Исайя

      Завтрак оказался очень неплох, и вид правда красивый, как Итачи и обещал. Вдоволь наевшись, девушка откинулась на спинку стула, закинув голову вверх, устремляя взгляд в небо. Парень отметил это, но не придал большого значения.       — Хочешь сходить в галерею? — спросила, не двигаясь.       — Ты уверена? — сомневался, опираясь на вчерашнее.       — В смысле? — все же перевела глаза, уставившись. — Ты передумал разбирать картины? — хитро улыбнулась.       — Нет, — махнул головой и отложил вилку в сторону, дожевывая. — Вчера…       — О боже, — перебила, — если я буду избегать всех мест на планете, где со мной что-то произошло, то мне не останется места в этом мире, — рассмеялась. — И я же сказала, это не то, о чем ты подумал. Все более, чем нормально. Это моя галерея, на этот месяц, по крайней мере, — держалась в позитивном настроении.       — Тогда да, — смирился. — Но… — задумался на секунду, — вечером у меня другие планы. Если хочешь, присоединяйся, — перекрестил руки и оперся на стол.       — А что за мероприятие? — удивилась.       — Открытие нового офиса, на верхних этажах галереи, — улыбнулся.       — О, класс, — расслабилась. — Ноль проблем, — кивнула. Убрала руки в карманы, прикрыла глаза, наслаждаясь теплой погодой.       Они просидели недолго. У Итачи пару раз звонил телефон, он отходил. Всегда возвращался и молчал. Когда Иса обратила на него внимание, он что-то читал там. Его лицо искажалось в странных эмоциях. Девушка заподозрила неладное.       — В чем дело? — вскинула бровь.       — Твое имя на большинстве строчек в новостях, — ответил, хотя был увлечен чтением.       — Опять, — рассмеялась. — Что на этот раз? — не снимала улыбки.       Учиха повернул телефон. На повестке дня «Дарование». Экспонат, появившийся ночью. Работники галереи не были в курсе о новой работе, людей интересует кровь, смешанная с чем-то. Выглядело мерзко. Выяснить об инциденте невозможно, художница не давала комментариев, камер в арт-комплексе нет. Пробежавшись глазами, девушка усмехнулась.       — Объяснишь? — уже устал ждать, попросив об этом.       — Что объяснять? — продолжала пребывать в необъяснимо хорошем настроении. — Там же написано, новый экспонат, — указала носом.       — Иса, это не картина, — серьезно.       Девушке это будто бы надоело. Она стала серьезной, чем напряла парня. Он отложил телефон в сторону, но глаз не отводил.       — Слушай, — довольно угрожающим тоном. — Это искусство. Мое тело искусство, моя кровь искусство. Все, что происходит вокруг, угадай, тоже искусство. Если я говорю, что все хорошо, так оно и есть, — довольно жестко. — Я, может, и прошла через ужасные вещи, может, даже травмировалась ими, но это не один из этих случаев. И твое недоверие, откровенно, начинает бесить, — наклонила голову.       Итачи нахмурился. Это было странно.       — Это не недоверие, а забота, — пояснил, не воспринимая ее угроз.       — Забота или нет, я говорю, меня это бесит уже, — прищурилась. — Если ты не оставишь эту тему в покое, я уйду, — не лгала. И это был, наверное, первый раз, возможно, во всей ее жизни, когда она словами пригрозила, что уйдет. Обычно, людям и так было это понятно. — Двигайся дальше. Это всего лишь инсталляция, — подвела.       