Судьба Тамплиера

      Эвакуация персонала проходила быстро. На мониторе в одной из покинутых комнат охраны беззвучно транслировалось, как по группе ученых, которых сопровождали двое солдат, началась пальба из-за угла. Люди попадали на пол, прикрывая головы, морпехи же открыли огонь. Летящие иглы высекали из обшивки искры, а солдатам навстречу неожиданно выскочил такой же охранник.       Те замешкались, и этого хватило, чтобы нападавший убил одного из них. Еще секунда, и он оказался нейтрализован, но едва это случилось, как выскользнувшая тень одиночным выстрелом пробила визор скафандра оставшегося морпеха.       Опустив винтовку, Зелвис быстрым шагов подошел к ученым. Рывком подняв одного из них, он сорвал с головы псионный подавитель.       — Либо открываешь хранилище, либо я сломаю тебе все кости по одной, — обстоятельно сообщил Зелвис своей жертве, для пущей убедительности еще и надавив на её разум. Глаза человека скрывал оптический прибор, но мысли его были для протосса как на ладони.       Он хотел убить тал’дарима, но прекрасно понимал свое положение. Зелвис подтащил ученого к интересовавшей его двери. Тот, пошарив в карманах, поднес свою ключ-карту к электронному замку, и дверь открылась.       Оттолкнув человека, Зелвис сделал шаг вперед, но промелькнувшая чужая мысль заставила его развернуться. Ученый только подумал, не успев даже потянуться коммуникатору, когда протосс одним стремительным ударом приклада сломал тому челюсть. Ученый мешком рухнул на пол, оставив на стене тонкий росчерк крови.       — Глупец, будто они обо мне не знают, — ехидно добавил Зелвис. Раз Артур выпустил зергов, не жалея персонал, до сбежавшего протосса ему уже нет дела. Войдя в хранилище, Зелвис оглянулся. Здесь было не так уж много вещей, принадлежавших протоссам, но свои наручи талдарим узнал сразу. Они лежали на полке под стеклянным коробом рядом с устройствами, когда принадлежавшими неразимам, включая клинки искривления и генераторы щитов.       Ещё один удар приклада — и осколки стекла разлетелись по комнате. Взвыла сирена. Тяжесть наручей была приятной, но Зелвис замешкался. Наклонившись, он подобрал длинный осколок стекла и занес его над своей рукой, намереваясь с мясом вырезать обновленный знак. Кривое острие задрожало над кожей, но сквозь череду колебаний тал’дарим передумал.       Наручи сомкнулись на его предплечьях, и Зелвис уронил терранскую винтовку на пол. Сунув руку в разбитый короб, он выудил оттуда генератор щита, похожий на большой медальон из зеленоватого кристалла и сложной бронзовой оправы.       Ситуация ухудшалась, и Зелвис уже ясно слышал псионный зов, бывший источником беды. Выбравшись в коридор, по карте из памяти охранника он быстро сориентировался и пошел в направлении сигнала.

***

      Едва протоссы скрылись и Тааро перестал их ощущать, на него навалилось неприятное чувство одиночества. Оно пошатнуло его уверенность, но ощущение, что его отчаянно призывают, постепенно затмевало любые колебания. Оглянувшись, протосс пожалел, что не выведал план комплекса. Чувство звало куда-то вниз, но куда конкретно, он не знал.       Тааро решил вернуться к лестнице, по которой их отряд поднялся на этот уровень. К терранским лифтам, хоть те и работали, протосс доверия не испытывал, справедливо полагая, что у тех есть механизм обрушения на случай ЧП. Спустившись гораздо ниже, чем был вход в комплекс через храм, почти до самого конца лестницы, Тааро остановился перед запертыми дверями.       Все это время его сопровождала зловещая тишина: ни охраны, ни гражданских, ни даже автоматических систем защиты ему не попадались. Только стон конструкций, настолько отдаленный и обширный, что ощущался лишь вибрацией, далёкий, едва различимый вой сирены да звук собственных шагов. Но теперь до него доносился неясный шум. Тааро окинул дверь взглядом. Тяжелая, прочная, но все же...       Вспыхнул клинок, и тамплиер вонзил его в металл по самую кисть. Преграда оказалась прочней, чем предполагал Тааро, и через полметра неровной, не под стать Фениасу, резки силы протосса иссякли, и лезвие рассыпалось на сотни синих искр.       Разозлившись, Тааро вновь зажег клинки и атаковал неподатливую дверь. Через пятнадцать минут он с разгона ударил вырезанный фрагмент плечом, и тот со скрежетом вылетел вместе с тамплиером.       Кувыркнувшись через плечо, Тааро вскочил на ноги, и его тут же сбили на пол. Щелкнули зубы. Вывернувшись из-под урчащей туши, протосс одним ударом перерезал существу горло и оттолкнул тело ногой.       — Вас ещё не хватало... — мрачно подумал он, поднявшись и перешагнув через мертвого зерглинга.

