Решающий выбор

      Время. Вечная тема обсуждений. Вечно идущее уверенным шагом вперёд, но никогда не оборачивающееся назад хоть глазком взглянуть на прошедшие события. Люди часто мечтают перед сном, мечтают вернуться в прошлое... Исправить ту или иную нелепую ситуацию, побывать в детстве хотя бы ещё денёк. В детстве всё легко, всё кажется незначительным, беззаботным... Помнишь, как в пять лет ты лежишь с бабушкой на диванчике и смотришь какие-то программы по телевизору, в ногах валяется кот Васька, который переминает когтистыми лапами мягкое одеяло, на кухне дед перед печкой докуривает сигарету-самокрутку. А это было целых пятнадцать лет назад! Сейчас ты взрослый парень с кучей проблем и с громадной целью, на которую многие отреагируют, как на невозможную.       Вроде бы всё есть, ты ни в чём не нуждаешься... Дом есть, есть хоть какие-то родственники, хорошее образование, которое тебе нужно лишь окончить, пенсии по потере кормильца вместе со стипендией и переводами от тех же родственников. Даже девушка есть, которая в тебе души не чает, как и ты в ней! Появляется такой вопрос... Зачем тебе такая цель? Зачем истреблять эсперов? Если есть всё это. Для чего? Можно же жить обычной жизнью среднестатистического человека, получать в будущем хорошую зарплату и жить с любимой женщиной. Детская травма? Вера в Бога? Разделение всего на добро и зло? Возможно.       Достоевский и сам до конца не мог понять, зачем ему это. Они ему не мешают, только окружают его со всех сторон. Даже он является эспером. Но внутри всё ему подсказывает, что так надо. Он – освободитель, который покончит с грехом... А в последствии будет жить в идеальном чистом мире. Но для этого нужно много сил, терпения и времени. Он это сделает. Он всё сделает, если ему это будет действительно нужно.       Сейчас на дворе конец первого летнего месяца. Конец июня две тысячи двадцатого года.       Уже прошло очень много времени, как парень по имени Фёдор Достоевский пообещал себе, что если не найдёт никакой информации о той книге, то отправится в Японию. Уже несколько месяцев он упорно учит японский, даже уже может нормально разговаривать с носителем, правда с огромным русским акцентом. Он точно решил. Даже билет на самолёт уже куплен. Билет «туда». Собирается улететь первого числа и не прилететь обратно. По крайней мере этого пока нет в его планах... И сейчас он собирает свои немногочисленные вещи. Пару белых одинаковых рубашек, брюки, зубная щётка, паста, полотенце и несколько пар носков. Этого вроде достаточно для скрытного проживания в какой-то канализации-бункера-или-чего-то-в-роде-того?       Через три дня будет вылет, но странно, что парень не оповестил о своём путешествии абсолютно никого. Надо хотя бы предупредить её.       Тридцать первое июля, София гостит у Фёдора, который, по её мнению, ведёт себя немного странно. Ходит улыбчивый, обнимает первым...       — Присядь, то, что я тебе скажу точно тебя не обрадует.       — Что случилось такого, что меня не обрадует?       — Я уезжаю в другую страну по своим делам.       — Что?! Неужели из-за тех планов, которые ты строил уже несколько лет?       — Да, всё из-за этого. Я лечу в Японию завтра утром.       — Японию... — как и говорил Достоевский, улыбка сошла с лица девушки и оно приняло опечаленный вид.       — Я буду присылать SMS. Обязательно. Не часто, но обязательно.       — Я.. Я всё конечно понимаю, но не понимаю только одного... Ради чего всё это? Ты ни разу мне не говорил о них, только в бреду... Да и не думаю, что это была правда.       — Это для лучшего мира. Насколько я помню... Смутно, но помню, что я сказал именно те планы, которые и планирую.       — Ч-что? Ты серьёзно?!       — Ты сама видишь всю серьёзность.       — Это невозможно! Зачем тебе это? Да ты же и сам особенный! Как и я...       — Я собираюсь избавиться от способностей. Сделать всех равными... И без греха.       — А Гоша? Гоша – моя особенность и он мне дорог!       — Потом разберёмся.       — Не потом, а сейчас!       — Не пойми неправильно... Но ради своей цели мне придётся жертвовать, и жертвовать много. Но я не собираюсь никак трогать твоего Гошу.       — Ты сказал, что хочешь избавиться от способностей эсперов, а он как раз таки способность. Рано или поздно ты его тронешь!       — Так, давай сейчас успокоимся.       — Как тут успокоиться, если твой любимый человек говорит тебе такое!? — она была вне себя. Ей было очень обидно, что он хочет сделать такое, да ещё и сказал это через несколько лет! Эмоции... Сильные эмоции всегда призывали монстра... А тут ещё гнев вперемешку с обидой.       Через секунду девушка почувствовала присутствие кого-то большого за своей спиной, а после услышала и громкое рычание... Она поняла, что дар активировался и Гоша теперь на воле... И он очень зол. Обернувшись, она смотрела на него, когда тот не обращал ни капельки внимания на хозяйку... Он нахмурился, принял позу, из которой будет удобно напрыгнуть на врага. Его грудная клетка то вздымалась, то наоборот, когти впились в диван, а на морде был зловещий оскал. Что монстр, что и хозяйка не были согласны с мнением своего закадычного друга, оба были обижены и злы.       — Стоп, я сказал, что уезжаю. Ты же начала выяснять мои планы... Я уже сто раз успел пожалеть о сказанном.       — То, что ты уже сказал не исправить. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь, знаешь ли.       — А теперь давай серьёзно. Я всеми силами поста-... — Достоевский уже начал было успокаивать свою возлюбленную, но в это время на него всем весом накинулся монстр, готовый его буквально разорвать. Это было нечто страшное, неконтролируемое... Никогда Гоша не нападал ни на кого.       — Гоша! Стой!       Но тот ни в какую не слушал. Одним рывком вцепился зубами в плечо парню, тот же вскрикнул.       — Гоша, хватит! Вернись обратно! Нет!       Только через несколько секунд его передёрнуло и он, посмотрев на свою жертву, резко отпрыгнул и начал бить себя когтями лапой по морде, как будто наказывая. Ещё через секунду он деактивировался.       — Федя!       Как оказалось, он, к счастью, впился не так сильно, как мог... Обошлось без откусанного мяса, переломов и вывихов. Только большая больная рана и куча крови, которую, слава богу, успели остановить своими силами.       — Федя, прости, пожалуйста, я погорячилась, да ещё из-за меня и Гоша напал... Я не думала, что так обернётся... — на глазах девушки выступили слёзы, ей было очень стыдно и страшно, ведь рана было довольно серьёзной.       — Сам виноват, хотел оповестить, но вышло совсем не то, что я ожидал.       — Мы друг друга должны понять... Ты хочешь от этого всего избавиться, я же защищаю близкое мне существо. В самом-то деле мне абсолютно без разницы на способности других... Мне нужен ты, Гоша и остальные мои близкие. Какое счастье, что ни у моей мамы, ни у бабушки нет дара...       — Я обещаю, что что-нибудь придумаю... Я постараюсь сохранить Гошу в целости и невредимости.       — Я очень надеюсь на это... — говорит Рыбченко, заматывая обработанную всем, чем есть рану Достоевского...

