Решающий выбор

      Она вжималась в него, как будто бы разлука между ними была вечностью, которую они оба смогли преодолеть. Она вжималась в него, как будто видела его лицо, фигуру, глаза, чувствовала его дыхание у себя на затылке, чувствовала его запах последний раз в своей короткой и неимоверно скучной жизни. Ей было страшно его отпустить, ей казалось, что сейчас он уйдёт за предложенной водой и попросту не вернётся назад. Нет, она его не отпустит, воды напиться ещё успеет. Да и не только воды, сейчас главное удержать его рядом, не позволив вновь обвести себя вокруг пальца и уйти в закат.       — Н-не надо… — тихо сказала девушка, сжимая его в своих объятиях ещё сильнее.       Он понял всё сразу. Зачем, что, и как… Единственная цель, которая ей двигала, как персонажем в игре, и двигала её сюда — в Японию, за тысячи километров от дома, заставила найти нужное место и пройти мимо Гоголя. Целью этой было ничто иное, как найти его. Всегда.       Всегда, на протяжении всей их дружбы она была близка к нему, как никто другой. Всегда больше всех волновалась за него, пыталась найти, вернуть его под своё «защищающее» крылышко, которое никак не защищало ни от чего, тем самым больно раня себя и его. Она замечала это, но не принимала и не оставляла. Она всегда верна, ей можно верить…       — Тебе нужно отдохнуть, — шепнул Фёдор Рыбченко на ухо, — Ты устала.       — Не больше, чем ты…       На самом деле глаза слипались, ноги не хотели ничего, кроме как принять горизонтальное положение, а голова болела от недавнего потока слёз. Сильно болела, захватив пол головы точно.       Долгий перелёт, ожидание, слёзы, перевозбуждение давали о себе знать, так что немного отдохнуть будет очень хорошей идеей.       — Сколько дней ты не спал? — девушка вспомнила, что и до их расставания Фёдор часто сидел ночами за своим ноутбуком, что-то не переставая печатая, записывая на отдельный листочек, и иногда отрываясь на кружку чая.       — Сейчас это не имеет значения, — он сделал глубокий вздох, а после быстро выдохнул. — Три…       — Это слишком много, Федь.       — Тебе не место здесь. Ты должна быть в России.       — Тогда почему ты должен быть именно здесь?       — Я планировал это несколько лет, собирал информацию, и в итоге нахожусь здесь, прячась от полиции, мафии и детективов. Увы, но я сделал слишком много, чтобы отступать.       После этого в комнате вновь наступила тишина, которую каждый из них хотел разрушить как можно скорее, но никто из присутствующих не знал, что говорить дальше. Точнее будет сказать, что никто из них не знал правильной темы для разговора, ведь поговорить было о чём, и даже больше. Возможных тем для диалогов было настолько много, что не понять, с чего будет лучше начать.       — Хе-е-ей! А вы тут шуры-муры крутите!       И первый, кто нарушил молчание — Гоголь. Теория Достоевского о том, что клоун стоял за дверью и всё это время вжимался ухом в деревянную преграду подтвердилась. Скорее всего, ему попросту наскучило слушать всё это и он решил сделать их разговор несколько интереснее и веселее.       — Николай, сколько раз я говорил тебе, что нельзя заходить в комнату без стука. Это неуважение.       — Ой, да ладно тебе! Ты вовсе решил ливнуть в Японию и оставить с носом свою девушку-врушку, — он был недоволен тем, что Соня не выполнила части своего обещания. — Это ли не неуважение к ней?       — Николай, не меняй темы. Тебе было сказано уйти, оставь меня и её в покое.       — Ла-а-адно, Дос-кун… Но не надейся на то, что в твоём чае не будет яда, — съязвил Коля и поспешил выйти из комнаты. Соню же эта «шутка» в некотором роде задела, и когда она решила посмотреть на реакцию Фёдора на «выкидон» шута, то немного была в шоке. Ни одна мышца на лице темноволосого не дрогнула, его лицо оставалось абсолютно неизменным, как будто ему сказали это не в первый раз.       Спрашивать его об этом девушка не стала…

...

