То, что дороже всего

Проснувшись на следующее утро смурнее грозовой тучи, Марго пыталась придумать, как бы деликатнее расспросить у мужчин о Дагбаеве, которого так невзлюбил брат, но ничего хорошего в голову не приходило. Единственным реальным источником информации для нее остался интернет, всезнающий гугл, но вряд ли она там найдёт интересующие ее сведения. Голова после бессонной ночи немного гудела и совершенно не готова была к новому учебному дню. Единственное радовало, что Сережа все-таки согласился устроить на сегодня выходной. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь её лёгкими, чуть шаркающими из-за больших тапочек с заячьими ушами шагами, да мерным посапыванием, доносившимся из комнаты Серёжи. В щёлочку двери, опять оставленную братом, имевшим привычку не закрываться в комнате, девушка разглядела, что тот сладко спит, развалившись на всю кровать. Даже рыжих волос не было видно, так закопался в одеяло, только розовая пятка одиноко выглядывала из-под него. Ноутбук и телефон лежали на столе и признаков жизни не подавали. Ну и хорошо, Разумовский хотя бы выспится после тяжелого дня и не менее эмоциональной ночи. Олега видно и слышно не было, но на кухне в сковороде обнаружились еще тёплые сырники, а на столе — маленькая записка на стикере, которыми обычно пользовался Сережа. Ровным мелким почерком было написано: Уехал по делам, когда нужно будет забрать напиши или позвони. Волч. Вкусный завтрак скрасил хмурое утро. Грузно усевшись за стол и попивая горячий чай, Марго открыла заметки и решила записать все, что поняла из подслушанного разговора: 1. Дагбаев бесит Серёжу. 2. Лезет в бизнес. 3. Мутный тип 4. Дагбаев очень бесит Серёжу. Нда, не густо, но с чего-то надо начинать. Через пару минут поисков в интернете она нашла статью, которую вчера упоминал Сережа. Под ней было совместное фото Разумовского и Дагбаева с одного из последних благотворительных аукционов, куда она и Олег еле выгнали его, хотя прекрасно знали, как он не любит такие мероприятия. Брат выглядел очень неплохо, уверенно смотрел в камеру и почти ничем не напоминал домашнего Серёжу. Но все же Марго, что видела брата во всех состояниях и настроениях, разглядела напряжённость, таившуюся в позе, дежурную улыбку, которой он всегда одаривал журналистов и партнеров, пришедшихся не по душе. Все это указывало на то, что Разумовскому очень некомфортно было рядом с Дагбаевым. Лицо Алтана же не выражало ровным счётом ничего, будто застывшая на века в неизменном состоянии маска. Весь такой чёрно-золотой, даже просто по снимку было понятно, что эта цаца родилась с золотой ложечкой и чувствует она себя намного выше других. Тут у девушки вдруг промелькнула шальная мысль, что когда вокруг нет фотокамер, у него появляются огромные очки на пол лица, а черные косы становятся жутко непослушной копной, затянутой в неаккуратный пучок за макушке. На такое она бы глянула, но это не изменяло того, что этот человек не нравился Серёже и мешал его делам. С грустью вздохнув, Марго наскоро вымыла тарелку и пошла собираться в университет.

