Решающий выбор

      — Я распутаю самое запутанное дело за считанные секунды! И на мне держится всё Вооружённое агенство! — он засунул руку в карман и достал оттуда обыкновенные очки. — Увидишь мой дар… И тоже будешь считать меня величайшим детективом. Хочешь, я скажу тебе, кто твой возлюбленный и чем он занимается?       В голове сразу всплыло воспоминание о том, как будет опасно для неё Вооружённое Детективное Агентство и Портовая мафия… А этот паренёк как раз из этих детективов, яро стремящихся поймать Демона-Достоевского и отправить его за решётку на долгие-долгие годы… Если они узнают, что она рядом с ним находится, знает его местоположение и не говорит ничего полиции, то быстро припишут её к союзникам, которым место там же, где и самому главарю.       «Я могу попасть в тюрьму, если он узнает!» — тревожный крик в голове уже начал трезвонить в звонок, требуя, чтобы Рыбченко свалила, да как можно быстрее из этого магазина… — «Надо не подавать вида и как-нибудь свалить отсюда, да по-быстрее…».       Девушка расплатилась за покупку и как ни в чём не бывало убрала её в свой рюкзак, и быстро хотела сказать «нет».       — Да-а не-е-... — Рампо её оборвал, услышав только самое начало предложения.       — Итак, — он улыбнулся и с радостной важностью нацепил на нос обыкновенные очки.       «Нужно валить… Иначе повяжут прямо здесь».       Детектив открыл глаза, а через секунду они стали ещё шире, увидев уже сиганувшую с места «преступления» темноволосую, которая отдалялась с каждой секундой всё дальше и дальше.       Ацуши уже рванул следом, активировав свою способность.       — Не смей её упустить! — крикнул Эдогава, смотря на сцену догонялок. — И меня здесь не смей забыть…       Соня же чувствовала, что с каждой миллисекундой тигр становится всё ближе и ближе, готовый поймать свою добычу, а после преподнести её своим любимым коллегам, которые её и съедят своими допросами.       — Стой! Не убегай! — кричал парень, уже находясь буквально в метре от девушки, и уже тянул свою полутигринную руку к ней… Но он не смог её даже коснуться, как в его лицо с рёвом прыгнул Гоша, раскрыв свою пасть на столько, что глаза закатились.       Лицо Ацуши скривилось, как только он увидел этого монстра, ведь вид у него был ещё тот… Лысый, непонятный, гнущийся в разные стороны, громадный зверь поспешно вцепился в его плечо своими острыми зубами, сжимая челюсти. На белой рубашке, которая местами порвана из-за активации способности тигра появились первые пятна алой крови, которые начали расползаться больше и больше, делая ткань ярко-красной.       Парень издал болезненный стон, пытаясь сорвать с себя Гошу, который вдобавок начал царапаться длинными когтями и бить своим хвостом.       Рыбченко же бежала, один раз оглянувшись, заметив картину с детективом и её питомцем. На глазах навернулись слёзы, а из горла не мог вылезти ни один звук, кроме всхлипа. Впервые она видела подобное месиво от её способности. Хотя можно ли назвать это месивом? По сравнению с тем, что она читала до этого, то вот это можно отнести к лёгкой драке с начинающим детективом… Но для Сони это было ещё то зрелище. Сразу после этого она мгновенно повернула голову в сторону дороги и попыталась ускорить бег.       — Ацуши, я вызвал подкрепление! — крикнул издалека Рампо, давая понять, что сейчас будет всё ещё хуже…       «Нужно бежать за ближайший угол и петлять меж поворотов… Вряд ли там есть камеры…».       В висках пульсировала кровь, а голову будто бы разрывало от всего этого шума. Можно было подумать, что на закоулках Японии тихо и спокойно, но девушке казалось, будто все вокруг нее кричало. Громче ее бешеного дыхания был только страх. Он кричал и трезвонил в голове, отдаваясь невыносимой болью. Будто кто-то перекрутил живот и завязал в кровавый узел. Ноги болели и было чувство, будто вот-вот она упадет, не в силах больше встать. Соня дышала, как будто задыхалась, ей нужна была передышка, но она понимала, что если остановится, то больше не сможет побежать.       