      Время шло настолько медленно, что каждая секунда, которую они провели вместе казалась минутой. Странно, но Соня не ожидала чего-то подобного от встречи с Достоевским… Хотя… Что она ожидала-то? Почти ничего. Единственное, что она чётко представляла — это радость, которую она испытает, когда увидит его лицо. Да, она испытала ту представляемую радость, но не в такой мере, в какой хотела. Ещё…       Лицо Фёдора сильно изменилось с их последней встречи. И нет, оно не погрубело, не вытянулось, не изменилось в плане взросления и подобных параметров.       На его губах теперь не было улыбки, по крайней мере, она её за этот день ни разу не видела. И это, если не считать те полгода… Вместо неё на лице появилась безжизненная горизонтальная полоса, украшенная бледными губами.       Его чёрные, как смоль брови вразлет остались такими же, если не считать, что внутренние углы ещё больше спустились к переносице… Теперь его взгляд стал ещё увереннее и величественнее, а с его теперешним взглядом и улыбкой он стал вовсе злым… И пугающим, даже для Рыбченко.       Кстати о глазах, они потерпели самые большие изменения. Его веки накрыли их намного сильнее, чем в прошлом, и теперь он выглядел более уставшим. Под очами расцвели большие, нет, огромные синяки… Белки покраснели и ещё сильнее стали видны красные жилки. Но не только белки покраснели, радужка глаза тоже налилась кровью и сейчас в ней пылал злобный костёр, на котором можно было сжечь что и кого угодно владельцу этих очей…       Конечно, прошло полгода без неё… И оттягивать его от работы и бессонных ночей было некому…       «Точно… Как я раньше до этого не додумалась…».       Ровно в этот момент девушка поняла причину ухода брюнета и полного игнорирования её… Она была помехой его планов, замедляла всё как только могла, даже не осознавая этого…       — Я всё поняла… Я-я… Я была обузой для тебя? Мешалась под ногами, не давая возможности что-либо делать тебе…       — Да, — прямо ответил Фёдор, на что глаза Сони вновь начали наливаться солёной жидкостью, — но я всё равно был к тебе неравнодушен и принял радикально решение. Я хотел, чтобы ты забыла меня.       — Н-неужели всё было настолько плохо?..       — Было достаточно, что я не мог сесть за работу на несколько часов. Это очень замедляло мой план. Да и в любом случае я бы улетел в эту страну… Ну же, хватит плакать, — он стирал горячие слёзы, вновь сбежавшие из глаз девушки. Было больно это всё обсуждать… Очень больно. И утомительно.       — Тебе нужно отдохнуть, — уже второй раз напоминает Достоевский, успокаивая вторую волну слёз соплей и всхлипов.       Через минут пятнадцать она наконец успокоилась… А через ещё примерно пару минут она вовсе прикрыла глаза и уснула крепким сном. Единственное, что она почувствовала перед полным погружение в мир снов — то, что её куда-то уложили (скорее всего, это был тот самый матрас в углу), а после укрыли чем-то.       Да, сегодня ей точно нужно переварить много информации.       За все эти часы ей не приснилось ни одного сна, но время от времени она слышала какие-то разговоры… Причём некоторые голоса были знакомые и на подсознательном уровне она точно знала, кому он принадлежит.       — Да уж, я не предвидел подобного, нужно пересматривать все свои планы.       — Хей! А что с птичкой делать будешь?       — Ты же понимаешь, что для неё здесь будет опасно, ты сам знаешь, что делать… И не смотри так на меня.       — Я ей ничего не говорил, хозяин.       Когда она открыла свои глаза, то первым делом оглядела взглядом комнату. Ничего не изменилось. Те же компьютеры, которые освещали комнату несколько часов назад, провода, валяющиеся под ногами… На табуретке сидит Фёдор и опять печатает что-то на клавиатуре, которая издаёт характерные для неё звуки.       