***

Пары пролетели на удивление незаметно. На большой объем проделанной работы указывало лишь ноющее после постоянной писанины на протяжении двух лекций и семинара по математике запястье. Поэтому, взяв кофе в ближайшей торговой точке, девушки с облегчением выпорхнули из университета, как только звонок огласил окончание занятий. Под руку с Дашей Рязановой Марго быстро направилась к парку, расположенному совсем неподалёку, чтобы встретиться с Лерой. Мягкий сентябрьский ветерок перебирал подол платья, ненавязчиво заглядывая под куртку, время от времени приветливо выглядывало из-за частых облаков солнце, ещё чувствовалось, что природа цепляется хоть за какое-то тепло, не желая захлебываться в осенних дождях, что вот-вот должны были затопить северную столицу. Через пару недель как обычно Нева выйдет из берегов, подтопив пару причалов и пирсов, а бурные дождевые потоки зальют дороги, превратив их в русла рек. Но пока что Марго отмечала лишь сильно пожелтевшие листья на деревьях, да духоту, какая бывает перед осадками. В небольшой сумочке одиноко лежала общая тетрадь для конспектов всё с тем же знаком Vmeste на обложке, компанию ей составляла обычная белая медицинская шапочка, оставленная Макаровой, когда та в последний раз оставалась с ночёвкой у Разумовских. Задержавшись на светофоре чуть дольше обычного из-за того, что их опять перенастраивали, пытаясь хоть как-то разгрузить город от постоянных пробок, девушка вспомнила, как они с Лерой познакомились. История ведь на самом деле вышла крайне занимательная. Полтора года назад Промозглый март по мнению Марго был худшим из месяцев, календарная весна уже наступила, но по-настоящему приходить в Питер не собиралась, позволяя февралю наиграться вдоволь. Сейчас бы посильнее закутаться в шарф, так, чтобы только глаза выглядывали из-под шапки. Но с утра девушка понадеялась на прогноз гидрометцентра, обещавший около нуля градусов и просто пасмурную погоду, поэтому взяла шарфик полегче, не желая заматываться в тёплый, но до ужаса колючий шарф. <i>… клуб Где мы сейчас танцуем Запомнит наши вздохи С пустых невзрачных улиц Уедем по домам На стареньком такси…* Небольшой скверик, через который Марго быстро шагала по небольшой аллее, навевал не лучшие ассоциации. Пустой и заметенный грязным снегом, то тут, то там блестели в неясном свете немногочисленных фонарей островки льда, превратившие каменную плитку в настоящий каток. Чтобы не потерять концентрацию и не свалиться в ближайший сугроб, поскользнувшись на такой луже, Марго вытащила один из наушников, выпадая из весёлой атмосферы, что навевала песня. Тропинка скоро должна была завернуть через дворы и вывести ее на центральную улицу, где было уже не так пусто, но самое главное — коммунальщики на проспектах всегда посыпали землю хотя бы солью или песком, так что еще чуть-чуть, и можно идти нормальным шагом, а не семенить, боясь потерять опору. Медленно, но уверенно сгущались еще по-зимнему ранние и тёмные сумерки, так что Марго ускорила шаг, обходя обледеневшие лужи и стараясь как можно скорее добраться домой. Вечер ей предстоял невеселый — сначала будет отогреваться, прилипнув к обогревателю, что прочно обосновался у неё в комнате, параллельно пытаясь разобраться в многочисленной домашке. Черт бы побрал эти консультации по математике. Почему их всегда назначают так поздно? Создаётся впечатление, что преподавателю домой не нужно и он ночевать вместе с учениками готов, лишь бы ещё одно лишнее уравнение решить. Впереди на одной из целых лавочек, что не выглядела сугробом, а была даже почищена от снега, сидели трое парней. Неясное ощущение тревоги зародилось где-то внутри, так что, припомнив многочисленные наставления Волкова, Марго на всякий пожарный сжала в кармане ключи, выставив самый длинный, и, стараясь не привлекать внимания, прошла мимо них, пониже натянув шапку с большим серым помпоном. Желтый свет фонаря выхватил не по погоде лёгкие ветровки парней и бутылки с неясным