Железная кровь

Люциус Малфой зашёл в комнату и сразу подумал, что не должен здесь быть. Ему не было плохо и не было необходимости уходить, но он это сделал. Как только он развернулся и направился к двери, в комнату зашла изящная девушка с хищной кошачьей улыбкой, которая тут же закрыла за собой дверь взмахом кисти. Он, конечно, отметил ее красоту, которую даже за маской было невозможно скрыть, но Люциус не был изменником. Таким он себя не считал. В его биографии определенно была темная страница, но ту страницу давно вырвала Моника, избавившись от имени в тексте на той странице. — Здравствуй, Люциус, — сказала девушка и потянулась рукой к маске. Люциус установил правило не снимать маски и никто в доме не мог его нарушить, но эта девушка определенно играла по своим необычным правилам и маска слетела с ее лица в мгновение Ока, открывая безупречные скулы, прямой нос и прекрасные хрустальные глаза.       — Луиза, — улыбнулся он, успокоившись, словно она не представляла опасности, хотя ее лицо говорило об обратном. Она склонила голову и подняла ладонь, на которой тут же воспламенился фиолетовый огонь, одновременно поглашающий и освещающий тьму.       — На самом деле, я не уверена, что хочу с тобой сделать. Отомстить — определенно да, но как? Есть идеи. Она подошла к креслу в углу его комнаты, в котором обычно читала Нарцисса, и опустилась в него. Цисса двигалась с тем же беззаботным изяществом, не задумываясь о своих движениях. Но Нарцисса была прекрасным невинным лебедем, а Луиза была похожа на хищную черную кошку, ищущую добычу. Нет. Нашедшую добычу.       — За что ты хочешь мне отомстить?       — За совершенное злодеяние, естественно, — рассмеялась она, словно это было очевиднее порядка букв в алфавите.       — Не помню, чтобы чем-то навредил тебе или твоей семье.       — Ох, мне ты абсолютно точно навредил, а вот про семью не знаю. Прежде чем разобраться с этим, мне нужно выяснить, кто моя семья. И с этим ты мне тоже поможешь. Ее когти вцепились в его разум. Стены были крепки, но намерение узнать правду крепче. Она царапала и била его разум, жгла, топила. Он сдался и она ворвалась в подземелье, заполненное кучей ваз. И она брала их по одной. Каждая ваза таила в себе воспоминание. И это воспоминание она разбивала вдребезги. Ей бы не принесло удовольствие обычное убийство, даже мучительное, но рушить разум Люциуса, убивать его прошлое, его жизнь — это было настоящим удовольствием. Ничего и никогда не сможет сравниться с тем, что она испытывала. Люди, считающие месть низкой подлостью просто никогда не хотели отомстить по-настоящему и не умеют этого делать. А Луиза умела. И хотела. Она таила обиду одинадцать лет. Этот день стал ее триумфом. Спустя время Луиза решила, что не будет мучить себя временем и терпением, поэтому просто влезла в разум Малфоя, копая так глубоко, как только могла. Все, что он знал о Монике. Моника Шафик. Жена Регулуса Блэка. Мать Лорензо Регулуса Блэка. Пропала. Жена Сириуса Блэка. Мать Катрины Луиз Блэк. Пропала. Появилась. Украла детей. Убила их. Катрина мертва. Я избежал наказания. Как связать все воедино, как найти связь? Луиза перебирала в своей голове все. Черт возьми. Все очевидно. Настолько, насколько может быть. Моника Шафик украла детей. Убила их? Нет. Выростила. Луиза и Реджинальд Шафик. Катрина и Лорензо Блэк. Все так очевидно, что глупо!       — Кто я?.. — спросила она, глядя в серые глаза Люциуса, в то время как ее собственные наполнились безумием.       — Что я тебе сделал? — хрипел он. Его воспоминания, которые она разворотила, метались в его разуме и разрушали его рассудок. Ещё долгое время он будет в норме, но это будет ломать его, убивать. Рано или поздно он сойдёт сума. Но не раньше, чем Луиза узнает ответы.       — Я была маленькой девочкой, когда ты зашёл в комнату, — сказала Луиза, расхаживая вокруг него и набираясь терпения, как учил Реджинальд. Хищники должны уметь выжидать. — Мерлин, я была твоей слабостью. Так ты говорил. Говорил, как очарован, как влюблен. Говорил, что все игра. Люциус вспоминал. Мерлин. Маленькая Катрина Блэк, ночующая в его доме, которую он… Его слабость. Время, когда он поддался искушению, такому грязному, от которого никому не отмыться.       — Катрина? — сказал он, почти с мольбой, словно это изменило бы правду. Она была ей. Голубые глаза, черные волосы, кожа и лицо, улыбка и взгляд. Дочь Сириуса Блэка, считавшаяся мертвой какое-то время, надеявшаяся на спасение Катрина Блэк.       — Как мое имя?       — Катрина… — прошептал он без надежды.       — Полностью. Скажи, как меня зовут? Ее когти впивались в его разум, разрывая его в клочья, сжигая, разрушая, забирая воспоминания, устраивая ураганы и землетрясения. Такой боли нельзя даже представить. Ничего не сравнится с тем, как ты теряешь свою жизнь.       — Катрина Луиз… — он застонал. — Блэк. Катрина Луиз Блэк твое имя. Она посмотрела в окно на восходящее солнце. Ответы были так близко. Мама сама толкнула ее к правде. Это было так очевидно, так ожидаемо. Почему Катрина Блэк пропала именно в том возрасте, с которого начались воспоминания Луизы? Почему вторые имена Блэков почти идентичны первым именам Луизы и Реджинальда? Завеса, закрывавшая воспоминания и прошлую жизнь пала. Дым и туман рассеялись, открывая прошлое, нахлынувшое на нее одной огромной волной.       — Катрина, если ты падаешь, ты должна подняться, — сказал Сириус, гладя дочь по голове. — И всегда держи голову высоко, особенно после унижений. Докажи людям, что ты принцесса. Луиза тяжело сглотнула. Катрина аккуратно перебирала пальцами по клавишам пианино, закусив губу с явным старанием. Маленькие пальчики не дотягивались до клавиш, но она старалась. Андромеда нависала над ней, улыбаясь и напевая ноты, чтобы Катрина не отвлекалась на лист и запоминала на слух. Ее голос убаюкивал и успакаивал, заставляя Катрину думать только о музыке, рождающейся под ее пальцами.       — Умница, Кити, — прощебетала Меда.       — Спасибо, крестная. У Луизы сжалось сердце.       — Реверанс и поворот. Грациозно и гордо уходишь от кавалера, делая вид, что он тебе безразличен, — сказала Нарцисса, наблюдая за Катриной, которая отвернулась от Регулуса и пошла прочь, закрыв глаза.       — Если кавалер наглый? — спросил Энзо, злобно косясь на Нарциссу, которая усмехалась над защитой брата над сестрой.       — То Кити всегда может шепнуть на ухо своему любящему дяде имя этого кавалера и кавалер больше никогда не посмотрит на нее, — подмигнул Регулус Катрине, которая хихикнула.       — После встречи с дядей, кавалер, вероятно, вообще не сможет видеть, — сказала Нарцисса. Луиза тяжело вздохнула и посмотрела в потолок, желая избавиться от наплыва воспоминаний. Слишком много, слишком тяжело, слишком больно. Не Луиза Габриэлла Шафик. Нет. Катрина Луиз Блэк. Дочь Лорда Блэка, солнечный свет в его тьме. Не наследница рода Шафик. Единственная дочь семьи Блэк. Она гребанная Блэк.       — Катрина? Луиза обернулась на голос и увидела мужчину с длинными черными волосами в черной, с красными пятнами, маске. Сириус Блэк. Ее отец.       — Великие волшебники… — прошептала Луиза. Ее рука бездумно сжалась и она услышала глухой стук об пол. Луиза посмотрела на Люциуса, которые лежал на полу с пустыми глазами. Сириус с Луизой переглянулись.       — Прекрасная первая встреча, дочка.