Секрет крысы

      Неделя в доме Мадригалей выдалась тяжёлой. Сначала чудо обошло их стороной, затем пропал проклятый кем-то в городе, любимый кем-то в доме Бруно. У Альмы тяжесть на душе – смесь горести, обиды, гнева на себя и всех других: мир, чудо, сына, поселение. Джульетта чувствует вину свою, она сама немного поддалась всем суеверным сплетням. Нет-нет, да и шепталась у подружек в кухнях, что может брат и правда виноват, невольно грусть свою в чужую жизнь вплетает.       Теперь про Мирабель подобный слух в Энканто все слагают. Не мог же Бруно дочь свою проклясть? Она ему ценней своей крысиной шкуры. Куда же он пропал? Ах, только бы не сгинул. Пусть будет жив, здоров, возможно, даже счастлив. Семья, вестимо, бременем была. Жаль только, что покинул в сложный час и предсказание (проклятие?) с собой забрал.       Малышка Мирабель тиха как никогда, глаза чуть что на мокром месте.       – Любимая моя, – Джульетта дочку обнимает, – ну что такое. Чудо – это ерунда. Дар не последнее, чем живы люди. Бог с ним, оставь. Ты лучше магии, ты – магия сама, её основа.       Ребёнок головой качает.       – Без магии ему я больше не нужна. Он больше не приходит!       – Кто, милая? – Джульетта в удивлении, неужто дочка помнит дядю.       – Волшебник! Он не снится после дня Рождения!       – Волшебник, Мира?       – Я ему совсем не нравлюсь, я без дара, – малышка Мирабель уже ревёт белугой. – И бабушка меня теперь не любит!       На крики, плач сбегается семья. Кудахчет Пепа, нежно шепчет Августин, у Альмы на лице недоумение. Что делать, чем помочь – всем взрослым невдомёк. С волшебником из снов помочь никто не может. Как выдуманным людям что-то объяснять?       Долорес, всех оставив, по улице крадётся вдоль стены. Под башней дяди Бруно был раньше лаз в застенки дома. Им пару раз скрипели ночью. И правда, над фундаментом в стене окошко слуховое небольшое, пролезть свободно может девочка.       Касита пыльная внутри, везде останки паутины, щепки, как будто дом болеет, увядает. Долорес смутно понимает, что это как-то связано с забытыми мечтами, разрушенными жизнями, злыми языками. За третьим поворотом у основы очага сидит, обняв колени, дядя Бруно. Он чуть заметно дергает плечами в такт всхлипываниям Мирабель, что здесь прекрасно слышна.       – Ты не вернёшься? – спрашивает дочка Пепы.       Ответа нет, она садится рядом.       – Мне нравилась история про чудище с морских глубин, – Долорес прислоняется виском к плечу пророка. – Вы с Мирабель почти поймали, ведь, его.       – Его нельзя поймать, он – божество в воде… – звучит глухое, словно, эхо.       – А как же синяя коробка, лекарь в ней. Которые летают по истории, пространству. Он встретит снова ту, что съели тени в книгах?       – Он и не лекарь вовсе…       – Но самая любимая моя, история про папу, что зачем-то мучает себя. И любит дочь, но околдован мрачным заклинаньем. Чем больше любит он, тем дальше отдаляется зачем-то.       И снова тишина в ответ.       – Вернись, пожалуйста. Она так горько плачет. Я слышу каждый вечер и тебя.       – Я делаю всем только хуже…       – Ох, tio Бруно, ты не прав…       Они с Долорес ещё будут обсуждать его отчаяние, её заботы. Он ей расскажет, что про будущее сложно говорить. Оно размыто, вырвано и непонятно. Она ему поплачется про мамины капризы, про бабушку что любит больше Исабеллу. Они друг другу станут лучшими друзьями. Она его слова другим навяжет, говоря, что это сплетни крыс. Он будет вечерами ждать её, ту, что заменит ночи с Мирабель, рассказами про день его любимой дочки. Но это всё потом. Сейчас она его заставит, укрывшись темнотой, пойти на цвет морской волны. И Мирабель, она счастливо вскрикнет:       – О! Это ты! Я рада! Ты меня не бросил! Куда пойдём? Ловить цикад? Сжигать мосты? Я так соскучилась!       Он заберёт её в последний раз под звёзды неба на солнцем выжженную крышу.       – Моя, родная, – будет Бруно говорить. – Мне же нельзя с тобою рядом быть. Я был дурак. Увы, я проклинаю каждым словом. Моё проклятье прогнало твой дар.       Она, конечно, не поверит:       – Нет, не может это быть! Ты слишком добрый, чтобы зло нести. Тебя обидел кто-то? Ты скажи. Моя семья тебе поможет, мы спасаем всех.       Немного погодя, на грани сна и яви, малышка Мирабель услышит обещанье. Он будет рядом с ней всегда. Почти что в метре, но не во плоти. Её волшебник любит Мирабель, как ни крути.