То, что дороже всего

Волкову на следующее утро горланить на всю квартиру не пришлось. Оказалось достаточно простого стука в двери, чтобы Разумовские поторопились встать после прозвеневших будильников. Они проснулись почти вовремя, но Марго не была бы собой, если бы не умудрилась все равно всех задержать. И если Серёже позволительно было являться на работу в любое время дня и ночи или вообще сегодня никуда не поехать, потому что совещаний и деловых встреч не запланировано, то Марго по головке не погладят. — Воробушек мой, ты и так прекрасна, давай быстрее, — Волков нетерпеливо поглядывал на часы, стоя уже у входной двери и наблюдая, как девушка мечется по квартире, собирая забытые наушники, флешки с докладами и форму на физкультуру. — Маргоша, мы опаздываем! — даже обычно спокойный как удав Олег начал раздражаться, он очень не любил, когда что-то идет не по намеченному плану или расписанию, а с взбалмошными Разумовскими такое сплошь и рядом. — Да и без тебя знаю. Я телефон найти не могу! — страдальчески заломив руки, девушка снова скрылась в коридоре. — Душа моя, кухня, стол, — Разумовский подпирал дверь, залипая в телефоне, и старался относиться к таким сборам философски, не пытаясь торопить сестру. Всё равно ни к чему хорошему это не приводит. Сначала поторапливает, а потом на полпути приходится разворачиваться и ехать домой из-за забытой тетрадки или доклада. Плавали, знаем. Через несколько минут в прихожую все-таки вылетела Марго, на ходу проверяя содержимое сумки, и, удовлетворенно улыбнувшись, остановилась перед Олегом и Сережей, перегородившими выход. — Ну, чего стоим? Мы же опаздываем? — уставилась на мужчин Марго, мельком взглянув на себя в зеркало. — Гоша, не беси, — назидательно начал Олег, когда она прошмыгнула мимо него в подъезд. — У тебя было почти полтора часа, ты все это время круги под глазами замазывала? Опять всю ночь с Дашей переписывалась? Сережа выплыл из квартиры вслед за сестрой, так что Волков остановился перед дверью, прохлопывая карманы на предмет ключей. Пару секунд ему понадобилось на то, чтобы вернуться в квартиру и с тяжелым вздохом взять свой набор из ключницы. Довели с утра. Черти. В отместку он не стал бороться с желанием потрепать Марго по волосам, пока они шли к лифту, чуть вспушив локоны, уложенные пару минут назад. — Я сейчас пойду заново мыть голову и укладываться, оно нам надо? — вопросительно изогнув белёсую бровь, обратилась к нему Марго, резко остановившись посреди лестничной клетки. Сережа, всё ещё уставившийся в телефон, налетел на сестру, недоуменно уставившись на этих двоих. — Да пошли уже, — не выдержал Разумовский, поторапливая обоих. Лифт быстро пересчитывал этажи, спускаясь всё ниже, пока не достиг подземной парковки. В большом зеркале отражалась их разношерстная, но в общем-то гармоничная компания. Смуглый от природы Волков, темноволосый, кареглазый, недавно сбривший бороду, довольствуясь лишь легкой небритостью, широкоплечий любитель водолазок. Надежный и внушительный, как скала. Рядом с ним дерганный, как оголённый нерв, рыжий веснушчатый бес. Он был чуть ниже и уже в плечах, чем Олег, но жилистый и острый, как стрела. Пальцы его летали по экрану смартфона, казалось, со скоростью света. Мальчик, до безумия любящий членов своей маленькой семьи. Парень, который смог осуществить свою мечту, кровью и потом добившийся признания, зубами выгрызший место под солнцем. Мужчина, у которого разгон от апатии до ярости — секунда. За Сережей стояла девушка, которую легко можно было спутать с привидением. Тонкая и хрупкая, с просвечивающими сквозь фарфоровую кожу венами. Белая ворона во всём великолепии: платиновые волосы, прозрачные ресницы и брови, но глаза в точности как у брата, голубые, только в них не загорались время от времени опасные золотые искорки. Генетика в их случае интересно разыграла карты. Лёд и пламя. — А, допустим, нет, не с Дашей? — захлопнув дверь машины чуть сильнее нужного, продолжила девушка через пару минут. Знать, что она опять почти всю ночь провела в поисках информации о Дагбаевом и его сестре, мужчинам знать необязательно. — Парня себе нашла? Ну наконец-то, давай рассказывай, — заинтересованно повернулся к ней с переднего сидения брат, когда они выезжали с парковки, и коварно улыбнулся. — Серёнь, ну ты серьёзно? — она лишь закатила глаза, уткнувшись в телефон и надеясь, что Разумовский не опустится до того, чтобы просматривать ее историю поиска. Неудобно получится. — Ну вот и поговорили, — подытожил Волков.

