Решающий выбор

      Назаров что-то записывал в тетрадь, бурча себе под нос. Он всегда так делал, когда что-то придумывал, рассчитывал и так далее.       — Так, нам надо выследить его. Если наши подозрения верны, то он пойдёт известной нам дорогой.       — Да, рано или поздно он пойдёт именно туда. Ему всё равно идти больше некуда, — поддержала Лазарева, но вдруг обернулась и посмотрела на Попова.       — Мы же его бить не будем?!       Он, честно сказать, немного прифигел от такого вопроса… Скорее всего, девочка вспомнила, что семиклассник побил Пушкина.       — Ты с ума сошла? Какого х*я нам его бить, он – наш друг! Правда, который не хочет идти ни на какой контакт… — последнее Пашка произнёс, зажевав и отведя глаза.       — Это логично, Попов, сам посуди. Он находился в каком-то дурдоме, под тщательным присмотром врачей. Да и вряд ли к нему нормально там относились.       — Возможно, это вообще не он! Мало ли мальчиков пятиклассников с именем Фёдор? Мы даже фамилии его не знаем!       — Оп, а вот и правильные мысли пошли! Да, какова вероятность того, что это он? — Паша понял, что диалог, начинающийся со слов Серафимы был абсолютно бесполезным, ведь это может быть вовсе не он.       — Я вам не математик, кстати, вы время видели? Уже почти шесть вечера, через час по домам расходиться надо. Точнее, вам надо, хе-хе-хе.       — Так, мы начинали с того, что хотели придумать план.       — Да. Кстати, расписание уроков и знание Попова о всех учащихся в школе нам очень помогут.       — Паша, ты серьёзно знаешь всех учеников в школе?! — ахнула Рыбченко.       — Всех, кроме младших классов и новеньких. А так от пятого до одиннадцатого класса знаю, как минимум, фамилию.       — Так, учитывая то, что мы учимся на разных сменах… Так-с… Хм…       Назаров бубнил себе под нос минут десять, иногда спрашивая что-то по типу «со скольки и до скольки вы учитесь».       — Ну что? Что ты там всё чиркаешь? — не сдержалась Рыбченко, перебив мурлыканье парня.       — А? Да… Почти…       Через пять минут он поведал свой план.       Попов учится с первой смены, а это значит, что в 8:00 уже начинается первый урок, пятые классы тоже учатся в первую смену, что им на руку. Расписание тоже разворачивается к ним в пользу. После первого урока (русского языка) идёт физика на третьем этаже. Кабинет физики как раз соседствует с классом математики, где и будет проходить урок у новенького. Пашка будет высматривать незнакомца. Девятые классы тоже учатся с первой смены, но не пересекаются ни с седьмым, ни с пятым классом. Но в эту неделю класс Александра — дежурный. Он просто может ходить по школе вслед за пятыми классами. Задача Лазаревой и Рыбченко — тоже следить. Вдруг Он пойдёт через младший корпус.       — Итак, как будем переговариваться?       — Записки сразу отметаются, их могут найти технички, учителя и дети.       — Лучше через тебя, Саш. Ты можешь ходить по всей школе, а вот я с Серафимой не имею права выходить из нашего корпуса.       — Да, это лучше.       — Решено.

...

      Восемь утра. Пашка с Сашкой сидят на своих уроках. Все обдумывают план. У младших урок начинается без десяти двенадцать, так что пока им остаётся работать одним. Все перемены старшие ходили по школе в поисках пятых классов. Даже поджидали возле нужного класса. Их нет. Где они? Одна из семи тайн школы. Слежка мелких тоже не принесла успехов. План провален.       — И что это такое? Их как будто нет. Но они должны быть, уроки не отменяли, расписание не менялось.       — Они ходят неизвестно где на переменах. Увидеть их – довольно сложно. Возможно, они сидят всю перемену в одном месте, вот и всё.       — Мы уже неделю бегаем за ними. Я лично видел их всего раза три, и то группой из трёх знакомых человек.       — И ты, балда, даже не подошёл к ним?!       — А что подходить? Прозвенел звонок и они как будто испарились.       — М-да…       — А если у одного человека есть какая-нибудь способность, позволяющая перемещаться… Ну или создавать отдельную комнату, где они зависают? — предположила София, ожидая реакции Назарова.       — Вполне возможно, это бы объясняло их отсутствие…

...

