Зависимые

Антон действительно пишет Арсению на следующий день, чтобы купил немного продуктов, потому что у парня в холодильнике — ноль, а то, что было, он съел за завтраком, умолчав о том, что и помощь в домашних делах ему не помешала бы. Мужчина исполняет просьбу юноши и вечером, в районе восьми, привозит тому большой пакет с продуктами. Конечно, это не какие-то чипсы или бичпакеты, а «витаминная еда» — овощи, парочка фруктов, хлеб, молоко и творог. Шастун снова себя неловко чувствует и пытается отдать деньги за всю еду, но Попов не берёт, а говорит только, что ему не сложно и Антон ему не должен ни копейки. Парень перестаёт бороться и просто принимает такой вот щедрый подгон от Попова. А потом невзначай просит помочь перестелить постель, потому что старое бельё уже испачкалось, а из-за травмы Шастун не может сильно активно руками работать и наклоняться. Арсений улыбается сдержанно и конечно же соглашается помочь.

***

Попов живёт у Антона уже три дня после того, как решил ненадолго переехать к парню. Изначально, в его планы не входило постоянное проживание у Шастуна в квартире. Но после нескольких визитов к нему по вечерам, Арсений понял, что парнишке трудно одному выполнять всё домашние обязанности в его не совсем здоровом положении. Всё-таки, рана ещё не совсем зажила и доставляла местами Антону дискомфорт при резком движении и при наклонах. Плюс рану нужно было обрабатывать, а молодой человек опасался делать это самостоятельно — паранойя, что шов, который ещё не сняли, может разойтись от одного неаккуратного движения, всё ещё сидела в мозгу и никуда не уходила. Поэтому мужчина решил пожить у парнишки с благой целью — помочь. Внутренне Попов понимал, что эта идея плоха тем, что мужчина большую часть дня на работе и попросту не сможет за Шастуном ухаживать каждую минуту. Но другая, сердобольная сторона Арсения, соглашалась с таким поступком, и мужчина решил поступить по-человечески и не бросать паренька в такой ситуации. И через пару дней он молча приехал к Антону с рюкзаком своих вещей и сказал короткую фразу, что жить теперь будет с ним, пока юноше не станет лучше. Сначала им обоим было неловко: всё-таки оба всю жизнь прожили одни, без соседей в квартире и без братьев в комнате, поэтому нахождение ещё одной персоны на площади было напряжённо в первые часы. Потом оба привыкли к компании в лице друг друга и уже на второй день не шарахались от тени в коридоре. Антон ещё хромал из-за боли в боку, поэтому большую часть времени либо сидел на диване в гостиной, либо лежал у себя в комнате. Арсений же ночевал в гостиной, откуда было близко до кухни и до входной двери. Мужчине такое расположение нравилось, потому что когда он по возвращению с работы можно было не будить спящего в спальне парня шорохами и быстро прошмыгнуть на кухню, чтобы приготовить что-то на ужин. Гостиная была относительно большая: в ней находился раскладывающийся диван, небольшой столик, который Попов использовал в качестве тумбочки, и старенький телевизор с десятью каналами. Арсению большего было не нужно. Попов, когда позволяло время, о парне заботился: помогал ему обрабатывать и перевязывать рану, иногда носил ему в комнату печенье и чай с кухни чтобы парень поел и приносил ему какие-то книжки из своей квартиры, которые считал интересными. Да, он не находился с Шастуном двадцать четыре на семь, но утром и вечером парень мог рассчитывать на помощь мужчины, и Арсений ему не отказывал. Арсений никогда ни за кем не смотрел, потому что ни животных, ни братьев или сестёр у него не было. Поэтому, живя в квартире Антона, многие свои привычки ему пришлось изменить. Не то, чтобы Попов никогда никого не приглашал в гости или сам не ночевал у друзей, но иногда из-за работы он пренебрегал готовкой или уборкой. А теперь нельзя, потому что Шастун не в состоянии делать генеральную каждый день, поэтому большинство домашних обязанностей легло на плечи мужчины. Тему о том, что же Антон делал в том доме три дня назад, они оба не поднимали. Сначала Арсений хотел расспросить парня потому что сыщик внутри него кричал о том, что мальчишка что-то не договаривает, но Попов умело этот голос затыкал. Шастун в свою очередь не хотел отвечать мужчине правду, потому что всё ещё боялся тюрьмы. Да, он сделал уже много того, чего поначалу совершенно не хотел, но ничего поменять было нельзя — слово не воробей, как говорится. Антон ждал, что когда он окончательно поправится и отпадёт необходимость пользоваться скромной помощью Арсения, то мужчина уйдёт к себе обратно в квартиру, а Шастун вернётся к торговле. И всё вернётся в прежнее русло.

