Железная кровь

      — Луиза, немедленно выходи, вам скоро уезжать! Дорога из Болгарии в Англию занимает много времени! Голос матери глох на фоне бурлящей в моих ушах воды, но я его все равно слышала. Я подняла голову и тяжело вздохнула, вытирая лицо мокрыми руками. Стоило мне открыть глаза, как передо мной была та же мраморная белая плитка, что уже до боли мозолила глаза.       — Луиза! Я снова опустила голову под воду, чтобы не слышать скрипучего, как игла по кафелю, голоса мамы. Из-под воды я услышала спокойный и точный стук, каждый удар через один и тот же промежуток времени.       — Луиза, мама уже готова выедать твой мозг десертной ложкой. Выходи. Я махнула рукой в воздухе и замок щёлкнул. Дверь открылась, в ванную вошёл Реджинальд. Я встала из-под воды, он даже не моргнул, а взял полотенце с вешалки и бросил мне. Его безразличие всегда веселило меня, хотя он думал, что такое поведение наоборот, заставит меня прекратить свои выходки, но у Реджи часто были проблемы в понимании людей.       — Она итак выедает мой мозг, только пинцетом, — я завернулась в махровое полотенце. — крупица за крупицей. Меня это убивает.       — Думай о хорошем — целый год без нее. Самой большой нашей проблемой будет погода.       — И отцы.       — Не начинай.       — Я не заканчивала. Реджи, почему ты так уверен, что они мертвы?       — Я видел их смерть.       — Ничего ты не видел. Ты видел огонь, видел его, маму, меня, но она вырубила тебя. Ты отключился раньше меня, я видела больше.       — И что ты последнее видела? Дай угадаю, огонь, который поглощал наших отцов? За десять лет твои показания не изменились.       — Я видела огонь и отцов, но их смерть — нет. Есть же шанс, что они живы.       — Ложь.       — Ложь — это то, что мы имеем. Жизнь, которую мы проживали последние десять лет и продолжаем проживать под напором матери — ложь.       — Прекрати. Какой бы она не была, мы выросли под ее крышей и она заботилась о нас, — видимо, заметив выражение моего лица, он добавил: — в своей манере.       — Мы могли иметь другую жизнь. Лучшую. С другими людьми.       — Тебе пора вырасти и понять, что семьёй мы можем назвать только ее. Я подошла к Реджинальду как можно ближе и остановила свой взгляд на сапфировых глазах: глубокие, безразличные, принадлежащие его отцу, которого мне не вспомнить никак, кроме как через глаза его сына. Пустые глаза, в которых я хочу увидеть что-то прекрасное.       — Моя семья — ты.       — Она тоже. Я сглотнула ком в горле и вышла из ванной. Мне не хотелось больше слушать его оправдания в защиту матери. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

