Зависимые

В среду утром, перед работой, Шастун провожает полицейских на автобус, который должен будет отвезти тех в академию, что находится за городом. В небольшой толпе провожающих он замечает, по всей видимости, жену Матвиенко — тот крепко целует и обнимает девушку, совершенно не обращая внимания на взгляды вокруг. Распрощавшись с женой, полицейский подходит к дверям автобуса вместе с Поповым и останавливается около Антона. Юноша сухо прощается с Серёжей, сжимая несильно его ладонь, а потом подходит к Попову. Смотрит на него несколько секунд и протягивает руку. Арсений хлопает глазами как-то растерянно, будто бы ожидая чего-то другого от Шастуна, но в итоге пожимает худую ладонь юноши. — Пока, — говорит ему парень, отчего-то хриплым голосом. И мужчине кажется, что он слышит нотки грусти. — До следующей недели, — прощается с ним Арсений и уходит в автобус, где для него уже занял сидение Матвиенко. Транспорт трогается с места, небольшая куча народа расходится по своим машинам или уходит в здание отдела. Шастун же стоит ещё минуту на месте, взглядом провожая удаляющийся автобус. Внутри поселяется мысль о том, что за эту неделю его чувства к полицейскому наоборот усилятся. И парню становится приятно от этого осознания.

***

Всё время внеплановой командировки полицейского Арсений и Антон поддерживают общение через переписки и вечерние недолгие разговоры. Полицейский присылает в мессенджер смешные фотки себя, Серёжи или курсантов на учениях. Шастун смеется с каждой присланной картинки, отвечая, что Попов там, видимо, хуи пинает, а не дело делает. И получает за это грозный смайл от мужчины, который вызывает в нем ещё больше искреннего смеха. Молодой человек, почти как барышня, ждущая парня с армии, считает дни до приезда Арсения. Он обдумывает, как пойдет и признается тому в своих чувствах, наплевав на страх и какие-то внутренние убеждения по поводу неправильности. Антон практически записывает свои мысли, как можно начать диалог, который приведет его к откровениям. Красноречием парень не особо владеет, поэтому вместо красивых дифирамбов, у него получается какая-то ересь. Но пока есть время, парень придумывает хоть что-то, что поможет ему не обосраться в самый ответственный момент. Антон не знает день их приезда — Попов молчит почти сутки с их последнего сообщения в диалоге. Юноша решается наобум выбрать день, когда придет к Арсению для разговора. Поэтому вечером четверга — что оказывается на следующий день после возвращения Попова — Антон неожиданно приходит в квартиру Арсения. Хозяин, по всей видимости, совсем не ожидал гостей, а потому, даже не поинтересовался, по его ли душу пришли. Шастун не объясняет толком, зачем и насколько пришёл — просто закрыл входную дверь, снял с себя ветровку, кроссовки, и прошёл в ванную, чтобы помыть после улицы руки. — Эй, парень, чё случилось? — спрашивает Попов, отойдя от ступора, когда юноша выходит из ванной комнаты. — Нечего. Я поговорить пришёл, — чеканит парень, и жестом зовёт мужчину в спальню. Тот вздыхает и идёт за молодым человеком. Внутри него что-то подсказывает, что говорить они будут друг о друге, а точнее — об их странных, на половину дружеских, на половину рабочих отношениях. И возможно о чём-то более личном. — О чём разговор будет? — начинает Арсений, когда они оба садятся напротив друг друга. — О нас, — это слово приятно отдаётся где-то в душе Попова, и тот покрывается мурашками. — Вот оно как… Ну че, рассказывай, что тебе не нравится в нашей с тобой дружбе. Что могу — исправлю, что не смогу — извиняй, такой я человек. — Мы неделю не разговаривали вживую, а ты сейчас так спокойно просишь, чтобы я косяки твои обозначил? Больной? — вопрос риторический и Арсений в ответ просто жмёт плечами. — Я думал, что если дело касается нашей дружбы, то… — Да хуй с этой дружбой! Я о другом вообще. Попов мигом замолкает и на парня смотрит. Ждёт дальнейших слов. — Последнее время я много думал, кем ты мне на самом деле стал, за то время, что я с тобой общаюсь. — Чего надумал? — мужчина усмехается, но внутренне напрягается от ожидания. Шастун мнёт ткань футболки от нервов, кусает губы — размышляет, сказать ли мужчине о том, что чувствует на самом деле, или повременить. Внутри, так некстати, появляется страх быть непринятым Поповым, и это пугает. Юноша так долго не позволял себе в кого-то влюбляться, и если эта слабость обернется провалом, то он потеряется совершенно. Антон взвешивает недолго всё то, что может случиться при том или ином исходе, и решает положиться на авось. — Я надумал, Арс, что ты мне интересен. Не в плане личности там и прочего. Ты мне как парень интересен. Мне кажется, что я даже влюблён в тебя, — выдаёт парень на одном дыхании и замирает. Замирает и Арсений, который сейчас пребывает в шоке. Он думал, что мальчишка точно к нему, как к наставнику или товарищу относится, и даже боялся предполагать, что он может чувствовать что-то, от чего Попов уже добрые две недели страдает. Мужчина чувствует непреодолимое желание обнять и поцеловать Шастуна, но решает ответить что-то на антоновское признание. — Ты мне тоже нравишься. Как парень. И как личность. Блять, ты даже как преступник мне подходишь по всем критериям, — Арсений видит на лице юноши улыбку и продолжает, — Я думал, что ты там, ну, по девушкам. Решил, как бы, не лезть со своими чувствами к тебе, потому что боялся проебаться жёстко. И тебя потерять… Шастун смотрит на мужчину с нежностью, и решает того обнять. Он не может связать сейчас двух слов от внутренней радости, да и Попову так будет лучше. А ради Арсения он может молчать сколько угодно. — Ты такой дурень, Арс, — говорит Шастун и смеётся тихо. Попов тоже смеётся и тоже слегка обнимает того, прижимая ближе к себе, — Мой дурень. — Вообще, после таких речей в фильмах, обычно целуются, — говорит весело Арсений, когда они заканчивают обниматься. — Мы не в фильме нифига, но я это сделаю, — отвечает Антон, и губами тянется к поповским. Поцелуй начинается вполне невинно. Оба как будто растеряли всю практику, и сейчас просто импровизируют, стараясь делать это максимально приятно друг для друга. Арсений тянет парня на себя и сажает на свои колени. Тот руками обхватывает шею Попова, жмётся ещё ближе и так доверчиво, что Арсений внутренне чувствует за этого парня ответственность какую-то. Ему кажется, что сейчас самым главным его подвигом будет сохранить доверие Антона и самого парня рядом с собой. Мужчина готов сейчас всеми своими заслугами пожертвовать, чтобы только Шастун не переставал к нему жаться котёнком и терзать его губы напористыми поцелуями, заставляя задыхаться от смеси чувств. Им двоим очень хорошо друг с другом, они целуются долго, жадно, но совсем без намёка на продолжение. Оба сейчас не готовы к этому, да и не хочется им просто. Одно желание сейчас — просто вот так вот вдвоём вечер провести, фильм на старом ноуте глянуть и в обнимку уснуть. Они отрываются вскоре друг от друга, дышат тяжело, как будто только вспыли, после долгого погружения в глубокое озеро. Смотрят друг другу в глаза пристально, словно пытаются высмотреть там что-то новое. Но всё по-прежнему. Не по-прежнему только их отношение друг к другу. Потому что они любят, сильно и абсолютно чисто. — Не знал, что вы так охеренно целуетесь, господин полицейский, — улыбаясь произносит Антон, нарушая тишину. — Я тоже не думал, что ты так хорош, — Попов в ответ щипает того за бок легонько, заставляя парня вздрогнуть. — Так что теперь чаще целовать будешь. — Хорошо, — шепчет парень и снова целует мужчину. Антону сейчас с Арсением хорошо, потому что от того какой-то аурой защиты и уюта веет. Юноша ближе прижимается, обнимает крепко, и после поцелуя утыкается холодным носом в шею Попова. Тот обнимает поперёк груди, и подбородок прижимает к макушке сидящего на его коленях Шастуна. Идиллия.