Вспомнив их вчерашний… Или не вчерашний разговор о том, что она являлась обузой для него, она решила не подавать вида, что вернулась из мира снов в этот. Вместо этого София задумалась. Что ей делать дальше?       «Если я обуза была тогда, то и сейчас ей являюсь… Зря я сюда прилетела», — но эту мысль она поспешила отогнать. Всё же она такой путь проделал сюда.       «А что, если ему помочь исполнить его планы.? Стоп… Это же значит… Гоша. Нет! Что же мне делать?!».       Теперь она ещё больше запуталась. Как ей быть и кого выбрать? Гоша? Он был с ней всю жизнь, он такое же живое существо, как и Фёдор, но он больше питомец… Умный питомец… Это способность, к которой Соня попросту привязалась… А Достоевский? Он её интересует в плане отношений и длительных, она к нему также привязана… Раз решила лететь за ним за несколько тысяч километров в страну восходящего солнца. Слишком сложно…       Решить так и не получилось, так что с мыслями: «будь что будет», Рыбченко наконец подала признаки проснувшегося человека, а то есть сесть на матрас и недоумённо почесать свою голову.       С противоположной стороны послышалось хриплое приветствие:       — Добрая ночь, — ушаночник не отрывал взгляда от монитора.       — Доброе-… В смысле ночь?       — Сейчас четыре часа ночи, ты спала около пятнадцати часов. Довольно долго, но учитывая твои долгие перелёты, то это норма, — так же хрипло проговорил Фёдор, но уже повернувшись лицом к девушке.       — Хей, а ты что, не спал вообще? Насколько я помню ты упомянул, что до этого не спал три дня — это четвёртый. Мне интересно узнать твой рекорд.       — Для меня не спать по три или даже четыре дня вполне нормально, можешь не переживать. Максимально, сколько я не спал — это неделя, как видишь, сейчас только четвёртый день.       — Аукнется это тебе…       Больше «утренних прелюдий» не последовало, так что девушка просто встала и приправила лежанку и спросила Фёдора о возможности умыться в этом месте, на что получила положительный ответ и краткую инструкцию, как добраться до туда. А ещё добавил, что если там кончилась вода, то нужно спросить у Гончарова.       «Что ж, пора исследовать это тёмное и грязное место!».       Довольно оптимистичные мысли были в голове у темноволосой, которая уже шла по тому самому длинном коридору, через который вчера она пришла в комнату противного, но любимого брюнета. Когда весь путь был пройден буквально менее, чем за минуту, девушка повернула налево. Именно в той стороне находился некий угол с умывальником, ведром и тазиком.       Чтобы дойти до этого места нужно было пройти комнату перед кабинетом Достоевского, пройти по коридору и свернуть налево, больше путей через коридор в новые комнаты не было, только если пойти направо… Но там только выход из этой подземной свалки. А вот в самой комнате перед коридором есть ещё один коридор, только намного меньше… Что за ним девушке было интересно, так что она после умывания собиралась посмотреть, что там.       Наконец она нашла это чёртов умывальник, он висел на стене, приколоченный обыкновенным гвоздями. Был полный, что Рыбченко показалось странным, и она сама не знала, почему. Подобные умывальники она часто встречала у себя в родном селе, так что удивляться этой «чудо-технологии современности» не стала, просто отвыкла мыться с их помощью… В прочем, ей главное умыть себя, вот и всё. Слава богу, она взяла свою зубную щётку и зубную пасту… Пару тюбиков, на всякий случай.       Так что умывшись, она просто оставила полный тюбик там, рядом с почти кончившейся пастой организации, или кому она там принадлежала. Вытирать лицо она не стала. Там, конечно, висело какое-то старое и грязное полотенце, но что-то не очень хотелось им пользоваться, сами понимаете.       — Так, а теперь можно и осмотреть всё остальное… — с какой-то грустью в голосе сказала Соня, стирая лишние капли воды с лица краем своей футболки.       Теперь она стояла в той самой комнате, соединяющий эти два коридора.       Девушка точно знала, что в этом «штабе» она и Фёдор точно находились не одни. По крайней мере, тут точно где-то бродит Гончаров, ведь Достоевский сам упомянул о нём.       «Интересно, кого ещё я смогу найти в этой свалке?».       Именно так. Свалке. Темноволосая полностью считала это место свалкой, на которой нельзя жить на постоянной основе. Здесь повсюду горы пыли и мусора, смесью которых является грязь. Всё это размазано по стенам, в углах можно заметить плесень… Хуже условий она в жизни не видела.       — Здесь кто-нибудь есть? — в темноту коридора сказала София, надеясь на ответ. Но его не последовало, и она решила идти. Всё-таки темнота ей ничего не сделает, да и все жители этого места уже должны знать о ней.       Пройдя этот коридор, она оказалась в какой-то комнате, полностью наполненной той же чёрной темнотой. Интересно, здесь можно включить свет?       Она прошла пару шагов вдоль стены, стараясь нащупать хоть какой-то выключатель. Но не нашла его. Нашла только какую-то жестяную банку под ногами, которая не на шутку испугала девушку своим громким звуком, когда на неё наступила женская нога. Из-за этого Соня вскрикнула и прижалась к стене, не обращая на грязь внимание.       — Кто здесь?       В этот момент в комнате зажёгся свет, за долю секунды осветив всё, что здесь находилось. Девушка прищурила глаза.       — А? Иван? Ты?       В дверному проёме, который находился буквально в нескольких шагах от темноволосой, стоял знакомый ей длинноволосый мужчина. Когда она смогла наконец рассмотреть его, она поняла, что он тоже изменился.       На голове красовались бинты, глаза прищурены… Такие же прищуренные были у него и вчера, при их первой встрече за всё это время. Походу всегда у него такие… Раньше были другие. Но не суть… А ещё. Теперь у него почти всегда не спадала улыбка с лица. У Гоголя даже она не всегда была, в отличие от него.       — Да, это я. Хозяин предупредил, что ты останешься здесь на, как он считает, продолжительное время, — как будто на автомате сказал Гончаров, а после сразу зажал свой рот рукой, а глаза у него расширились в непонятном испуге, всё-таки даже здесь улыбка не пропала.       — Хозяин? С каких пор?..       — Э-это не то, что ты думаешь… Я. Я проиграл чёртову Гоголю в карты на желание!              Очевидно, что это всё было чистой ложью, он бы не так реагировал, если бы точно помнил об этом факте. Он придумал его только что.       — Эм… Ладно, бог с вами, — она хоть и не поверила, но решила всё-таки не докапываться до бедного мужчины, у которого уже глаз дёргался. — Не играй больше с этим клоуном… Интересно, он вообще здесь? Не хотелось бы его встретить.       — Он ушёл после того, как хоз Фёдор его прогнал во второй раз. Обиделся, что пригрозил яд посыпать в чай, хах! Я этого не допущу.       — Понятно…       Больше Иван её не очень интересовал. Странный он, конечно, изменился, по её мнению, в худшую сторону… По крайней мере, называет Достоевского хозяином и ведёт себя как-то по другому, ну… Раньше был более серьёзный какой-то. Но да ладно, время осмотреть тут всё!       