~

Дорога в Хогвартс была долгой, нудной и единственным развлечением были истории Крамма с матча, где он был просто великолепен. Ни меня, ни Реджи это не удивляло. Крам всегда был высокомерным и не обделенным вниманием, это даже раздражало, хотя мы не особо от него отличались. Мне было плевать на турнир волшебников, на новую школу, Англию, возможность опорочить свою школу и маму, но не было плевать на одно — на попытку найти отца. Я знала, что он был где-то в Англии, знала, что он точно будет на одном из соревнований турнира. Я должна буду его увидеть, случайно или нарочно, но это случится. Когда наш корабль поднялся из-под воды, я разглядела замок: множество высоких остроконечных башен, частично скрывающиеся в облаках, рядом с которыми пролетали крылатые кони Шармбатона. Я знала об этой школе много, потому что мама отучилась в Шармбатоне и преподавала там какое-то время, но несколько лет назад уволилась, посвятив себя делам семейного бизнеса. Хогвартс казался заброшенным замком на фоне серого неба с темными облаками, вокруг него стояли сотни высоких сосен и даже мы сами плыли по Черному озеру. Сойдя с корабля нас встретила высокая женщина с остроконечной шляпой на голове. Она выглядела строго и в тоже время невинно, мне даже хотелось смеяться. Когда мы подошли к делегации из Франции, то я заметила, как дрожат робкие плечи миловидных девиц и даже ухмыльнулась. Насколько мне было известно, я единственная девушка, прибывшая из Дурмстранга, так что от наивного вида миниатюрных девушек с гладко уложенными волосами, в голубых костюмах мне сразу становилось веселее. Болгары от природы были высокими, широкоплечими, мужественными. Нас учили бороться, воспитывали в нас воинов. Даже я казалась гигантом на фоне француженок со своим ростом. Я даже чувствовала страх бедняжек. Мы прошли в замок, начали петлять по длинным коридорам, под двигающимися лестницами. Я смотрела на портреты на стенах: какие-то лица казались мне знакомыми, какие-то нет. Призраки, бродящие по замку, вовсе заставили меня подумать, что я в детской пугливой сказке для принцесс.       — Перестань делать такое лицо, — отдернул меня Реджинальд.       — Какое? — с непониманием отозвалась я.       — Будто тебя сейчас вырвет.       — Но это факт. Реджи, мы дети что-ли, чтобы нам такое показывать? Может, этих девиц и удивило все это представление, но я пока чувствую лишь желание разорвать кого-нибудь на куски. Эта карга сойдёт за первую жертву.       — Луиза! — рявкнул Реджи. Не решаясь дальше провоцировать брата, я пошла вперед, оставив его с Крамом. Мы дошли до высоких дверей. Пока женщина стала объяснять всем, что они должны появиться, как только объявит директор, я разглядывала резные двери: изображения драконов, гиппогрифов, оборотней, вампиров, единорогов. Все существа, что существовали в маггловских сказках и магической реальности играли свои роли в спектакле на потеху гостям. Это было так глупо и по-детски, но так захватывающе. Мне никогда не побороть дитя внутри себя, собственно, я и не сильно пыталась.       — Дурмстранг, директор объявит вас через три минуты, — процедила женщина. Из толпы я выхватила ее имя — профессор Макгонагалл.       — Помнишь свою роль? — прошептал Реджи мне на ухо.       — Как всегда.       — Сделай огонь реальным. Никто не должен знать правды. Пусть думают, что твоя магия — лишь шоу, ничего больше. Я лишь отмахнулась от него, драматично закатив глаза и уставившись на профессора Макгонагалл. Наконец, двери перед нами широко раскрылись и по очереди, каждый из болгар начал выходить, выполняя свою роль представления. Первые три пары прошли, ловко размахивая балками, на обоих концах которых горел огонь. Они управляли им, не позволяя коснуться себя или кого-либо другого. Между ними пошел Крамм, Реджи, директор нашей школы. Они важно прошли в знаменитых мехах болгаров, в которых не было ничего особенного, кроме напоминания, из какой холодной страны мы прибыли и какие мы суровые. Балки Крама и моего брата с одним ритмом бились о мраморный пол зала, ударяясь эхом об стены и куполообразный потолок, под которым ветали зажжённые свечи. Магов таким не удивить, зато магглорожденные, наверняка приходили в восторг, при виде ночного неба, где вместо звёзд были огоньки. За директором шла я. Никто не знал, как я делаю свои трюки, а мы с Реджи лишь отмахивались, мол секрет Шаффиков, но для меня этот фокус был совсем не фокусом. Я вошла в зал, широко расставив руки и резко вывернув запястья. По бокам от меня возникли две невысокие огненные стены, чтобы меня можно было увидеть. В какой-то момент я почувствовала, что магия начала прорываться и испугалась, что огонь потеряет свой натуральный цвет и станет лиловым, но словила взгляд Реджи, вспомнила глаза дяди, представила, что потеряю, если раскрою нас и взяла себя в руки. С середины зала я не сводила взгляда с Реджинальда. Я слышала тяжёлые шаги замыкающих за моей спиной. Как только я закончу вести огненную стену, они выдохнут огонь. Стоило мне остановиться перед лестницей, ведущей к профессорам, и встать на одно колено, как по спине прошёлся жар огня, выпущенного замыкающими. Наконец, я опустила глаза, вывернула кисти и ударила по воздуху, выпуская огонь. Судя по реакции, каждый почувствовал и страх, что его сожгут живьём и удивление, что в итоге, суровые холодные болгары лишь согрели их. Жаль, что они не чувствовали запах горящей плоти, как я. Я помнила его ещё с детства. С дня, когда отец и дядя горели в нашем доме.