***

В университете все шло гладко. Ничего удивительного или нового, даже привычные пререкания с Гречкиным сегодня были какие-то ленивые. Он был занозой в особо чувствительном месте почти всего потока, лезущий не в свое дело и постоянно задирающий Марго. И если с однокурсником девушке не повезло, то одногруппники оказались приветливыми и очень неплохими. В группе было больше десяти парней и всего четыре девочки, хотя для их факультета это было даже больше обычного. Конечно, она могла бы пойти по стопам брата и пойти в программисты, но это было неинтересно. При первой же попытке написать даже самую простую программу-счетчик Марго поднимала лапки, не желая с этим связываться. Могла пойти и по стопам Волкова, не в армию, понятное дело, а в экономический, но с обществознанием было туго, слишком там все было эфемерно, теории много, но практики никакой, а вот с физикой — прекрасно. Что может быть логичнее и устойчивее, чем формула? Здесь всё чётко и понятно, можно провести эксперимент или соорудить макет. Промозглый ветер ерошил пожелтевшую листву, гнал кучевые облака, что к вечеру должны были стать тучами и разразиться дождем. Последней парой стояла физическая культура, так что первокурсники нестройной громкой змейкой тянулись в спорткомплекс, находящийся на территории университета. У гардероба выстроилась длинная очередь, хотя у многих были лишь лёгкие куртки, а не добротные зимние пальто со всем прилагающимся. Что тут будет твориться зимой, Марго боялась даже представить. Женская раздевалка наполнялась и пустела медленно, опоздавшие все тянулись и тянулись, так что фактически пара началась только минут через пятнадцать от официального начала. Проведя краткий инструктаж, преподаватели отправили студентов на разминочный бег. Пара кругов по новенькому стадиону и мягко пружинящему красному покрытию вокруг застеленного искусственным газоном футбольного поля, где тренировалась университетская сборная. Рядом, шумно втягивая воздух, бежала Даша, Марго подстраивалась под её неторопливый темп, благо, девочек сильно не гоняли. А вот парней раз за разом окликал преподаватель, сухой и высокий мужчина лет пятидесяти, заставляя бежать быстрее и не терять темп, постоянно повторяя свою любимую присказку — А как вы в армии будете кроссы бегать? — Можно я тут упаду? — послышался жалостливый голос слева, когда они пошли на четвёртый круг, парни же добегали шестой, если не седьмой. — Нет, не мож-но, — деля фразу на слоги, чтобы не сбивать дыхание, ответила Марго. — До лавочки добежим, там и упадёшь. Вместе упадём, — она уже раскраснелась, как маленькая помидорка, Даша рядом выглядела не лучше, но они упорно бежали, чуть ускоряясь около преподавателя и потом возвращаясь к привычному ритму. Кожа девушки всегда ярко реагировала на внешние воздействия и внутренние изменения. Малейшее раздражение сразу было видно, синяки разрастались буйным цветом от малейшего прикосновения или просто легкого удара, которого Марго могла даже не заметить. С ужасной аллергией на холод перчатки приходилось доставать при первых заморозках, а шапку надевать чуть ли не раньше детсадовцев, иначе кожа в миг покрывалась противными чешуйками и волдыриками, черт бы побрал крапивницу. У Серёжи тоже такое иногда появлялось, но ему надо было очень сильно для этого перемёрзнуть, а Волков такого не допускал. Неприятное зрелище, да и ощущения тоже не очень. Женская половина группы перетерпела разминку, судя по которой за одну пару студенты должны были пройти курс молодого бойца. Затем девочки отправились на поиски своего преподавателя, чтобы взять мяч для волейбола. Наигравшись так, что руки и пальцы неприятно саднили, а маникюр еле пережил испытание, они, переговариваясь и жалуясь на преподавателей и предстоящий завтра семинар, потянулись в раздевалки. Обсудив с параллельной группой, как у кого проходят пары, Марго, чуть скривившись, оценила свой непрезентабельный внешний вид, раскрасневшиеся щеки и растрепанные волосы. С горем пополам приведя себя в порядок, она подхватила сумки и направилась к выходу из спорткомплекса, уставшая, но довольная, что этот долгий учебный день наконец-то закончился. К сожалению, ее душевное спокойствие нарушилось, когда путь перегородил Кирилл, за спиной которого ухмылялась его свита. — Разумовская, ну так что? Сходим куда-нибудь? А я отцу за твоего братишку словечко замолвлю, — без приветствия начал он, все не унимаясь, видимо, хотел, чтобы последнее слово на сегодня осталось за ним. Улыбка у парня была слишком сладкая, чтобы быть настоящей. — Кирюш, а ты без батиной карточки себе что-то серьезнее макдональдса позволить сможешь? — задела привычную болевую точку девушка, безрезультатно пытаясь обойти Гречкина и оглядываясь