Третья отрицательная

у тебя глаза полузакрыты, на щеках блестит твоя слеза. доктора бормочут: — лейкоциты, этот знак — преддверие конца. за окном темно, не видно звезд в аллее, и еще не скоро до утра. доктора бормочут:

— сожалеем, ерунду бормочут доктора.

Они зашли в свою квартиру, закрывая за собой дверь. Тэхён, держа в руках ромашки, окинул взглядом комнату, безразлично замечая, как здесь ничего не изменилось с того дня, когда он здесь был в последний раз. Разве что только теперь цветы, стоящие на тумбе, засохли. Забавно. Их место займут новые — свежие, еще не завявшие. А с Тэхёном всё с точностью иначе — отсюда его Чонгук выносил на руках здорового, ничего не подозревающего, сейчас же он вошел сюда другим — с угасающим взглядом, разбитого правдой, которые ему сказали доктора. Он подошел к тумбе ближе и провел по ее поверхности пальцем, собирая слой пыли, из-за чего усмехнулся. Такой же слой пыли и на его душе. Точнее, это метафорическая пыль, и даже не пыль, а что-то более плотное, ядовитое, что невозможно стряхнуть тряпкой или сдуть. Тэхён сел на край кровати, рядом положил цветы на одеяло и сложил руки у себя на коленях. Такие острые, ярко очерченные колени, которые выпирали из узких джинс. Кажется, он сильно похудел за время, проведённое в больнице. Только вот взвешиваться ему совсем не хотелось, чтобы это проверить. А к чему? Весы это подтвердят. Чонгук все это время стоял у дверного проема, облокотившись на него и наблюдая за Тэхёном. Ему хотелось знать, о чем тот думает, что в его голове, потому что Ким вел себя странно, абсолютно не так, как человек, которому сутки назад сообщили о диагнозе. Чонгук слышал о том, что у людей бывают разные реакции — кто-то начинает истерить и биться об стену, а кто-то тихо и совсем незаметно впадает в депрессию. Защитная реакция психики — никакой реакции. Как у Тэхёна. Его Тэхёна. Чону не удалось вымолвить из него ни слова за целые сутки, кроме коротких "да" и "нет" на вопросы о том, хочет ли он спать или есть. Будто бы Тэхён совсем разучился разговаривать за это время. Это так странно — человек, который любил делиться всем, что его окружает, радует, беспокоит, сейчас молчит. Чонгук решил подойти к кровати — тихо, чтобы не испугать Кима. Он сел рядом с ним и положил ладонь ему на лопатки. Сейчас поддержка ему очень сильно необходима, как и любому человеку, оказавшемуся в такой ситуации. Ведь что такое человеческая душа без заботы? Ничего! От нее может не остаться и крупицы, если рядом нет тепла и любви, и если не окажут своевременную помощь этой самой израненной душе. Чонгук заметил, что Ким обхватил себя руками, а затем по его щеке начала спускаться слеза. У Чона все внутри сжалось от этого вида. Невозможно наблюдать, как твой человек начинает разрушаться. Он обнял Тэхёна, а у того будто спала маска равнодушия, которую он носил эти сутки — Ким начал вопить, и слезы уже обильно скатывались по его бледному худому лицу. — Тише, Тэхён, — Чонгук прижал его голову к своей груди, — Ангел мой, — он чувствовал, как у самого начинают слезиться глаза, и силы медленно уходят. Но сейчас ему их нельзя терять, нельзя быть слабым. Он должен быть сильным за их двоих, должен помочь Тэхёну. — Почему я, Чонгук? — Ким прижался к его груди и сжал ткань его толстовки в своих руках, захлебываясь слезами и давясь истерикой. — Тише, мой ангел, — Гук крепко держал его в своих объятьях, целуя макушку. — Мы справимся, я тебе обещаю. Мы. Сколько людей борются в одиночку, сколько из них страдают, вынося на себе тяжелый груз. Сколько из них не справляются с жизненными испытаниями и плохо заканчивают. В жизни Тэхёна очень рано появились эти трудности — жизнь, словно, хотела его чему-то научить. Только вот