Решающий выбор

      Время – это такая неуловимая штука, такая своенравная и неизвестная. Время течёт своим чередом, никому неподвластным, никому неизвестным. Бывает, сидишь на скучной паре, не знаешь, чем занять себя любимого, а время же идёт тихо, на цыпочках, да так медленно... Кажется, что жизнь кончится, пока оно хоть маленько пройдёт вперёд... А бывает наоборот, сидишь с хорошей компанией старых друзей, веселишься... И тебе не хочется, чтобы это заканчивалось. Но время уже решило, что будет не по-твоему. Оно специально назло тебе будет бежать как угорелое, не сбавляя свою скорость даже на маленькую минутку.       Время так же играется с годами. Вроде бы помнишь, что ты семилетний, как будто вчера бегал по сельской зелёной травке вместе с друзьями... А оказывается, что тебе уже восемнадцать. Тогда ностальгия окутывает тебя полностью, зажимает в своих объятиях... Иногда от такого на душе становится тепло, становится приятно вспоминать прошлое, весёлые и беззаботные детские деньки... Но довольно часто сердце разрывает болезненный холод, появляется желание уйти из этого времени в прошлое... И больше никогда не вспоминать настоящее. Жить там... Вечно. Становится грустно и больно от понимания, что ты больше туда не вернёшься никогда...       Такое чувство часто преследует темноволосую девушку с болотно-зелёными глазами по утрам и вечерам. Она вспоминает всё, что было с ней в детстве. От первого появления её способности – Гоши и до десятого класса.       Две тысячи семнадцатый год. В этом году она и её подруга остались в старой школе, когда остальные их друзья отправились учиться в другие города на профессии их мечты. Им же предстояло провести два года в школе без них, ожидая новогодних праздников и летних каникул. После этих двух лет началась абсолютно новая жизнь. Взрослая жизнь. Переезд от родственников, самостоятельность, новые учебные заведения. Дальше всё шло своим чередом. Адаптировались, начали учиться, по выходным иногда гулять. Даже нашли старого друга! Повезло, что он отправился учиться в Санкт-Петербург, а не в другие ближайшие города, как двое старших друзей. Но всё же... Софии не давало покоя то, что друг занят не пойми чем, вечно сидит за своим ноутбуком в поисках и разработки чего-то ей непонятного... Говорит про какую-то организацию, которую мечтает создать. Пренебрегает своим здоровьем ради этого... А подруга... Подруга начала всё чаще уходить ночевать к своему парню и это не могло не волновать девушку. Они были знакомы почти два месяца и сразу же образовали пару. Она просто не понимала, как можно так быстро кинуться в объятия к совершенно незнакомому человеку? В принципе, они обе друг друга не понимали. Серафима не понимала, почему она так печётся за Фёдора, которому уже скоро двадцать лет... Который сам может решить свои проблемы. Конечно, из-за этого Лазарева часто подкалывала подругу, что та «втюрилась», на что отхватывала подзатыльник и смущённую мордашку Сони. После многих таких подколов и многих волнений за вышеупомянутого Достоевского, она начала и вправду задумываться, что с ней что-то не так. Фима уже полгода в недоотношениях, всячески поддерживает своего «ухажёра», даже бывает дарит ему маленькие подарки, когда он ничем таким ей не оплачивает. Он просто принимает это как данное, еле как обнимает и зовёт на ночёвку, где скорее всего они смотрят фильм или что-нибудь ещё. У Рыбченко же никогда не было таких отношений, да и отношений вовсе. С самого детства её не интересовали мальчики в плане любви, никогда сколько она себя помнит. Но сейчас, сейчас она начала задумываться над этим. Она задумалась, почему она так относится к Фёдору и так игнорирует парней, которые хотели с ней познакомиться.       «Почему? Что со мной не так? Фёдор мне давний друг, о котором я просто забочусь... Но... Но почему же я так не пекусь о Саше или Паше? — вновь задаёт себе вопрос девушка, лёжа в кровати, укутавшись в одеяле. — Неужто я и вправду влюбилась в него?»       Ей нравилось находиться в его компании, ей нравилось в нём его улыбка, глаза... Лицо. Ей нравилось всё. Для неё он был самым комфортным человеком, с которым можно просто сидеть и пить чай, можно гулять, можно делать, что захочешь. Он ни за что не осуждает, даже за её гиперопеку. Он спокойный, не вспыльчив... Умный, понимающий. Немного привередлив, если вспомнить тот случай с медово-лимонным чаем... Ещё занятой слишком... Но эти два минуса ничто, по сравнению с плюсами! Он для неё значит слишком много.       — Вот почему я так хочу оказаться именно в его компании, когда дома одна... — до неё дошло. Дошло спустя почти одиннадцать лет... Вдруг та встреча была судьбой и им суждено быть вместе?       «Хах, что за бред? Какая судьба?»

...