содержимым. Вслед ей раздались нечленораздельные звуки и пронзительный свист вперемешку с мерзким смехом. — Девушка, а вашей маме зять не нужен? — послышались мужские голоса, парни подорвались и прогулочным шагом пошли за ней, постоянно подначивая и пытаясь вывести на ответ, но пока что сильно не приближаясь. Марго ускорила шаг, насколько это вообще было возможно на скользкой дорожке, и судорожно пыталась нащупать телефон в карманах куртки. Самым ужасным было то, что в пустом сквере людей не было от слова совсем: лишь она, промозглый ветер, да трое гопников, решивших потешиться на ночь глядя. Быстро стянув кожаные перчатки зубами, она почувствовала, как в момент холодом обдало ладони, чувствительные к морозу. Трясущимися то ли от низкой температуры, то ли от нервов пальцами Марго в пару движений набирала номер брата, что значился первым в списке последних звонков. — Серёнь, можешь меня встретить, пожалуйста? — идти до ей дома оставалось минут пятнадцать, так что Разумовскому при должном желании понадобилось бы минут семь, чтобы перехватить сестру. — Что-то случилось? Ты сейчас где? — Серёжа сразу почувствовал нервозность в тихом голосе сестры, прерываемом шуршанием шапки о наушник. — Да тут парни какие-то… — Марго замялась, пытаясь прислушаться и понять, далеко ли преследователи, но не обернулась, чтобы лишний раз не привлекать внимания. Шарф стал мокро-холодным от тёплого дыхания, зачастившего из-за быстрого шага и разговоров на ходу, неприятно прилипнув к подбородку. — Так, тихо. Я уже бегу, кто-то из прохожих вокруг есть? Срочно подойди к кому-нибудь, поняла? — голос зазвучал встревоженнее, но знаменитой разумовской паникой ещё не фонило. Как назло еще и ни одного прохожего вокруг не наблюдалось, но в конце аллеи Марго заметила парня. Высокий, в большой спортивной куртке он неторопливо шагал впереди, покачивая яркой сумкой, время от времени попинывая небольшие холмики слипшегося снега ботинками. Девушка с облегчением вздохнула. Вот говорил же ей Волков, чтобы таскала с собой перцовку, которую он купил ещё полгода назад, и всем бы спокойнее было. — Впереди парень какой-то, подойду к нему… — Вот, умница. Не выключайся, я уже бегу, — было слышно, как Сережа шуршит курткой и быстро замыкает дверь, щелчки замка эхом раздавались в тишине подъезда. — Совсем не хотите с нами знакомиться? — раздалось сзади намного ближе, чем рассчитывала Марго. Парни буквально были у неё за плечом, так что она припустила вперёд, надеясь и не упасть, и все-таки догнать спасителя, уже почти завернувшего в дворовую арку. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы нагнать его и окликнуть, привлекая внимание. — Извините, пожалуйста… Можно с вами пойти? Мне хотя бы до магазина какого-нибудь, меня встретят… — выпалила Марго на одном дыхании, оборачиваясь на приставших молодых людей, никак не желавших отставать. Он обернулся, недоуменно взглянув на Марго. Точнее, она. Светло карие глаза смотрели внимательно, тонкие губы поджались в раздумье. Незнакомка быстро обернулась, оценив ситуацию, и поправила специальную маску, сползшую с подбородка и покрывшуюся инеем. Она поудобнее перехватила спортивную сумку, улыбнувшись Марго и бросив какой-то странный взгляд за её спину. — А это парень твой? Так чего же такую красавицу гулять поздно отпускает? — насмешливо прогнусавил, видимо, самый разговорчивый из компании, что не затыкался ни на минуту. — Успокойся, все нормально. Ты далеко живешь? — девушка предложила Марго руку, в которую та сразу вцепилась. — Какие-то проблемы? — обратилась она к парням, чуть развернувшись и повысив голос, чтобы они увидели яркую эмблему школы боевых искусств на сумке. Весело переглянувшись, девушки услышали, как очередной похабный свист застрял у преследователей в горле, позорно оборвавшись. Марго и ее спасительница вместе быстрым шагом свернули в ближайшую дворовую арку, через которую Разумовской одной точно было бы идти некомфортно и пришлось бы обходить