в поисках Даши. Пререкаться не было никакого желания. — А, я тебя понял. Тебе папик нужен, чтобы тебя содержал. В окружении Разумовского их должно быть много. Уже нашла, к кому из них в эскортницы пойдёшь? Хотя, ты даже для этого личиком не вышла, — он уже протянул руку, чтобы прихватить пальцами острый подбородок, но Марго отмахнулась, ощутимо шлёпнув того по руке. Его прикосновения были ей неприятны, как и все, что с ним связано, но парень, прекрасно это зная, постоянно пытался как можно грубее нарушить личное пространство, сократить дистанцию. — Да ты не волнуйся, даже если я себе мужика найду, тебе папик все равно достанется. Ты ведь для себя интересуешься? Если хочешь, я уточню, кто там по мальчикам. Будешь молодой содержаночкой, думаю, с твоей моськой будешь пользоваться большим спросом, — Марго состроила невинное лицо, широко распахнув глаза и мило улыбнувшись, а вот Гречкина перекосило. Он побагровел, глаза забегали по собравшимся вокруг студентам, наблюдавших за их перепалкой, будто в поисках поддержки, но наткнулись лишь на интерес, чем же их спор закончится в этот раз. Парни из его свиты давились смешками, но Кирилл молчал, поджав тонкие губы и пытаясь придумать достойный ответ, девушка явно выигрывала эту партию, знатно затронув его самолюбие. Не придумав ничего лучше, чем схватить её чуть выше локтя, он наклонился к ней, пытаясь морально надавить. В глазах напротив парень заметил промелькнувший страх, буквально секунда, но ему этого хватило. Удовлетворённо ухмыльнувшись, он сжал руку ещё сильнее. Марго дёрнулась маленькой пташкой, но тот держал крепко, пока её руки были заняты рюкзаком и сумкой с формой. Даша, стоящая рядом, заметила, как по предплечью подруги начинают расползаться красные пятна. — Кирилл, отпусти, совсем одурел? Мальчики?! — она вопросительно глянула на окружающих в поисках помощи и уже сама хотела оттаскивать Кирилла от девушки. — А может, ко мне пойдёшь? Я деньгами не обижу, только вести себя надо будет хорошо и не рыпаться, — прошипел Гречкин Марго на ухо, привычно растягивая гласные. Девушку окутал приторный до тошноты запах его одеколона, горячее дыхание опалило кожу, стало бесконечно противно от сложившейся ситуации. Она всегда ревностно относилась к личным границам, позволяя нарушать их лишь самым близким, а сейчас в них вторглись откровенно хамским образом, выводя из равновесия. Марго, как могла, повернулась к Даше, освобождая руки от рюкзака, и резко замахнулась, оставляя пульсирующий отпечаток своей ладошки на его щеке. Подхватив вещи, пока Кирилл не опомнился, она вылетела из комплекса. Её трясло, вся левая рука и ладонь правой пульсировали от боли. Глаза жгло от непрошенных слёз, и непонятно было, вызваны они болью физической или обидой, что такие люди вообще позволяют себе обращаться так с другими. Что за несправедливость? Почему он постоянно к ней цепляется? Волков, скучающий в машине в ожидании девушки и настукивающий какой-то примитивный ритм по рулю, заметил Марго, как только она вышла из спорткомплекса. Лицо красное, зареванное, руки дрожат. Он вышел из машины, громко хлопнув дверью, быстрым шагом подошёл к ней, окидывая беглым взглядом и сразу замечая, как следы чужих пальцев ниже рукава свободной зелёной футболки уже превращаются в кровоподтёки. — Марго! — запыхавшаяся Даша догнала подругу, с тревогой осматривая её. В руках она держала куртку Разумовской, о которой та забыла напрочь. — Что случилось? — почти рыкнул Волков, но сдержался, не желая напугать девушек, хотя сам сосредоточился на Марго, подмечая болезненно поджатые губы, широко распахнутые напуганные глаза. — Гречкин, он постоянно к ней цепляется. А сегодня как будто взбесился. Понятное дело, они постоянно переругиваются, но чтобы так… Совсем тормоза потерял, — объясняла Даша. Олег аккуратно ощупал руку. Если прикосновения Кирилла жгли каленым железом, причиняя боль и стыд, то пальцы мужчины, мозолистые и чуть шершавые, были теплыми, успокаивая Марго. Он обнял её, ладонью мягко поглаживая по волосам. Она тряслась в его руках, измазывая лацкан пиджака слезами. Девушка обняла его в ответ, почувствовав портупею кобуры, скрывающуюся под несколькими слоями одежды. Даша отвернулась, чтобы не смущать их, высматривая обидчика в толпе, скопившейся у спорткомплекса. Долго ждать не пришлось, за спиной Олега хлопнула, закрываясь, дверь машины, а перед ним распахнулась, выпуская нервно озирающегося парня. — Даш, побудь с Марго. Я скоро вернусь, — переходя в боевой режим, бросил через плечо Волков застывшей в недоумении девушке. Пару секунд понадобилось мужчине на то, чтобы легко взлететь по невысоким ступеням и чуть не сбить Гречкина. — Добрый день, молодые люди. Не хотите пообщаться в более