Темноволосая стремительно завернула на другую улицу, оставляя детективов на Гошу, ведь точно знала, что он, когда поймёт, что опасность для хозяйки миновала просто деактивируется и вернётся к хозяйке. Так что с ним ничего не случится, а вот с Рыбченко как раз таки может случится, если она попадётся в их цепкие лапы.       Поворот за поворотом, угол за углом… Крики позади, рёв уже не слышен… Слышно только громкое дыхание, которое уже давно сбилось. Перед глазами мелькали те же дома, то красное здание, из которого быстро выходили какие-то люди и бежали в сторону, откуда прибежала и она, слава богу, она была на другой стороне дороги и никто не подумает, что она сейчас сбежала с места, куда сейчас спешат детективы.       «Можно забраться в какую-нибудь канализацию и переждать там… Пройти пару люков и вылезти… А оттуда уже нужно будет бежать и до Фёдора».       Страх начал падать с громадной вышки, которую он успел построить за это короткое время, как только она залезла в канализационный люк в каком-то тёмном переулке…       Перед глазами все плыло и превращалось в коричнево-зелёный ком канализации перед глазами с мелькающей чернотой. Адреналин медленно уходил из крови и она почувствовала всю настоящую боль от долгого бега. Ноги горели, будто их окунули в кипящее масло, сердце колотилось как бешеное, отчего казалось, что оно раздавалось эхом по всей канализации.       — А если они выследят по ближайшим камерам и узнают, что я полезла в люк? А если они уже знают всё, что я собираюсь делать ближайшие несколько часов? Вдруг они выследят штаб Фёдора через меня?! — вслух паниковала девушка, уходя вглубь шахты. Наполненные ужасом произошедшего глаза петляли по кирпичной канализации. Мысли роились в голове и множились, как кролики. Одна хуже другой. Она будет виновата. Из-за нее все пострадают! Ноги еле шли, а шаги были тяжёлыми и шаркающими, усталыми…       «Мне нельзя возвращаться туда сегодня», — думает девушка, продвигаясь ещё дальше, освещая всё фонариком своего телефона.       Лучше день отсидеться, а потом вылезти через какой-нибудь другой, далёкий от этого, люк.       — Лучше до ночи отсидеться, а потом уже идти… А если Федя позвонит? А если тогда они выследят меня по звонку? Но как?       Тысячи негативных мыслей лезли в уже болящую от волнения голову, страх и волнение начали вновь пожирать её, начиная с желудка, уже обкусанного тревогой и ужасом. Только сейчас пришло понимание, что время будет тянуться в сто раз дольше, чем на ожидании пересадки, ведь здесь всё подпитывается стрессом и паникой. С каждым мигом она всё больше и больше осознавала, что только что произошло. Отключался инстинкт «бей или беги» и включался наполненный горечью мыслей мозг. И появлялись обычные страхи… Подкрученные вдвое. Сейчас она одна в темноте, которую разгоняет только белый свет фонаря, каждый лишний звук заставляет оборачиваться и прислушиваться до тех пор, пока сознание не скажет «вроде чисто». С первого взгляда может показаться, нет вещей в темноте — нет проблем, но отсутствие вещей делает ещё хуже. Даже спрятаться здесь негде! Прямые коридоры вонючей канализации были настолько длинными, что свет попросту не доходил до его конца. Идти дальше одной было настолько страшно, что Соня попросту замерла, не в силах двинуться хотя бы на шаг вперёд. Было слышно дыхание. Тихое и будто мертвячье. Словно кто-то, кто уже забыл как дышать учился вновь этому, неумело, прерывисто. Спина содрогалась то ли от мурашек, то ли от холода мертвячих длинных ногтей. Она всматривалась в чёрную пустоту так, как будто вот-вот там откроются маленькие и светящиеся белые глаза… Которые будут приближаться и резко напрыгнут! Будут рвать плоть и разгрызать кости, а по кирпичному полу пойдут реки крови!..       Она прижалась к грязной бетонной стене, смотря в пол. Все тело задрожало, а глаза тупо уставились в пол. Она всеми силами старалась не смотреть по сторонам и не реагировать на лишние звуки, уверяя себя, что это просто машина проехала, человек или животное прошло над ней.       — Гоша… Пожалуйста… — моляще всхлипнула она, надеясь на то, что её любимый питомец вернётся к ней как обычно. Просто деактивируется там и активируется здесь, рядом с хозяйкой.       Если этот монстр будет недалеко от неё, хотя бы в метрах двух, то защита ей обеспечена. Сейчас же она была полностью открыта и не отбилась бы даже от хилого подростка, что и говорить о монстрах из темноты или вооружённых детективах из агентства, которые занимаются делами, которые не может решить полиция Японии… Полиция! Мысли о монстрах и восставших мертвецах, скрывающихся в канализации сразу же исчезли. Снова вернулась тревога о ней, Гоше, Фёдоре. От мысли о том, что кто-то намного сильнее целой полиции Японии её сжимало от страха. Так что вероятность её поимки возрастёт к максимуму… Да и сбежать ей удалось величайшим чудом.       «Теперь и я буду в розыске…».       Единственными мыслями в голове были: как вернуться обратно под защиту Достоевского, как ей не умереть в этой канализации, теперь она точно будет в розыске… И вопрос, который был сейчас главнее всех. Где Гоша?       Он бы точно уже почувствовал, что его хозяйка оторвалась от любых преследователей… Или хотя бы оторвалась именно от детектива Рампо и его возможного помощника Ацуши.        Но его не было.       Несколько часов девушка сидела в одном месте, светя фонариком в разные стороны, если слышала какой-либо лишний звук. Идти дальше было страшно и она не решалась хотя бы на шаг в сторону чёрной темноты. Мысли о мертвецах и понимание, что если она вылезет здесь и сразу пойдёт в сторону штаба Фёдора, а потом их всех поймают не давало ей покоя. Нужно было идти, несмотря ни на что. Тем более, возможно, что Гоша просто сейчас не хочет активироваться (да, такое бывало)… Но сейчас ситуация критическая и монстр в любом случае появился бы.       «А если с ним что-то случилось?».       Способность накинулась на одного из людей Вооружённого детективного агентства, бог знает, что они могли с ним сделать. Хотя… Он в любой момент мог просто деактивироваться и появиться около хозяйки, продолжая защищать её от любой опасности.       — С ним точно что-то случилось… — на глазах вновь навернулись слёзы. Не слишком ли много она плачет за последние несколько дней? Или же полгода? Любой бы человек на её месте поскорбил пару дней, да смирился бы, но нет, ей же надо плакать больше всех, убиваясь горем. А узнав от левого человека о том, что её любимый жив погнать на другой конец света. Абсурд. Никто бы так тупо не поступил. И о чём она думала?       Сейчас ей нужно вернуться назад, только и всего. Везде камеры, которые детективы точно готовы прошерстить ради поимки, по их словам, демона. Демона Достоевского, который не даёт жить всем… Раз он такой плохой, то почему же девушка решила ему помогать? Потому что она желает ему только лучшее и он для неё очень дорог? Возможно. Но тогда не поступает ли она эгоистично по отношению к другим людям, стараясь оставить возле себя одного «убежавшего» человека? Ведь чтобы этот человек был рядом с ней нужно выполнение его планов, а чтобы исполнить их надо буквально устроить геноцид или что-то подобное. На что она идёт? Это безрассудно. Она подписала себе тюремный приговор, как минимум. Даже сейчас. Она загубила всю карьеру, ведь бросила колледж ради этой поездки. После тюрьмы и без образования её никуда не возьмут и будет она изгоем общества… А что будет с Достоевским?       Раз его разыскивают настолько сильно, значит, сотворил немало всякого дерьма и сядет за него на долгие-долгие годы… Это плохо. Очень плохо!       Она шла вглубь и думала обо всём этом. На телефоне было около тридцати процентов заряда и, возможно, надолго этого не хватит. А ей сидеть ещё как минимум часа три. Долго. Каждая минута казалась десятью. Оставалось просто бродить по этому тёмному лабиринту, бродить без особой цели, бродить, загоняя себя по поводу всего и вся.       