чему? Тэхён сам не знает. Ему повезло, что с ним рядом всегда был Чонгук, который обнимет, вытрет тебе слезы, возьмет твою руку в свою, скажет, что все будет хорошо, а потом еще приготовит чай, будто бы это что-то исправит. Но дело ведь далеко не в чае, а в Чонгуке. Он словно прикладывал подорожник к кровоточащей и растерзанной душе, и всё проходило. — Мы? — ухмыльнулся Тэхен. — Чонгук, это не твое! - он вырвался из его объятий и опалил его гневным взглядом. У него были красные опухшие глаза и влажные щеки. — Почему ты так говоришь? Еще как мое, Тэхён, — Гук дотянулся, чтобы вытереть слезы с лица Кима, но тот перехватил его руку и отодвинулся. — Нет! Ты не должен видеть, как я увядаю, Гуки. Ты должен заниматься своими делами, — он начал дрожать, будто загнанный в угол кролик, которого только что поймали и собрались запихнуть в клетку. — Не нужно возиться со мной! — Но... — не успел возразить Чонгук, как его перебили. — Я сказал, нет! — Ким встал с кровати и вышел из комнаты, снова захлебываясь слезами. — Тэхён! — Чон последовал за ним. — Успокойся! Хватит со мной носиться, дай мне побыть одному! — перед Чонгуком захлопнулась дверь в ванную комнату. Было слышно, как Тэхён включил воду в раковине, заглушая свои слезы. Чонгук чувствовал, будто он его оттолкнул, не захотел принимать помощь и поддержку. Он слышал, как в ванной летят на пол какие-то бутылочки, как бежит сильный напор воды, как вопит Тэхён. Знаете, что чувствует человек, который видит истерику своего близкого, и хочет помочь, протянуть руку, но его отталкивают? Знаете, что чувствует человек, у которого на глазах рушится жизнь любимого? Знаете, что чувствует... или не чувствует... Тэхён включил воду, чтобы не было слышно слез. Позади двери стоял Чонгук, стучался и просил открыть, но Тэхёну не нужна была сейчас помощь. Он облокотился на раковину, смотря на бутыльки и тюбики, лежащие на ней — лосьон для тела, крем для рук, кондиционер для волос. Всё это казалось таким ненужным и бесполезным. Это используют для того, чтобы быть красивыми. А теперь ему эти средства не нужны, это все такая ерунда. Ким взял в руки одну из бутылочек, покрутил, а затем скинул все, что стояло на раковине. Он сам не понимал, что делает, но ему хотелось разрушать. Знаете, что чувствует человек, который бьется в истерике и который видит, что ему хотят помочь, но сам отвергает эту помощь? Знаете, что чувствует человек, чья жизнь рушится на глазах у любимого? Знаете, что он чувствует... или не чувствует... Тэхён открыл дверцу зеркала, которое располагалось над раковиной, пробежался глазами по содержимому, и внезапно обнаружил на верхней полке интересную коробочку. Совсем крошечную, но такую знакомую. Коробочку, которая сопровождала его многие годы и которая помогала уйти от боли с помощью... боли, как бы это странно не звучало. Он открыл ее и хмыкнул, увидев знакомое содержимое. Раз, два, три, четыре, пять... Он про себя пересчитал количество. Да, ровно пять. Пять блестящих, тонких стальных и острых лезвий. Так соблазнительно, так маняще и сладко. Он так простоял с этой коробочкой минуты три, проводя пальцами по лезвиям и нежно их поглаживая. Чонгук все еще стоял около двери, стучась и зовя Кима. Он просил, чтобы тот открыл дверь, но не давил на него, а пытался говорить спокойным голосом, чтобы не испугать Тэхёна. Он не сразу заметил, как по ту сторону прекратились всхлипы, и лишь остался звук воды. Это его смутило, и он снова начал стучаться. — Тэхён, — голос стал немного настойчивее. — Тэхён, открой, пожалуйста, — снова стук в дверь. — Тэхён! Если ты сейчас не откроешь, я выломаю эту чертову дверь! — стук и голос уже не сдерживался. Чонгук начал долбить по двери, которая еще чуть-чуть и сойдет