окольными путями. — Спасибо большое, я раньше тут ходила, а такое впервые, — Марго только сейчас поняла, что коленки-то немного подрагивают при каждом шаге, а от страха дыхание сбилось. — Все хорошо. Самое главное, что ты подойти к случайному прохожему в такой ситуации не постеснялась. Я Лера, кстати. Будем знакомы, — девушка улыбнулась и крепко пожала ладошку Марго. — Ты откуда так поздно? — с интересом поинтересовалась Валерия, когда они вывернули на оживленную и освещенную вывесками магазинов улицу. — Дополнительные занятия, экзамены скоро, — девушка вздохнула, выразив этим всю тяжесть бытия школьника, у которого мозг пухнет от постоянной нагрузки либо репетиторами, либо домашкой. Как оказалось, Лера занимается кэндо, особым видом боевых искусств, о котором Марго вообще первый раз слышала, и возвращалась с очередной тренировки. К сожалению, Петербург казался прекрасным во всех отношениях городом только для туристов, обычным местным жителям приходилось сталкиваться и вот с такими индивидами, нагло пристающими к другим людям. Макарову из-за стиля одежды, особенно зимой, часто принимали за парня, останавливая просьбами "не найдется ли сигаретки". На ярко освещённой улице, стоя рядом с Лерой под витриной продуктового магазина, Марго дожидалась Сережу, уже отписавшись тому, что ей помогли. Разговорившись, они обменялись контактами, а там уже запыхавшийся Разумовский в даже незастегнутой куртке подоспел, сто тысяч раз поблагодарив Макарову и заверив, что он у неё теперь в долгу.</i> Лера сидела на шелушащейся краской лавочке около детского городка и с грустью наблюдала за визжащими от радости малышами, самозабвенно обдирая зеленые чешуйки, под которой показался синий и коричневый слои. Карапузы раз за разом скатывались с длинной горки и бежали на очередной заход, неуклюже забираясь по ступенькам. Неподалёку ворковали мамочки с колясками. — Эх, а вот в наше время такого не было, — отозвалась любящая посетовать на жизнь Даша, когда они подошли поближе. — Молодость прошла, и всё, закончилась эпоха. Мы уже с вами почтенные дамы, скоро замуж и десять детей рожать, песок уже сыпется, — серьёзно ответила Марго, сложив руки на груди. — Ага, мне бы только мед закончить и не подохнуть от отработок, а там уже пока доучусь и сразу пенсия, — всё с той же грустью вздохнула Макарова. Она была на год старше подруг, поэтому уже прошла боевое крещение первой сессией, тем более, что училась в медицинском, а там, как известно, год за два идет. Разумовская и Рязанова пока только вливались в студенческую жизнь, собирая информацию от старших товарищей, и даже не начинали мечтать о заветном автомате на зимней сессии. Щебеча обо всём и ни о чём одновременно, троица обошла весь парк и устроилась на лавочке в тени раскидистого дуба. Даша разлеглась, удобно устроив голову, нестерпимо кружащуюся от навалившейся перед дождём духоты, на коленях у Марго. — Валерочка, можешь за водичкой сходить? Она холодненькая, или за лимонадом каким-нибудь. Я тебе сейчас скину пару соток, — Даша бы сейчас не отказалась от мороженного, она была из тех, у кого даже на новогоднем столе обязательно стояла небольшая вазочка пломбира, но в плюс семнадцать градусов в Петербурге его просто так в парках уже не продавали, так что пришлось бы идти в магазин. — Какой? — копаясь в портфеле, куда помещались и многочисленные тетради и медицинская форма, в поисках телефона поинтересовалась Лера. — Колы какой-нибудь, — явно переигрывая, чуть не простонала от головной боли Даша. — А мне просто воды с газом. С меня процент за доставку, — добавила Марго, намекая на неудачную попытку Леры несколько месяцев назад устроиться курьером. Отработок нахватала, так ещё и на штрафы нарвалась. Макарова уже отошла на несколько метров и, не разворачиваясь, подняла над головой руку с выставленным средним пальцем. — И я тебя люблю, — откликнулась ей вслед Марго. — Можно не орать, тут человеку вообще-то плохо, — недовольно пробурчали снизу.