***

      Знакомый с самого раннего детства путь был пройден очень быстро. Вперед, между деревьями, потом налево, вниз по извилистой дорожке к набережной, пройти вдоль широкой реки около сотни метров, и углубиться в поначалу неприметные кусты — чтобы попасть в укромный уголок.       Это была многоярусная система прудов — их прозрачные чаши нависали друг над другом, переливая воду из одного в другой, а борта оснащены сиденьями. Все это было обрамлено старыми плакучими ивами вперемешку с хвойными елями. Ивовые длинные ветви осторожно касались поверхности воды, на которой плавали сотни опавших игл с синеватым оттенком.       Когда Лим увидела знакомую фигуру, у неё перехватило дыхание. Она сорвалась в бег.       — Маша...! — закричала Лим, подлетая к самому нижнему пруду. Мария, сидевшая на скамье, широко улыбнулась.       — Алиса! Я рада, что ты пришла.       — Но... как? — Лим резко остановилась подле неё, жадно разглядывая сестру. Она была ровно такой, какой её запомнила Лим, хотя с того момента прошло уже больше десяти лет. Эта сюрреалистичная деталь моментально напомнила Лим о реальном положении дел.       — Как?.. — Мария отвела взгляд, будто засмущавшись. — Милая, ты ведь понимаешь, что это — игра твоего мозга. Ты ведь помнишь это место?       — Помню, — вздохнула Лим, — Сибирский парк Тарсонис-Сити. Отец ходил сюда с нами, когда я была маленькой, потом мы с тобой здесь часто бывали. Таким он был когда-то, до зергов.       — Да, — Мария провела рукой по воде, запустив беспорядочные волны. — Папа часто ходил вокруг деревьев с нами и говорил, что наша семья — сплав двух разных народов с Земли, и мы должны помнить об этом…       Лим вскинула голову. Плевать, что это иллюзия...       — Маша... Я должна извиниться.       Мария подняла глаза, с теплотой разглядывая Лим.       — Алиса, я знаю. Я не держу на тебя зла. И никогда не держала. Я понимаю твою обиду, твою злость. Если бы я тогда знала, я бы не брала Серого...       — Ты не понимаешь.... — Лим зажмурилась, пытаясь удержать слёзы. — Я была маленькой и глупой, я не понимала до конца, что творю...       Её речь прервалась, потому что Мария поднялась и заключила Лим в объятия. Даже если это сон, прекрасный сон, если это галлюцинация умирающего мозга в глубинах инопланетного храма, её руки были будто материальными, теплыми, нежными. И Лим обняла её в ответ, больше не сдерживая рыданий.

***

      —Я останусь, — твердо заявил юноша. Вершитель критично оглядел того. Иссеченное лицо, покалеченная рука, потрепанная броня… и чёрное, беспросветное отчаяние. Молодой протосс хотел остаться, чтобы умереть. Он покачал головой.       — Нет. Это моё решение. Я прошел слишком много битв, и слишком много побед, и я не представляю свою жизнь без Айура. Но ты — представляешь, — он потянулся к шее, снимая с неё амулет. — Вот, возьми. Когда-то я получил его от своей матери, очень своенравной, но пылающей всем сердцем за наш народ воительницы, — юноша аккуратно взял камень. — Будучи молодым и фанатичным, я не внял её словам о древних вещах, что существовали куда раньше Кхалы. Возможно, сейчас, когда наш мир рушится, стоит об этом вспомнить.       Молодой протосс сжал амулет в кулаке и бросил отчаянный взгляд. Удивительно, Вершитель будто видел себя из прошлого...       — Вершитель, пожалуйста... — юноша едва не плакал, а протосс чувствовал его страх.       — Возьми себя в руки, — нахмурившись, твердо сказал он. — Все эти годы ты упрямо стоял под упреками, уверенный в своем видении, неужели сейчас, когда кхалаи нуждаются в храбрых воинах больше всего, ты отступишь?       Тот вздрогнул.       — Прислушайся к Кхале, тамплиер. Айур стонет от зергов, а жертвы среди кхалаев множатся. Я остаюсь, чтобы не дать им забрать ещё больше, а ты — пойдешь на Шакурас договариваться с темными тамплиерами, учиться и жить. Наши лидеры тверды, но без опоры им не справиться. Уходи, это мой приказ, — Кендрис встал и положил руку на плечо юноше. Его узловатая кисть весила будто целую тонну.       — Мой старый друг уже прошел через врата. Найди его.       Тамплиер внимательно слушал. Слушал и явно ощущал решимость Вершителя Кендриса, его спокойствие и умиротворенность, будто они были его собственными. Его блуждающий взгляд остановился на витраже за спиной Вершителя. Кропотливая и искусная работа была разбита влетевшей в жилище мерзостной тварью, обозванной «муталиском». Её же труп лежал поодаль под стеной, заливая полированный паркет темно-красной кровью.       — Отец... — выдавил он, уже смирившись с неизбежным. Кендрис приблизился.       — Жизнь за Айур, —проронил он, глядя сыну в глаза. — Но Айур — это не только планета. Айур — это каждый протосс, где бы он ни был. Живи и сражайся ради того, кто тебе дорог. Уходи.       Тааро, придя в себя, покорно кивнул и развернулся.       — Ты — не я. Но ты и не обязан быть мной, — послал Кендрис вдогонку мысль. — Я горжусь тобой. В любом случае.

