваня был на все сто уверен, что она все помнила, ведь девушка ничего не выпила за весь вечер кроме персикового сока.       Пальцы подрагивать начинают. Он находит пачку цитрамона и надавливает на углубление, вызволяя таблетку наружу. Пиздец, просто пиздец. Ваня надеется, что новая приятельница забыла про это, что маловероятно.       Бессмертных, запивая таблетку, вздрагивает, когда слышит голос Ани:       – Ты же немного совсем выпил, если со всеми сравнивать. Чего голова болит-то?       Ваня полностью стакан осушает и наливает себе еще. Он никогда не думал о том, что вода на самом деле настолько вкусная.       – У меня нет иммунитета к алкоголю, – он пожимает плечами. Заглядывает в холодильник, совсем не стыдясь, ведь Пешков, когда тот приходит в гости, холодильник без смущения открывает, – Это был единственный раз за восемнадцать лет, когда я так много выпил.       – Спортсмен? – интересуется Аня.       – Да, – отвечает Бессмертных, доставая очень аппетитный торт из холодильника; ложку ищет в ящиках, – Но не в этом причина. Мне просто алкоголь не особо нравится.       Аня кивает понятливо и больше ничего не спрашивает. Ваня садится перед девушкой и начинает кушать торт, довольствуясь его вкусом. Видимо, при похмелье все вкусовые рецепторы повышаются в разы.       Он ожидает услышать от приятельницы вопрос по поводу случившегося ночью, но та спрашивает другое:       – А как вы с Сережей познакомились? – девушка ложку берет и торт у Вани безжалостно подъедает, – Просто я так много слышала про тебя из уст Сережи, а историю полную не знаю.       И снова ему говорят про то, что Пешков много рассказывает про него. Очень приятно осознавать, что ты у друга постоянно в голове, как и он у тебя, но это становится уже немного странным. Ваня так про Наташу и Сашу, с которыми хорошо дружит, не рассказывал никому.       Мысль в голову приходит: а если Сереже он тоже симпатичен?       От одной такой мыслишки радостно становится сразу, ощущение взаимности с другой стороны появляется, но… Ваня не тот, кто будет надумывать себе что-то без оснований. Так что надо поговорить с Сережей, чтобы узнать его мотивы. Если тот вспомнит.       Он выходит из раздумий и отвечает на вопрос девушки:       – Ничего особенного, мы просто учимся в одном классе, – пожимает плечами и откладывает испачканную ложку. Каким бы торт вкусным не был, большого количества сладкого он не переносит так же, как и большое количество алкоголя в организме, – Но я сначала его ненавидел. А потом мы заобщались, и теперь я… – прерывается свою речь Ваня, нужные слова подбирая, чтобы оговорки по Фрейду не получилось, – …имею замечательного друга.       – Имеешь? – ухмыляется Анна, хитрыми глазами поглядывая на Ваню, чьи щеки краснеть начинают.       Хитрая такая, напрямую не спрашивает, а шутки шутит. Помнит значит все, но из-за тактичности не спрашивает. Либо же у всего окружения Пешкова такие шутки.       – Да, каждый день, – поддерживает шутку Ваня, усмехаясь и чувствуя горький привкус внутри.       Ваня встает со стола и собирается уйти, но его останавливает голос Ани:       – Слушай, чтобы ты знал, – начинает она спокойным голосом, – Сережа на самом деле очень добродушный и нежный человек. Его может сломать даже резко сказанная фраза, хотя он может этого и не показать.       Бессмертных смотрит на приятельницу, вздыхая.       – Я знаю. Я давно просек эту фишку.       Аня согласно кивает, но потом с улыбкой на устах добавляет:       – Классные шорты, кстати.       Ваня уже пару часов сидит в комнате вместе со спящим Сережей, дожидаясь его пробуждения. За это время он успел внимательно рассмотреть всю комнату кудрявого: в ящике стола лежали учебники и, как Бессмертных и предполагал, коллекция закончившихся одноразок. Он недовольно цокает, видя эту картину, и в голове рассчитывает оставшееся время Пешкова до его смерти из-за рака легких. Еще и пачка сигарет рядом лежит, просто прекрасно.       Его внимание привлекает доска, на которой до сих пор красуется нарисованная Ваней надпись. Он вздыхает, от скуки рисуя рядом кривого кота. Атмосфера ожидания нагнетающая, но ее скрашивает мило сопящий Пешков на кровати.       