Взгляд бродил по шкафчикам, расставленым в разных углах, какой-то маленькой плите с газовым баллончиком, и холодильнику, который был весь обшарпан, а дверца его держалась закрытой только благодаря стулу, придерживающему её — кухню. В противоположном углу стоял маленький стол на четырёх ножках, кажется, что его привезли из России, так как девушка всё детство сидела за подобным… Да и в Японии не сидят за такими. Стульев не было. Были пустые банки от пива, которые валялись, где не попадя: на том самом столе, на шкафчиках пару штук, на холодильнике одна стояла, и даже на полу их было предостаточно. Странно, что и Фёдор, и Гончаров, и даже Гоголь ходят в буквально белой одежде по этой мусорке… По крайней мере, Фёдор бы точно покрылся пылью со своим сидением за мониторами. Хотя его кабинет намного чище, чем все остальные комнаты…       — Если ты обратила внимание на грязь и мусор, то это остальные свиньи этой организации. Я за ними убираться не намерен, — сказал Гончаров, заметив, как София смотрит на всё вокруг.       — А какие ещё «свиньи» здесь есть? Пока знакома только с тремя, — не очень удачно пошутила Соня, но никакой реакции от Ивана на это не последовало.       — Есть ещё Огури Муситаро, но он здесь никогда не ходит из-за своей брезгливости. Есть Александр Пушкин…       — Пушкин? Хм… Помню, в детстве в школе учился мальчик с такой же фамилией и именем, — девушка ещё вспомнила про тот случай, когда Пашка пошёл на поиски информации к этому Пушкину и не только узнал её, но и забрал его должок в виде сотни рублей.              — Возможно, просто однофамильцы. А может и нет, встретитесь ещё не раз… Тем более, за сегодня он точно выйдет из комнаты.       Кстати о комнатах, в том дверном проёме, где стоял Гончаров находился ещё один коридор с дверьми… По звукам хлипкими, но всё-таки отделяющими пространство, так что там были комнаты. Всего четыре, с каждой стороны по две. Можно предположить, что…       — Дальняя справа — моя, дальняя слева — Пушкина, передняя справа — гостя, который в ближайшие дни будет здесь. Передняя слева свободна, хоть и должна принадлежать Муситаро, — протараторил Гончаров, догадавшись, про что думает девушка.       — П-понятно… Думаю, я пойду, — она была растеряна и в каком-то роде потрясена тем, что Иван её как открытую книгу прочитал.       — Хорошо, — легко ответил длинноволосый, странно улыбнувшись и прищурив глаза ещё больше, — Если что-то понадобится, постучите в дверь.       После этого разговора Соня вернулась в кабинет Достоевского. Он по-прежнему пялился в компьютерные мониторы, излучающие фиолетовый свет, и ехидно, как в Петербурге, но со злобными нотками, ухмылялся… Такое ощущение, что он сейчас исполнил свой план в действие и доволен, что глупые мухи раздавлены… После же он начал тихо хихикать.       — Т-ты чего там смеёшься? — все тут такие странные… Как будто нелюди.       — Да так, просто скинул пешки соперника с шахматной доски, — ещё в Петербурге Соня бы приняла его слова просто и напрямую — выиграл партию компьютерных шахмат… Но не сейчас.       «Соперник?.. Значит, враг… Шахматная доска, шахматы… Понятно».       — Это так весело?       — А как же? Ты же помнишь тот вкус долгожданной победы, которую у тебя отнимали всё время?       — Не помню… Но понимаю, что выигрывать это весело.       — Ну вот, ты всё поняла, — злобный огонь блестел в его глазах, да так, что Рыбченко было страшно что-либо сказать ему.       — Угу…       Больше она с ним не говорила, просто села на тот же матрас в углу комнаты и взяла в руки телефон. Написала Саше, что всё хорошо. Живёт в дешёвом отеле, гуляет… Фёдора нашла, он занимается тем же, чем и в Питере… Сидит на съёмной квартире.       Ну не напишет же она, что он и она сидят где-то в канализации Японии, в какой-то потайной комнате, при этом её возлюбленного ищет вся полиция страны, мафия и детективы. Хорошо, что её ещё не ищут. Но это ненадолго, наверное.       Всё-таки сидеть в этом вонючем месте она не намерена и уже через два дня вылезла из штаба на свет белый. Кстати, ни Гоголя, ни Пушкина девушка так и не увидела, что и говорить об Огури.       — Так-с, надо бы найти платный душ, а то под тем умывальником полностью не помоешься…       Придётся идти в общественную баню. Так что сменная одежда уже лежит в рюкзаке, который в свою очередь висит на стене. Также девушка взяла с собой ещё и пакет, чтобы сложить туда грязную одежду и потом отдать в химчистку.       Итак, она быстро дошла до ближайшего Сэнто, заплатила пятьсот йен, что было примерно как двести пятьдесят рублей, и прошла наконец в душ.       В правилах бани упоминалось, что перед тем, как идти в саму горячую баню и тёплую водичку, нужно чисто вымыться в обычном душе¹. Что ж, сейчас ненужные вещи сложены в отдельный шкаф под замок, а тело брюнетки уже стоит в кабинке. Рука тянется включить тёплую воду и через секунду по всей коже начинает скатываться прозрачная жидкость.       «Господи! Как же это прекрасно!» — первое, что подумалось Соне, но уже через десять минут, когда она с ещё большим наслаждением погружалась в горячую воду, она вновь задумалась над ситуацией, стараясь найти правильный путь.       Но каждый из путей, который взбредал в её темноволосую голову её не устраивал. В каждом из них был выбор между теми, кого она любит. Либо Фёдор, либо Гоша. Они буквально были равноценны. Как бы это странно не звучало… И даже задумавшись над тем, что Гоша — способность-питомец, а Достоевский мужчина, которого хочется ощущать рядом с собой и просто любить… Нет! Слишком сложно!       В итоге выбор остался за «слепым следованием». Так она назвала простое плавание по течению времени и защищать, кого как попадёт, но только теперь она боялась, что когда-либо придётся выбирать, а этого она не умеет. Что ещё и говорить, она не может выбрать между дыней и арбузом, а тут выбор между «собакой» и «мужем».       — Так, хватит об этом думать, лучше просто прогуляюсь по Японии, — Рыбченко всеми силами старалась отогнать ненужные мысли и попробовать просто наслаждаться моментом, — Тем более, я его нашла и всё, больше целей не было! Гоша, ко мне!       В эту секунду монстр как обычно появился за спиной Сони, и та в свою очередь радостно ему улыбнулась.       — Приветик. Ну что, идём в химчистку, а потом гулять?       В его глазах загорелся весёлый огонёк, которого так давно не было. Даже учитывая, что он появился с кислой миной. Сейчас же он начал бегать вокруг хозяйки, фыркать и лаять. Прохожие, конечно, обратили внимание на него, даже пару раз проходили и спрашивали, что это, но в основном все понимали, что это простая способность. В России тоже была такая реакция поначалу, но так же быстро она стихла, как и появилась.       Отдав в химчистку грязную одежду и заплатив, девушка поплелась в довольно большой торговый центр просто ради посмотреть. Всё-таки интересно!       Вокруг всё было в разных неоновых цветах, лавки с товарами пестрили различными вещами, везде были самые разные надписи! Конечно, с Питерским торговыми центрами это ни в какое сравнение не идёт. А хотя с чем сравнивать, ведь это Япония!       Обойдя этот торговый центр вдоль и поперёк всего за часа два, девушка решила, что стоит пойти к следующему, ведь возвращаться обратно не хотелось. Даже если там Фёдор.       Соня выбрала какой-то торговый центр абсолютно рандомно, ведь нет разницы, куда она потратит своё время и, возможно, деньги. Стоит отметить, что у неё их довольно много с собой… По крайней мере, ей так кажется, ведь в России это приличная сумма. Девушка успела накопить сто тридцать тысяч, при этом перелёт ей обошёлся в почти сорок… Потом расходы на поездки туда-сюда, покушать, помыться… Не так много на это ушло. Так что сейчас у девушки было около восьмидесяти русских косарей, что в йенах в два раза больше. Короче, считала она себя богачкой.       — Думаю, что этот можно ещё посмотреть, а потом переть назад… Да, Гош? — монстр подпрыгнул в знак согласия и повилял длинным хвостом.       