с петель, но его цель сейчас — открыть ее во что бы то ни стало. Он отошел на несколько шагов и с разбегу врезался в нее, полностью выбивая боковые петли. Его плечо пронзило острой болью. Кажется, он сильно ушибся, но до этого нет никакого дела. Он открыл дверь и увидел испуганного Тэхёна, смотрящего на него через зеркало и прячущего в карманы коробку с лезвиями. — Какого черта, Чонгук! — выругался он, все еще не веря своим глазам, что Гук способен на такое. — Это ты какого черта не открывал дверь? Я уже думал, что ты сделал что-нибудь с собой! Что там у тебя? — кивнул Чонгук на карман Кима. — Н-ничего, у меня ничего нет, — запинался Тэхён, боясь показать содержимое, ведь Чонгук его убьет за это. — Покажи, — Чон схватил его за руку, выворачивая и заставляя повернуться к себе. — Нет! Отпусти! — Ким пытался вырваться и оттолкнуть Чонгука, но у него не получилось. Гук запустил руки в его карман, нащупывая коробку и доставая ее. Когда он ее увидел, то он посмотрел в глаза Тэхёну. В них был страх и желание сбежать отсюда со стыда, потому что это Чонгук его спасал каждый раз, когда Тэхён лежал здесь на полу с этой коробкой. А Ким... он снова предал его. В глазах же Чонгука, напротив, не было ничего. Они не выражали ни злость, ни страх за Тэхёна. Теперь уже ничего. Он протянул лезвия Киму. — На, режь, — смотрел он тому в глаза, не моргая, будто бы даже с вызовом. — Хочешь? Режь себя. Только если ты сделаешь это, то я сделаю то же самое с собой. Тронешь свои вены — пострадают и мои. Здесь лезвий хватит, — он всё еще протягивал коробку Тэхёну. — Ну же, давай. Тэхён перевел свой взгляд на коробку, сглатывая. Чонгук так легко это произнес, словно и правда всерьез говорил. — Ну что стоишь? Тебе помочь? Ты не знаешь, как это делается? — Чонгук открыл коробку и достал два лезвия, одно из которых протянул Тэхёну, но тот его не взял. Тогда Чон решил взять его руку и насильно положить ему лезвие в ладонь, но Ким сжал кулак, не давая это сделать. Чонгук схватил его руку, разжимая его кулак, но тот стойко сопротивлялся. Только вот одного они не учли — наличие лезвий в его руке. Чонгук почувствовал, как в его ладонь впился уголок одного из них, и он зашипел от боли. — Сука, — из его рук выпали оба лезвия, и он схватился за свою ладонь. — Чонгук! — Тэхён подошел к нему вплотную, пытаясь дотянуться до него, чтобы посмотреть на порез. Как ни странно, тот его не оттолкнул. — Все нормально, — Чонгук смотрел на стекающие капли крови, хмурясь. — Нужно обработать! — Тэхён оторвал несколько кусков бумажных салфеток, поднял ими лезвия и выкинул их в мусорку, а затем достал из шкафчика перекись и несколько ватных дисков. — Гуки, давай я тебе помогу, — он обильно полил ватку и повернулся. Ему бы самому сейчас принимать помощь, а не оказывать ее. Утопающий спасает того, кто зашел в море по щиколотку, чтобы спасти этого самого утопающего. Безумие. Только безумцы либо святые отталкивают помощь, но при этом сами готовы ее оказать, ведь безвозмездная односторонняя помощь бывает либо от того, кто сам в ней не нуждается, либо же — от того, кто, умирая сам, будет спасать других. А Тэхён — безумец. Он всегда им был. Никогда не жалел ни свою душу, ни свое тело, ни тех, кто вокруг него. Ради Чонгука — что угодно. Да хоть босыми ногами по углям. Да хоть пешком до китайской стены. Да хоть с головой на дно Марианской впадины. Без баллона с кислородом, без водолазного костюма. Только вот не трогать себя — даже ради Чонгука он на такое не способен. Он так поступает не потому, что не любит его и ему плевать на чувства Гука. Нет, он его обожает до потери памяти и до спазмов в области, где находится орган с аортой. Он так поступает потому, что не любит ненавидит себя.