Ваня решает открыть телеграм, чтобы написать Наташе. Он ей так и не рассказал о произошедшем, ведь телефон в руки не брал со вчерашнего вечера.       Бессмертных видит девять сообщений от подруги. Она интересовалась у него поздно вечером о его самочувствии, что они там делают на праздновании. Потом шли фотки с ее новым платьем, а также снимки с Вадимом, из-за которых на устах Вани улыбочка появилась. Он очень рад за подругу, что она нашла себе того самого человека, с которым ей было до жути хорошо.       Бессмертных тоже нашел себе человека, с которым было ну очень хорошо, несмотря на все его чувственные переживания. С Сережей никаких преград не чувствовалось, была свободность во всех действиях (даже тех, которые раньше казались совсем нереальными), а неловкого молчания не было совсем. Они могли лежать в полной тишине рядом друг с другом и листать ленту тиктока в своих телефонах – им не было скучно друг с другом даже в подобные моменты.       И Ваня мог бы забить на ситуацию, продолжить общение, словно ничего не случилось, но неопределенность его очень сильно пугала и путала.       Он пишет обо всем Наташе. Реакция приходит через пять минут. Совсем ахуевшая Наташа писала капсом, посылала случайный набор букв, будто она головой билась об клавиатуру, а потом успокаивалась, советами раскидываясь. вам надо поговорить обязательно

Я это и собираюсь сейчас сделать

думаешь, стоит говорить при похмелье?       Ваня на секунду задумывается, губу свою прикусывая, а потом головой вертит. У Сереги даже после адской попойки не было особого похмелья – тот спокойно вставал с утра и мог хоть весь город обойти.       Не будет у него похмелья и они нормально поговорят.

Не будет у него похмелья Тем более не надо случившееся умалчивать

в любом случае держи меня в курсе       И, словно по магическим силам, Сережа начинает подавать признаки жизни. Он бурчит что-то в подушку и поворачивается лицом к Ване. Глаза открывает и улыбается, когда парня видит.       – Ванюша, доброе утро, – говорит с хрипом в голосе Пешков.       Ваня краснеет. Вдруг он понял, что разговаривать на такие темы с людьми очень… Волнительно и страшно. Но он уже принял решение и не собирается его менять.       – Добрый день, точнее, – поправляет Бессмертных, смотря на такое сонное творение.       Сережа поднимается с кровати, зевает громко и волосы с лица убирает.       – Сколько времени?       – Час дня уже.       – Ебаный в рот, – Сережа лицо потирает и удивляется сам с себя, что он так долго проспал.       А Ваня момент нужный подбирает, чтобы разговор начать. Не заваливать же парня сразу после пробуждения, он не садист. Пусть поест, проснется окончательно, тогда и поговорят.       Только вот кудрявый никуда не выходит. Он ложится на кровать обратно и в телефон залипает. Слышно, как лента в тиктоке проигрывается, и это Ваню нервирует.       Так проходит пять минут, во время которых Бессмертных сжимал свою толстовку из-за нервов, а потом он все-таки голос подает:       – Нам надо поговорить, – серьезно произносит Ваня, чем сразу же внимание друга привлекает.       Тот телефон убирает и на него смотрит вопросительно, немного испуганно. У Вани глаза эти напуганные колющим чувством в сердце отзываются.       – По поводу? – вопрошает Пешков.       – По поводу ночью случившегося.       Говорить сложно. Так же сложно, как и видеть глаза Сережи, которые пониманием светятся. Помнит все, значит. Но молчит как партизан, губы свои кусает, а взгляд свой глубокий в сторону отводит, впервые при разговоре не на Ваню смотрят.       – Что это было? – интересуется Бессмертных, а потом, слыша такое же тяжелое молчание в ответ, предполагает, – Зачем ты полез ко мне? Из-за алкоголя? – и звучит вопрос его претензией, за что парень корит себя. Слышится так, будто он был против ночных поцелуев.       – Да, – отвечает молниеносно Сережа.       