...

      Даже с раной, которую парень получил вчера, он не отменил и не перенёс полёт, настоял на своём. «Ничего со мной не станет. Тем более, думаешь, в Йокогаме больниц нет?» — пытался успокоить такими словами Рыбченко Фёдор... Но только она даже не подозревала, что он не только точно не пойдёт в больницу, но и документы оформлять не собирается, не собирался и не будет собираться. Всё же, организация, да ещё и преступная... Категорически нельзя такое вытворять. Нет, нет и нет!       На следующее утро Достоевский взял свой довольно маленький чемоданчик и направился в аэропорт... Зря он сказал, что улетает, ведь его со слезами на глазах провожали хоть и не вся компания друзей, но девушки точно... Странно, что и Гоша был с ними, а не сидел деактивированным.       — Зачем?...       — Федя! Ну мы же не знаем, когда ты прилетишь обратно, надо же проводить подобающе, вот даже Гоша проявил инициативу. Да, Гош? — на эти слова монстр заходил вокруг троих, издавая разные звуки.       — Ох, ты бы видел его вчера вечером... Ему на месте не сиделось, глаза прятал... Видно, стыдно ему за вчерашнее.       — Ничего. Раны заживут, зато преподал урок.       — Какой урок?       «Держать язык за зубами...».       — Быть осторожнее со словами...       Фёдор был расчётливым человеком, так что прибыл в аэропорт за полчаса до вылета, и когда ему нужно было идти, его резко остановили.       — Федь...       К его губам прильнули чужие. Впервые его поцеловали именно в них, до этого были максимум поцелуйчики в щёку, лоб или затылок... Такие странные ощущения. Его обкусанные, обветренные губы накрывают ухоженные и мягкие... Поцелуй хоть и крайне неуклюжий, неопытный, но очень чувственный и желанный.       — И-и-и-и-и! Наконец-то! Я даже заснять успела! — Серафима как всегда в своём репертуаре, спасибо, что не на видео... Хотя... Зная её, то она и на плёнку всё запечатлеть успеет.       — Эй! Мы как бы на это согласия не давали!       — Хех, а я на поцелуй согласия не давал, — на его лице появилась его фирменная ехидная, но довольная улыбка.       — Ты этого точно хотел, так что даже спрашивать не надо.       — Ой любовь, любовь...       — Фима, хватит!       Время поджимает, так что Достоевский вынужден уйти в быстром темпе, ведь если не поторопится, может потерять свои потраченные восемьдесят косарей... Да, и это была самая дешёвая цена с четырьмя пересадками!       — Пока! Пиши чаще! — кричит Соня вслед удаляющемуся парню.       — Пока-пока!       Девушки стояли до самого конца, пока взлетевший самолёт с их другом внутри не ушёл из виду в глубину облаков бледно-голубого неба. После судного, по мнению девушки, прощания у неё на душе стало намного мрачнее... Странно, что на настроение так повлиял перелёт парня в другую страну, и то не навсегда. Кстати, навсегда... Он не сказал дату прибытия обратно в родную страну и город. Досадно, что София не сообразила этого сделать, когда он ей говорил о "путешествии". Ах да, они же немного повздорили из-за разных мнений. После этих воспоминаний хотелось написать громадное письмо с извинениями за вчерашнее, подробно расспросить о дате возвращения, написать, как его любишь, ценишь и уже скучаешь.       Странно всё это. После признания в чувствах друг другу они стали проводить времени вместе столько же, сколько и до отношений, даже меньше (изменилось только то, что Рыбченко теперь иногда ночевала у парня или же он у неё)... Виделись максимум раз в неделю... Но было понимание, что он довольно-таки рядом и можно спокойно к нему приехать, не боясь обнаружить пустующую квартиру, ведь знаешь, что он точно вернётся туда через какое-то недолгое время. Но сейчас... А хотя что сравнивать!? Что за бред, это логично, что ты будешь тосковать по близкому человеку, даже если он уедет в другой город... А тут целая страна! Страна, мать вашу! Ничего, стоит немного подождать. Одно сообщение стоит недорого, всего шесть рублей, просто надо написать большое, в котором выскажешь всё.       «Привет. Надеюсь, что ты это скоро прочтёшь и даже ответишь. Со всем нашим недопониманием я совсем забыла спросить очень важную для меня вещь. Когда ты прилетишь обратно в Петербург? (надеюсь скоро, а то уже скучаю без тебя).       Извиняюсь, если отвлекаю и мешаю от всех планов, но мне нужно это знать... А также, ещё раз извиняюсь за вчерашнее (Гоша тоже ещё раз извиняется), мне очень стыдно, что произошло подобное, ведь раньше такого не было. Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо и долетишь ты без происшествий, ведь даже думать не хочу о всяком плохом... Как только подумаю, что ты летишь далеко, так сразу плохие мысли об авиакатастрофах в голове лезут... Тьфу-тьфу-тьфу! Чёрт меня дери за такие мысли!       Люблю тебя, скучаю, обнимаю и очень жду обратно домой, хоть и знаю, что ты точно не вернёшься раньше, чем кончится этот месяц... Ещё раз прости за беспокойство. Надеюсь на самое лучшее.       Целую)))».       Ответа на сообщение не было ещё около четырёх дней, что очень волновало девушку... В её голове уже возникали самые страшные мысли по типу удара молнии в самолёт, его крушения... Серафиме же приходилось это разгребать и успокаивать подругу словами: «Да у него там пересадки, вот и летит так долго» и ещё «А телефоны во время перелётов должны быть на беззвучке и в режиме полёта... А вообще лучше выключёнными, да, всё точно так».       Первые дня два это действительно действовало, вот когда прошла целая неделя... Вот это был полный... Кхм... Полный раздор и хаус. Соня ходила вся не своя. Привычная улыбка сошла на нет, а если посмотреть в глаза, то по ним можно точно сказать, что их владелец готов заплакать в любую подходящую или не очень минуту.       — Да ничего с ним не случится, ну подумаешь не отвечает, он ведь даже ещё не освоился там.       — Ага, а вдруг он вообще не долетел?!       — Не надо такого говорить, ответит он тебе, сейчас просто занят, наверное.       — Чем же он таким занят, что не может накидать хотя бы о том, что удачно прилетел?       — Обустраивается, ищет жильё... Союзников или кого он там ищет...       Слава Богу, что ответ всё же пришёл вечером дня разговора выше, иначе бы Рыбченко совсем раскисла, а её способность бы начала волноваться и выть от беспокойства за хозяйку. Вы бы видели радость брюнетки, когда она услышав очередное уведомление увидела сообщение, которое ждала целую неделю, как на иголках.