Учиха удивился. Инсталляция? Из собственной крови, явных следов насилия и, очевидно, сексуального? Это она называла искусством. Впервые Итачи всерьез задумался о том, что она больная. Озвучивать, конечно, не спешил. Но он только сейчас понял, что сделало ее знаменитой, но такой одинокой. Почему ее работы настолько личные. Потому что она использовала для них себя. Она делала вещи, которые, в отношении других, нелегальны, а к себе позволяла, создавая из этого искусство, сохраняя незаконные вещи внутри закона. Парень тяжело выдохнул. Что самое интересное он отметил в себе, что это самый яркий знак, что ему бы, по-хорошему, оставить ее. Но он отчетливо понимал, что его чувства, каким-то образом, это принимают. А значит, вариант реакции был один. Смириться.       — Ладно, я тебя понял, — начал подниматься. — Идем, — подал руку.       Иса тут же расцвела, приняла ладонь и встала. Они пошли к выходу. Решили дойти до галереи пешком. На удивление, несмотря на новости, в залах снова никого. Парень, понятное дело, сразу пошел к новому объекту. Иса следовала за ним молча. Итачи остановился, и правда заметив «инсталляцию». Вспомнил ночные надписи на картинах. Сердце сжалось, но он не мог ничего сказать. Таково было ее искусство, ее путь. Все оказалось в разы страшнее и сложнее, чем он представлял изначально. По объекту он мог прекрасно предположить, что и как здесь произошло. Однако, не планировал комментировать. Он вернулся к предыдущей картине. Красная линия на светлых тонах теперь давала ему куда больше смысла. Разве что, верить в него он не хотел. Ведь это невозможно, что она нарисовала ее до того, как это произошло. Если только, конечно, это не впервые. И это пугало. Но если поверить в эту теорию, то пазлы складывались. Все становилось ясно, как день.       — Я же говорила, отход от нее поможет, — улыбнулась.       — Верно, — смиренно и сухо.       После «Песочных часов» шла следующая. Эта картина была гораздо больше, и если судить примитивно, она явно была о роскоши. Золотые краски, неряшливо вставленные в картины драгоценные камни. И это одна из первых картин, с которой начиналось что-то более реалистичное. Будто тут уже переход на личности. На картине, очевидно, автопортрет. Иса сидела в кресле, обнаженная, нога на ногу. Лодыжки украшены золотыми браслетами, и стопы самые крупные, уходящие за рамки холста. На животе шрам, но Итачи не припомнил, чтобы находил на ее теле хоть один. Будто он не знал чего-то. Правое плечо и лицо спрятаны за холстом, но было видно, что это Иса. По волосам, по линии скул, части губ, что выглядывали. По трем сережкам в левом ухе. Кресло выглядело роскошным, а фон очень темным. Однако, если присмотреться, там стояли фигуры мужчин. Лиц не разобрать, образы неясные. У них всех, разве что, четко различались руки. Кто-то тянулся к ней, кто-то к ремню, другой закатывал рукава, еще один будто сжимал невидимую талию. Теперь Итачи передумал. Это не о роскоши. Это о похоти. Более того, похоти за деньги. Ему становилось плохо. Нет, ему не становилась противна сама Иса, но вся эта гадость через картины.       — Расслабься, — заметила напряжение и положила руку на плечо. — Я была готова, что в какой-то момент тебе станет тошно, — не так уж радостно произнесла.       — Все нормально, — ответил. — Хорошо, что ты не позволила нам приобрести картину, — голосом, будто его правда сейчас стошнит. Учиха уже не понимал, для его разума это все было слишком.       — Да ладно, — вздохнула. — Я одна по причинам, Итачи. Не просто потому что я мелкая закомплексованная девочка, — пояснила. — Прости, — задрала голову.       — Я не виню тебя.       — Я не говорю о вине, — пояснила. — Ты можешь принимать это все, не осуждая, но для тебя лично это может быть слишком. Тебе может быть даже гадко касаться меня, — оставалась, на удивление, совершенно спокойной.       — О чем ты, — повернулся. — Думаешь, я с одной Аской всю жизнь спал? — недоумевал. — Не мне тебя судить, — отвернулся.       — И все же, судишь, — улыбнулась, но видно, что неискренне. — Все нормально, я такое видела много раз, — как-то устало. — Я пойду. Захочешь найти меня, маякни в камеры, — указала. — Одна из них в Кассее, — кивнула.       Только Итачи нашел, что ответить, Иса уже будто испарилась. Он не стал искать, посмотрел на картину. Неужели и правда все так просто? Вряд ли. У нее никогда ничего не просто. Вдруг, взгляд лег на ее свободную руку на картине. Девушка держала золотой ключик. Парень нахмурился. Вспомнил совет о том, что чтобы понять какую-то картину, возможно, надо посмотреть на следующую, и так и сделал. Но… следующее полотно оказалось просто белым. Ни разводов, ничего. Просто белый новый холст. Это вгоняло в недоумение. Неужели, современное искусство настолько далеко ушло? Далеко в бессмыслицу. Учиха глянул на еще одну картину, далее. Там был абстрактный ангел, что Итачи уже был в состоянии понимать, но фон был ярким, строгим. Таким традиционным и классическим. Парень начинал беситься. Все слишком запуталось. Это не помогало. Вернулся к полотну с мужчинами. Вдруг, замер.       — Она… вырезала все. Она… вырезала себе… — шокировано прошептал. Это было последней каплей.       Итачи сделал шаг назад, все еще отрицая то, что увидел.       — Господи, — сорвалось с губ.       Читая символизм и семиотику картины, все складывалось немного иначе. Иса не была легкомысленной. Иса не была больной. Мир вокруг нее был больной. Хрупкая, нагая перед обществом, у нее нет и шанса противостоять всему. Особенно, как она стала знаменита. Попытки ее купить, попытки завладеть. Вероятнее всего, она не хотела допускать даже мысли о детях, только чтобы не заставлять их жить в подобном мире, хотя гарантий, что они станут такими же великими, не было. Поза одного из мужчин напоминала ему кого-то. И Итачи поймал озарение. Несколько лет назад была скандальная статья о политике из Монако, который тайно продавал фото одной из дочерей, коих у него было три. Он сделал на этом огромное состояние, да и позже, дело замяли. Учиха не помнил его лица, но эти руки сейчас четко всплыли в памяти. Скандал был о детских фото, так что…       — Это была ее сестра, — осознал.       Ментально, уже даже ему, взрослому мужику, было сложно выдержать весь ужас. Он все еще не до конца мог соединить все факты об этой девушке, но одно стало ясно. Ее картины все таили в себе этот мрак. И то, что Иса до сих пор ходила по земле — невероятное чудо. Любой на ее месте уже давно бы покончил с собой. Но она оставалась довольно чистой, относительно, и доброй. Тут же и стало понятно, почему Иса не принимает людей. Не потому что ей страшно, а потому, что она, как и сейчас, думала, что никто ее не примет. И, быть может, даже была права. С такой специфичной судьбой, правда, много людей бы просто испугались. И было очень спорно, если Итачи стоило остаться рядом с ней. С логичной точки зрения. Но в галерее происходило совсем другое. На его глазах выступили слезы. Ему не было страшно, чего тут бояться? Маленькой девочки? Она сама, должно быть, напугана. Однако, жалость в нем не просыпалась. Наоборот, какое-то восхищение. И это, наверное, было на руку, ведь Иса ненавидела, когда ее жалели.       Учиха сделал несколько шагов и ушел еще дальше, после ангела. Он уже не вдумывался так сильно, он лишь хотел найти ответ на один единственный вопрос. Если она приняла свое прошлое, если она его избегает, или же она сумела разобрать все травмы и открыться новому. И если так, то кто. Кто сделал это для нее? Тут должен быть след этого человека. Итачи не мог найти ответа. Он направился прямиком к служебному входу, несмотря на то, что она попросила обратиться через камеры. Он постучал трижды и вошел, не дождавшись ответа. Иса удивленно на него уставилась. Она играла в телефон, сидя с ногами на своем кресле. Ее лицо выражало абсолютную неожиданность.       — Ит… — хотела обратиться.       Но он подошел и обнял ее, шумно упав на колени. Девушка чуть не слетела со стула, шокированно смотрела в пол.       — Ты чего? — мягко шепнула.       Ответа не было, и она не знала, что предпринимать. Поэтому просто ждала. Но спина уже затекала, музыка из игры надоедала.       — Итачи, ты либо все не так понял, либо слишком драматизируешь, — осторожно. — В любом случае, это все в прошлом. Я проходила через терапевтов, и у меня был человек, служивший мне опорой, все нормально, — успокаивала, хотя, по идее, успокаивать надо ее.       — Кто? — довольно ровной интонацией.       — Ну, — вздохнула и обняла в ответ, лениво повиснув, — один мужчина, заинтересовавшийся моим искусством. Он был очень заботливым, любил меня. Правда, это и подвело его к финалу, — поморщилась, страдая от волоска, щекочущего щеку.       — Его уже нет?       — Ага. Нет, — прикрыла глаза. — Но я правда в порядке. Если бы ты знал насколько, тебе было бы стыдно за свою реакцию, — коротко рассмеялась.       — Хорошо, если так, — отпустил и отдалился. — Я не он, но, — вздохнул. — Если что-то с тобой случится, если нужна помощь, пусть я буду первым, кому ты позвонишь или к которому придешь, — устало.       — У, — повела носом, выпрямившись. — Как приторно и эгоистично, — хихикнула. — Но хорошо, будь по-твоему, — показала окей, сложив из пальцев, а за этим резко сердечко из большого и указательного, скрестив их.       Учиха слабо вскинул бровь и поднялся, отряхнувшись. Осмотрелся вокруг. Увидел мониторы с камер. Замер на секунду, осознавая, что с них прекрасно было видно то, чем они там занимались. И угол инсталляции тоже. Значит, у нее есть запись инцидента? Почему она не подаст в полицию?       — Даже не думай, — словила его выражение лица, на котором все написано. — Тебе вообще нельзя тут быть, — сказала, но по интонации было понятно, что она это не всерьез, а скорее, чтобы отвлечь.       Итачи осознал, что, кажется, бороться с этим бесполезно. Было время опускать руки. Он убрал руки в карманы, пошел к выходу. Она права. Наверное.       — Меня подожди, — кинула вслед.       Парень удивился, оглянувшись. Девушка собирала мелочи в сумку и, когда была готова, заметила его внимание. Улыбнулась. Обошла его и покинула комнату. Он за ней.       — Тебе не стоит воспринимать все так серьезно. Все это дела давно прошедших дней, всего лишь часть выставки, — успокаивала.       — Вчера — недавно прошедший день, — буркнул.       — Тут уж как посмотреть, — улыбнулась. — В любом случае, давай пока разойдемся. Мне нужно платье, а тебе, очевидно, перерыв, — осмотрела с ног до головы. — Точно, — утвердила. — Увидимся позже, — махнула рукой и поторопилась к дверям, даже не оборачиваясь. Оказавшись снаружи, Иса поняла, что домой так и не вернулась.       Луи наверняка все поняла, но получилось некрасиво. Значит, нужно по пути купить какой-нибудь тортик. Цель есть, и девушка направлялась прямиком к ней. Учиха проследил, как она уходит, не в состоянии еще полностью смириться с произошедшим. Но он не хотел это больше трогать. Стоит это принять.       