principia inepti

Не выдержав ни того, ни другого, Бекхен, кряхтя сердцем и костями, поднимается с дивана, шлепая босыми ногами в сторону спальни. Там оказывается темно, когда он заглядывает, а единственным источником света служит настольная лампа. Чанель склонился над столом и что-то разбирает в своих бесчисленных бумагах, иногда печатая на компьютере, заваленном ими же. - Господин Пак, - неуверенно зовет Бекхен, сразу же привлекая внимание старшего: - Бекхенни? Что-то случилось? Что-то болит? - Нет-нет. Просто на улице дождь… Он мешает… М… Бекхен краснеет, только понимая, какая тупая отмазка пришла ему в голову. - Можно мне лечь с вами? Чанель кивает, улыбаясь. - Прости, но свет будет тебе мешать… - Нет! Все в порядке. Мне жаль, что я притесняю вас… Пак не отвечает, погружаясь в работу, а Бекхен с удовольствием забирается с ногами под одеяло, сворачиваясь в клубочек, чтобы быстрее нагреть место. Он засыпает мгновенно, несмотря на дождь, лампу и громкое дыхание Чанеля. Сон уходит буквально через несколько секунд, как кажется младшему. Он слышит чужое бурчание по поводу дебильных кадров и тяжелые шаги. Сквозь приоткрытую дверь Бекхен видит, как на кухне загорается свет, и Чанель набирает чей-то номер, начиная довольно громко возмущаться в трубку. Затем он затихает, понижая тон, и это подогревает любопытство Бена в разы. Тихо, стараясь, не шуметь и не привлекать внимания, Бекхен пробирается к кухне, понимая в последний момент, что подслушивать не хорошо. - Понимаешь, хочу развлечься. Но времени у меня не так много. Что скажешь? До утра. Ну, извините. Я не понял, ты устроишь мне развлекалово или нет? Ок, я подъеду. Да, скоро буду. Да, да. Да! Будь готов, крошка, я вытрясу из тебя все мысли о всяких там китайцах. Ага. Бекхен поджимает губы, чувствуя себя преданным, Чанель довольно улыбается, прекращая разговор, и, кажется, собирается вернуться в комнату, чтобы найти одежду для похода, видимо, в клуб или бордель. Бекхена разрывают ревность, обида и злость, и тело само за секунды делает свое: он вылетает на кухню, тормозя ошалевшего от такого поворота событий Пака. - Пожалуйста, господин Пак, не уходите. – Бекки кажется, что он разрыдается, но маленькие ладошки упрямо упираются в чужой пресс. Все чувства вытесняют стыд. – Не оставляйте меня. Делая жалобную моську, Бекхен надеется, что это поможет. И он злорадно хохочет про себя, когда глаза Пака увеличиваются от увиденного. - Пожалуйста. Это совсем сносит крышу, заставляя отрицательно мотать головой Пак Чанеля. Боже, тот готов продаться в рабство этому взгляду и закушенной губе. Бекхенни хлопает глазками, как бы завершая свой зловещий план. - Вы не уйдете? Пак открывает рот, закрывает, и из него выходит, что угодно, кроме внятного ответа. Он, значит, тут собирался расслабиться, чтобы не стать педофилом и не накинуться на несовершеннолетнего, а этот несовершеннолетний его почти открыто домогается. Глубоко вздохнув, Чанель предпринимает попытку восстановить дыхание и разум, сразу же почувствовав холодные пальчики, эти долбанные идеальные пальчики, на своем прессе. Ему кажется, что вместо воздуха в кухне витают пары отравляющего газа. - Господин Пак, я могу сам… Сам. – Уверенность Бекхена слишком быстро испаряется. Его пальцы пробегаются вниз, щекоча, и касаются широкой полоски домашних штанов, неуверенно застывают в воздухе, а затем тянут резинки. Оба наблюдают за этим, затаив дыхание. Мозг Пака не хочет верить, что сейчас герой его эротических фантазий и виновник бессонных ночей сделает ЭТО, а сам виновник боится – он сто раз это проходил под принуждением, но сегодня будет добровольно. Бекхенни страшно. - Господин Пак, - шепчет Бен, а Чанель судорожно вздыхает, не до конца соображая, что было бы неплохо остановить мальчика. И только когда прохладные ладошки касаются полу возбуждённого от осознания происходящего члена, Чанеля откровенно бьет током. Нет, это явно не то, чего он хотел. - Бекхен! – Чанель мгновенно становится грубым, дергая мальчика за руки и начиная трясти, словно грушу. – Ты с ума сошел? В чужих глазах собираются слезы, и Чанеля отпускает. Он снова подвисает, позволив тонким рукам обнять его за талию. Маленький Бекхенни. Некоторое время они стоят, но Чанни откровенно чувствует, что снова возбуждается, не может пошевелиться, потому что человеческое тепло мальчишки дарит умиротворение. Завтра они забудут об этом или хотя бы сделают вид, только Пак будет до конца дней своих, как ему кажется, чувствовать чужие прикосновения и желать, чтобы от тяжести внизу живота избавили конкретные руки конкретного человека. Бекхен, видя, что его гениальный план сработал слишком отлично, тянет Чанеля за руку в комнату и все так же невинно хлопает глазками: - Вы ляжете со мной, господин Пак? Чанель кивает, сглатывая, а затем гасит свет в комнате, послушно шагая за маленькой фигуркой своего гостя, который забирается под одеяло, укутываясь, и прижимается к чужому телу, обвивая холодными конечностями. Чанель думает, что это неправильно, но он уже сто лет не засыпал ни с кем, всех шлюх выкидывал из постели сразу же, а с бывшим парнем расстался слишком давно, как только вступил на свою нынешнюю должность. Засыпая, Чанни в сотый раз думает, что это неправильно, что так не должно быть, но руки сами тянутся обнять тонкую фигурку с божественной талией. Утро начинается не с кофе. Чанель сматывается из своей квартиры, оставив Бекхену скупой завтрак в виде подгоревших тостов, шоколадной пасты и остывшего чая. Он приезжает в банк гораздо раньше обычного, зная, чем занять себя, пока не начался официальный рабочий день, когда он потребуется всему миру сразу, потому что поздно вечером получил смс от «близкого друга». Вид у Чанни откровенно паршивый. Можно подумать, что он студент, опоздавший на пару, - пиджак нормально не выглажен, рубашка не заправлена, галстук и запонки отсутствуют, как и ремень, поэтому джинсы спадают ежесекундно, а вместо дизайнерских ботинок – пара летних кед яркого цвета. Пак не приветствует секретаршу – длинноногую брюнетку с фальшивым третьим – сразу влетает в кабинет, где его ждут. Ему плевать на любящих опоздать подчиненных, которые не подозревают о раннем приходе шефа, а на часах едва перевалило половину девятого! Кай таскает конфетки из вазочки, развалившись на стуле. Одну за другой он закидывает их в рот, не успевая пережевывать, и в конце концов к приходу Чанни становится похожим на хомячка. - Сколько можно жрать? Кай не отвечает, продолжая жевать, а затем, когда заканчивается, по-чеширски улыбается, как умеет только он, и наблюдает за Чанелем, вертящимся перед зеркалом в попытке поправить ошибки бурного утра. - Кто из нас проторчал всю ночь в клубе, спрашивается. - Ты опять жрешь сладкое тоннами? – Моментально переводит тему Пак, прекрасно зная, что сейчас его будут пытать, как на инквизиции. Если Кай хочет что-то знать – он это узнает.