      План провалился, не принеся буквально ничего. Странно, странно это всё. Таинственный класс тихонь-невидимок… Без потусторонней силы это было бы невозможно, так считала Рыбченко.       «Ну это же невозможно! Как они могут так исчезать? Это точно сделано не без способности». Соня шла домой, размышляя над всем этим. Сегодня их отпустили пораньше, пару уроков отменили.       — Бред какой-то… Это не возм-... — она хотела продолжить фразу, если бы не заметила силуэт впереди. Он был явно выше, с длинными волосами почти по плечи. Можно было подумать, что это девушка, но одежда говорила обратное…       «Неужели…».       Доводы девочки подтвердились, когда он на три секунды обернулся назад, всматриваясь в лицо Сони. Его глаза блеснули фиолетовым страхом, брови подскочили, уголки губ опустились. Достоевский кинулся бежать.       — Эй! Стой! — она погналась за ним. Не зря её хвалят на физкультуре, ведь бежала она быстрее преследуемого. Походу, у него с «ф-рой» всё плохо, ведь расстояние между детьми значительно быстро сокращалось.       — Стой, кому говорят!       Мальчик хоть и выдохся, но всё пытался бежать, ему было страшно. Был уже конец марта и много где была скользкая грязь, так что нетрудно догадаться, что кто-то из них вскоре поскользнулся. И это был он. Подошва ботинок подвела его. Он грохнулся в грязь, но сразу же попытался встать. Его испуганные глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти хоть один путь отступления.       — Попался! — девочка хотела коснуться его, но не успела. Перед ней возникло то чудище, про которое она поведала мальчику пару лет назад. Гоша зарычал и оттолкнул Софию от Фёдора. Тот же воспользовался моментом, встал, и хотел вновь попытаться убежать. Но не тут-то было. Монстр преградил ему путь.       — Ч-что тебе нужно?       — Ты. Мне нужен ты.       — Зачем? Я думал, что вы меня забыли за эти полтора года!       — Нет, Федя. Мы всю неделю пытались тебя выследить, но тебя не было.       — Я не хочу. Не хочу!       — Что? Не бойся говорить, мы знаем, почему тебя не было.       — Я не хочу убить кого-то из вас! Это… Это…! Это всё эсперы! Они во всём виноваты!       — Федя, успокойся. Всё хорошо, тебя никто не тронет, никто из нас не осудит. Ты эспер? — он не ответил. — Ладно, не отвечай. Давай поговорим о чём-нибудь другом… Пошли уже по домам…       Большую часть дороги домой дети молчали, каждый из них не знал с чего начать, да и что говорить. «Каждое слово может ударить по-больному», — думала София, переводя взгляд на мальчика. Всё же он сильно изменился за это время. Волосы отросли почти по плечи, было заметно, что его не стригли очень давно. Подрос, теперь был наголову выше Рыбченко (что крайне её удивило, ведь когда девочка видела Достоевского в последний раз, он был чуть ниже её самой). Похудел, побледнел… Появились синяки под глазами, а сами глаза стали мрачными, тёмными, без прежнего живого огонька внутри. Фёдор будто завял, как недельный цветок, стоявший в вазе. Куртка была довольно новая, чёрная, всё ещё зимняя… Брюки классические, чёрные… Ходит в школе по форме.       — Федь…?       — М? — он наконец поднял взгляд на младшеклассницу.       — Помнишь Сашу, Пашу… Фиму?       — Помню…       — Хочешь с ними встретиться?       — Нет. Не совсем. Я не готов, — его глаза забегали, было видно его тревогу.       — Потом. Через неделю… Две… Три… Не знаю.       Слишком много потрясений за один день, ему ещё долго предстоит переваривать то, что они знают про него… Знают кто он, что он сделал… Это бросало его в дрожь. Дальше говорили они очень мало, да и разговоры их были простыми, по типу «Освоился? Как с учёбой? Чем нравится заниматься?». Рыбченко собирает информацию о нём… Собрание завтра у Серафимы.

...

      — Что?! То есть я полчаса составлял план, неделю мы пытались его выследить, а ты просто шла домой и наткнулась на него?! — Назаров был в полном шоке от такой несправедливости.       — И что? Ты что-нибудь от него узнала?       — Да, он вполне освоился, друзей как таковых нет, никуда не ходит, читает книги… Я старалась не задевать тему его «таинственного» исчезновения. Не думаю, что это было бы ему приятно.       — М-да, это мало чего даёт… Что-нибудь ещё? — Алекс черканул какую-то длинную непонятную линию в тетради.       — Да, я спросила, помнит ли вас он. Он сказал, что помнит, но на вопрос о вашей с ним встрече… Он не захотел с вами видеться. Ну… Пока.       — В смысле «пока»?! Как это понимать?       — Так и понимать, Попов, не готов он ещё к этой встрече. Он Соню еле как пережил, а тут и остальные. Нужно дать ему время, пусть всё проанализирует… Соня, спрашивай чаще о его жизни, только аккуратно… Ну, сама знаешь. Психика — штука хрупкая, а она у него уже и без того подбитая.

...

      Больше Фёдор ей на глаза не попадался, да и она его не искала. Зачем? Пусть привыкнет хотя бы к ней. Девочка планировала поговорить с Достоевским завтра или послезавтра, она считала, что трёх-пяти дней ему будет достаточно для осмысления всего.