укромном месте? — пока без явной угрозы в голосе начал Волков, но выражение его лица говорило само за себя — этот человек находится в одном шаге от того, чтобы начать бить лица. — Дядя, а не пошёл бы ты… — язвительно начал Гречкин, когда чужая рука гирей легла на спину в опасной близости от основания шеи. — Вам тоже интересна тема нашего разговора? Можете пройти с нами, как раз удостоверитесь, что кто-то нечаянно не упадёт носом на чужой кулак или колено? Да? — растянув губы в оскале-улыбке, обратился к ошалевшим от происходящего парням Олег. Он знал, какое производит на людей впечатление и прекрасно умел этим пользоваться. Гречкин с нечитаемым выражением лица глянул на них, пытаясь скинуть чужую руку, но та будто приросла к спине, с каждой секундой всё сильнее прижимая к земле. Завернув за угол здания, где, как приметил Олег, не было камер да и в общем лишних глаз было поменьше, он, не церемонясь, развернул парня, впечатывая в стену. Гречкин был достаточно высоким, худощавым, бегал явно быстро, несмотря на прокуренные лёгкие, чем-то его фигура даже напомнила Олегу Разумовского в голодные студенческие годы. — Мужик, я на тебя заяву таким людям накатаю, тебя из СИЗО до конца жизни не выпустят, по судам бегать замучаешься. Ты хоть знаешь, кто мой отец? — с вызовом вскинулся парень. — Если ты Всеволодович по батюшке, то знаю. Мне ему позвонить, чтобы он тебе объяснил, как с девушками обращаться? Что с девочкой не поделил, ушлёпок? — голос был больше похож на рокотание грома, а в глазах плясали бесы почище, чем у Серёжи в тот злополучный вечер. Гречкин будто окаменел, пытаясь слиться с бетонной стеной, только чтобы его потеряли из виду, отпустили. Главная фраза, с помощью которой решались все его проблемы, не сработала. Мужик не замялся, пытаясь соскочить с темы, но лишь сильнее рассвирепел. Парень заметил, как вздулась жилка у него на лбу, а глаза будто почернели. Привиделось от страха. Черт бы побрал эту Разумовскую, отхватил сначала от неё, а теперь, видимо, и от её хахаля. — Ты если не понял, повторю ещё раз. Отпустил меня быстро, проблем не оберешься. Может, мы с тобой как-нибудь договоримся, а? — Кирилл пытался сохранять привычный насмешливый тон, но уже было понятно, что ему не до смеха, глаза боязливо бегали. — Я тебе подкину на новенький костюм, или что там тебе надо, а ты закрываешь глаза на данное недоразумение и больше не лезешь в наши с ней отношения. Как тебе план? — Как же ты дальше в жизни то будешь? От всех деньгами откупиться не получится, — Волков осмотрел его с головы до ног медленно, чтобы тот почувствовал, кто сейчас ставит условия. — Неприятно, когда оппонент сильнее и больше, правда? — нависая, над сжавшимся в комок парнем, Олег заметил, как заблестели у того глаза. Плакать собрался? Идиот. — Чтобы к ней не подходил, а если я узнаю, что ты продолжаешь нападки, то мы будем говорить с тобой не на оживлённой улице, а в глухом лесу около потерянной трассы, ты меня понял? — Дядь, ну чес-слово, сдалась мне эта Разумовская? Пусть корону снимет, я не такая, я жду трамвая. Вымораживает. Меньше жопой крутить надо, — Гречкин все еще пытался сохранить лицо, продолжая нападки. — На тебя не повелись, и мстишь девочке? Низко даже для тебя, — Волков на миг отвлекся от парня, осматриваясь по сторонам. — Но ты так на мой вопрос и не ответил. Я же не просто словами кидаюсь, я констатирую факты. Парня продолжали удерживать на месте, пока тот не выжал из себя понял еле слышным шёпотом и кратко не кивнул в подтверждение своих слов. — А теперь, кыш отсюда, — махнул рукой Волков, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы успокоиться. Гречкин даже не стал пытаться уйти с достоинством — шмыгнул в ближайший переулок, сверкая пятками. Олег надеялся, что не оставил никаких серьёзных следов, с этого ещё станется на самом деле побои снять и накатать заяву. Перед глазами стояла щека парня, с которой так и не сошла пощёчина. Боже, до чего Разумовские одинаковые, генетически у них, что ли, блядь, любовь к такого вида рукоприкладству прописана? Абсолютно. Натянув более добродушную улыбку, чем та, что была продемонстрирована Кириллу, он вернулся обратно к Марго. Ещё раз поблагодарив Дашу, опять отказавшуюся с ними ехать, за то, что она успокаивала Марго, пока он отходил, он тяжело уселся в машину, уткнувшись лбом в руль и собирая мысли в кучку. Стоило чуть повернуть голову, как Волков напоролся на вопросительный взгляд голубых глаз. — Да я его не ударил даже. Так, у стеночки пацан постоял, и всё, — будто оправдываясь, пояснил Олег. Марго удовлетворённо кивнула и отвернулась, но мужчина всё равно видел, как она нервно заламывает пальцы, звеня браслетом. Глаза бегали, не могли остановиться на чём-то