***

Молодой здоровый организм не может просто так отсидеть несколько пар, прогуляться в парке и не проголодаться. Минут пятнадцать понадобилось на то, чтобы найти неподалёку подходящее кафе. Девушки немного расстроились, что внутри мест не было, но сели на веранде, завернувшись в цветастые пледы, что им сразу принесли официанты, под вечер заметно похолодало, и теперь приходилось греться, а не спасаться от духоты прохладной водой. Через пару минут принесли чайничек с ягодным чаем, который они сразу разлили по чашкам и начали уютно греть руки, остальной заказ пришлось ждать чуть дольше. Лера развлекалась, пытаясь сделать журавлика из салфетки, но плюнула на это дело и соорудила Марго и Даше по тюльпанчику. — Боже… Что за идиот? — отвлекаясь от салата, протянула Лера, с интересом разглядывая что-то у себя в телефоне. — Маргош, даю три попытки, чтобы отгадать, чью историю я сейчас смотрю. — Я даже произносить его имени не буду, — серьезно взглянув на подруг, произнесла девушка, неприязненно скривившись. — Задолбал. — Бинго. — заговорщически улыбаясь, протянула Макарова, двигая к Марго свой телефон. На экране Кирилл Гречкин, точнее сказать, панель его машины, конечно же подаренной Гречкиным-старшим. Автомобиль петляет на встречную полосу и обратно, на фоне слышится возмущённый сигнал другого автомобиля, но его почти не слышно из-за музыки, долбящей в барабанные перепонки даже, когда Марго сделала звук потише. Парень лыбился в камеру, сверкая дорогими часами на запястье и новеньким спортивным костюмом. Показушник, боже, какой же он идиот. В какой-то момент Кирилл стал особой темой для разговор в девичьей компании, на нем можно было хорошо отыграться даже в самый ужасный день. Вот обсудили в который раз, какой он мудак, и как-то на душе легче стало, покрысили от души, так сказать. Личная неприязнь между Разумовской и Гречкиным зародилась ещё в первый день учёбы, когда Марго, которую тот оттолкнул с прохода, полетела бы с лестницы, если бы не одногруппницы, так еще и виноватой ее выставил. Благо, они не попали в одну группу и пересекались только на некоторых лекциях, иначе ВУЗ бы разъело от концентрации кислоты на квадратный метр аудитории. Избалованный мудак, за несколько дней умудрившийся выбесить одну часть сокурсников и подкупить вторую. Единственным облегчением для Марго было то, что прошло всего пару недель учебы, а парень уже появлялся на занятиях крайне редко, предпочитая проводить время за стенами учебного заведения, развлекаясь. Так даже лучше. Никто не бесит преподавателей и не срывает пары. Но ладно бы он просто отпускал сальные шуточки, Марго в этом плане отрастила крепкую броню еще будучи в приюте, где её и Серёжу с детства доставали по поводу внешности, они давно к этому привыкли, только с возрастом осознав, что им просто завидовали. Так нет, Кирилл метил в Разумовского, за пару дней вычислив, что они не просто однофамильцы, и постоянно пытался задеть его. Быстро понял, что это больная точка у девушки, и она будет защищать старшего брата до потери пульса. — Земля вызывает Марго, ты с нами? — Даша щёлкнула пальцами перед носом Марго, вот уже пару минут нереагирующей на уничижительные замечания в сторону парня и никак их не поддерживающей. — А? Да, все хорошо. Я что-то задумалась, — отмерла Марго, возвращаясь к подругам.

***

Под тяжёлыми шагами мужчины мерно поскрипывала, чуть прогибаясь, беговая дорожка. Капелька пота юрко проскочила с шеи под майку, покрывшуюся россыпью мелких мокрых пятнышек на спине. Музыка, звучащая вокруг, не добиралась до сознания Волкова, влетая в одно ухо и незамеченной вылетая обратно. Перед глазами у него стояла прошлая ночь. То, как Разумовский в последнее время распалялся, полностью игнорируя хоть какой-то контроль над собственными эмоциями, переходило уже все границы. Ясное дело, он человек занятой, постоянный стресс и давление, так тем более с его расшатанными нервами — все это составляло достаточно удручающую картину. Раньше Олег поражался, как чётко Серый разграничивает работу и дом — даже если на работе аврал, и он бесконечно зол на сотрудников, заваливших кодирование очередного сервера, дома