principia inepti

Они ужинают в тишине, лишь изредка перекидываясь неуверенными взглядами. Умытый Бекхен милее, чем можно было бы ожидать. Он совсем ребенок, но взгляд у него, как у человека, повидавшего многое в жизни. У Бекхенни чудесные пальцы, и он с изяществом держит вилку. Королевские манеры, даже не скажешь, что он потерянный сирота. Внизу живота начинает все напрягаться от одного вида того, как футболка, слишком большая для маленького Бекки, спадает с плеча, открывая соблазнительные ключицы. Чанель напряженно сглатывает, стараясь сделать вид, что ничего не происходит. Нет. Бекхен же не может его в открытую соблазнять, правда? … Правда? Он немного неуклюжий и забавный. Боже. Чанель… успокойся, он ребенок. Когда с ужином покончено, Бекхен ловко соскакивает с высокого стула, помогая убирать посуду. Одно неловкое движение, и он сгибается пополам, задев угол барной стойки. Под футболкой расцветает очередной синяк, а Чанель кудахчет, словно курица-наседка, с трепетом и волнением приподнимая чужую футболку. На теле много сочных синяков оттенка от желтого до фиолетово-коричневого. Новые поверх старых, страшно смотреть. - Давай… Я намажу их чем-нибудь. Пойдем в гостиную. – Чанель выключает воду, так и не помыв посуду, тащит мальчика в гостиную, дверь к которой находится в противоположной стороне от коридорной арки. Бекхен закатывает глаза: комната абсолютно белая, не считая нескольких нюансов, и бедно обставлена мебелью: только широкий большой диван посредине, несколько строгих полок, открытых и закрытых, плазма и ковер с широким ворсом. Панорамное окно открывает вид на ночной город, усыпанный миллионом светлячков-горящих-окон. Множественные полки скрывают книги, диски, разную интересную мелочь, вроде фотографий и статуэток без особого смысла, а еще аптечку. Бекхен краснеет, прежде чем задрать футболку, скрывая свои ключицы от чужого взгляда, но подставляя плоский животик и узкую грудную клетку. Чанель облизывается совсем интуитивно, в глубине души явно желая прикусить коричневые сосочки. Синяки отбивают всякое желание прикасаться к прекрасной коже, и Чанни, усмиряя свои инстинкты и отчаянное желание трахаться, аккуратно наносит мазь на тело, забывая дышать. Она прохладная, от чего Бек вздрагивает и закусывает губу. Большие ладони Чанеля невесомо гладят изуродованную кожу, будто опасаясь нанести еще увечий. Да уж, такой, как Пак, может запросто сложить Бекки одним взмахом руки. Во всех смыслах… Чанель встряхивает головой, отгоняя желание вдалбливать в проклятый, идеальный для секса диван, ребенка: - Расскажи, как ты попал на улицу. - Я сбежал из семьи. – Признается открыто. – Они усыновили меня… И долго издевались. Скрыть неопределенную ярость Чанелю удается мгновенно. Он только показательно хмурит брови. - Они морили меня голодом и избивали. Очень долго… Я так боялся, что они убьют меня. – Бекхен всхлипывает и трет покрасневшие глазки ручками, а Чанни прижимает его к себе, убаюкивая. - Тише, не плачь. Все хорошо. Бекхен засыпает в чужих объятьях слишком быстро, на что старший улыбается и укладывает его на свою кровать, целуя в лоб, прежде чем пойти на кухню и позвонить близкому другу. Утро наступает для Бекхенни неожиданно, но затем он вспоминает, при каких обстоятельствах ему удалось проснуться на бесконечной во все стороны кровати, чей полупрозрачный балдахин защищает от назойливого солнца. Белое постельное белье, украшенное иероглифами и цветами сакуры нежно-розового цвета, хрустит от малейшего движения. Идеальное утро, не считая того, что вторая половина шикарного ложа пустует. Чанель готовит завтрак, с улыбкой приветствуя своего маленького гостя. Он чуть ли не визжит от умиления, когда Бек появляется на кухне, заспанный и до жути милый, улыбается и прикрывает глаза – до конца не проснулся. На часах ровно девять утра, а Чанель уже в джинсах и рубашке, как всегда – просто великолепен. - Господин Пак, у вас наверное много девушек. – Улыбается Бекхен, а Чанель замирает, накладывая яичницу в тарелку. - С чего ты решил? - Вы красивый. Старший ничего не отвечает, лишь улыбается. Они завтракают быстро, и вскоре Чанни уже стоит в коридоре, поправляя пиджак и накидывая новое пальто: - Мне нужно заехать в банк. Я вернусь скоро, можешь чувствовать себя, как дома. Бекхен тормозит его, когда он уже собирается выйти. Младший волнуется, стараясь собраться с силами, чтобы задать интересующий вопрос, сжимает пальцы в кулачок и нервно дергает рукав чужой одежды. - Вы не боитесь… что я… обкраду вас? Бекки смотрит внимательно. - Нет. – Улыбается Чанель и взлохмачивает волосы Бекхенни еще сильнее. – Делай, что хочешь. Дверь хлопает, оставляя младшего одного с каким-то неприятным осадком на душе и клокочущим сердцем. Какой же красивый Пак Чанель… Повезет кому-то однажды, украв его сердце. Бекхен бесцельно ходит по квартире, осматривая каждый уголок. Шкаф в коридоре до отказа забит обувью поистине лошадиного размера, дорогими пальто, куртками и сотней брендовой верхней одежды. Самая интересная часть комнаты – спальня Чанеля. Всюду ковер с широким ворсом, по которому приятно ходить босиком, возле окна возвышение в одну ступень, а на возвышении большое кресло, в которое удобно забраться с ногами, читать и смотреть на город. Вторая часть спальни огорожена сквозной полкой, там множество всяких бумаг, книг, папок, разбросанных в хаотичном порядке. Рассматривая чудесные мелочи с разных стран, Бекхен желает остаться навсегда в этой квартире, но… Из мыслей его вырывает пришедший Чанель с пакетами. Внутри одежда и обувь. - Брал на глаз, должно подойти. – Улыбается Пак, срезая этикетку с хипсов со слоником Дамбо на попе. Бекхен легко бьет его в плечо, обиженный этим, но послушно бежит переодеваться в другую комнату. – Тебе идет. Бекхен краснеет и быстро натягивает коротенькие шорты, так же приобретенные заботливым старшим, но из чужой футболки не вылезает: - Она мне нравится! - Как хочешь. Вечер приближается слишком быстро за бессмысленной болтовней и сотней шуток, и Бекхен с неудовольствием поджимает губы, когда Чанель стелит ему на диване. На кровати ему было гораздо удобнее, но он ничего не говорит, только улыбается гостеприимному хозяину, который, пожелав спокойной ночи, идет в свою спальню работать, потому что сегодня свалил из банка слишком рано. И Бекки немного стыдно за это, он слишком много времени и внимания забирает у Чанеля. Наверняка, у него есть и другие дела: девушки, друзья, даже та же самая работа. В жизни Бекхена никогда не было такого человека, как Чанни. За ним никто никогда не ухаживал, не готовил ему, не развлекал, а уж тем более не покупал новую одежду. Собирается дождь за окном, перерастающий в сильный ливень, а Бек все никак не может заснуть, ворочаясь. То ли диван слишком жесткий, то ли мысли дурацкие.