Исайя

      Они зашли в галерею. Иса ушла парой метров вперед, прямиком к служебному. Учиха замедлился в зале, осматриваясь. Убрал руки в карманы, устало кинул взгляд на последнюю знакомую ему картину. Что-то в ней все еще было не так. Послышалось шуршание, Итачи обернулся. Иса уже здесь, копалась в сумке, что-то ища. Она почувствовала внимание на себе и подняла глаза. А потом на картину.       — Что? — кивнула, потому что так и не могла понять, в чем проблема.       — Я не могу ее понять, — кивнул. — Ранее меня как-то озаряло, а тут, — подошел ближе к работе. — Я что-то упускаю, — шепнул.       — Ну, — пожала плечами и отбросила сумку в угол. — Она не такая уж глубокая, смысл ее очень примитивен, грязен и жесток.       — Оттенок у линии интересный, как кровь, — задумался.       — Ха-ха, — отвернулась. — Обратись к следующей, может, позже поймешь смысл Искупления, — очень драматичной интонацией, будто насмехаясь над собственной выставкой.       Итачи шутливого настроения не перенял, посмотрел на следующую. «Песочные часы». Только часов на ней не было. Текстура странная, вся блестела. Некоторые круги красные, некоторые кофейного цвета. Приклеенная застывшая жвачка, этикетка от галстука. Учиха нахмурился. Очень грубая и пошлая работа. Словив эту мысль, он понял, что эта за текстура и глянец.       — Прикольно, да? — улыбнулась, заметив.       — Это…- боялся ошибиться, всматриваясь.       — Презервативы, да, — усмехнулась. Девушка окинула картину взглядом и лениво обернулась, пошла за кофе.       Итачи всматривался. Такое чувство, будто это было об измене. Богатый мужчина изменяет жене с секретаршей или просто проституткой. При этом, женские вещи на ней так напоминали о самой Исе. Но картина была довольно гадкой. На холсте также приклеенное на жвачку кольцо. Учиха приблизился. Кольцо явно обручальное, и он знал ему цену, такое даже Итачи бы постеснялся покупать. Оступился. Фактически, возможно, это самая дорогая картина здесь, хотя выглядела самой дешевой. Потратив некоторое время, Итачи заметил, что оно там не одно. Колец много, разные стили говорили о разных мужчинах. Только у одного кровь, видимо, с ним девушка потеряла девственность. Хотя это было бы слишком очевидно. Этот мужчина будто был ее первым, но и последним. Как странно. На полотне виднелись цифры, зарисовки, которые будто бы не должны быть видны зрителю. Образ женщины без лица, текста неразборчивые. Ясна святость по светлому цвету на фоне.       — Ну, как дела? — появилась, отпивая немного из стаканчика.       — Эта картина имеет столько очевидных вещей, что мне кажется, что все очевидно, — как-то не очень довольно.       — Да? — вскинула брови и подошла ближе. — Я эту картину всегда убираю из коллекции, когда еду к мусульманам, — хихикнула.       — Чего? — повернулся. — Причем тут это? — его лицо было таким глупым. Он будто понимал, что несет чушь, но тут что-то большее.       — Ну, — качнулась. — Саму картину пояснять я не стану, но поделюсь о центральной части. Лягушка, — кивнула в сторону повыше. — Это символ ребенка, в некоторых культурах. Как змея для медицины. Неразборчивые писания это слова пророка Исы, ислам, — коротко посмотрела на парня. — Исайя это мужское имя, — улыбнулась.       — А? — отпрянул. — Правда? — нахмурился.       — Именно так. Иса был пророком и рожден Марьям, без отца. Тут же все перевернуто, присмотрись, — обратила внимание. — Это о потере ребенка, Итачи, — менее оживленно произнесла. — Когда отец есть, а ребенок, что должен был указать путь, как пророк, рожден не был. Потому что отец был. Понимаешь? — внимательно уставилась. Будто задумалась о чем-то.       — Так эта картина об отце? — уже уставал.       — Нет, — мотнула головой, прикрыв глаза на пару секунд. — Скорее об обесценивании жизни. Обесценивание всего, Учиха. Время и потенциальные воспоминания перетекают от одного к другому, как песок. При этом, часто прошлое обесценивается. Эти кольца держатся благодаря дешевой, даже пожеванной жвачке. И они значили даже больше, чем стоили. Мужчина, вложивший такое значение в кусок металла, отдал предпочтение шлюхе. Шлюха, выбирая между жизнью ребенка и деньгами, выбирает их. Всем известно об этом, но никто этого не стесняется. Хотя видишь, когда тебе плеснули этим в лицо, ты засмущался, — засмеялась, прикрывая улыбку ладонью.       — Ты бы… убила ребенка за деньги? — очень осторожно спросил, не поворачивая головы.       — Кто знает, — отвела взгляд. — Я не могу иметь детей, — добавила.       — Что? — повернулся резко, уставившись.       — Что? — наклонила голову, не боясь его внимания.       — Ты же говорила, что делала аборт, — уточнил, сведя брови.       Иса улыбнулась, отпила кофе, повернулась и ушла к стенке, сев на пол. Учиха проследил за ней, так и не дождался ответа. Парень окинул картину вниманием еще раз. Ему казалось, будто тут что-то сверхочевидное, но из-за миллионов смыслов, что можно вынести, реальный будто терялся и растворялся. И он не понимал, что в этом и есть вся суть. Зато прекрасно знала Иса, внимательно наблюдая за штормом в его голове. Ее это очень интересовало. Если Итачи мог часами смотреть на картины, то она смотрела на него. Именно по этой причине в некоторых из них стояли камеры.       Прошло очень много времени, девушка успела провалиться в сон. Она обняла колени, положив на них голову. Телефон давно сел. Плечи начали подмерзать. А Учиха все также всматривался в картину, пытаясь уловить то, что пропустил. А он явно что-то упускал. И тут, в час, который Иса когда-то давно обозначала особенным, произошло большее. Особенное освещение, а точнее, его отсутствие. Буквально на минуту. На картине, что не видно в такой темноте, виднелись несколько слов. Очевидно, краска, поглощающая свет, а после, ненадолго, излучающая. Но эта картина оказалась не единственной такой. Итачи растерянно обернулся. На каждой из них. След жидкости, будто ее в малых количествах разлили из сильного источника по всем полотнам. Поверх этого тонкого слоя виднелись слова. На некоторых довольно обычные, на других странные. На «Песочных часах» это было одно большое: «Помогите, Бог не слышит моих молитв». Все это выглядело очень жутко. Выставка, под таким углом, имела очень жуткую и гадкую атмосферу. Свет вернулся через очень скорое время, и все, что он видел, больше совершенно незаметно. Все было в порядке. На Итачи нахлынули очень непонятные чувства. Он повернулся к Исе, прожигая взглядом. Она только посапывала.       Учиха резко повернулся. Что-то было не так. До этого, в ее картинах, все было более-менее хорошо. Обычно. Последние две будто содержали нечто темное, страшное. Особенно, для такой маленькой девочки, как она. Итачи встряхнул головой. Явно пора спать. Парень потер глаза и виски, подошел к ней и присел на корточки.       — Иса, — шепнул. — Иса, — повторил и слабо положил руку на плечо, невесомо.       — М? — подняла сонные глаза.       — Я поеду. Хочешь со мной? — говорил тихо, чтобы не нагружать ее.       — Нет, я останусь, — в полудреме.       — Уверена? — еле заметно нахмурился.       — Угу, — совсем уже бессознательно. Она улеглась обратно на колени, протяжно выдохнув.       — Хорошо, — поднялся. Задумался, он прекрасно видел, что она мерзла, но сам в футболке.       Парень медленно вышел в коридор, заметил служебный вход. Ему не нравилась идея, чтобы зайти туда, поэтому парень отправился на выход. Принес из машины свою куртку, накинул ей на плечи. Чмокнул в макушку на последок и уже собирался домой. На улице начинало светать, а Итачи сильно клонило в сон. Поджал плечи, оказавшись снаружи.       Иса почувствовала слабые прикосновения. Она хмыкнула, раздражалась.       — Итачи, едь сам, сказала же, — буркнула.       Но поглаживания по голове, ее локоны продолжали будто жить своей жизнью. Девушка нахмурилась. Итачи бы сразу руки убрал. Аромат не тот. Девушка резко раскрыла глаза и подняла голову. Все верно, перед ней был вовсе не Итачи, а Мадара. Расслабилась, слабо улыбнулась.       — Здравствуй, — сказал мужчина, теперь уже водя рукой и по ее скулам и губам.       — Привет, — мило.       — Почему ты спишь здесь? — задумчиво, не останавливаясь.       — Мы с Итачи говорили о «Песочных часах», он так увлекся, я и заснула, — зевнула, положив голову ему в ладонь.       — Песочные часы? — вскинул бровь и повернул голову, смотря точно на нужную картину. — Знаешь, мне до сих пор плохо видеть это кольцо на этом полотне, — повел носом.       — Забудь, оно мое ровно с того момента, — улыбнулась, — могу делать, что хочу, — хихикнула.       — Не возражаю, — сдался, добро кивнув. — Для тебя что угодно, — гораздо тише и более низким голосом.       — Ты же знаешь, мне ничего не нужно, — мечтательно. — Я довольно богата, знаменита и красива, — хмыкнула.       — Верно, — приблизился.       Он нежно прильнул губами к шее, шумно упав на колени, оказавшись между ее ног. Медленно и нежно вел ладонями от скул вниз, по шее горячими руками, под одежду, опуская ее вниз по плечам. Иса откинула голову чуть назад, оперевшись на стену, прикрыла глаза. Тело начинало просыпаться. Мягкое и нежное состояние отступало, приходило оцепенение, мурашки будили все нервы. От прохладного воздуха с его кожей создавался сильный контраст, заставляющий изгибаться только от этого. Дыхание дразнило уши, жаркие выдохи шею и ключицы. Платье спустилось еще ниже. Ткань снова упала, на самые бедра, обнажая грудь. Руки тут же спустились к ней, сжимая и поглаживая. Холод полностью отступил, ведь Мадара был еще ближе. На пару секунд он отвлекся, расстегнул ремень. Он отдал о пол тихим металлическим стуком, таким коротким, но тяжелым. Мужчина подхватил ее ноги, опуская ее саму чуть ниже, кладя их себе на плечи. Невесомо поцеловал икры.       — Ты всегда такая покладистая, неужели тебе все равно? — почти шепотом, таким низким голосом.       — Мне стоит возражать? — томно и отстраненно. — Нам двоим приятно, зачем? — подняла глаза.       Этот взгляд тут же отключил ему голову. Взгляд, полный чувств, удовольствия. Затуманенный, будто пелена перед глазами. Таких глаз он не видел ни у одной девушки. Но смотрит она так только на него или на всех? Все? Она никому не отказывает? Наплыв мыслей пробуждал в нем очень опасное чувство. Очень агрессивное, эгоистичное и даже кровожадное. Мадара забыл о всякой нежности. Его резко взбесило ее послушание. Ее легкость, которая ему всегда нравилась. Он, должно быть, думал, что она только для него такая. Но Мадара видел глаза Итачи. Глаза, полные любви. Он точно был влюблен в нее. А значит, знает о ее легкости и покладистости, а значит, пытался делать все это. Возможно, и спал с ней, и даже в любви клялся. Что она ответила? Она сказала ему, что любит в ответ? Тогда давала бы она себя трогать другому? Но это же Иса, у нее никогда не было рамок. В этом она знаменита.       Незнание, бесконечное количество догадок сводили с ума. Мужчина прижал ее горло к стене, Иса тут же схватилась за его руку, вытягиваясь вверх. Она ничего не говорила, не дышала, была такой смиренной. Он грубо подвинул ткань белья в сторону свободной рукой, резко войдя. Девушка дрогнула, но даже не пискнула. Зажмурилась, попыталась опустить ноги с плеч, но не вышло. Мадара был уверен, говорить она могла. Он явно не так сильно зажал. Начал двигаться, но прислушивался к ней больше, чем обращал внимание на свои ощущения. Отслеживал каждую эмоцию, как очарованный, ловил каждый скрип. Звук кожи о кожу, шорох тканей по полу. Ее хрипящее дыхание, его тяжелое.       — Ты такая тихая, — остановившись на минуту, прошептал ей в губы. — Тебе больно?       — Все нормально, — почти беззвучно, она даже не открыла глаз.       Он стал гораздо грубее и жестче. Будто пытался выбить из нее хоть что-то. Однако, его собственное тело подвело. Будучи так озадаченным ею, он уже достиг предела. Это охладило его разум, мужчина убрал руку, отдалился. По ее ягодицам, прямо на пол, стекала белая жидкость. Она пыталась отдышаться и приподняться, спина немного затекла. Ее щеки чуть покраснели, волосы запутались. Губы еле заметно высохли.       — Как хорошо, что ты бесплодна, — поднимался с колен.       — Да, — немного неразборчиво. Но она подняла голову, на лице слабая улыбка.       — Ты умница, — потрепал ее волосы ладонью, подойдя ближе. — Будь добра, — указал вниз, намекая на ее рот.       — Я… — неожиданно, — прости, — стала поднимать лямки платья, натягивая их на плечи, отвернулась.       Он очень удивился. Вот оно. То, о чем он думал все время. Она ему никогда и ни в чем не отказывала, а тут что-то произошло. По какой причине она не хочет? Мадара схватил ее за волосы и приблизил ее лицо прямо к своему члену. Девушка молча подняла глаза, ждала, что он будет делать.       — Почему? Раньше ты всегда так делала, — прищурился.       — Я не хочу, отпусти, — держалась очень стойко и спокойно.       — Почему? — сжал корни сильнее, отчего она задрала голову выше. — Дай мне ответ.       — Мне кажется это грязным, в настоящее время, — той же интонацией.       — Грязным? — вскинул брови и тут же опустился на корточки. — Тебе кажется это грязным? — голос слегка повысился в тоне, что выдавало его искреннее удивление, хотя не без издевательства. — Вспомни, чем мы занимались в Мексике.       — В Мексике у меня не было мужчины, который бы мне нравился так сильно, — пояснила.       — Чего? — замер.       В следующую минуту послышался хлопок. Иса повернула голову сильно в сторону. Волосы скрывали лицо. Мадара поднялся, молча натянул штаны и пошел к выходу. Когда послышался скрип входной двери, Иса тяжело выдохнула и повернулась. На светлой коже красовалось красное пятно, довольно темное. Но девушка не плакала, даже не выглядела расстроенной. С носа медленно потекла кровь, но она игнорировала. Красная дорожка идеально ровно спустилась по губам на подбородок, а оттуда капля упала на платье. Белая ткань легко впитывала. Иса кое-как встала, поправила юбку. Посмотрела на пол. Капнула кровь и, как удачно, прямо рядом с разлитой спермой. Она кинула взгляд на картину.       — А говорят, нельзя повторить картину дважды, — хмыкнула, наконец, утерев тыльной стороной ладони кровь. — Вот тебе, почти копия, — босыми ногами размазала по белому полу все. Вырисовывалось слово «Он». Закончив, Иса плюнула туда же, после чего, пошла к комнате, где хранились вещи, захватив сумку.       Девушка вернулась через полминуты. Приклеила на стену, где лежала недолгим ранее, бумажку. «Дарование». Она рассматривала этот кусок комнаты недолго, минут пятнадцать. Девушка посмотрела на часы, после чего лениво пошла на выход. Ей предстояло еще очень много пройти до дома. Иса вышла из здания и вдохнула свежего, влажного утреннего воздуха. Так отрезвляющий. Идти до Луи было довольно долго, и она, в принципе, была готова. Но во внимание попал отель. Тот самый, огромный, знаменитый. Там же и остановился Итачи. Девушка мялась, сомневалась. Вздохнула. Быстрым шагом направилась к нему.       Раздался звонок в дверь. Учиха не сразу среагировал, так как лег совсем недавно. Но второй уже вывел его в реальность. Когда он пришел, был настолько уставший, что успел только раздеться, и то, до нижнего белья. Парень схватил со стула свой почти черный шелковый халат и штаны, натянул. Волосы в полном бардаке, лицо опухшее, глаза красные. Отворил дверь. Его недовольство тут же испарилось. Он не сообразил еще, чтобы впустить ее, поэтому стоял и удивленно рассматривал.       — Я войду? — очень тихо, хотя она тяжело дышала, будто бежала.       — А, конечно, — подвинулся. — Я рад тебе, но что случилось? Ты точно сказала, что не поедешь, — бормотал, шустро перебирая разбросанную одежду. — Прости за бардак.       — Все в порядке, я хочу воспользоваться душем и попросить немного денег, на такси, — довольно спокойно. Иса не рассматривала номер, а только держала взгляд на нем.       — Конечно, — кивнул, управившись. — Полотенца в ванной на полке, там же в ящике есть крема, расческа. Одежду мо… — замер.       — Что такое? — удивилась тому, что он замолчал. Проследила, куда направлены его глаза. Казалось, будто на грудь, но нет, Иса заметила капли крови и тут же прикрыла курткой, улыбнувшись, будто прося игнорировать это.       Сейчас, когда парень расслабился и закончил «уборку», увидел ее под хорошим освещением гостиной, его лицо становилось серьезнее и серьезнее. Волосы грязные и спутанные, даже после моря было не так ужасно. Шея, щека покрасневшие. Правее от глаза даже лопнувшие капилляры, небольшая синева. Итачи встал и подошел ближе. Не торопился трогать ее. Даже из-под куртки все еще виднелись пятна крови, как и сама она размазана по нижней части лица, пусть и не так ярко, после ее попытки вытереть. Юбка помята, по внутренней стороне бедра застывшая светлая дорожка. Парень сделал шаг назад, вернувшись обеспокоенным взглядом.       — Иса, я хочу, чтобы ты прямо сейчас мне объяснила, что с тобой случилось, — говорил так серьезно, как ей еще не доводилось слышать. — В ином случае, — обошел ее и встал у двери, — я позвоню в полицию.       На ее лице тут же промелькнул страх. Глаза расширились, слабая улыбка, что всегда присутствовала на лице, сошла на абсолютное нет. Плечи сжались. Почему-то, Итачи чувствовал, что не сможет этого сделать. Присутствовало какое-то подсознательное понимание, что это не имеет никакого смысла. Она ринулась к выходу, но буквально одним шагом. Видимо поняла, почему он там встал. Заранее предупредил побег. Смятение, дрожь оккупировали ее тело. Дрогнула.       — Иса, пожалуйста, — гораздо мягче. — Я не пытаюсь тебя напугать, но ты должна понимать, как это выглядит, и что это неправильно, скрывать, имею ввиду, — всем видом показывал осторожность и понимание.       — Все в порядке, — очевидно, лгала, хотя, явно верила в то, что говорила. — Я получила по заслугам. Относилась слишком легкомысленно к чувствам и поступала опрометчиво, без уважения. Я не виню никого в этом, — тихо и медленно.       — Ты не могла совершить ничего, что оправдывало бы твое состояние, — упомянул, облокотившись на дверь всем весом. — Если не доверяешь мне, можешь не рассказывать в деталях. Если… — задумался, окинув ее взглядом еще раз, — если ты считаешь, что это было с твоего согласия, то прими душ, переоденься во что угодно, что найдешь в шкафу. Но не уходи отсюда, здесь безопасно, — последнее предложение выделил четкой интонацией, дав ей понять.       Девушка удивилась. Ресницы дрогнули. Она сжала ладонь в кулак, ломая складки ткани. Опустила глаза в пол, задумавшись на секунду. Иса бросила сумку на ковер, подошла к шкафу. Забрала оттуда какие-то спортивные штаны и белую футболку, отправилась в душ, молча и избегая его глазами. Когда послышался щелчок замка в ванной, Учиха выдохнул и выровнялся. Из окна глянул на галерею. Парень взял телефон, карточку от двери и вышел из номера. Он подбежал к лифту, скоро спустился. Девушки на ресепшене окинули его удивленными глазами.       — Доброе утро, — улыбнулся. — Сделайте, пожалуйста, копию ключа, — протянул. — Номер девятьсот первый. И добавьте Исайю Ялан в сожителей, — вежливо и мягко.       — Конечно, сэр, — кивнула и приняла карточку. Стала что-то печатать. — Пожалуйста, — протянула уже два ключа.       — Благодарю, — слабо поклонился. — Хорошего дня, — поторопился обратно к лифту.       Он успел вернуться до того времени, как Иса вышла. Слышался шум воды. Учиха достал из шкафа еще пару подушек и дополнительное одеяло. Раскидал на диване. Заметил, что душ больше не слышно. Он обратил внимание на дверь. И правда, девушка скоро вышла. Она полотенцем промакивала чуть потемневшие от влаги волосы. Синяк виднелся, но покраснения сошли, видимо, от распаренного состояния и расслабления. Итачи подошел ближе. Достал карту из кармана.       — Вот, возьми, — протянул. — Не спи в галерее, если задерживаешься, приходи сюда. Или в любое другое время. Я уведомил на ресепшене, — осторожно.       — Не нужно было, — голос немного дрогнул, но она все еще выглядела в порядке. Ничего необычного. Однако, ключ приняла. — Спасибо большое, — улыбнулась.       — Я лягу на диван, — указал. — Спи на кровати.       — Почему? — искренне. — Я не могу спать с тобой? — словно ребенок уставилась, чуть наклонив голову.       — Можешь, конечно, — вздохнул. — Лишь бы тебе было комфортно, — все еще переживал.       Иса заметила это и выпрямилась. Девушка расслабилась, это было заметно. К такой Исе все привыкли. Она откинула полотенце на кресло, нежно взяла двумя руками его ладонь и повела к постели. Усадила на край, оставшись стоять прямо перед ним и не отпуская. Убрала волосы за ухо.       — Послушай, — мягко, в своей манере. — Не надо так переживать, я правда в порядке, — склонилась. — Я не знаю, как показать тебе, чтобы ты поверил, вот, — стукнулась лбом о его, — прочитай мои мысли как-нибудь. С тобой достаточно безопасно и комфортно, именно поэтому я здесь. Я знаю, что все могло выглядеть очень грязно и некрасиво, но я заверяю, все в порядке, более чем, — прикрыла глаза, мило улыбнувшись.       Свободной рукой Итачи потянулся к ее щеке и невесомо коснулся синяка. Вздохнул. Выдернул ладонь и схватил ее в охапку, прижимая к себе. Сразу же лег, утаскивая за собой. Иса успела среагировать и выставить локти, чтобы не удариться о его голову. Слегка напугалась от неожиданности, но не слазила с него. Он выглядел спокойным и довольным. Глаза закрыты, сердце, она чувствовала, билось немного быстрее обычного. Спустившись лишь чутка ниже, смело легла. Ее голова оказалась на его ключице, но, каким-то образом, было очень мягко и тепло. Усталость напомнила о себе, а размеренная и безопасная обстановка склоняла ко сну. И так и случилось.       В середине дня, около трех часов, Учиха открыл глаза. Руки немного затекли, ноги тоже. Но она так мирно сопела на груди, не двинувшись и на сантиметр с того момента, как уснула. Ее волосы высохли, стали такими волнистыми. Итачи задрал голову, взглянув на часы. Послышалось легкое ворчание, что привлекло его внимание. Тут и она проснулась. Девушка сложила, что к чему, почти сразу вставая. Растрепала волосы, потянулась. При свете дня она выглядела мило в этих невозможно огромных штанах, футболке чуть ниже середины бедра. Они делали ее такой миниатюрной. Иса зевнула, уставилась на Итачи, что все время и так смотрел на нее.       — Доброе утро, — улыбнулась.       — Доброе, — прохрипел в ответ и, наконец, сел. Сам выглядел не менее неряшливо.       — Надеюсь, у тебя включен завтрак, я умираю с голода, — согнулась немного, сложив руки на животе.       — Да, — поднялся и нашел телефон. Убедившись, что деньги за второго человека уже списали, расслабился. — Хочешь в номер или в ресторан? Есть наверху один, там очень красиво, — сметал в сторону все уведомления.       — Вот и решили, — хихикнула. — Я так пойду, — уверенно.       — Как хочешь, — ни секунды не думая. — Я быстро, — схватил одежду из шкафа и скрылся в ванной.       Девушка глянула на себя в зеркало. Задумалась. Стянула штаны, прошла на кухню. Нашла нож и отрезала длину под свой рост. Завязала низ футболки в узелок. Улыбнулась. К тому моменту, парень уже вышел из ванной и осмотрел ее. Иса была готова к ругани за порчу одежды, но он улыбнулся.       — Хорошо вышло, — кивнул, застегивая часы на руке.       — Спасибо, — смутилась. — Это странно, впервые такое спрашиваю у парня, но можно одолжить у тебя пару резинок, если найдется?       — Да, — коротко рассмеялся. — В ванную пойдешь, там под раковиной в ящике, — кивнул.       — Спасибо, — кивнула и отправилась в комнату.       Вышла с двумя длинными колосками. Лицо посвежело, улыбка засияла. Она выглядела так естественно, что парень почти забыл, в каком виде она была. Тем более, что платье уже было в мусорном ведре, не попадаясь на глаза. Сам Итачи был в футболке, тоже спортивных штанах. Девушка достала из сумки сланцы, а парень выбрал кроссовки. Когда оба были готовы, пошли к лифтам. Атмосфера стала куда чище и приятнее, чем ночью.