Зависимые

Арсений понимает, как сильно он встрял, когда до него дошло, что его отношение к этому парнишке поменялось. И совсем не в плохую сторону. Попов наконец признался сам себе, что Антон вызывает в нём какое-то безумное чувство, что при одном только взгляде на парня, Арсению хочется того обнимать и целовать. Шастуна хочется защищать, его хочется оберегать от всего плохого, что вокруг Попова уже много лет крутится и отстать никак не может. Антон стал ему по-настоящему дорог. И эту мысль Арсений принимает дольше всего, потому что она заставляет полицейского через свой принцип «никого не любить» перешагнуть, оставив его в том далёком прошлом, когда мужчина был одинок. Потом полицейский понимает, что просто в парня влюбился жёстко, прям как в пятнадцать лет в школе. И это понимание греет душу. Арсений чувства свои не показывает. Только иногда позволяет себе подольше задержать взгляд на Антоне, когда тот увлечённо рассказывает про рабочий день; или как будто невзначай касается его руки, когда передаёт парню кусок хлеба, во время обеда в буфете их отдела. Попов вообще для себя решил пока парню ничего не говорить, даже не намекать. Потому что Арсений элементарно боится, боится реакции: гнева Шастуна, его слов о том, что он с педиками дело иметь не хочет. Попову страшно Антона потерять из-за самого себя, из-за этих чувств, которые у него возникли за то короткое время, что он знает Антона. Поэтому заталкивает это жгучее желание — рассказать обо всем парню, поглубже в свою душу, продолжая разговаривать с Шастуном, как с коллегой. Как с другом. Эта конспирация у Попова получается на пять с плюсом. Шастун как ни о чём не догадывался, так и продолжает находиться в полном неведении, всё также жалуясь на Самойловского, который постоянно пытается выпытать у него намного больше того, что знает сам парень; на наркоманов, которые каждый раз норовят узнать у Антона, с кем это он переписывается. Арсений того успокаивает, говоря, что скоро это закончится и всё будет замечательно, что юноше тюрьма не грозит и вообще мужчина сделает всё возможное, чтобы даже имя паренька нигде не всплыло. Тот благодарит, от всего своего сердца, и заверяет, что когда-нибудь отдаст тому должок за такую вот помощь. Попов же в который раз говорит, что ему и на словах достаточно «спасибо».

***

— Серёжа, я нихуя не понимаю! Арсений бесится, ударяет кулаком по столу и отходит в сторону. Ерошит волосы, выдыхает раздражённо и снова возвращается к работе. Последнее время из-за постоянных навязчивых мыслей о Шастуне у Попова появились трудности в работе. Он стал невнимательным, рассеянным, каждый раз проверял все по семь раз и все равно упускал что-то из виду, что лежало по самым носом. Мужчина пытался скрывать свое тревожное состояние из-за всего, что навалилось, но получалось это из рук вон плохо. — Не психуй. — Матвиенко хмурится, с кружкой кофе подходя к коллеге. — Че такое? — Ну вот смотри, — Арсений двигает тому ноутбук, на котором записи с камер одного клуба, — Вот эти двое — Алексей Птицын и Василий Широков. Одни из местных барыг, которые замешаны были в связях с нашим дилером, так? — Так, — Серёжа кивает головой и отпивает чуть-чуть напитка, — А чего неясного? — То, что Широков по документам числится мёртвым уже год! — рявкает Попов, отходя снова от стола, и засовывает руки в карманы. — И Птицын вроде как в тюрьме сидит. — Во-первых, то свидетельство поддельное, Арс. Это доказали эксперты и юристы, потому что там вроде подпись другая и печать неправильная. Я не успел тебе заключение принести, шеф его для какой-то там проверки забрал. — Говорит коллега, недоуменно поглядывая полицейского. — Во-вторых, Птицына выпустили досрочно за хорошее поведение в тюрьме. Попов поворачивается в сторону коллеги и смотрит на того удивлённо и даже раздосадованно. Что, извините? — Ты хочешь сказать, что я, имея опыт семь лет и раскрыв дохуя дел, не смог отличить поддельную бумажку и проверить списки вышедших? — Получается так. — Утверждает Матвиенко, пожимая плечами и подходит к другу. — Арс, я сам в ахуе с того, что ты творишь. Такого за все годы работы никогда с тобой не было. Че