***

Пара дней прошли вполне спокойно и даже немного скучновато, но в один из вечеров парни решили всё-таки завести разговор о своих жизнях, чтобы побольше друг о друге узнать. — Антон, ты живёшь то как? — начал Арсений спустя пару минут поедания ужина. — Что ты имеешь в виду? — переспрашивает парень, искренне не понимая сути вопроса. — Ну… Я тут просто подумал, что вот я у тебя живу уже третьи сутки и меня особо-то гонишь, — поясняет Попов, цепляя пластиковой вилкой макароны из пачки доширака, — Хочешь сказать, что некого ждать в своей обители? — Было бы кого ждать, то меня бы из больницы не ты забрал, а этот «кто-то», — Шастун дуется, и голову опускает, чтобы на Арсения не смотреть. Антон действительно дома никого больше не ждёт. За последние лет семь к нему в гости приходило от силы трое человек. И то всё были одногруппники с института, которые сейчас черт пойми где. Но больше никто к нему не ходит. Мама его перестала с Шастуном общаться после его восемнадцатилетия, потому что между ними постоянно возникало очень много ссор по поводу нового избранника женщины, и та просто устала это терпеть. Здоровье у неё было не железное, и постоянные препирательства с сыном были тяжёлы для неё, так что она решила просто вычеркнуть его из собственной жизни. Поэтому уже семь лет как Антон живёт даже без намёка на каких-то родителей, в полном одиночестве. Шастун мысленно желал маме всего самого хорошего, но возвращаться домой не хотел. Потому что не мог видеть этого мужчину, который дальше выпивки и друзей ничего не видел. Потому что не мог выносить розовых очков, которые к женщине, казалось, приклеены были намертво. Потому что ещё одной ссоры он бы морально не вынес. Он помнит, как мама грустила, когда они с отцом разводились, как она плакала ночью, думая, что Антон уже спит. Юноша помнит тот день, когда родительница привела домой его отчима, который с первого взгляда не понравился Шастуну и не нравится до сих пор. Да, возможно это было эгоистично с его стороны, что он так не хотел, чтобы мама обращала внимание на кого-то помимо парня. Но он был подростком. Ребёнком, который в самый сложный период своей жизни потерял внимание обоих родителей. Шастун от воспоминаний шмыгает носом, вздыхает глубоко, но не плачет. Не хочет перед Арсением свою слабость показывать. А мужчина сидит напротив, смотрит на юношу так по-доброму, как лучший друг, который знает своего приятеля лучше всех, хотя на деле даже не подозревает и о десятой части жизни парня. Арсений чётко понял, что имел в виду Антон, и хотел бы помочь, только вот какой смысл? Потерянные годы без матери не вернёшь, да и Попов не сможет резко в женщину превратиться, чтобы нежно прижать к себе, по голове погладить и сказать ему, что всё будет в порядке. И Арсению жаль, что парнишка этого не прямо сейчас почувствовать не сможет. — А ты-то что один? — начинает вполголоса Антон, переводя взгляд то на Попова, то на пластиковую тарелку перед собой. — Да я… — Арсений теряется ненадолго, — Да чё-то не сложилось у меня. Всё на работе сижу, вот на жизнь времени нет. — Понятно, — задумчиво произносит Шастун и продолжает жевать ужин. Они сидят минут пять в тишине. Оба обдумывают ответы друг друга, обоим хочется что-то сказать, начать снова диалог, но что-то внутри как будто держит каждого и они долго не решаются. Попова снова накатывает чувство бурного любопытства, и он, не имея больше выдержки и сил держать свою сущность ищейки полиции, снова задаёт Шастуну тот вопрос: — Что ты тогда делал в том доме? Про друга в очередной раз рассказывать будешь — не поверю, — Арсений думает, что эта фраза была какой-то резкой, но ничего с этим поделать не может, потому что привычка так разговаривать во время допросов к мужчине приелась. Шастун испуганно смотрит на Попова напротив. Сглатывает нервно и начинает руками