«Здравствуй, горе ты моё луковое, душа моя. Прими мои извинения за столь долгое и точно мучительное для тебя ожидание. Не думал, что работы будет так много. Как ты уже догадалась, если я прислал тебе это сообщение, то я жив и здоров. Сразу скажу, всё у меня хорошо и повода для беспокойства и слёз нет. Как видишь, а точнее читаешь, прилетел я в Японию удачно. Да и проживание моё в этой стране тоже можно назвать прекрасным, нашёл тихое место, где могу работать без всяких помех. Хотя... Помеха всё же есть. Это мой новый друг, которому вечно не сидится на месте. Его зовут Николай Васильевич Гоголь, он с Украины. Слава Господу, что он часто пропадает где-то и не мешает мне по-человечески работать. Кстати, Иван Гончаров тоже скоро прибудет в Йокогаму, он великодушно согласился мне помогать... Ах, точно! Чуть не забыл упомянуть о ещё одних моих новых друзьях. Они японцы, одного зовут Дазай Осаму, второго же Тацухико Шибусава. У нас с ними скоро будет совместная работа, которая пойдёт на пользу моей уже растущей организации.

      Люблю тебя и очень скучаю. Ещё раз извиняюсь за долгое ожидание... А про возвращение назад ничего сказать не могу, ведь ещё сам не знаю точной даты».