одном, хотя основная волна истерики уже явно прошла. Создавалось ощущение, что еще чуть-чуть, и она упадёт в обморок от переизбытка стресса и эмоций. — Я так испугалась, — осмысленный факт, уже хорошо, значит, приходит в норму, пронеслось в голове у Олега. - Почему он так себя ведет? Разве так можно? — Страх это нормальная реакция адекватного человека на угрозу, Маргош. Бесстрашных не бывает, бывают отбитые на всю голову, когда адреналин перекрывает инстинкт самосохранения, и ты выбираешь: либо бежать, либо бить. Ты выбрала последнее, — мужчина тяжко вздохнул, вспоминая, что сам не так давно был адреналиновым наркоманом, которого до сих пор иногда накрывало желание почувствовать эту бесконтрольную волну затапливающей энергии, резкое обострение чувств, и, в тоже время, абсолютную нечувствительность к боли. — Покажи мне руку, — Олег развернулся к ней, уже вытащив аптечку. — И расскажи, что случилось. На радость Волкова в аптечке нашлись специальные холодные компрессы. Мужчина раздавил внутренний пакетик, с силой несколько раз тряхнул упаковку, распределяя жидкость, и гранулы под плёнкой начали кристаллизироваться. Марго блаженно вздохнула, почувствовав, как хорошо и холодно руке, но следы всё равно останутся, от этого никуда не деться. По пути домой девушка пересказала всю перепалку и вообще выплеснула на мужчину все, что она думает об этом придурке, поведав ему про все придирки, начиная с первого дня учёбы. Голова у Олега начала раскалываться уже минут через пять рассказа и активного жестикулирования, но он стойко не подавал виду, позволяя ей выговориться. Чтобы хоть как-то снизить уровень негатива в машине, он включил какую-то радиостанцию, где в основном крутили попсу. …And if somebody hurts you, I wanna fight But my hand's been broken, one too many times…* Марго не заметила песни, полностью погрузившись в исследование всех недостатков обидчика, но Волкову хватило знаний английского, чтобы понять иронию ситуации. — История, конечно, интересная. Я своё отношение к Гречкину выразил всеми возможными способами, а вот брату твоему надо как-то помягче это всё рассказать. И вообще, надо ли ему это знать? — попытался подкинуть вариант Волков, хотя сам понимал, что Сереже все равно нужно будет это объяснить. — Серёже не за меня сейчас волноваться надо, он и так весь на нервах. Но он точно заметит синяки, — с грустью ответила Марго. Она уже выговорилась, так что брату всю эту историю по второму кругу будет рассказывать сложно и тяжело. — Ладно, кривая выведет, — махнул рукой Волков, смирившись с неизбежным.

***

Разумовский встретил пару на пороге с телефоном в руках, он начал волноваться, что их долго нет, но панику навести ещё не успел. Его прервали буквально за секунду до того, как он собирался набрать Марго, но уже несколько минут до этого мерил нервными шагами гостиную, встрепенувшись от звука ключа в замочной скважине. — Что-то случилось? — поинтересовался он, нервно вылетев в коридор. Быстро заметив и заплаканные глаза, и следы на руке, Серёжа обомлел. — Ма шери, кто это сделал?! Волков поставил бы на то, что голос Разумовского слышали далеко за пределами квартиры, Рыжий умел поднимать крик, делал это профессионально, не сдерживая эмоций ни перед подчинёнными, ни перед партнёрами, ни перед близкими. Серёжа быстро подошел, обнимая сестру, и начал что-то тихо ворковать ей в макушку. — Кто это сделал? — чеканил слова спросил мужчина, повернувшись к стоящему в проходе Волкову. — Олег, прострелить колени, избить или четвертовать? — Разумовский внимательно осматривал сестру, брови нахмурил, его лицо заострилось, через Сережу проступил Сергей Дмитриевич. Марго улыбнулась, пытаясь сменить настроение брата с гнева на милость. Смертные кары сыпались на Гречкина одна за другой, его и всю его родню уже прокляли до десятого колена. Девушка не удивилась бы, если бы прямо сейчас Кирилл упал где-нибудь в обморок от всего, что ему напророчили. Они терпеливо выслушали все, что думает Разумовский о Гречкине, гадая, откуда Сережа знает столько интересных ругательств. — Серёнь, Олег уже с ним поговорил, всё хорошо, — девушка повисла на чужой шее, крепко её обнимая и отвлекая от составления хитроумного плана мести. Разумовский вскинулся, Марго обезьянкой зависла на его шее, не выпуская из объятий и удобно уложив голову ему на плечо. Олег поспешил к холодильнику за льдом, чтобы сменить уже почти не охлаждающий одноразовый компресс. — Пацан чуть не обделался. Он к ней не подойдет. А если и сунется, то будем рассматривать один из твоих вариантов, — мужчины коварно переглянулись, когда вернулся Волков со льдом, завернутым в полотенце. Девушке оставалось лишь надеяться, что Гречкину хватит благоразумия сдержать обещание.

