Железная кровь

Реджинальда с Виктором поселили в башне Гриффиндора, в самой высокой башне Хогвартса, если не считать астрономическую, меня же решили запихнуть в башню Когтеврану, которая находилась чуть ли не на отдельной территории. Заранее выругав архитекторов, которые выдумали эдакую гениальную планировку, я пошла за сопровождающим коротышкой.       — К счастью, башни у нас очень большие и ты будешь жить в комнате только с одной девочкой. Ее зовут Рейна Лайтвуд, она очень умная и образованная. Спортсменка, очень любит читать и играть в квиддич. Уверен, Рейна будет рада новой соседке и с удовольствием примет тебя и расскажет обо всем в Хогвартсе. Меня завораживала детальность Хогвартса и его эстетичная старинность. Гостиная Когтеврана была круглой, на потолке были вырезанные витиеватые узоры ветвей, на стенах свисали синие-бронзовые флаги Когтеврана с их символом орла, в самом центре стояла статуя Кандиды Когтевран в полный рост. Лицо женщины было сосредоточенным, холодным, в ее каменных глазах читалось созерцание, понимание. То, насколько идеально было выполнена ее статуя меня поражало. Будто саму волшебницу обратили в камень и оставили стоять, наблюдая, как каждое новое поколение порочит ее славное имя.       — А почему такая умничка живёт одна в комнате?       — Да вот как-то так вышло. Главное, что вы, девочки, подружитесь, — сказал Флитвик и сбежал. Видимо, Лайтвуд славилась дурной репутацией, раз уж даже профессор дрожал, когда говорил ее имя. Я постучала в дверь и услышала шорохи за ней. Когда наступила тишина, я уже решила ломать замок, лишь бы не стоять в коридоре, будто незваный гость, но дверь распахнулась и на меня смотрела, по всей видимости, Рейна Лайтвуд. У нее были черные сухие на вид волосы, неопрятно собранные в пучок, крупные мешки под глазами, мутные, словно закрытые стеклом, зелёные глаза, смуглая кожа и тощее тело, которое выглядело непропорционально из-за высокого роста. Видимо, она была примерно такой же, как я. На ней была большая синяя футболка с эмблемой Когтеврана и черные шорты, еле держащиеся на худощавых бедрах. Она провела рукой по волосам, потом без сил уронила ее и я увидела, как на пальцах осталось несколько волос. Ее лицо было худым, даже больным, губы сухими и тонкими. Глаза Рейны бегло прошлись по мне и она отошла, пропуская меня в комнату. Вокруг было чисто, никакого большого бардака, только ее не заправленная кровать и рубашка с галстуком на стуле.       — Ты Луиза Шафик, да? — спросила она хриплым и тихим голосом.       — Собственной персоной. Рейна Лайтвуд, так, — это был не вопрос. — Выглядишь отвратно.       — А ты с обложки сошла, видимо. Рейна Ария Лайтвуд. Видела твое шоу, когда вы только приехали. Эффектно. Что за фокусы?       — Просто магия. Слышала о таком?       — Наслыхана, — она села на стул и забросила ноги на письменный стол. Только сейчас я заметила, что на столе лежал косяк, который теперь Рейна очень охотно докуривала. — Ты единственная приехавшая из Дурмстранга девушка. Какого среди парней?       — Потно, противно, отвратно. Чувствуешь себя шлюхой на показе. Будто каждый из них обсуждает с твоим сутенером цену, а он только и думает, что найти того, кто заплатит больше.       — Кто сутенер, а кто заплатит больше?       — Брат. Друг брата. Ответы всегда очевидны. Наркоманка?       — Душевно больная.       — Одно и тоже.       — Нихуя.       — Славная девочка, значит?       — Манерная леди, значит? Я чувствовала нарастающее напряжение в комнате, как воздух сжимался вокруг нас, как пространство загоралось, как взгляды становились молниями, а слова лезвиями и мне это нравилось.       — Я так понимаю, я должна показать тебе наш великий замок? Если так, то показывать нечего.       — Так покажи мне то, что можешь, — я подошла к Лайтвуд, вытащила косяк из ее рта и вставила меж зубов, глубоко затянувшись. Рейна улыбнулась и я подумала, что умрет эта наркоша с такой же сумасшедшей улыбкой от передоза, и найдут ее где-то в лесу, изнасилованной, с пеной у рта.