      Наконец-то хоть какая-то весточка от любимого! Слава Богу, что с ним всё хорошо и он не разбился в этой грёбанной колымаге с крыльями! Единственное, что не очень радовало, так это то, что Фёдор и сам не знает, когда вернётся обратно на Родину в Санкт-Петербург.       — Ты такая радостная стала, неужто написал твой ненаглядный?       — Написал! У него всё прекрасно, скоро у него будет какая-то работа с какими-то непонятными японцами.       — Ого, неделя прошла, а он уже договорился со всеми... А я тебе говорила, что всё будет чики-пуки! Ха-ха-ха!       — Посмотрела бы я на тебя, если бы твой парень улетел за тридевять земель!       — Ой-ой-ой, как мы стали волноваться за него.       «Приветик! Пишу второй раз и надеюсь на твоё благополучие.))) Как ты? Всё с тобой хорошо? Также надеюсь, что ты не перестал спать и есть без моего надзора, а то знаю я тебя.       У меня всё хорошо, у Серафимы и Гоши тоже. Ничего необычного за эту неделю не произошло, так что и писать сильно не о чем. Наслаждаемся июлем... Один раз даже съездили к родственникам в N! Ах, кстати... Помнишь купалку? За столько лет её загадили, теперь там не лучшая идея купаться... Наткнешься на битое стекло или вшей заведёшь. А раньше оно было такое чистое! Думали приедем, искупнёмся... Ага, счас! Так что оставалось наслаждаться детскими воспоминаниями на уже ржавой площадке и кайфовать вечером на грядках с комарами.       Ещё раз надеюсь, что у тебя всё будет хорошо и на твоё довольно скорое возвращение в Петербург. Целую, обнимаю, люблю».              Ответ пришёл через три дня, он был довольно скромен, но всё же радовал своим бесценным наличием.       

«Здравствуй, дорогая моя София. У меня всё отлично. Уже решили дату дня X. Мой "коллега" уже шьёт одежду для этого дня. Надеюсь, что всё пойдёт по плану. И нет, я ем и сплю, только немного реже, ведь работы очень много. Кстати, Иван уже на месте и всячески помогает, чему я крайне рад... Ещё что могу сказать написать, так это то, что в мою организацию вступил ещё один человек. У него довольно полезная способность и она как раз может понадобиться в будущем. Он, кстати, из нашего села. Что же он тут делает, я сам не знаю, да и знать не очень хочу. Ценю тебя как самого близкого человека, люблю».

             Девушку радовало, что ответы на её сообщения и вопросы имеются вовсе, но её крайне напрягал тот факт, что любимый работает настолько усердно, что даже ест и спит нерегулярно... Правда, тут ничем не помочь, только если ехать к нему собственной персоной... Обязательно это сделает, но позже.       Молодые люди присылали друг другу сообщения раз в дней пять, говорили, что у каждого всё наипрекраснейше и все работы, за которые они взялись бьют ключом. Странно, что всё настолько хорошо, не правда ли? Да, это точно. Так что вечером тридцать первого июля девушке пришло не очень утешительное сообщение.

      «Здравствуй, дорогая моя, пишу тебе, дабы сообщить о возможной опасности. Буквально через пару часов настанет момент Y. По всей Йокогаме распространится туман, из-за которого эсперы потеряют свои дары и будут атакованы ими же в смертельной схватке. Обо мне не волнуйся, я защищён от этого поражающего явления. Итак, главное, что я хотел сообщить – это то, что если ты увидишь сегодня ночью хотя бы что-то похожее на туман, то прячься. Прячься туда, куда он не дойдёт, иначе твой дар нападёт на тебя также, как и на меня месяц назад... А может даже и хуже. В общем, это то, что я хотел донести. До встречи, моя София... Люблю. Если я не отвечаю больше недели, то знай, что я мёртв».