***

Серёжа весь оставшийся день не унимался и всё бухтел и бухтел сломанной радиостанцией, поражаясь, до чего же распустилось молодое поколение, Волков же время от времени ему поддакивал, озорно переглядываясь с Марго. Сегодня был четверг, и запланированный вечер фильмов никто не отменял. Разобравшись с последними на сегодня сообщениями в рабочем чате, Разумовский засел в гостиной, со скучающим видом листая каналы кабельного ТВ, которое непонятно зачем подключил пару месяцев назад. Всё равно в этой квартире телевизор, а особенно главные федеральные каналы, никто не смотрит. Олег чем-то шебуршал на кухне, Марго доделывала очередной чертёж у себя. Серёжа поверить не мог, что Гречкин настолько из ума выжил, забавляясь нападками на его сестру, и уже представлял в голове, как поострее ввернуть шпильку Гречкину-старшему, когда они пересекутся на очередном мероприятии. Мужчина в этом не сомневался, он даже готов был пойти на жертву — совершить лишний выезд в люди, только бы точно знать, что встретит там отца этого идиота. Поглощённый этими мыслями, он встал с дивана и подошёл к небольшой аккуратной этажерке, где на одной полке ровным рядом выстроились несколько раз перечитанные Олегом и Марго книги о Гарри Поттере. Каждый Новый Год в их компании начинался одинаково. Это уже обычай. Традиция. Серёжа бы сказал — ритуал. Обязательный марафон фильмов про мальчика, который выжил и издевательств над Разумовским, что ровно год назад клятвенно обещался и божился эти самые книги прочитать, но так и не снизошел, в десятый раз перечитывая «Мастера и Маргариту» или «Божественную Комедию» Данте, благо, не в оригинале. Но он стремился к этому, правда, пока что лишь скачал приложение, где каждый день милый совёнок напоминал ему о том, что настал подходящий момент повторить слова или выучить новые. Пробежавшись тонкими пальцами по аккуратно расфасованным на нижней полке музыкальным пластинкам, где нашлось место даже, прости господи, любимой Волковым «Арии», за которые в свое время Сережа чуть почку не продал, чтобы порадовать Олега на День Рождения, он достал неприметный картонный конверт, на котором не было никаких опознавательных знаков. Он был весьма потрепан по углам, его явно часто использовали. Подключив проигрыватель и аккуратно установив иглу, Сережа сначала услышал тихое потрескивание, затем монотонный шорох, и вот на всю квартиру полилась классическая ария на струне соль Иоганна Себастьна Баха. Будто дирижируя целым оркестром, Разумовским покачивался в такт музыке, пока из кухни не донеслось громогласное грохотание посуды. Вздрогнув всем телом, он, взмахнув халатом, вылетел из гостиной, направившись к источнику звука. Залетев на кухню, пока ещё не до конца осознав, ругаться за то, что прервали его музицирование, или беспокоиться, что произошло, Серёжа застыл в дверях. Олег стоял на одной ноге, облокотившись поясницей о стол, весь красный, как варёный рак, и растирал болезненно поджатую ступню. Кухня вообще считалась полноправными владениями Волкова, лично им купленная техника выстроилась ровными рядами в шкафах, ножи всегда были наточены, а все поверхности блестели так, что их можно было использовать в качестве зеркала. Мужчина с маниакальным трепетом относился к тому, что связано с готовкой, здесь он выплескивал вдохновение, что время от времени его посещало, наслаждался полным контролем над ситуацией, который потерял после возвращения с контрактов, таким образом компенсируя его. — әйе, сука, бу шулай авырый, — Волков тяжело втягивал воздух, на полу вокруг него лежали две сковороды и противень. — На ногу упустил. Разумовского пробрал смех. Олег редко когда позволял себе материться вслух, почти искоренив в себе эту армейскую привычку, потому что не хотел, чтобы Марго от него нахваталась, но иногда позволял себе ругаться не на русском. На татарском Волков почти не говорил, так, пару крепких выражений да фраз, несколько обращений, проскальзывающих в особенно эмоциональные моменты. — Серый, хватит ржать. Ты не конь, а мне больно вообще-то, — Олег зыркнул на него, начиная собирать по полу кухонную утварь, но Серёжа не мог остановиться. — Разумовский, тебя вообще-то картошка ждёт. Мужчина резко перестал смеяться, взглянул на стол, где примостилась небольшая, но с горкой заполненная картошкой кастрюля в приветливый горошек, и скривился, будто его эту картошку копать заставляют. — Ну нет, Олеж, — начал канючить Разумовский, но в противовес своим словам все же сел за стол, уложил подбородок на сцепленные в замок пальцы и начал сверлить корнеплоды взглядом, будто от этого они сами полезут к ножу. — А точно надо? — ещё и глаза такие состроил, ну точно Марго, когда что-то просит, но мужчина поддавался на этот приём только в исполнении Разумовской. — Точно-точно. Ты же чипсов хотел? — теперь настала очередь Волкова веселиться. — И потоньше, Сереж, как я тебя учил, — Олег тяжело опустил руки на плечи поникшему Разумовскому и склонился ближе к нему. — Вперёд, боец кухонного фронта! — Это ты про себя? — язвительно ответил мужчина. Ну никак не вязалась у него чистка картошки с прослушиванием Баха и шелковым халатом, что сейчас покоится у него на плечах. — Я