Вскоре Иса оказалась в квартире. Она бросила сумку на диван и осмотрелась. Луи нигде не было, и девушка даже напряглась. Однако, в отдельной комнате, под мастерскую, стоял манекен. И Иса замерла. Платье на нем было просто шедевром. Такое теплое, нежное, красивое. Она медленно подошла и потрогала ткани. Надо же, те самые, дешевые. Это поражало. Вдруг, по голове прилетело что-то легкое. Иса потерла ушибленное место и недовольно повернулась. В проходе стояла злая Луи, а на полу валялся тапок.       — Думаешь, это смешно? — очень и очень злилась.       — Ах, Луи, — нервно протянула, не убирая руку от шишки. — Дай все объясню, — ныла.       — Что, — кинула подушку, — ты мне, — полотенца и вещи с кресла, — объяснишь? — докинула сверху второй тапок.       Иса, в силу того, что все эти атаки увидела, смогла уклониться.       — Давай проясним, за что ты зла: за новости или за то, что я не пришла? — слегка раздраженно.       — Какое мне дело с кем ты спишь, ты больная, — повысила тон, — но могла хотя бы отписаться, что не придешь! Телефон выключен, на связь никто не выходит, сказала, что будешь скоро, а тебя нет, что, ты думаешь, я уже навоображала? — сильно свела брови и сжала кулаки.       — Прости-и, — протянула. — Я правда хотела, но столько произошло, что я забыла, — опустилась на пол, садясь. — Ну прости, — в шутку поклонилась.       — Боже, — тяжело вздохнула Луиза. — Я с ума с тобой сойду, — плюхнулась на диван, поставив локти на колени и запустив пальцы в волосы.       — Кстати, — уже отвлеклась, не вставая, но выровнявшись. — Что за платье? Ты как добилась такой текстуры? — удивленно.       — Так и рассказала, — буркнула. — Примерь, на тебя шила, — все еще прикидывалась обиженной.       — Да ну, — уставилась, — врешь, — подскочила.       — Нет, мерки твои, — лениво. — Пойду чайник поставлю, — ушла на кухню.       Иса долго ждать не стала, тут же стянула с себя одежду, а затем и платье с манекена. И правда, размер ее. Мерки даже свежие, судя по всему. Девушка быстро расправилась с молнией, мгновенно отправившись к зеркалу. Оно сидело идеально, и хорошо подходило ее цвету кожи. Иса чуть не визжала от счастья. Понеслась на кухню, где чуть не сбила Луи с ног, крепко обнимая.       — У-у-у, Луи, оно прекрасно! — сжимая, пищала. — Большое спасибо! — сильно поцеловала в щеку и отпустила.       — Боже, придушишь, — откашлялась подруга. — Рада, что понравилось, — вернулась к заваркам.       Исайя побежала готовиться к вечеру. Она не была уверена, если договоренность еще в силе, но так, на всякий случай. Если Учиха не вспомнит, можно пойти в другое место, в бар или просто погулять. Девушка набросала легкий макияж, убрала волосы в косы. Сережки-кольца в уши, пара браслетов на руку. Она покружилась вокруг своей оси, убедиться, что все прекрасно. Юбка надулась колокольчиком, отчего она коротко посмеялась. Эффект от тканей был очарователен. Так как подол был в пол, Иса решила не церемониться, достала из чемодана белые кеды, высоковатые. Разобравшись со шнуровкой, убедилась, что все в порядке, поспешила на кухню. Луи уже пила чай, печатая что-то в телефоне. Иса взяла свою кружку и села напротив подруги.       — Что делаешь? — не сдержала любопытства.       — С мамой, давно не списывались, — безынтересно кинула.       — Луи, ну посмотри, — подняла руки вверх.       Подруга кинула короткий взгляд на Ису. Зацепилась за каждую деталь, а после вернулась к телефону.       — Грубиянка, — буркнула Иса. — Все равно спасибо, — улыбнулась, отпила немного уже подостывшего чая.       Было довольно тихо. Слышался только иногда стук ногтей о смартфон. Исайя о чем-то задумалась, облокотившись на стол. Губы непроизвольно надулись, а веки медленно опускались. Тишина всегда сразу загоняла ее в сон.       — У тебя есть планы на вечер? — неожиданно спросила Луи.       — М? — оклемалась. — Наверное, я не знаю, — глянула на часы. — Если вспомнит, то есть, если нет, предлагаю сходить к Папе, — хитро глянула.       — Господи, нет, — поморщилась. — Он гадкий, — повела носом.       — Как грубо, — расстроилась Иса. — Тогда погулять? — с надеждой.       — Это можно, — задумалась. — А почему бы тебе не забыть об этом гадком человеке, а просто пойти гулять? — вскинула бровь, явно настроение не очень.       — Луи, — стала ныть. — Я не могу, я привязана к нему, — призналась, расстроившись, но это было скорее для большей драмы.       — Н-да, — фыркнула. — И во сколько он должен написать? — скептически.       — Не знаю, — пожала плечами.       — А у него номер вообще есть твой?       — Э, — замерла, как камень. Лицо на какое-то время будто потеряло цвет. Девушка застыла.       — Иса? — уставилась. — Ты серьезно? — растянулась в улыбке. — Боже, — полноценно рассмеялась.       — Луи, что делать, я не помню, — все еще пребывала в оцепенении, медленно повернув голову.       — Мне-то почем знать, — хохотала. — Ну пойдем в галерею прогуляемся, — легко пожала плечами.       — Точно! — стукнула по столу. — Ты гений! Он же говорил, что праздник там, — расслабилась.       Иса снова ожила, это выглядело весьма забавно. Девушки начали собираться, забрали сумки и покинули дом. На улице погода стояла чудесная, дневная жара чуть спала, духота ушла. У Исайи было отличное настроение, девушка напевала какую-то мелодию, через такт шустро перебирая ногами. Луи продолжала писать сообщения, лишь иногда поправляя сумку на плече. Вскоре показалось здание галереи. Там было необычайно много народа на входе. Подруга, наконец, убрала телефон и уставилась на толпу. Лицо слегка перекосило.       — Ну, дальше сама, — буркнула и собиралась уходить.       — Ой, да погоди, — ухватила за руку, разворачивая. — Твой страх людей смешит, — улыбнулась.       — Это не страх, я не люблю вечеринки, — шикнула.       — Я знаю, — вздохнула. — Ладно, — сдалась и отпустила. — Увидимся завтра, — чмокнула в щеку.       — Хорошо, не скучай, — махнула ладонью и поторопилась скрыться в сторону метро.       Иса проводила ее взглядом, надув губы. Повернулась к зданию и осмотрела толпу. Да, она не совсем вписывалась в атмосферу. Все такие деловые, в костюмах. У каждого бокал, о чем-то болтали. Непонятно все еще, почему они все снаружи, но ладно. Исайя собралась с духом и отправилась ближе. Стоило ей сделать пару шагов, послышался чей-то голос.       — Милая Исайя, — очень вежливо и доброжелательно.       — Привет, — улыбнулась, обернувшись, — дорогой Мадара.       — Ты тоже приглашена? — удивился. — Могу я сопроводить тебя? — протянул локоть.       — Да, — кивнула и подошла, обвив его руку своей. — Итачи позвал меня, но мы разошлись, и я не знаю, где он, — чуть расстроенно, осматривала толпу в поисках знакомого лица.       — Вот как, — совершенно другим тоном. — Что ж, идем, найдем бокал шампанского, — усмехнулся.       — Давай, — воодушевленно.       Они прошли к толпе. Обходили одну компанию за другой, и вот, показался столик. Там стоял официант. Иса свободной рукой взяла полный бокал, обратив внимание на работника.       — Простите, а почему все на улице? — тихо спросила, будто боялась показаться странной.       — Официальное начало в семь, мы ожидаем начальство, — добро ответил, поклонившись. — После семи, мы отправимся внутрь, — пояснил.       — Вот как, — расслабилась, — отлично, — повернулась к Мадаре. — Тогда у нас есть время, — мило наклонила голову в бок.       — Конечно, — поддержал настроение мужчина и тоже взял бокал. — Идем, — указал в толпу.