***

— Я купил лекарства из списка, — протягивает Чонгук прозрачный пакет Тэхёну, заходя в спальню. Ким, лежащий на кровати, откладывает книгу и поднимает глаза на Чона. — Спасибо, — привстал Тэхён, беря в руки пакет и рассматривая его содержимое. Сколько же это все стоило, и сколько еще предстояло потратить на эти дорогостоящие лекарства. Ким внезапно почувствовал вину за то, что теперь немаленькая часть их бюджета будет уходить на него, а они ведь долго копили деньги на отдых, планировали все до мелочей, а сейчас им придется ужаться в тратах. — Твой доктор составил рецепт, с сегодняшнего дня уже можно начинать принимать вот эти таблетки, — Чонгук сел рядом с ним и взял в руки упаковку, открывая ее и доставая инструкцию. Такая длинная. Он никогда не понимал, зачем в крошечные упаковки вставляют трехметровые указания к применению. Тэхён смотрел, как Чонгук перебирает в руках бумагу, изучая ее и вычитывая все возможные побочные эффекты. Зачем это ему? Это не он болен, и это не ему нужно во всем этом копаться. Так зачем он все это делает? Возится с ним, как с ребенком... Ким не заметил, как его телефон завибрировал. Он взял его в руки и увидел сообщение от Чимина.

Чимин

Тэхён-и, ты как?

не пишешь мне

Тэхён привет, Чим все хор (удалить) все нормально ты как? как Юнги?

Чимин

у меня тоже вроде все ок

ох, Юнги...

он бывает таким невыносимым

снова бесит меня

ревнует к каждому, кто приближается

Тэхён поговори с ним? ты же всегда был тем, кто отстаивает свои границы скажи, что тебе неприятно

Чимин

да это бесполезно

он жуткий собственник

я не могу даже выйти куда-то один

начинает расспрашивать

Тэ, я так устал от этого всего

кстати, ты свободен на выходных?

Тэхён вроде да

Чимин

Тэ, давай, пожалуйста, сходим куда-нибудь?

мне очень нужно с тобой поговорить

я так соскучился, мы давно не виделись

Тэхён хорошо, можем в нашу кофейню

Чимин

отлично

спасибо, Тэхён-и

мне это очень нужно

Тэхён Чимин, все хорошо?

Чимин

да

я тебе ближе к выходным напишу, ок?