случилось? — Ничего не случилось. — Бурчит в ответ мужчина и хмурится слегка. Он прекрасно понимает, что хочет получить от него Сережа, но внутренняя гордость не дает ему в этом признаться. — Заработался просто. — Ещё раз, для упёртых: чё случилось? Мне прекрасно известно твоё состояние, когда ты «заработался», и это точно не та ситуация. И я знаю, когда тебя что-то волнует. Поэтому отвечай. — Ты мне врежешь, если признаюсь. — Честно говорит Арсений, и на друга как-то недоверчиво смотрит. — Клянусь, в рожу не дам. Но если продолжишь выёбываться, то подумаю над профилактическими работами. — Серёжа усмехается по доброму, чем Попова расслабляет немного, и хлопает друга по плечу. Арсений мечется мыслями внутри себя: сказать тому или нет? С одной стороны — Серёжа никогда особо толерантным не был, и признание друга в том, что ему парень понравился, может в нем пробудить вполне объяснимую агрессию. А с другой — они с Матвиенычем прошли уже и огонь, и воду, и медные трубы, и резкую «голубизну» одного из них тоже пройдут. Если, конечно, полицейский Попову по лицу не даст. Мужчина решает положиться на бессмертный авось, и действует. — Короче, тема такая: я, видимо, в пацана втрескался пиздецки. — выдаёт полицейский на одном дыхании, закрыв глаза и приготовившись морально к хорошей оплеухе от коллеги. — Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать и работать, но я просто не знаю как мне, блять, жить с этими чувствами. Матвиенко в шоке от таких слов друга. Он смотрит на того подозрительно и пытается выискать хоть в какой-то черте лица намёк шутку, но ничего не находит. Видит только безысходность и хоть какую-то надежду на хороший исход событий. Всех событий. — Попов, это пиздец. — Произносит тот как-то отрешённо, но продолжает. — Но скажу честно: я рад за тебя. По поводу того, что это — парень, мне лично похуй. И на счёт нашей дружбы и работы не переживай, всё пучком будет. Арсений спокойно выдыхает. Потому что готовился отхватить сейчас, а тут такое вот красноречие со стороны друга. Попову приятно, что тот его принимает и готов дальше с ним работать. Арсений хоть ему и сказал, что всё поймёт, но единственного друга и адекватного коллегу терять не хотелось бы. Мужчина в одиночестве помрёт — жить то ему будет незачем. — Блять, ты бы знал, как я рад твоей реакции, — отвечает Арсений вполголоса, — Ты ж единственный, кому я вообще такое рассказать могу. — Ещё бы я не был единственным, — Матвиенко усмехается и садится на стул напротив Попова, — Мы ж с тобой с самого первого дня вместе работаем. Помню, долго же ты привыкал к моей компании. — Я хотел тебя прибить поначалу. Потом как-то забил на то, что ты постоянно со мной тусуешься, а в итоге мы как-то сдружились. — Да, помню, — задумчиво произносит Серёжа и смотрит куда-то в пол. Он помнит многое из их рабочего и дружеского прошлого. Помнит первое крупное дело, которые они раскрыли в короткие сроки. Помнит первую попойку дома у Попова, после которой оба проснулись с жутким похмельем. Помнит, как они с Арсением бегали по городу и выбирали кольцо для Сережиной девушки, чтобы тот ей сделал предложение. Матвиенко много чего помнит, знает, и много чего скрывает. Вот и сегодняшняя новость друга стала для него одной из вещей, которые он не расскажет никому. — Слушай, по дружбе скажи, — снова начинает Сережа и Арсений обращает на него внимание — Кто этот парень? Честно, я не трепло, ты же знаешь, просто спортивный интерес. — Верю. Ну, что скрывать… Это Антон. Тот, который мой знакомый, нам помогающий в поимке наркомана, и который работник у Ольги Степановны. У Серёжи второй раз за день шок. Арсений готов поклясться, что никогда не видел такого удивления у людей. Особенно у полицейских. — Ебать…— удивленно, но весело говорит Матвиенко. — Ну, ты, я скажу, хороший вкус имеешь. Ишь какого выбрал. — Завали ебало, Сереж. — Беззлобно бурчит Попов, кидая в друга пустую папку, попавшуюся под руку. — Будешь прикалываться над этим — поймёшь, что чувствовала Варвара с базара. — Понял, не кипятись, — Мужчина ловко ловит летящий в него предмет и откладывает в сторону. — Так уж и быть, не буду. — Спасибо.