нормальных чипсов хотел, со всякими ешками и усилителями вкуса, а эти пресные будут. Ну Олеж…? — Что за шум, а драки нет? — в кухню заглянула Марго, быстро оценивая обстановку. — А, трудотерапия имени Олега Давидовича, уважаю. — Да вы сговорились против меня! Вот хрен тебе, а не карманные Маргош, у Волкова теперь проси. Ну присоединяйся, тут на всех хватит. Не только же я их есть буду, — Серёжа тихо вздыхал, выколупывая очередной глазок кончиком ножа. — У меня маникюр новый. Я три часа у мастера просидела. Не-не-не. Как-нибудь сами, я пока фильм выберу. Сегодня моя очередь, — показала мужчинам яркие ноготки Марго и вышла из кухни. Разумовский уже давно потерял способы шантажа и контроля над сестрой, Олег тоже понял, что глубоко и надолго засел под её маленьким каблучком. Мужчины понимающе переглянулись и вернулись к приготовлению вкусностей на вечер. Каждый четверг Олег приезжал к Разумовским, и они устраивали небольшой кино-марафон. На прошлой неделе с подачи Волкова они смотрели «Крестного отца», а до этого какой-то уж очень эстетский фильм Серёжи, на половине которого Марго и Олег заснули, за что Разумовский на них двоих смертельно обиделся. Разобравшись с картошкой и переваляв её в соли и паприке, Олег, удовлетворенно хлопнув дверцей духовки, направился в гостиную, где пока царила дружеская ничья Разумовских, играющих в дурака. Марго мастерски перетасовывала карты, сидя напротив брата на диване. — Ты всё или ещё будешь уходить? — спросила девушка, не отвлекаясь от новой раздачи. — Можешь включать, — Олег сел рядом с ней, без особого интереса заглянув в карты. Азартные игры Волков не то, чтобы не любил, он был к ним равнодушен. Слишком много было сыграно что в приюте, когда играли на всякую мелочь типа нескольких сигарет или жвачек, что потом на службе, когда с пустыми карманами — на те же сигареты, а после оплаты заданий — на деньги. Сослуживцы после нескольких таких партий отказывались с ним играть, потому что хорошие карты так и лезли к Олегу в руки. Жалко в казино не играл, мог бы неплохие деньги забирать. Единственным, кто тогда продолжал упорно садиться с ним за карточный стол, крутя в руках будто заговоренные пятитысячные купюры, был Дракон, один из сослуживцев, с которым часто пересекались на заданиях. Да и тот чаще всего называл свои проигрыши налогом за доёбистость до Волкова, поэтому принимал поражения с привычной улыбкой простодушного дурачка, только в уме прикидывал, что Олег так миллионером скоро станет и без контрактов и премий за их блистательное выполнение. По экрану плазмы почти в полстены замелькали виды захолустного американского городишки, брат и сестра, что приехали на лето к придурковатому дядюшке, убегали от огромной толпы мелких гномов, что, как трансформер, собрались в одного большого. В комнате царил приятный полумрак, разгоняемый светом телевизора. Цветные блики играли по светлым обоям, что с боем выторговал у Марго Сережа, когда делали ремонт. Покупка этой квартиры и её обустройство уже стали притчей во языцех, столько Разумовскому не трепали нервы даже его бесконечные сессии. Инвесторы меньше издевались над его нервной системой, чем прорабы и риелторы вместе взятые. Полгода он провел в постоянных спорах с рабочими: то смета не сошлась не просто в пару тысяч, а в пару десятков, то грузчики, пока поднимали мебель, умудрились её поцарапать. В итоге, когда через полгода злой, как сотня фурий, Разумовский получил наконец-то ключи, весь подъезд и несколько бригад рабочих вздохнули с облегчением. — Маргош, ты серьёзно? Мультик? — снисходительно поинтересовался Олег после первых пятнадцати минут. — Так это ещё и сериал? — Поверь мне и миллионной армии фанатов «Гравити Фолз», когда мы досмотрим второй сезон, ты будешь жалеть, что их всего два, — девушка снова размешивала карты, а Сережа, на удивление Волкова, откровенно залип, совершенно не следя за игрой. Количество отсылок на современную поп культуру здесь просто зашкаливало, к тому же, пытливый мальчонка Диппер сразу ему понравился. Марго этого будто и ждала, хищно улыбнувшись и предложив: — Давайте на желание? Впустую неинтересно. Мужчины переглянулись, но никакого подвоха не заметили, Олег отошел на пару минут, вернувшись с большими мисками чипсов и несколькими пакетами сока. Усевшись на пол между Разумовскими, Волков показательно хрустнул всеми суставами в пальцах, пока Марго вздрагивала под каждый хрусть, перекрывавший даже звук телевизора, и предвкушающе оскалился, уже прикидывая, что на этой неделе или хотя бы в ближайшие пару дней они будут как шелковые. На контроле всего и вся у него был особый пунктик, доставляющий ему неописуемое наслаждение. — Давайте только без ваших грязных мыслишек, — Серёжа сделал вид, что боязливо поплотнее запахивается в халат, на несколько мгновений отвлекаясь от телевизора. Давно он не смотрел чего-то такого легко и увлекательного — то Олег со своими боевиками, то Марго очередной нетфликсовский сериал притащит, при просмотре которого, честное слово, ему хотелось через каждые пару минут закрывать ей глаза ладонью, и даром, что совершеннолетняя — маленькая ещё. Закусывая чипсами, Марго поджала под себя ноги и потерла руки