После этого «да» Ваня словно слышит, будто его сердце вдребезги разбивается. Да, он надеялся, что это было сделано из-за взаимной симпатии, а алкоголь лишь был рычагом, после нажатия которого в организме заиграла смелость.       Но нет, Пешков просто напился в говно и к Ване начал лезть. Был бы кто-то другой на его месте, Сережа и его бы всего облапал и обцеловал.       – Просто… Не знаю. Прилив тактильности? – вместо утверждения спрашивает Сережа, скорее больше у себя вопрошает, чем у друга впереди сидящего.       – Ну так полез бы к кому-нибудь другому. К Амине, например, – резко произносит Ваня. Он даже не заметил, как из тоски быстро перешел в агрессию.       – Тебе не понравилось?       И это самое тупое, что мог спросить Сережа.       Конечно, блять, понравилось, но Ваня в этом никогда не признается. Теперь уж точно.       Потому Ваня вопрос игнорирует, вместо этого отвечая:       – Ты когда в следующий раз так напьешься, то ко мне не подходи. Вдруг снова «прилив тактильности» произойдет, – и звучит, как издевка. Хотя, так, наверное, и есть, даже Ваня не уверен, с каким мотивом он сказал это.       Пешков смотрит загнанно, но головой кивает согласно.       Вот, блять, и поговорили. Удивительно, как быстро может разбиться сердце человека – всего пару минут и пару слов потребуется для этого.       Но разговор прошел, теперь нужно вести себя так, словно ничего и не было. Никаких поцелуев, никаких колких слов. Как было до дня рождения Сережи.       – Ты завтракать будешь? – интересуется Ваня, вставая с кресла.       Ваня не вывозит. Он напивается настолько сильно в самый первый раз из-за каких-то там чувств.       Этому есть причины: во-первых, сейчас они отмечают день рождения Наташи, он в полном праве напиться сегодня. А во-вторых… Ебаный Пешков.       Трудно было не заметить, что они меньше стали общаться. Реже друг к другу в гости стали ходить, меньше в школе общаться. Даже покурить в туалет на перемене не выходят вдвоем.       Ване больно из-за этого. Он разве сделал что-то не так? Почему Сережа его стал игнорировать? Он же просто хотел узнать, что происходит за хуйня.       На уроках он часто смотрит на Сережу. Изучает в тысячный раз все детали в его внешности: красивая горбинка на носу, чуть приподнятые к переносице брови, губы вишневого оттенка и обветренные. Чувство недоступности зарождается внутри, когда Ваня его лицезрит.       Ваня позорно плачет от этой мысли. Пока его подруга веселится в соседней комнате с друзьями и парнем, Бессмертных в полном одиночестве бутылку вина белого сжимает и губы прикусывает, чтобы его слышно не было. Хотя, там, в соседней комнате, играла очень громко музыка, так что он мог не переживать, что его услышат.       Он бы хотел вернуть время вспять. Чтобы отказать Пешкову, запретить его целовать и не вестись на поводу, либо же признаться в своих чувствах. Потому что, если прекращать общение, то сказав всю правду.       По такой логике Ваня бы сейчас написал Сереже и признался во всем, но он еще не настолько в говно. Так что остается в уголке сжиматься и быть съеденным своими же мыслями.       Но его спасают. В полной тьме виднеется светлый силуэт, от которого искрится переживанием.       – Ванечка, блять, какого хуя? – звучит женский голос.       К нему подлетают сразу же, руки на плечи кладя. Ваня улыбается тупо и посмеивается, что из-за слез не видно четко его подруги.       – Какого хуя, я всего на пару минут тебя оставила, – с его лица стирают слезы бережно. Бессмертных промаргивается и четко видит Наташу, у которой бровки в сопереживающем жесте изогнуты, а накрашенные губы поджаты, – Что случилось?       И он хочет рассказать, честно, но вместо слов на глаза снова слезы наворачиваются. Ваня скулит и утыкается в грудь подруги, а та в свою очередь поглаживать по голове начинает бережно.       – Боже, горе мое луковое, – шепчет она, целуя в запутанные волосы друга, – Это из-за Пешкова?       Бессмертных согласно кивает несколько раз, сильнее утыкаясь в одежду Наташи. Он даже не думает о том, что на ее футболке останется мокрый след после слез.       