***

Арсений никогда не замечал за собой признаки ревности к тому, в кого был влюблён. Да, такая особа, которая вскружила ему голову, была всего одна, но это было ещё давно, почти что в седьмом классе, и ни о чем, кроме трепетания и «бабочек в животе», Попов и не подозревал, а может даже и не знал. А сейчас всё иначе. Сейчас, как мужчине кажется, он стал чаще замечать своих коллег, которые почему-то слишком уж часто ходят в архив и подолгу засиживаются там, хотя раньше посещали это место от силы раз в неделю. Арсению иногда кажется, что Антон как-то странно смотрит на всех: на дежурного, что как-то чересчур приветливо с ним здоровается, на других полицейских, и — в тот момент мужчина уже думал бежать сдаваться в дурку — на Матвиенко. И Попова это пугает. То ли это внутренняя ревность, которая бушевала в полицейском каждый раз, когда кто-то оказывался рядом с Шастуном, то ли он просто сходил с ума, тщательно скрывая свои чувства — Попов не знал. Он знал только одно — если он не поговорит об этом состоянии с кем-то, то просто в один момент застрелит кого-то, кто в очередной раз привлекает к себе Антоновское внимание. Либо застрелится сам. Арсению нужно было что-то делать с этим, потому что дальше так продолжаться не могло. Он решил поискать что-то по этому поводу в интернете, но и там не оказалось ничего стоящего — одни лишь советы пойти и обо всём рассказать, потому что душа мучается, и так далее. Полицейский грустно вышел из поисковика на своём телефоне и заблокировал устройство. Минуту сидел за столом, потом почитал отчёты, что написал вчера, и раздражённо отложил их в сторону. Мужчина думал закурить, но был разгар рабочего дня — второй час, а до обеда сорок минут, поэтому он продолжил маяться в попытках либо начать работать, отложив мысли в дальний ящик, либо блять, решить проблему со своей ревностью, чувствами и, по всей видимости, тупости. Полицейский хотел поговорить с Серёжей, который, будучи взрослым женатым человеком, точно бы дал дельный совет на этот счёт. Но тот был занят важной документацией по последнему раскрытому делу, поэтому Арсению нужен был кто-то другой. Вдруг его как током прошибло от осознания: у него есть Лизка — Серёгина жена. Единственная девушка, которая знает обо всём, что с Арсом происходит, когда даже сам мужчина не в курсе, и которая уж точно поможет ему найти самое правильное решение этой пиздецовой ситуации. Полицейский вспоминает, как Матвиенко вправляла ему мозги, когда Попов начинал слишком зацикливаться на работе, не думая об отдыхе и своём здоровье. Да и девушки — лучшие кандидатки на роль жилетки и психолога. Арсений решается набрать именно её и, забрав телефон со стола, поспешно выходит из кабинета в коридор, а там и на улицу. Он встаёт около входа так, чтобы проходящие мимо него коллеги не видели его слов, и набирает сообщение Лизе: Арсений: Лиз, доброго. Есть разговор. Сможешь сейчас в кафе у участка? Попов мается в ожидании ответа, нервно приглаживает непослушные волосы на голове, кусает губы и теребит в руках телефон. Он думает о том, чтобы убрать своё сообщение и не тормошить девушку лишний раз, тем более по такому пустяку. И когда палец уже заносится над кнопкой «удалить», мужчина получает ответ. Елизавета Здравствуй. Да, могу. Жди в течение пятнадцати минут. Арсений пишет ей короткое «понял» и возвращается в здание отделения. Он оставляет записку, извещающую о его недолгом отсутствии, на серёжином рабочем столе и уходит из участка и направляется к кафе, что находится в соседнем доме. Это место Попов давно отметил для себя как лучшее и на то были причины. Во-первых, оно находилось близко к его работе, поэтому можно было во время перерыва быстро сбегать сюда поесть. Во-вторых, кафешка была маленькая, поэтому народу тут было всегда минимум, и это было одним из главных плюсов чтобы обдумать сложное дело или обмозговать план действий, что в деятельности оперуполномоченного было достаточно важным. Арсений, зайдя в заведение, занял один из дальних