Тэхён ладно Чимин уже не первый раз жалуется на Юнги и его ревность. Не смотря на то, что они планировали совместную жизнь, Пака начинало бесить такое отношение к себе. Он вроде не давал повода и не заслуживает тотального контроля каждого шага из дома. Однажды Чимин даже звонил Тэхёну и плакал в трубку от того, что уже нет сил терпеть выходки Мина, он проверяет его телефон, роется в сообщениях. И в этот раз Тэхён тоже чувствовал, что Чимину есть, что сказать. Он уверен, что Пак попросил его о встречи, так как хочет поделиться чем-то. Ким был отвлечен размышлениями о своем друге в течение нескольких минут, пока голос Чонгука не отвлек его. — Кто пишет? Чимин? — он взглянул на Тэхёна. — Да, снова жалуется на Юнги и просит встретиться, — Тэхён заблокировал телефон и отложил его на тумбу. — А что Юнги? — Он просто изводит Чимина, постоянно контролирует его, везде лезет и хочет, чтобы Чим был с ним 24 часа в сутки. Не на шаг не отходит, — объяснил Тэхён. — Тебя напрягает, что я тоже так много времени нахожусь рядом? Ты Чимину тоже жалуешься? — губы Чонгука оковала грустная улыбка, и он уставил взгляд в пол. Тэхён на этот раз не знал, что сказать. Какой ответ будет правильным? Молчание затянулось, и Чонгук расценил это как "да". — Молчишь, — ухмыльнулся он. — Гуки, все совсем не так! Меня не это напрягает, я тебе уже говорил. Просто ты уделяешь мне слишком много своего времени, носишься со мной, а мог бы заниматься своими делами или пойти куда-нибудь, — грустно выдохнул Тэхён. — Я и так у тебя занимаю твое время, а я этого не заслуживаю, — как жесткая пощечина. И это все в знак благодарности? За все бессонные ночи, все слезы Чонгука и мольбы, чтобы Тэхён выжил? Вот так сейчас люди выражают благодарность? Такими обидными, колкими фразами, которые вставляют в сердце словно нож, глубоко, остро, еще пару раз вынув и вставив обратно, чтобы наверняка? Чтобы больнее. Ведь те, кто тебя любят, заслуживают такого, как никто другой. Вот так сейчас благодарят... Чон положил упаковку таблеток на кровать и встал с нее, чтобы выйти из комнаты. — Чонгук! — Ким вскочил с места и схватил Чона за руку. — Подожди! — но тот вырвался и пошел в коридор. Он наспех натянул кроссовки и надел куртку, взял ключи и открыл дверь. — Чонгук, вернись! — перед лицом Тэхёна захлопнулась дверь. Тэхён подошел к ней, повернулся спиной, облокотился и медленно начал сползать по ней. Он опять оттолкнул Чонгука, опять отказался от его протянутой руки. Слезы непроизвольно начали скатываться, стягивая щеки от соли, а сердце — от душевной боли. И почему людям так сложно принять помощь? Почему сложно признаться в том, что ты слабый, и тебе необходима поддержка любимых? Почему люди предпочитают страдать в одиночку? И почему они отталкивают близких, делая больно и себе и им? Тэхён снова оттолкнул. Наступил вечер, коридор погрузился во мрак и был оглушен слабыми всхлипами. Комнату освещал лишь тусклый свет экрана телефона. Тэхён все еще сидел на полу, закусывая свои пальцы от обиды и сдерживая слезы. Чонгук ушел три часа назад. А когда вернется? Неправильный вопрос. А вернется? Теперь правильный. Спустя несколько минут послышался звук ключей, затем дверь открылась. Ким чуть не выпал из квартиры, так как сидел, опираясь на дверь, но во время успел удержать свою спину. У порога стоял Чонгук, который сначала его не заметил, только потом опустил свой взгляд на Тэхёна. Странно, его эмоции не говорили, что он обижен или устал от этого всего. — Чонгук, — Ким поднялся, забыв что у него на коленях лежал телефон, от чего тот выпал. — Я купил тебе кофе, — в руках Гука было два стаканчика с напитками. — Держи, — он протянул один из них Тэхёну, и теперь, когда его рука освободилась, он положил ее на голову Кима, притянул его к себе и прижался губами к макушке. Вероятно, в один день Чонгуку все это надоест, и он просто уйдет от него навсегда. Когда отвергают много раз, обычно берут два чемоданчика и уходят из твоей жизни. Один чемодан — с личными вещами, второй — с воспоминаниями. Первый чемодан перевозят на новое место и снова пользуются этими вещами, а второй... второй просто оставляют у подъезда. Кто хочет? Берите, больше он не нужен. Вероятно, в один день Чонгук уйдет. Но сегодня он вернулся.