вилку теребить, чтобы справиться с волнением. Вот и настал конец его спокойной жизни, потому что Арсений от него точно уйдёт, а потом в полицию пойдёт жаловаться. И Антон сядет — Попов знает полное его ФИО, а по базам района его не трудно пробить. Антон решается на этот шаг, заранее понимая, что он вляпался по самое не балуйся. — Я там торговал… Наркотиками — честно признается парень, закрывая глаза от моральной усталости, — Прошу, не сдавай меня полиции. Попов молчит, но пребывает в шоке от услышанного. То ли от такого чистосердечного признания паренька, за деяние которого его может ждать несколько лет тюрьмы, то ли от того, как жалобно этот Антон просит его не сдавать. Арсений колеблется, но решает раскрыть и свой козырь. — Ладно, уговорил, коллегам, не сдам. — Спасибо… Стоп, коллегам? — Попов еле сдержал смех от того, как парень испугался. — Блять, — Шастун хлопает себя по лбу и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза ладонью. Если бы в жизни существовало соревнование самых великих фейлов, то это бы заняло первое место почти без права на конкуренцию. Потому что это полный пиздец. — Ты из полиции, что-ли? Реально? — Да, — отвечает Арсений, и слегка подаётся вперёд к парню, — И только потому что ты по сути чистосердечное сейчас оформил, пусть даже и в устной форме, я не настучу на тебя. И даже своим местным барыгам. — Спасибо, — лепечет парень, но горящее от стыда лицо на Попова не поднимает. — Эй, ты давай, не кисни. Всё же заебись вроде, — с энтузиазмом говорит Попов, — В СИЗО не пойдёшь, срок не получишь. Скоро я вообще уеду, и никто тебя напрягать не будет. Антон улыбнулся слегка от слов полицейского и все-таки повернулся лицом к Арсению. Тот не улыбался, а лишь добродушно смотрел на юношу, видимо пытаясь всём своим видом показать, что всё окей и Шастуну бояться нечего. И того почти отпустило. — Ты меня не напрягаешь. Арсений не знает, как реагировать на фразу Антона. С одной стороны, ему приятен этот комплимент, что его персона совершенно не стесняет хозяина. С другой стороны — кто знает, может парень просто не хочет его расстраивать. Поэтому Попов лишь сдержанно кивает, тихо отвечая «приятно слышать», и продолжает ужинать. — А ты пробовал… товар свой? — задаёт вдруг вопрос Попов, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности. — Если ты про то, наркоман я или нет, то я тебя порадую — я бы никогда это не принял. Даже в пьяном угаре, — отвечает Антон серьёзно. — Ясно, — мужчина пожимает плечами и отправляется в рот кусок мяса, — Меня это радует. Потому что общаться с наркоманами — такая себе тема. Уж поверь мне, я за годы работы их дохуя повидал. — Верю. И согласен, что это полный пиздец. А я с ними ещё и работаю, — Шастун вздыхает разочарованно. — Скоро не будешь. Антон от серьёзного тона Попова тому ещё больше верит, потому что фраза звучит очень весомо. Парень уверен, что Арсений ему поможет из этой ямы выбраться, в которую он год назад упал. — Спасибо. Мужчина снова кивает, мол «не за что ещё» и отправляет ещё кусочек блюда в рот. — Антон, скажи, пожалуйста, — начинает Арсений спустя время, — Ты как вообще в этом бизнесе оказался? Шастун поднимает взгляд на мужчину. Он ждал этого вопрос, волновался, что ответ может не понравится Арсению. Но он успокаивает себя тем, что после его признания тот не ушёл вон, а продолжил спокойно жевать ужин и даже разговаривать с ним. Парень выдыхает. — Я работал в школе после института сразу. Потом чё-то начал угасать как будто, уволился. А без денег, знаешь ли, долго не проживешь, жрать охота. И я начал искать, где поработать можно хотя бы за копейку. И вот мне позвонил мой знакомый, предложил там позаниматься делами. А я, дурак, не спросив согласился. Он замолкает и следит внимательно за реакцией мужчины. Тот сидит, смотрит как-то хмуро. Обдумывает