всё было хорошо и спокойно. Разумовский успешно переходил из боевого рабочего режима в мягкий домашний и становился просто Серёжей. Сергей Дмитриевич оставался в башне и не вылезал до следующего рабочего дня. Сейчас же истерики с каждым разом начинали принимать все более опасный оборот. Волков уже отхватил, попавшись под горячую руку, а что будет дальше? Может, ему новопассита купить, чтобы курс пропил, нервишки успокоил, тревожник хренов? две недели назад Рабочий день подходил к концу, так что башня потихоньку пустела, сотрудники, у которых был свободный рабочий график, уже собирались домой. Ночью приходили работать всего несколько десятков человек, в масштабах здания это были всего пару освещенных кабинетов. Всё отчетливее в общей атмосфере слышалось гудение оборудования на серверном этаже. Переговорив с парнями на постах, что сегодня дежурили в ночь, Волков завернул к лифтам, набирая Марго сообщение, что они приедут чуть позже обычного, им еще в магазин заехать нужно было. Скоростной лифт в мгновение ока доставил мужчину на последний доступный этаж, к кабинету Разумовского. Система безопасности сразу открыла ему дверь, и Олег увидел развалившегося на диване Сережу, окруженного хромом устройств и предметами древнего искусства, расставленными то тут, то там. Как он умудрялся сочетать в себе маниакальную преданность современным технологиям и трепетную любовь к искусству, для Волкова до сих пор оставалось загадкой. Бежевый пиджак небрежно висел на кресле, в комнате царил густой полумрак, разгоняемый лишь каким-то видео, проигрывающемся на большом экране. На столике стояла початая бутылка вина, под столиком — пустая шампанского. Олег окинул представшую картину тяжёлым взглядом, медленно подошёл ближе, оценивая степень опьянения Серого. — Что отмечаем? — пока без явного раздражения в голосе начал Волков, из-за чего Разумовский вздрогнул. Так погрузился в собственные размышления и планы, что даже не услышал щелчка электронного замка. К шагам Олега прислушиваться было бесполезно, он ходил почти бесшумно, лишь время от времени громче обычного стуча каблуками классических черных туфель. — Среда маленькая пятница, — допивая остатки вина в бокале одним глотком, ответил Сергей, после чего отсалютовал Волкову, довольно скалясь удавшемуся, по его мнению, замечанию. — Тебе не предлагаю, ты всё равно не будешь, — чуть не надул от обиды губы мужчина, но через секунду недовольство сменилось озорной улыбкой. — Бухаем уже без повода, да? — Олег был спокоен, но от былой расслабленности не осталось и следа. Не в первый раз он застаёт Разумовского отмечающим что-то. Конечно, Волков и сам не трезвенник, но так часто? Не в стиле Сережи был алкоголь, из-за него он терял контроль, который пытался удержать всегда и везде, хотя, может, этого он и искал? Минутной расслабленности, мягкого состояния отчужденности от реальности, когда даже двинуть телом четко и слажено не можешь. — А тебе какая разница? Твоё дело маленькое. Увёз, привёз. Проследил, чтобы всё было хорошо, — язык у него заплетался, а мысли не хотели собираться в кучу, чтобы сформулировать более витиеватый ответ. Разумовский откинулся на диван, сложив руки за резко потяжелевшей головой. — Я что, не могу себе позволить отдохнуть? Рыжий медленно встал, подхватил бокал и чуть покачнулся, чудом огибая журнальный столик. Он попытался подойти к Волкову, но запнулся о собственные ноги, полетев вперёд. Если бы не реакция Олега, то Разумовский сверкал бы на новых фото с ближайших пресс-конференций разбитым носом, пытаясь найти нормальную отговорку для точно заинтересовавшихся этим моментом журналистов. Сергей повис в чужих руках, когда его поймали за футболку и буквально встряхнули за шкирку, как нашкодившего котенка. Волков вырвал из тонких ледяных пальцев бокал, который Сережа из рук так и не выпустил, и попытался поставить его на столик, но Разумовский дернулся, пытаясь отцепиться. Стекло тонко задрожало, разбиваясь на мелкие осколки, разлетевшиеся на несколько метров по каменному полу. — Поставь меня! — во весь голос приказал Серёжа, рявкнув не хуже командиров, что муштровали Волкова в армии. Тот на