в предвкушении интересной игры. Но, кто бы сомневался, первый розыгрыш остался за Олегом, почти не следящим за игрой и всё же заинтересовавшимся сериалом. Время от времени он даже что-то уточнял у девушки. В голове у него было спокойно, царствовал благоговейный вакуум, мужчина впервые за долгое время смог расслабиться и отключиться от насущных проблем. Уют и умиротворение семейного вечера творили чудеса, он прямо сейчас готов был растечься лужицей по дивану, заграбастав Разумовских в объятия. В такие вечера он как никогда чувствовал, что его война закончилась и он смог вернуться домой. Окончательно углубившись в свои мысли, Олег не заметил, как Сережа и Марго начали бессовестно мухлевать, так ещё и скооперировались, закидывая его с двух сторон. Долго такого натиска он не выдержал, и скоро стало ясно, что отбиваться ему бесполезно, поэтому, скинув карты, Волков признал техническое поражение. Следующий раз математический склад ума и подсчёт карт не помог Разумовскому, так что теперь проиграл уже он. Последний ход что в одной игре, что в другой оказался за Марго, уже придумавшей гениальный план. — У меня два желания для вас, кто какое будет исполнять — мне не принципиально, — девушка хитро улыбнулась и вышла из комнаты, мазнув губами по рыжей макушке. — Можете начинать морально готовиться, у вас пару минут. — Поддаемшя, как пошледние школьники, — Серёжа, откинув голову, пытался расправиться с целой горстью чипсов, упустив несколько крупных крошек себе на домашнюю футболку, отчего Волков неприязненно скривился, прикидывая, что надо завтра утром запустить Кешу, робота-пылесоса, которого Разумовский все порывался перепрошить, исправив ужасный механический звук уведомлений. Широко улыбаясь, Марго вернулась в гостиную, подбородком удерживая внушительную башню из нескольких баночек разнообразных кремов и масок. На голове у неё красовался большой мягкий бант, не позволяющий длинным светлым волосам лезть в глаза. Второй такой висел на локте, покачиваясь в такт ходьбе. — Ну нет, — Волков понял, к чему были сегодняшние игры. Девушка обожала ухаживать за собой, большую часть своих денег тратя на уходовую косметику. Серёжа, когда первый раз пошел с ней в магазин просто из праздного интереса, был в таком шоке, что никакие увещевания сестры о том, что это ещё не самая дорогая линейка, не подействовали. Мужчина тогда ещё пару дней странно косился на бутылечки Марго в ванной. Олег, как мускулинная константа их семьи, из косметики пользующаяся только мылом, самым дешёвым шампунем три в одном, дезодорантом, пеной для бритья, да одеколоном, подаренным Разумовскими, на это не поддавался, но и ему становилось страшно, когда Марго хищно улыбалась, заметив очередную большую чёрную точку у него на носу. Сережа сдался под напором сестры после долгих сопротивлений, крепость пала под натиском напоминаний о том, что он теперь медийная личность и ему нужно всегда выглядеть на все сто. — У вас есть выбор, — пожала плечами Марго. — Либо это, либо честный ответ на один мой вопрос. — У меня маски, — сразу поднял руку Серёжа, но по выражению лица будто кричал я доброволец в Голодных играх. Вопросы Марго могли оказаться уж очень неожиданными и острыми, и отвечать ей для Разумовского было намного сложнее, чем самым въедливым журналистам, поэтому мужчина пошел по пути наименьшего сопротивления. Марго сразу же оказалась за его спиной, натягивая ему на лоб большой мягкий бант, чтобы рыжая чёлка не лезла в глаза. Сережа всецело сосредоточился на приключениях Пайнсов. Олег наблюдал за идиллический картиной, заметив, как расслабилось лицо мужчины под прохладным гелем, что девушка намазывала специальной лопаточкой. — Олеж, кто такой Дагбаев? — без расшаркиваний спросила Марго, удивительно серьезно смотря прямо на Волкова, что еще пару мгновений назад пытался сделать фото Разумовских на память. — Это вопрос-желание? — на всякий случай уточнил Олег, краем глаза заметив, как напрягся Сережа, сжав до побелевших костяшек край яркого халата. Он дождался кивка Марго и только потом продолжил, внимательно подбирая слова. — Как бы тебе понятнее объяснить? — Волков задумчиво почесал макушку, приглаживая волосы. — Этот молодой человек принадлежит к очень влиятельной семье, и его старшая сестра — крупный инвестор Vmeste. — Почему он так критикует тебя? Всех, кому ты не нравишься, я уже вычислила и даже не читаю их в новостных лентах, — обратилась Марго к брату. — Этот новенький. — Маргош, это уже второй вопрос. Священный карточный долг мы исполнили, надо было вопрос лучше формулировать. И вообще, откуда ты о нем узнала? — Олег подобрался, но напряжённости не показывал, внимательно следя за замершим Сережей. — На статью наткнулась. После форума, — Марго потупилась, внутренне уже жалея, что решилась узнать это у мужчин и подпортила такой прекрасный вечер. — Не переживай, ма шери, особенно из-за его слов. Он мало что решает, — Сережа притянул ладошку сестры, чмокнув тыльную сторону, и ободряюще улыбнулся, пытаясь перевести тему. — Когда мне всю эту красоту смывать? Все трое вздохнули с облегчением, но в душе Разумовского с новой силой всколыхнулись переживания. С Дагбаевыми надо что-то решать.