~

      — Башни, гостиные, кабинеты, партреты, трапезная, библиотека и вся прочая херня никогда никому не интересна. Я бы остановила свой выбор исключительно на теплицах Хаффлпаффа, но, так уж и быть, расскажу о развлечениях всех факультетов. Итак, Слизеринцы у нас заядлые алкаши. В основном потому, что их декан зельевар и, что-что, а градус повышать они умеют. Хаффлпаффцы, собственно, отвечают за дурь: у кого качественная, у кого нет, тут раз на раз не приходится, но опытные знают к кому идти. Когтевран отвечает за азарт: карты, покер, даже в шахматы на раздевание можем поиграть, главное, чтобы у тебя были деньги. В принципе, по такому принципу все работают. Гриффиндорцы у нас объедение объединений. Ну, а если серьезно, то они фанаты ебли.       — И каждый факультет специализируется строго на своем?       — Нет конечно! — взвизгнула Лайтвуд так, что я бы сравнила этот крик с ультразвуком. — Есть хорошие шлюхи со Слизерина, умеющие выращивать травку Гриффиндорцы, талантливые разводилы в карты с Хаффлпаффа и отличные алкаши с Когтеврана, но, так уж повелось, что у каждого из нас свое ремесло! — она артистично поклонилась в реверансе и, запутавшись в собственных ногах, свалилась на бок, но быстро поднялась, все так же шатаясь. Я пыталась понять, какое чувство вспыхивает во мне, когда я смотрю на Рейну: отвращение, гнев или жалость. Меня тошнило от ее слабости и убогого вида, но я злилась на то, что сделало это с ней и на нее, потому что она позволила это с собой сделать, а также мне было жалко эту несчастную. Я скрестила руки на груди и пошла дальше за нервно пошатывающейся на лестнице Лайтвуд, думая, ловить мне ее при падении, или бросать через перила, чтобы бедняжка сломала тонкую шейку и перестала страдать.       — Астрономическая башня! Тут проходят пьянки, наркоманские сборы и оргии. В общем все, что душе угодно. Вообще, это проходит и в гостиной старост, но до туда мы ещё дойдем. Теперь меня начала преследовать мысль, что Лайтвуд свалится с башни. Нужно было отгонять свои фантазии о распластавшемся на земле тельце Когтевранки, но долго думать не пришлось, потому что передо мной появились двое рыжих, идентичных друг другу, парня. Оба были огненно-рыжие с волосами чуть выше плеч, выше меня сантиметров на десять, мускулистые, широкоплечие с веснушками на всем лице, широкими улыбками и карими глазами. У одного темнее, как орехи или шоколад, у другого светлее, как мед или корица, при красном свете закатного солнца не совсем было понятно.       — Знакомься, местные шутники Фред и Джордж Уизли. А это, наша гостья, Луиза Шафик. Я подметила шрам на левой брови одного из близнецов, горбинку на носу и родинку на шее у другого, и взяла эти различия себе на заметку, чтобы не путать их и не попадаться на дальнейшие уловки, которые точно будут.       — Шафик? Твоего брата зовут Реджинальд, так? Его поселили в нашу комнату.       — Соболезную. Если будет доставать, убейте. Прах можете смести в мусорку, мне он не пригодится.       — Да ты прям милашка, — сказал близнец со шрамом. — Она с тобой живвет, Рей?       — Да. Лу, Фред у нас заядлый азартный игрок, так что его ты будешь часто видеть в гостиной Когтеврана, ну, а если он не у нас, то либо бухает со Слизеринцами, либо отсыпается в комнате, вероятнее всего, не в своей. А Джорджи воришка. Маленький, противный и злой.       — Я Робин Гуд. Ворую у богатых, отдаю бедным, то есть, себе.       — Если он не ворует, то курит, если не курит, то ворует. Логика проста даже для пятилетнего ребенка. Зная свое примерное состояние и состояние Реджинальда, я прикинула, сколько золотых этот рыжий сможет утащить из кошелька моего брата и моего личного. Я почувствовала, как холодная и сухая кожа рук Рейны коснулась ее шеи. Я отдернулась и посмотрела на Рейну. Ее лицо не выражало ничего, зато на нем была куча следов кайфа. Она держала прядь моих волос и нюхала их.       — Парни, давайте скурим их, а… Они так пахнут… — протянула она. Я отдернула голову и сжала руку в кулак, чувствуя, как ногти царапают кожу и уже знала, что магия приливает к моим пальцам по венам, готовая вырваться и распороть Рейну. Я схватила ее за запястье и посмотрела в мутные зелёные глаза. В них не было страха или злости, а лишь пустота. Я сжала ее запястье сильнее и увидела блеск жёлтых глаз. Это был не солнечный свет, я знала, это был блеск волчьих жёлтых глаз.       — Оборотень… Рейна отдернула руку и сделала шаг назад. Секунду она смотрела на меня, а потом широко улыбнулась и снова начала шататься. Мне внезапно захотелось залезть в голову каждого из этих ребят и понять, что с ними не так. Может с близнецами я и не была знакома, но от истории Рейны все равно было чувство, что с ними что-то не так. Как бы то ни было, ни один из них мне не нравился.