Он кашляет, ведь воздуха не хватает в легких из-за частых всхлипов. Ваня так никогда не плакал – только если в раннем детстве, в таком возрасте дети часто плачут из-за всяких мелочей.       Было бы логично, если у Вани было желание въебать Пешкову. Да так сильно, что из носа его красивого кровь потекла. Либо прекратить общение в целом и не страдать из-за неопределенности.       Но в такие моменты, когда на душе было чрезвычайно тяжко, хотелось… К Сереже.       Его увидеть очень сильно хотелось. Снова услышать поддержку, чтобы его заботливо обняли. Ему все равно, что Пешков может оттолкнуть.       – Я хочу к нему, – сквозь плач произносит Ваня, лицо свое отрывая от груди подруги.       – Что? – удивленно переспрашивает Наташа, недоуменно глядя на друга.       – Я к Сереже хочу.       Он губу прикусывает. Видит непонимающее лицо Бердниковой, но не осуждающе.       – Мне позвонить ему и попросить тебя забрать?       Ваня кивает несколько раз, губу прокусывая до крови. Слезы до сих пор хлещут, но внутри зарождается радость от осознания того, что он, возможно, совсем скоро Пешкова увидит.       – Хорошо, – она достает телефон из кармана джинсов и находит номер Пешкова в контактах.       Звонит ему, предварительно включив громкую связь. Слышатся тяжелые гудки. Сережа отвечает на пятом, после чего оба вздыхают облегченно. Ваня уж подумал, что тот звонок не примет.       – Ало? – раздается в трубке низкий голос Пешкова, от которого у Вани по коже мурашки проходят.       – Ты занят? – спрашивает Наташа.       – Как ты думаешь, могу ли я быть занят в пол-одиннадцатого вечера?       – Там твой пьяный сидит и плачет, к тебе просится, – говорит она, попутно с лица Вани слезы стирая большим пальцем.       – Кто?       – Ваня.       Повисает долгое молчание в трубке, которое до жути нервирует. Но Сережа первый продолжает разговор:       – Что случилось?       – Ты спросишь у него сам. Так приютишь его?       – Блять, – трехсекундное молчание, – Я буду через полчаса.       – Отлично. Я тебе сейчас скину адрес. Напиши, как приедешь.       Девушка сбрасывает. Ванины глаза светятся не от слез, а от детской радости. Сережа правда приедет, он заберет его к себе.       – Все будет нормально, – говорит Наташа и встает с пола, тянет за руки Ваню, – А теперь вставай. Социализироваться с тобой будем.       Ваню за полчаса накормили и напоили обычным соком. Не трогали его лишний раз, потому что в компании он заметно закрылся – не любил показывать свою душевную боль чужим людям.       А потом на улицу повели, предварительно укутав в куртку и шарф. А Бессмертных единственное, что увидел в темноте – это Пешкова, стоящего у Яндекс.Такси. Он сразу заметил их и подбежал к парню, обнимая за плечи и с переживанием глядя в чужое заплаканное лицо.       Ваня не слышит краткие переговоры Наташи и Сережи. Он не слышит ничего и позволяет себя вести в машину такси.       В машине, по пути домой, Ваня голову на плечо Сережи кладет, утыкаясь в нее лицом. Через мгновение чувствует чужие пальцы в своих волосах и то, как макушку его массируют приятно.       Чувство, словно он снова дома. Снова этот приятный запах, тепло, исходящее от чужого тела.       Они приезжают скоро домой. Сережа тихо в дом заходит и снимает сначала верхнюю одежду с Вани, а потом с себя. Заботливо разувает его, придерживает за руку и ведет в свою комнату. А Бессмертных, входя в нее, вспоминает все события, от чего глаза щипать начинают.       Сережа первым на кровать садится, сажая рядом с собой Ваню, чьи глаза красные из-за лопнувших от слез капилляров.       – Ты хочешь кушать? – интересуется искренне, – Пить?       Ваня головой мотает и губу свою в который раз кусает. Боль от новой ранки он игнорирует.       Все, чего он хочет сейчас – это поддержки Сережи, ведь ему так сильно не хватало этого. Так сильно не хватало смеха его лучезарного, прикосновений его постоянных и идей его ебанутых.       Он в который раз плачет за этот вечер. Молодец, Вань, все рекорды бьешь.       – Обними меня, пожалуйста       И Сережа обнимает крепко в ответ на просьбу. Прижимает к себе вплотную, чтобы шансов на побег не было. Ваня так же его обнимает, дрожа от слез.       Он пиздец как скучал по другу.       Блять, нет. Возлюбленному.       – Что случилось, Ванюш? – шепчет в самое ухо и покачивать начинает в разные стороны, как ребенка, дабы успокоить.       От этого «Ванюш» хочется плакать сильнее.       – Почему ты меня стал игнорировать? – с заплетающимся языком произносит Бессмертных. Толкает Сережу вперед несильно, но тот назад откидывается, из-за чего парень сверху лежащим на нем оказывается, – Я теперь не нужен тебе?       – Ни в коем случае, – он ноги шире расставляет, чтобы Ване удобнее было лежать между них, – Ты мне очень нужен. Я думал, что тебе же будет лучше, если мы станем общаться меньше.       – Почему? – Ваню голову поднимает, смотря на кудрявого. Его не смущало то, в каких позициях сейчас они лежат с Сережей.       – Потому что я тебе противен, – произносит так, будто это самый очевидный факт.       – Нет! – парень раздражается, – Если бы так было, то меня бы сейчас тут не было.       – Но тебе же было противно, когда… – Сережа не договаривает. Смущается очень, что удивительно.       Так много подкатов говорил, которые грань переходили, а тут о случившемся смущается говорить. Вот он – интернет-герой.       – Не было, – парирует Ваня. Видит удивленный взгляд возлюбленного, – Мне очень понравилось.       Сережа рот удивленно открывает, а потом захлопывает его резко. С Ваней на руках привстает и смотрит на него вопросительно.       – Что?       А Пешков на кота сейчас угрюмого похож со своими бровками нахмуренными, от чего Ваня улыбается. Позволяет себе тактильность и ладони на чужие щеки кладет, поглаживая большим пальцем скулы. Задумчивые морщинки пропадают со лба, но глаза все так же внимательно смотрят.       Сережа до жути красивый сейчас. Его хочется обнимать, чувствовать и поцеловать. Так мягко, чтобы он все понял и без слов.       И Ваня решается. Он к лицу чужому приближается, чтобы поцеловать. Но его отталкивают. Не с силой, просто чтобы в чувства привести.       – Ваня, – произносит Сережа тяжело, – Давай не будем повторять ошибок? – видя потерянные глаза парня, он продолжает: – Ты мне сам говорил, что когда я напьюсь, то к тебе лезть не надо. Ты сейчас сам свою просьбу нарушаешь.       Бессмертных глазками бегает по чужому лицу, сжимается заметно под тяжелым взглядом, но, несмотря на это, его все равно обнимают.       Он думает, что если расскажет все кудрявому сейчас, то уже нечего будет терять.       Собирает все силы в кулак, на затуманенную голову слова подбирает нужные и произносит тихо:       – Ты мне нравишься.       Ответ прилетает моментально:       – Ты мне тоже.       – Нет, не так, – отрицает Ваня, в глаза чужие смотря, – Ты мне прям пиздец как нравишься. Блять, я… Я влюблен в тебя.       Молчание повисает между ними, а потом вздох слышится с чужой стороны. С Ваниного лица убирают прядки отросшие, заправляют их за ухо. От этих мимолетных прикосновений мурашки по коже проходят.       – Ванюш, – Пешков руку свою кладет на шею Вани, – Ты сейчас пьян…       – Но я говорю искренне!       – Я верю, – он кивает, – Но нам нужно это обсудить на трезвую голову. Хорошо, солнце?       Ваня губы больные поджимает и кивает медленно. Чувствует, как его в лоб целуют нежно, и из-за этого прикосновения он словно все понимает.       Нет, Сережа бы не лез к другим, будучи пьяным. Был бы прилив тактильности – то засосал, не спрашивая. А тут спросил, ведь было желание.       Не приезжал бы за ним в такое позднее время, если бы не переживал.       И он бы не хотел с ним поговорить на счет влюбленности в него Вани, если бы ему было все равно на них. Сережа хотел услышать всю правду на трезвую голову.       У Вани глаза блестят, когда он на возлюбленного смотрит. Тот лишь говорит:       – Пойдем спать? С утра поедим и поговорим спокойно.       Бессмертных согласно кивает. Он собран с силами рассказать все Сереже на следующий день.       Ночью он вспоминает то, как же приятно засыпать в родных и теплых объятиях.