      Уже июль две тысячи девятнадцатого года, совсем недавно у студентов окончилась сессия и они ушли на мирный покой до первого сентября. Парень же всерьёз занялся своей работой (хотя когда он не всерьёз занимался работой?)... Которой занимается уже четыре года! С одиннадцатого класса он всерьёз задумался об эсперах, грехах, и о том, что их связывает воедино. В итоге пришёл к выводу, что грех равен способности и эсперу, который её носит... Ах, да! Работа. Он всерьёз занялся работой, но кое-что не давало ему покоя. У него всё шло налево! То программа не так работает, то буквы путает, то голова болит, то в мысли лезут посторонние от планов. По-большей части последнее и мешало больше всего. В голову прокрадывались мысли о том, зачем ему «друзья», есть ли они у него, почему люди так пекутся за друзей... В чём выгода?.. Кто для него София Рыбченко? Подруга детства? Почему ему тогда так хочется быть рядом с ней, а не строить планы по искоренению одарённых? Почему, когда он лежал в горячке ему нравилось, что она за ним ухаживает и поглаживает по волосам? Он ведь ненавидел, когда трогают его голову вовсе! Почему он ей так легко это позволил? Потому что был болен и не в состоянии сопротивляться. Тогда в голову крадётся воспоминание того, что ему это нравилось.       «Да что же такое! Я опять отвлёкся. Надо решать эту проблему», — он злится. Злится, что не может в последнее время контролировать свои мысли и направлять их на благо целей.       — Не может быть такого.       «Я не могу..! Что я могу? Если я не исправлю это в ближайшее время, то всё пойдёт коту под хвост».       Что он только не делал с этой проблемой. И убеждал себя, что он не может выражать такие чувства, убеждал себя, что она не будет испытывать чувств к нему и это бессмысленно. Игнорировал. Только это ни к чему хорошему не привело, стало ещё хуже. Даже в церковь ходил, молился, исповедовался, правда, ему сказали, что это любовь, которую если не утолять, то она будет продолжать расти, пожирая мысли... В общем, пожелали ему там «совета да любви». Ему ничего не оставалось, как хотя бы немного прислушаться к совету и позвать её прогуляться. Себя же он убеждал, что это так, чтобы развеять мысли в приятной компании, не более... А это помогло! После этой прогулки он смог сесть и несколько часов работать, не думая ни о чём лишнем. Правда, через дней пять симптомы начали повторяться и гулять он стал чаще. Через какое-то недолгое время это стало помогать на меньший период времени, что ему, конечно же, не нравилось... А когда вовсе он не мог прожить нормально даже трёх-четырёх дней, то точно понял, что ему нужна она.

...

      Рыбченко была крайне удивлена инициативой Достоевского. Ей очень нравилось с ним гулять, но всё же что-то странное в нём было. Необычное. Странное для него, неестественное. Обычно, она пыталась выгнать его на улицу, а тут он зовёт её... При этом такой радостный, что глаза сияют, а на лице блещет улыбка. Да улыбка даже была странной! В ней не было того ехидства, той хитрости... В ней была простота и некая лёгкость.       И ей это нравилось. Как только на дисплее телефона загорался его контакт, звонящий неприятным звуком, она сразу понимала, зачем он звонит. Она ждала этих звонков, ведь темы для разговоров у них, как ни странно, всегда находились...       Иногда с ними ходила гулять ещё и Серафима, которая вырвалась из объятий своего мужлана. Но в такие прогулки Фёдор становился иным. Он не обращал большого внимания на белокурую девушку, уделяя его своей цели. Он почти не улыбался, когда разговаривал с подругой Рыбченко. Это Соне показалось странным...

...

      Лето две тысячи девятнадцатого закончилось довольно быстро. Два месяца каникул для всех были абсолютно разными: Фёдор много работал, ложился в пятом часу утра, а иногда вовсе не спал (и это мы ещё не забываем про его прогулки), Соня же погрузилась в великий мир интернета, аниме и фанфиков, а о Серафиме можно и не говорить, она просто часто гуляла и смотрела мелодрамы по телевизору. Но ведь лето кончилось и вышеупомянутые вернулись в свои учебные заведения на нудные пары.       — Фима, прикинь, мы уже на втором курсе! Так быстро время пролетело!       — Да, Соня, невероятно, — с некой долей сарказма сказала Лазарева. Ей не понравилось учиться в высшем заведении и всё недовольство было показательным.       Также не будем забывать и о Достоевском, который уже на четвёртом курсе и много чего знает... Да, знает-то много, но вряд ли ему это пригодится. Он точно решил, что если за этот учебный год не найдёт и не придумает ничего нового, то отправится в саму Йокогаму. Город, который славится своим криминалом, по большей части связанным с эсперами. А также, по секретным статьям, именно там и покоится книга, которая нужна парню. С помощью неё он уберёт весь грех с этой планеты...       Единственное, что его смущает – это его чувства, которые он глушит на пару дней маленькими прогулками и общением с девушкой. Но они не дают покоя даже на три дня! Он не может так работать, он хочет, чтобы она была рядом с ним.       Он готов пойти на признание, дабы наконец избавиться от этой настырной проблемы, преследующей его повсюду. Он уже давно понял и принял, что София ему нравится, и что без неё работа продвигаться не будет. Он сделает это.