***

      "Сражайся ради того, кто тебе дорог."       Сразу двое зерглингов, рыча и повизгивая, бросились на тамплиера. Уклон от одного, удар клинком в бок второго, разворот.       Кендрис говорил о кхалаях, и образы в его разуме это подтверждали, но Тааро чувствовал его эмоции в тот момент. Тогда им предстояло искать понимание у тех, кого сотни лет считали еретиками, заслуживающими только смерть. Но только ли о протоссах шла речь?       В бою Тааро пересек невидимую черту, и из-под пола, раздвинув плиты, выехала турель, открыв огонь и по зергам, и по протоссу. Плазменный щит принял удар на себя, а Тааро спешно рванул назад, уходя из зоны поражения. Он перескочил через зерга, бросившегося ему наперерез, и тот, проскользнув лапами по металлу, попал под пули. Тварь взвыла от боли, и протосс развернулся, намереваясь разрушить турель, пока та нацелена на зерга, но прямо на его глазах её корпус осветился огненной чертой, и орудие развалилось искрящимися обломками.       Выживший зерг, подвывая, бросился наутек, и Тааро не стал его преследовать. А перед ним материализовалась темная охотница.       — Что ты здесь делаешь? — удивился тамплиер, разглядывая неразимку.       — Помогаю тебе, кхалай, разве не очевидно? — ответила охотница, погасив клинок. В её глазах плясали веселые огоньки. Она небрежно столкнула на пол срезанный кусок турели. — Поначалу Саргар не хотел меня отпускать, но нельзя же оставлять тебя одного.       — Почему же нет? — напряжение ненадолго ослабло, но сам Тааро продолжал контролировать обстановку. И не принимать слишком близко к сердцу псионный зов, который никуда не пропал.       — Здесь опасно, — охотница красноречиво указала рукой на обломки турели. — Я ощущаю странный сигнал, кхалай. Ты идешь к нему? Почему? Разве у нас не другая цель?       — Именно так, — Тааро замешкался, не зная, делиться ли с охотницей остальной информацией. — Его источник — мой друг. Я должен её спасти.       Охотница отступила на шаг назад и с восхищением окинула тамплиера взглядом.       — Идти вопреки традициям спасать своих друзей в одиночку...? Ты мыслишь и действуешь как темный тамплиер, — тихо и восторженно сообщила она. — Быть может, ты когда-нибудь встанешь на путь Тени? Когда Пустота проникнет в тебя, зеленый цвет глаз тебе очень пойдет.       Тааро неопределённо повел плечом. Охотница явно одобряла его действие, но сравнение вызвало смешанные чувства. Одно дело, скрывать звук собственных шагов в чужом уме, другое — использовать Пустоту…       — …Кажется, я знаю, где она, кхалай. Пустота буквально пылает энергией, что исходит от этого места. Она в сердце храма, — между тем продолжила охотница. Она же вроде молчала раньше...?       — Ты знаешь туда дорогу? — с надеждой спросил Тааро. Лично он боялся в итоге заплутать в лабиринте комплекса, а у него не столь много времени, чтобы добраться до Лим.       — Нет! — охотница экспрессивно всплеснула руками, едва не заехав Тааро по лицу своим темно-бронзовым клинком. — Людские строения иногда очень нелогичны в своей планировке! Много слепых комнат, странных предметов и тесные закутки неясного назначения. Но Нерасса — прилежная ученица, много времени она провела в храмах зел-нага на Шакурасе, да будет покоен его дух в вечной тени! Мы с тобой найдем путь вниз, тамплиер, — она вцепилась в наруч Тааро и по-детски потащила за собой. — Вместе, кхалай и неразим, как хотел того Адун. Его мудрость укажет нам путь!