секунду вздрогнул, почти выпустив злосчастную майку, но во время очнулся, еще раз встряхнув рыжего. — Серёжа, хватит пить! Давно пора домой! — повысил голос Волков, начиная внутренне закипать, выговаривая каждое слово мужчине на ухо, только чтобы до того дошел смысл сказанного. — Хватит обращаться со мной, как с маленьким. Я владелец огромной компании, скоро в Forbes, в первую десятку попаду… — гнев сменился на почти плаксивое лепетание. Олег всегда поражался этому. У Сережи внутри будто тумблер стоял, резко переключавший эмоции, а когда он был пьян, то настроение начинало скакать как бешеное. — Да какой с тебя владелец, ты на ногах еле держишься. Невротичный алкоголик, вот ты кто! — Олег злился, но мягко придержал рыжего за локоть, когда тот в очередной раз покачнулся, пока пытался вернуться на диван. Разумовский стряхнул чужую руку нетерпеливым движением, развернулся к Волкову. Его губы презрительно искривились, превратившись в тонкие нити, на голове был беспорядок, по высоким тонким скулам загуляли желваки, а энергия потребовала выхода. Кровь бурлила, внутри шумело, будто Сережа сидел в вертолёте без наушников. Глаза опасно полыхнули, где-то там заплясали бесы, вырываясь наружу, а в голове закопошились дурные мысли. Сейчас. Незамедлительно. Но на Сережу, который казался себе со стороны жутко злым и опасным, лишь снисходительно взглянули сверху вниз, как на маленького ребёнка, мол, даю ещё пару минут побеситься, а потом успокаивайся. — Собирайся. Через три минуты жду внизу, — Волков вздохнул, ладонью проведя по лицу, будто снимал с себя маску злости, и уже отворачивался, направившись было к выходу, но не успел. В тишине офиса прозвучал хлёсткий звук пощёчины. Голова дёрнулась, по инерции продолжая движение, а во рту появился нелюбимый металлический привкус. На щеке стал проступать красный отпечаток чужой ладони. Пальцами он провёл по губам, в полутьме офиса замечая, что крови неожиданно много для просто разбитой губы. Кольцом зацепил, сука. Он поднял потемневший взгляд на Разумовского, тот сразу заметил резко напрягшиеся под черным пиджаком плечи. К сожалению для Серёжи, он часто забывал, кто из них двоих несколько лет служил в армии, был на настоящей войне и заработал очень интересные рефлексы. Тело среагировало раньше, чем Волков успел всё осознать. Краем глаза приметив, что чужая рука уходит на новый замах, попутно сжимаясь в кулак, он перехватил её, подныривая и заламывая в локте. Диван оказался ближе всего, так что Серого впечатали лицом в кожаное сидение. Сверху в спину прямо между лопаток, по птичьи острых и выделяющихся под майкой, коленом упёрся Волков. У него не было цели выжать руку из сустава или вырубить противника, но вот зафиксировать, чтобы тот пришёл в себя и в первую очередь не навредил себе же, было просто необходимо. Пару секунд Разумовский ещё пытался сопротивляться, ерзал, тихо матерясь и проклиная Олега на чем свет стоит, но вскоре обмяк, растекаясь по дивану. — Успокоился? — для проформы поинтересовался Волков, рефлекторно зализывая разбитую губу. — Прости, — на грани слышимости ответил Сережа, когда до его затуманенного алкоголем мозга все-таки дошло, что он только что сделал. — Олег, я… — Не хотел? — закончил за него мужчина, чуть не зарычав и окончательно добивая Разумовского, растерявшего весь свой боевой пыл и просто лежащего лицом вниз, хотя его уже отпустили. Олег быстрым шагом отошел к выходу, пока Сережа таращился пустыми глазами с едва выступившими от злости на себя слезами. Он смотрел ему вслед, не понимая, как дошел до жизни такой. — У тебя три минуты, чтобы протрезветь и спуститься к машине, — наотмашь хлопнув дверью, Волков вылетел с этажа, не заметив, как Сережа вздрогнул всем телом и сполз на пол, закрыв голову руками. В тот вечер он не поднялся к Разумовским, оставив сжавшегося в комок и незнающего, куда глаза деть, Серёжу у подъезда. Едва рыжий вылез из машины, она сорвалась с места, неприятно взвизгнув шинами по асфальту. На следующий день он клятвенно обещал, что больше пить не будет, чуть в обморок не упав, когда заметил разбитую губу Волкова при свете дня. Чуть ли в специальный центр не