Двигаясь вдоль какой-то улицы, следуя навигатору, который утверждал, что добираться до торгового центра ещё около десяти минут пешком, Рыбченко рассматривала всё в округе.       По сути, ничего необычного, жилые дома, кафешки, здания фирм и организаций. Всюду бродят пешеходы-зеваки, ездят разноцветные машины абсолютно разных моделей и годов.       Вот взгляд падает на красное пятиэтажное здание, которое не сильно отличалось от остальных на улице. На первом этаже была вывеска с названием какого-то кафе и темноволосая заставила себя напрячься и перевести эту надпись. Кафе «Узумаки». В голову сразу влетел всем знакомый персонаж из популярного аниме — Наруто. И только посмеявшись над этим, Соня прошла мимо этого домины. Интересно, что находится на остальных этажах?       Дойдя до нужного места, девушка наконец выдохнула и похвалила себя за то, что не заблудилась в этой Йокогаме, ведь с картами она не дружила никогда. В самом здании ничего такого не было. Те же самые магазины, кафе с закусками, фастфуд… И сладости! Впервые за сегодняшний день девушка решила отвлечься на них.       — Хм… Интересно, а в Японии есть тёмный шоколад? — Софии припомнилось, что Достоевский был неравнодушен именно к этому шоколаду, как, например, вкус сладкого молочного ему не очень нравился, а белый вовсе вызывал отвращение.       — В Японии есть любой шоколад! — кто-то радостно подошёл к девушке и начал говорить про прекрасные сладости страны восходящего солнца.       — Да… Понятно, тогда, надеюсь, что он здесь продаётся, — Соня немного пожалела, что сказала этот вопрос на японском, а не на русском, ведь сейчас к ней пристал какой-то парень в костюме детектива. Возможно, что он выглядит слишком молодо, а может он вовсе подросток, любящий детективы.       — Ещё как продаётся, но как ты ешь эту дрянь? Ацуши-кун, покажи полку, где продаётся эта гадость! — темноволосый парень обратился к другому, только уже пепельноволосому пареньку, который стоял немного зажато… И выглядел уставшим.       — К-какую гадость, Рампо-сан? — его необычные глаза окинули нас непонимающим взглядом.       — Ты меня даже не слушал!       — Так вы же и не мне говорили…       — Ладно, просто покажи этой даме, где лежит тёмный шоколад… Ах, кстати, так как ты ешь эту мерзость?       Было немного неловко, что из-за какого-то вопроса девушке начали показывать на самом деле дрянь… А эти люди даже здесь не работают…       — Я… Это не мне. Мой возлюбленный его любит, а я просто вспомнила об этом и решила купить… — она взяла одну плитку в руки и положила на кассу, давая понять продавцу, что сейчас оплатит товар. Вместе с этим шоколадом туда упала и пачка кислого мармелада, и пачечка лакрицы. Она давно хотела её попробовать, но руки не доходили.       — Ну и не повезло же тебе с ним… — не очень тактично выразился парень Рампо, или как его там зовут…       — Ну что вы, повезло… Он хороший, правда, работает слишком много. И да, на вкус и цвет фломастеры разные, — с умным видом девушка закончила эту фразу, понимая, что языковой барьер не даст «детективу» понять это русское выражение, переведённое на японский, в полном его смысле.       — Ну это понятно, что они на цвет разные… Но вот на вкус не думаю, что они отличаются. Да и к чему такое сравнение?       — Русская поговорка, переведённая на ваш язык. Вот и всё, — улыбнулась Соня, заправив прядь волос за ухо. — Означает, что у каждого вкусы разные.       — Это я понял, ведь я самый великий детектив в мире!       — По вашему наряду заметно, что вы детектив…       — Я распутаю самое запутанное дело за считанные секунды! И на мне держится всё Вооружённое агенство! — он засунул руку в карман и достал оттуда обыкновенные очки. — Увидишь мой дар… И тоже будешь считать меня величайшим детективом. Хочешь, я скажу тебе, кто твой возлюбленный и чем он занимается?