Железная кровь

      — Если ты пообещаешь мне ещё одну такую улыбку, я упаду перед тобой на колени. Луиза обожала, когда перед ней стояли на коленях. Мужчины могли пасть из страха или вожделения, но Фред хотел упасть на колени просто, чтобы увидеть улыбку Луизы. Этот мужчина определенно был сумасшедшим и необычным. Луиза улыбнулась от одних его слов и он тут же встал на колени, выполняя обещание. Она хотела запротестовать, но Фред заговорщически ей улыбнулся. Он взял край ее платья, очень неудобный, потому что он не мог просто зафиксировать его или залезть под юбку. Смирившись с неудобствами, он прижал платье к талии Луизы и держал одной рукой, второй водя ладонью по ее ноге. Фред, не отрывая взгляда от Луизы, взял ее ногу и положил себе на плечо, шпилька упёрлась ему в спину, но Фред проигнорировал неприятное ощущение и поцеловал колено Луизы, потом ее бедро и пошел поцелуями вверх. Луиза щёлкнула пальцами и ее нижнее белье испарилось. Фред лишь удивлённо поднял брови, но улыбнулся и приблизился к нежной коже Шафик. Он медленно провел языком по ее половым губам, поцеловал клитор и улыбнулся. Луиза уже сама держала свою юбку, а вторая рука Фреда гладила ее ногу, на которой она держала равновесие. Луиза бросила взгляд на высокие окна, которые с трудом видела за розовыми кустами. Если она не могла увидеть людей в доме, то и они их наверняка тоже. В прочем, когда язык Фреда ещё раз прошёлся по ее коже, она уже не волновалась о том, что их могут увидеть. Фред продолжал лизать ее, целовать и посасывать, наслаждаясь каждым миллиметром ее кожи, пока Луиза кусала губы, сдерживая волны наслаждения. Если она сдастся слишком рано, эго Уизли взлетит наверх. Это был не первый раз, когда чей-то язык касался Луизы, но почему-то впервые это вызывало эмоции, такие неестественные и незнакомые ей. Она хотела раствориться в удовольствии и забыть, что происходит вокруг. Фред очень хорошо ей в этом помогал. Когда Луиза уже наплевала даже на гордость, свободной рукой она прижала голову Фреда к себе, заставляя закончить начатое. Он без возмущений подчинился ее желанию. Встав с колен, он смотрел на полное удовольствия лицо Луизы. Она улыбалась ему и сверкала глазами, а его собственные глаза и губы блестели. Луиза обвила шею Фреда руками и прижалась к нему губами. Он был сладким, мягким и теплым. Обычно никакой из этих пунктов не заводили Луизу, но Фред с каждой минутой заставлял ее все больше сомневаться в себе и своих прошлых предпочтениях. Горячие брюнеты с голубыми глазами теперь определенно не были ее идеалом, зато кареглазые рыжие интересовали ее все больше. Она отстранилась от него, облизывая темно-бордовые губы, которые наверняка смазались, судя по тому, что губы Фреда теперь были испачканы этой самой помадой.       — Просто как факт: на вкус ты, как вишня. Сладкая и сочная вишня. Никогда такого не пробовал. Ей никогда не говорили про вкус. Она не думала, что эта бредятина была правдой, но смотря в восхищённые, полные блаженного удовольствия, глаза Фреда, она поверила. Она любила вишню. Теперь, он тоже ее полюбил. Они стояли так ещё долгое время, смотря друг на друга, восхищаясь друг другом. У них обоих было чувство, будто жизнь играла злую шутку, не давая им встретится, а теперь, когда они нашли друг друга, она кидает их в пекло, к которому оба не готовы. Теперь судьба заинтересована в том, чтобы они были вместе, но при этом сама изначально сделала так, что они не могут этого принять. Она сломила их, а теперь пыталась починить то, что сломала. Его сердце было открыто для всех, принадлежало всем. Ее сердце было заперто для всех и не принадлежало никому.       — Плакать хочется, — кто-то фальшиво всхлипнул за их спинами. Лицо Фреда, бывшее светящееся восхищением, внезапно ожесточилось, улыбка стала фальшиво натянутой, но все такой же солнечной. Та улыбка, которую он дарил всем. Луиза, которая была готова виснуть на шее Фреда весь вечер, резко выпрямилась, вскинула голову и сложила руки на груди в защитной позе. Ее лицо приобрело холодное выражение, но маска безразличия спала с ее жестоких глаз. Они стояли бок о бок, совершенно не похожие, один фальшиво счастливый, а другая искренне озлобленная. В паре метров от них стоял мускулистый мужчина примерно с Луизу ростом, кудрявый, в очках, через которые блестели карие глаза.       — Фред, почему ты не познакомил нас с Луизой? Гарри мне все уши про нее прожжужал, потому что ему про нее постоянно говорит Джинни, а я ее даже не видел.       — Мистер Поттер, а ваша жена всегда вам говорит, что любопытство загоняет людей в могилы.       — Мое любопытство привело меня к славе. Мисс Шафик, раз ваш кавалер такой грубиян и нахал, позвольте представиться самостоятельно. Джеймс Поттер, — он протянул руку. — Вы наверняка обо мне слышали. Разумеется, она слышала. Самый известный британский игрок в квиддич. Да он был всемирным чемпионом, ещё и самым богатым среди волшебников. А ещё, его сын был воспоминанием. Смотря на него, она пробиралась через тернии, в которых скрывалось его лицо, воспоминание о нем. Шипы кололи ее руки, резали кожу, но она упрямо шла туда, где сиял свет. Свет, который означал правду. Она чуть не отшатнулась, когда увидела чертово воспоминание.       — Ап, ап, ап, — говорил Джеймс. — Давай, Кити, ты сможешь. Маленькая девочка хлопала большими слезившимися глазками, борясь со слезами. Она злостно потерла нос кулаком и снова упёрлась ладошками в пол, пытаясь встать. Она выпрямила колени и стояла в какой-то своеобразной позе собаки, на ногах и руках.       — Слушай, Кити, если твои первые шаги произойдут при мне, то я буду самым счастливым крёстным отцом в этом мире. Пожалуйста, Кити, дай мне повод злорадствовать над твоим тщеславным папочкой. Девочка, шатаясь, поднялась на ноги. Она махала руками и качалась, но стояла на ногах, глядя на крестного. Кити сделала шаг, ещё один. Третий был уверенным. На четвертом она побежала и упала в руки крестного, громко рассмеявшись. Джеймс тоже смеялся, счастливый. Он плакал и смеялся, подкидывая Кити над головой, хохочущую и визжащую.       — Что случилось? — спросил вошедший мужчина с длинными черными волосами. Как только он увидел девочку, то сразу смягчился. — Чего такая веселая, солнышко?       — Сириус, она сделала первые шаги! Сириус ошеломленно смотрел на Джеймса, будто это не могло быть правдой. Удивление сменилось злостью, а потом горечью. Он поставил дочь на пол, придерживая, но она вырвалась из его рук и побежала. Остановившись, Кити развернулась и посмотрела на папу.       — Кити? — тяжёлым голосом спросила Луиза, не понимая, что говорит. Может, она и не понимала, но глаза Джеймса сверкнули болью и осознанием. Он быстро сократил расстояние, попытался коснуться ее, но Луиза быстро отшатнулась и ушла прочь из сада, не желая больше думать о том, что видела. Ее мысли крутились вокруг дурацкого прозвища. Кити. Почему она помнила это имя? Она знала, что так ее звали в детстве, в другом детстве, которое ей больше не принадлежало. Но откуда он знал это прозвище? Почему он звал ту девочку Кити? Мерлин, эти вопросы заставляли ее голову взрываться. Она вошла в дом, опустошила бокал с чем-то шипучим и кислым, а потом оглядела помещение. Луиза встретилась взглядами с мужчиной в такой же черной маске, как и у нее, только на его маске были красные пятна, как капли крови и она была словно исцарапана, разорвана. Вот такой должна быть ее маска. Слишком много потрясений за раз. Почему его душа такая же, какой она представляла свою? Рядом с ним стоял мужчина, его маска была темно-зелёной, с черным змеем, которые тянулись по всей маске. Она узнала этих мужчин. Мужчины, которые были на сборе чистокровных. Те, на кого почти напала Моника. Лорд Блэк и его младший брат. Сириус и Регулус Блэки. Нет, хватит с нее воспоминаний, хватит с нее шока, прошлого и эмоций. Перепутье хороших, плохих эмоций и их полное отсутствие ее убивало. И все же, выбор был уже сделан. Фред заставил ее лелеять мечты о чем-то влюбленном, Джеймс заставил понадеяться на существование прошлого, а Блэки… Они до боли напоминали ей саму себя и Реджинальда. Мама была права, эмоции слабость для бессмертных. Хватит с меня их. Я должна убить Малфоя. Я здесь за этим. Она закрыла глаза и через секунду все ее тело подчинялось только разуму, рассудку, стратегии и здравому смыслу. И звериному инстинкту убивать. Где ты, Люциус Малфой? И Люциус вышел на какой-то импровизированный подиум, словно по ее приказу.       — Дорогие дамы и господа… — начал он и дальше Луиза не слушала. Пусть говорит что хочет. Это будут его последние слова. Милосердия она проявлять бы не стала. Луиза закралась в угол в ожидании. Люциус договорил и спустился, обнимая свою жену и разговаривая о чем-то с сыном. Лицо Луизы осветилось хищной улыбкой и она пустила к нему свои когти, вцепившись в его разум. Пустой и бездушный монстр. Она приказала ему идти в комнату из-за плохого самочувствия и он тут же отставил свой бокал с напитком, направившись прочь. Луиза, как черная кошка, несущая несчастья, последовала за ним. Да, она определенно сегодня принесет несчастье в этот дом.