засобирался, пока Олег не успокоил, что всё нормально, и не объяснил, что и сам вчера погорячился. Из воспоминаний Олега вырвал сигнал уведомления. Он вздрогнул от неожиданности, замедлил беговую дорожку, чтобы не навернуться с неё. Маргоша 17:42 Если удобно, то минут через 30 заберешь меня?) Гео метка Минут пятнадцать понадобилось мужчине, чтобы привести себя в порядок, быстро заглянув в душ, закинуть сумку с вещами в багажник и выехать за Марго. Светофоры привычно перемигивались тремя цветами радуги, запруженный автомобилями город шумел вокруг. На подъезде к нужной улочке, когда Олег уже мог разглядеть кружевную белую веранду ресторанчика, где обосновались девушки, но его нагло подрезали, вклиниваясь перед его машиной в ряд, так ещё и издевательски мигнули на прощание задней аварийкой. Волков призвал на помощь терпение всех монахов буддистов и не стал дальше играть с этим дебилом в шашечки, надеясь только, что машину точно не задели — ему не понравился звук, который издал автомобиль при резком торможении. Странно только, что к нему вообще сунулись — обычно его черный рендж ровер старались объезжать стороной, только бы не зацепить и не влететь на крупную сумму. Олег🐺 18:16 Подъезжаю Он неторопливо завернул на парковку, пристраиваясь почти впритык к уазику, чтобы вообще хоть как-то влезть на отведенное место. Вылез из машины и сразу направился к капоту с пассажирской стороны, проверяя на предмет царапин и сколов. Олег свою ласточку холил, лелеял, и, как иногда казалось Разумовским, любил её больше, чем их. То он на ТО её повёз; то, Серёжа, нет, есть в машине нельзя, крошки потом кто чистить будет, я только с мойки; то, нет, сначала полностью счисть снег с ботинок, я недавно коврики новые купил. В общем, автомобиль был самой большой статьей расхода у Волкова, но он не жалел ни копейки — с детства мечтал о большой черной машине. Из приоткрытой двери автомобиля доносилось: ...Что такое осень — это камни Верность над чернеющей Невою Осень вновь напомнила душе о самом главном Осень, я опять лишён покоя... * Приметив Марго, он махнул ей рукой, мол, можешь не торопиться, я подожду, и продолжил осмотр. Но девушки засобирались, почти сразу подозвав официанта, и скоро, весело о чем-то галдя, подошли к нему. Приветственные объятия вышли несколько скомканными, но Марго уже привычным движением взяла его под руку, поворачиваясь к подругам. — Дамы, карета подана. Вас подвезти? — поинтересовался Олег, понимая, что добираться сейчас что одной, что второй будет трудно и долго. — Нет, мы своим ходом, — бросив на него какие-то странные взгляды и коварно улыбнувшись Марго, ответили они. Обменявшись многозначительными ухмылками, девушки между собой уже прикидывали, какими вопросами надо потом заспамить личку Марго. Но она, не обращая внимания, быстро с ними распрощалась и прыгнула на переднее пассажирское.

***

Выпутавшись из-под тяжелого одеяла, Разумовский первым делом потянулся к телефону, что обычно лежал на прикроватной тумбочке, но того не обнаружилось. Осмотрев чуть расфокусированным со сна взглядом комнату, мужчина увидел его на столе. Специально его туда ночью положил, зная, что соблазн провести еще пару часов в интернете будет слишком силен, а так хоть просто лень будет из кровати за ним вылезать. Он ожидал, что голова будет болеть нестерпимо после вчерашнего трудного дня, но на удивление он даже выспался. Потягиваясь всем телом в кровати, он руками расчесал рыжие волосы и недовольно скривился — солнце, пробивающееся в комнату, противно целилось прямо в глаза. С силой растерев лицо, Разумовский поплёлся на кухню, где одним махом опрокинул в себя стакан какого-то сока, обнаружившегося в холодильнике Прочистив горло, чтобы голос был не таким хриплым со сна, он набрал знакомый номер, что казалось, он теперь до конца жизни не забудет, хотя лучше бы забыть эту комбинацию из одиннадцати цифр как страшный сон и больше никогда не вспоминать. — Доброе утро. Юмжит, дорогая, мы сможем пересечься на открытии «Золотого Дракона»? — губы сами собой сложились в улыбку, когда на той стороне бархатный женский голос подтвердил, что она очень постарается быть в городе.