      С самых первых слов было понятно, что ничего из этого добром не кончится... А последнее предложение ввело в ступор, руки затряслись от страха, а на глазах мгновенно появились громадные капли солёных слёз, которые не могли не стечь по щекам. По комнате раздавались приглушённые всхлипы, как будто их зажимали специально... Девушка сидела в обнимку с подушкой, рыдая, уткнувшись в мягкую материю. В голове прокручивалось написанное: «Если я не отвечаю больше недели, то знай, что я мёртв». Зачем он их написал? Точно же знает реакцию... Хотя... Что через неделю, что сейчас она была бы одинаковой. Впереди два исхода... Сначала поплачет, потом обрадуется выжившему парню, либо же сначала поплачет, а потом опять поплачет представляя труп любимого, лежащий где-то в Японии.       — Чёртова Япония! Чёртовы эсперы! Зачем, Федя? Зачем?! — горло срывается на крик в подушку, приглушающий не очень приятный и громкий звук, который бы разнёсся по всей квартире, оповещая всех и вся об истерики главной героини. Слава богу, что Фимы пока нет дома... Хотя она должна вернуться с минуты на минуту, ведь поход в магазин за заварной кашей точно не займёт много времени... И это оказалось жесточайшей неправдой. Странно, что Лазарева, ушедшая минут десять назад не появилась ни через десять, ни через двадцать минут. С одной стороны это чертовски настораживало, с другой же радовало, что никто не прилипнет со своим «Что случилось, а почему ты плачешь?»...              Эмоции сошли на «да», так что гнев, обиду и страх терпела всё та же бедная подушка, которая была уже вся мокрая от слёз и мятая от сильной хватки Рыбченко. А мы же помним, что бывает, когда у этого человека чересчур сильные эмоции? Конечно же появился за спиной монстр, которого крайне волновало состояние своей горе-хозяйки. В его чёрных глазах-бусинках было прекрасно видно чёрный силуэт девушки, которая даже силуэтом выглядела не очень... Конечно, когда ты вся потрёпана, вся в слезах, соплях и дрожишь, как заяц.       Дар-питомец попытался как-то успокоить девушку... Обвивая, ложась рядом, хрюкая, гавкая, мяукая, нюхая, даже облизывая... Но на последнем действии она как с цепи сорвалась.       — Да хватит! И без тебя плохо... Уйди пожалуйста, дай мне побыть одной, — на что способность, конечно, послушалась и деактивировалась в свой мирок...       Жаль, что персону никак и никто не оставит в покое, ведь в двери послышался звук открытия замка, что означало возвращение блондинки, которая быстро обнаружит «истеричку».       «Сейчас начнётся...».       — Я дома! — кричит Серафима с прихожей, снимая обувь и проходя на кухню, выкладывая купленное. Ответа не последовало, что крайне смутило голубоглазую... Ведь обычно её сожительница сразу приходила смотреть покупки или давала голосовой знак. — Хэй! Ты где?       Девушка направилась в комнату, где и застала черноволосую подругу с красными от слёз глазами, растрёпанной шевелюрой и дрожащий как осенний листик.       — Ч-что случилось?! — буквально впервые Фима видела подругу в таком состоянии... Раньше такого не было и даже спросить ничего дельного не приходило на ум.       — У-уйди. П-п-пожалуй-й-й-ста, — она шмыгает носом, утыкаясь обратно головой в подушку, на которой уже можно прочитать невидимое «помогите».       — Ну уж нет, я тебя не брошу. Не знаю как ты, но я не позволю тебе быть в таком состоянии.       Реакции не последовало.        — Может скажешь, что стряслось? — после девушка обвела взглядом кровать, на которой обе сидели...       "Телефон откинут в сторону... Чуть ли не выкинут с кровати вовсе. Всё дело в нём!".       Она взяла его в руки... Хорошо, что она знала пароль от этого гаджета... Если хозяин телефона не реагирует на то, что его собственность в чужих руках... То либо ему нечего прятать, либо он добровольно даёт посмотреть содержимое... Так что введя подходящую комбинацию цифр на экране высветилось то, что послужило причиной слёз и истерики. Это злосчастное письмо. Лазарева глубоко вздохнула... И начала писать ответ.       «Эй ты, Федя! Ты нахера такое ей пишешь? Ладно об опасности предупредил, но последнее сообщение было явно лишним. Поздравь, теперь твоя любовь сидит, забившись в уголок и плачет уже не пойми сколько времени. Да что тут плачет, у неё истерика! Она дрожит, как осиновый лист! От неё никакой реакции!.. Что ты творишь?».       После, удостоверившись, что письмо дошло, она крепко обняла подругу, которая только сильнее расплакалась и обмякла в объятиях.

...

      Успокоиться удалось только через некоторое время, но на лице Софии буквально читалось «меня нет в этом мире, отстаньте, я вымотана». Серафима же была крайне зла на Достоевского и даже проклинала его за такую пометку о возможной смерти.       За всю ночь абсолютно ничего не случилось, ведь ни одна из подруг глаза не сомкнула, дабы не наткнуться на «возможную опасность», о которой писал парень... Даже Гоша не появлялся... Он не появлялся в течении следующих пяти дней.