***

На следующий день парни разъезжаются по работам. Антон снова едет в офис к Самойловскому, потому что сегодня парень снова «сливает информацию». Шастуну этого делать очень не хочется, но он говорит сам себе, что всё это скоро закончится, не без помощи его парня, и больше не придется заставлять себя работать на этого мудака. В этом потоке сознания он ухватился только за тот факт, что назвал Попова своим молодым человеком, сразу же краснея от этой мысли. Полицейский снова рано утром уезжает в участок, успевая перед выходом только поцеловать ещё раз крепко парня. Тот такого не ожидал, поэтому опешил и на поцелуй ответил не сразу. Но Арсений даже этого не заметил — он только пожелал ему хорошего дня, когда они отстранились друг от друга, и убежал из квартиры. Всю дорогу до отдела полицейский улыбался глупо. Со стороны казалось, что он вообще сбежал из лечебницы для душевнобольных, потому что видок у него был мягко говоря странный и совершенно отличавшийся от того, что был раньше. На работе он продолжал улыбаться каждому встречному, сказал искренний комплимент вахтерше на входе по поводу её новой блузки, помог коллеге донести до архивной какие-то документы, незаметно подмигнул Шастуну и только после этого пошёл в свой кабинет, заставляя остальных чуть ли не ронять челюсти от своего поведения. Матвиенко, который уже сидел за своим рабочим столом с кружкой чёрного чая, сразу заметил изменения в поведении друга. — Чего случилось? — спросил мужчина, обращаясь к радостному коллеге. Вид Арсения его, мягко говоря, вводил в шок, потому что такая детская радость была впервые. — Ничего особенного, — мечтательно отвечает Попов, усаживаясь на свой стул, и включает ноутбук. — Нет, милый мой, рассказывай, что заставило тебя светиться от счастья ярче новогодней ёлки? — мужчина подходит к столу коллеги и серьёзно на того глядит. — Мы пососались вчера, — Арсений откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. — Господи, Серёг, ты бы знал, как он охуенно целуется. — Верю, — Матвиенко улыбается, искренне радуясь за благополучие друга, — Ну, поздравляю тебя, что-ли. Совет да любовь. — Спасибо, Серёж, — Попов по-доброму смотрит на коллегу и улыбается счастливо, — У тебя как там с Лизой? А то, помнится, ты говорил, что она плохо себя чувствовала перед твоим отъездом. — С ней у нас всё хорошо. Готовься, короче, крёстным быть, Арсюх. — Реально? Мои поздравления! — полицейский подскакивает с места, в два шага подлетает к другу и сжимает того в объятиях, — Ты будешь охеренным отцом, Серёг. — Спасибо, друг, — тот ставит кружку на письменный стол и обнимает в ответ. — По этому поводу Лизка предложила нам вчетвером сходить куда-то завтра, отметить наш новый статус. Ты как смотришь на это? — Я только за, ты же знаешь. — Понял тебя, Попов, — полицейский улыбается и продолжает работать. Арсений тоже возвращается к работе над делом, что он начал ещё до поездки в академию — перечитывает страницы написанных ответов, и снова смотрит фотографии подозреваемых. Внутри него бушуют чувства, которые так долго были словно закованы в кандалы, а сейчас высвобожденны наружу. И всё благодаря Антону.