сказанное. — Ситуация, скажу тебе, очень распространённая, — заключает наконец Попов, — Много я видел людей, которые от положения становятся зависимы. И идут поэтому по первому звонку на разные авантюры. Так что у тебя ситуация не единичная, не волнуйся. А по поводу работы… После того, как мы тебя избавим от этой заразы, помогу тебе устроиться работать куда-то по специальности. Диплом-то действителен. — Блять, да я тебе уже жизнью обязан, Арс! — восклицает Антон, искренно не веря в слова полицейского. Тот ему уже почти всё грехи простил, от тюрьмы отмазал, по дому помогает, пока Шастун болеет, а он тому нихера не должен. Парень чувствует вину за то, что делает для него Арсений. — Нихуя не жизнью. Говорю же, мне хватит спасибо, — произносит Попов, и Шастун даже чувствует дежавю от этой фразы. — Всё равно, я найду, как тебя за всё отблагодарить. — Да Бога ради. На этом они заканчивают диалог и продолжают молча доедать блюда. После еды Шастун просит мужчину помочь ему обработать шов. Тот соглашается мгновенно и идёт в ванную, неся с собой два стула с кухни и медикаменты. Антон садится на один из стульев, принесённых Арсением, и откидывается на спинку, принимая полулежачее положение и поднимая домашнюю футболку. Попов моет руки, чтобы не занести инфекцию в рану, и садится напротив парня, беря в руки вату. Капает на неё немного фукорцином и подносит к краям раны. — Будет больно — говори, — произносит он тихо и начинает обрабатывать шов. Антон сжимает зубы из-за неприятных ощущений, морщится, но ничего не говорит. Терпит. Он понимает, что в боли нет ничего плохого, но не хочет перед Арсением каким-то неженкой показаться. Шастун стойко выдерживает всю процедуру и выдыхает бесшумно, когда Арсений выкидывает использованную вату в мусорку под раковиной и закрывает баночку с лекарством. — Умница, — говорит он напоследок, убирая фукорцин на полку с остальными склянками и закрывая аптечку. Они расходятся по комнатам, перед этим пожелав друг другу спокойного сна. Арсений думает, сколько ему осталось дней до возвращения в родную квартиру, а Антон о том, как скоро он лишится такого внепланового соседа. Заснуть у Арсения не получается. Голова забита разными мыслями, но все они об одном — об Антоне и его этой «работе». Он думает, что Антон — настоящая драгоценность в плане преступности. Потому что этот парень торговал не побрякушками на базаре, а травой, притом хорошей, и Арсений о нем, как о новеньком на этом рынке, ни сном не духом. Мужчина уже проклял мысленно своих стукачей, которые не предупредили его о такой находке. Конечно, мужчина не пиздабол и обещание своим не сдавать сдержит, как слово офицера. Но ёперный театр — как этот парень торговал наркотиками и поповском районе и не попался на глаза местным знакомым полицейского? Арсений думает, что тот просто осторожничал очень и на глаза даже пьяному дворнику старался не попадаться, не то что патрульным или незнакомым мужикам, которые тоже не прочь траву прикупить. Вторая мысль, что грызла мозги полицейского — почему Шастун не уйдёт оттуда? Парень он хороший, по нему видно, что ему не в кайф вся эта хуйня с наркотиками. Так почему до сих пор в этом бизнесе? Попов не хочет даже предполагать, что Антон может там не только торговлей промышлять, а чем-нибудь другим, что может принести парню много лёгких денег. Он останавливает поток сознания на предположении, что Шастун просто там застрял и вылезти никак не может и решает завтра спросить всё напрямую у парня. Мужчина уверен, что в ответ получит правду. Последнее, о чем думает Арсений перед тем, как повернуться на бок и, накрывшись пледом поплотнее, крепко уснуть — это то, что он обязан как-то помочь Антону. Вначале вытащить его из этой преступной ямы, в которую парень свалился, а потом, может, найти для него новую работу. Но он решает обдумать это завтра.