столиков, попросил у официантки кружку чёрного чая, и принялся ждать девушку, нервно барабаня пальцами по дереву столешницы. Лиза пришла чётко ко времени — с момента её сообщения прошло как раз пятнадцать минут, как она и писала. Мужчина в очередной раз удивляется пунктуальности этой дамы. — Здравствуй ещё раз, — поприветствовала его Матвиенко, подходя к столику. Официантка, что подходила к Арсений чуть раньше, спросила у Лизы, что она делает заказать, на что та попросила только кружку кофе. — Привет, — Попов подскочил было со стула, чтобы повесить её лёгкий тренч на стоящую рядом вешалку, но та махнула рукой и кинула верхнюю одежду на спинку своего стула. — Зачем звал? Что-то серьёзное? Полицейский откашлялся как неловко и, не глядя Лизе в глаза, решил начать издалека, всё ещё боясь, что та его не поймёт. — У тебя когда-то было такое, что ты в жизни себя за ревностью не ловила, но вдруг резко начала? Матвиенко задумчиво поджала губы. Она внимательно посмотрела на мужчину, собираясь ответить, но подошедшая с их напитками официантка прервала её. Дождавшись, пока девушка уйдёт, Лиза ответила: — Было, когда с Серёжей начала встречаться. Я так понимаю, что для тебя такое поведение в новинку и ты не можешь сам справиться с этой ревностью. Я права? Арсений молча кивнул, слегка нахмурившись, и отпил немного чая из кружки. — Но ревность — это ещё не всё в твоём случае. Ещё тебя гложат твои чувства к человеку, — спокойно говорит девушка и Попов в который раз удивляется её способности стопроцентного попадания, — Я должна знать только одно: кто этот человек? Не бойся рассказать мне правду. Ты знаешь, я не та, которой нельзя доверять. — Это парень, мой коллега. Его зовут Антон, — тихо говорит полицейский, снова опуская глаза на стол. На Лизином лице не было ни грамма удивления выбору мужчины, словно она знала о том, что собирался сказать ей её друг. — Поняла тебя. Ну, случай это, конечно, не популярный, учитывая твой пол, но в общем довольно частый, так что здесь будь спокоен. — ответила спокойно Матвиенко, покручивая обручальное кольцо на пальце, — А на счёт ситуации скажу тебе так: если не хочешь страдать и заёбываться ревностью, то признайся этому Антону. И не тяни с этим, потому что лучше сказать и остаться друзьями, чем не сказать и потом наблюдать, как тот будет целовать какую-то девчонку. Арсений с теплотой посмотрел на девушку, не веря ее словам. Он даже почувствовал дежавю от этого, потому что точно так же не верил Сереже, когда тот друга принял. Но он был искрененне рад такой реакции обоих, потому что для него понимание друзей было одним из важных. Это были единственные родные люди в его мире и их непринятие такой вот новой, даже для мужчины, влюблённости было бы очень тяжёлым для Попова. — Спасибо, — говорит полицейский спустя пару секунд. — Не за что, — Лиза улыбается добродушно и допивает кофе, — Я так поняла, что это всё, что ты хотел мне сказать. Сразу предупрежу: будут какие-то вопросы — пиши, — она достаёт из сумочки кошелёк и вытаскивает оттуда купюры для оплаты заказа. — Обязательно, Лиз, — отвечает Арсений, также по-доброму глядя на Матвиенко, — Спасибо, что уделила мне время. — Всегда пожалуйста, — смеётся девушка, накидывая на себя плащ, и вешая сумку на плечо, — Официантке передай, что напитки очень вкусные, и не забудь оплатить заказ. Тут за меня и за тебя деньги. — Ага, — Попов забирает купюры со стола и смотрит нервно на время. — Бывай! — прощается Лиза и уходит к двери. — Пока! — отвечает негромко полицейский в ответ, а потом подзывает к себе официантку, чтобы расплатиться за заказ и передать слова девушки. Арсений уходит из кафе с твёрдой решимостью выбрать время, чтобы рассказать Шастуну о своих чувствах. Но сделает он это точно не сегодня и даже не завтра. Ему нужно время, что всё обдумать, предугадать всё варианты. Потому что это выглядит в его голове как план задержания, когда должны быть обговорены все планы «Б». Попов не должен наломать дров и потерять Антона.