Только через часов пять начало мало-помалу темнеть, солнце начало постепенно уходить, пуская на своё место ночную господу — луну. Здесь она, кстати, казалась намного ярче, чем в России, и даже отдавала каким-то цветом… То красным, то синим, то вовсе фиолетовым. Странно, конечно.       Когда уже всё окончательно погрузилась в вечернюю тьму девушка вылезла из пропахшей всем, чем только можно канализации. Это был какой-то неизвестный темноволосой район, где она никогда не была. Был какой-то тёмный переулок, похожий на тот, в котором она и полезла в люк. Но это был совсем другой. Этот был намного ближе к океану, что означало, что не так уж и далеко находится порт, а там и гроза Йокогамы — Мафия. А только её беззащитной Рыбченко не хватало. Интересно, а если им сказать, что заблудилась они отпустят? Или при любом случае убьют? Эти вопросы сейчас возникали в голове, но должны быть напротив другие.       «Нужно валить и как можно быстрее».       — Опять нужно убегать, поджав хвост, — шепчет Соня себе под нос, открывая приложение с картой и навигатором на своём телефоне.       Время уже под одиннадцать вечера, а Фёдор походу вообще не парится о её существовании. Круто, но не такого она от него ожидала. А ещё что круто? Семь процентов зарядки аккумулятора на мобиле, не так ли? Этого мало на что хватит, так что бедная брюнетка быстро находит своё местоположение и наконец прокладывает свой путь до «дома». Не так далеко, как ожидалось, можно сказать даже близко. Всего-то какой-то там километр. Серьёзно, по сравнению с тем, сколько она сегодня ходила по канализации это мало. Очень мало… За час будет уже на месте. Только ушёл на это всё не час, а полтора. Ноги совсем не шли, даже при такой стрессовой ситуации.       Добраться до штаба Достоевского труда не составило, а забраться в люк ещё легче. Всё-таки жаль, что телефон окончательно сел через минут десять после начала использования навигатора. Идти оставалось только на память, узнавая всё больше и больше знакомые окрестности. Тот же мост, рядом с которым и расположен был люк.       Пройдя мимо Гончарова девушка лишь устало кивнула в знак приветствия и прошла мимо, направляясь в кабинет самой главной крысы в этом месте. Но, остановившись в метре от закрытой двери, она прислушалась, уловив говор за ней. Говорил сам Достоевский и кто-то неизвестный.       — Господин Достоевский, но вы же понимаете, на что идёте? Дадзай Осаму из Вооружённого Агентства это не шутки…       «Детективы?!» — услышав это, Соня навострила свои уши, готовясь слушать дальше. В любом случае нужно будет рассказать Фёдору о сегодняшнем дне и расспросить о детективах.       — Ты не уверен во мне? Тебе нужно всего лишь выстрелить, не убив его и всё. Остальное на мне.       — Но, Господин, не легче ли будет его попросту убить?        — Нет, тогда он не донесёт нужную информацию. Это же логично.       — Простите...              — А я и не прошу об этом. Ты всё понял. Чтобы в двенадцать часов был на месте, много времени путь у тебя не займёт. Свободен.       — Вас понял, Господин.       После этих слов послышались быстрые шаги, а это значило, что неизвестный уходит из кабинета. Соня сразу отошла от двери подальше, чтобы не дать понять, что их разговор был подслушан.       Человек вышел и закрыл дверь. Его взгляд упал на девушку, а после он в недоумении спросил, кто она.       — Считай близкой подругой Достоевского.       Услышав ответ, он кивнул и ушёл в сторону «кухни», походу, направляется в комнату или что-то типа того.       После Соня уверенно зашла к Фёдору, который на удивление не сидел на своём месте перед мониторами, а присел на матрас, о чём-то задумавшись.       — Где ты была и почему не отвечала на звонки? — заметив её, темноволосый вопросительно уставился, ожидая ответа.       — Долгая история… А ты звонил когда?       — Час назад. Хочу послушать эту историю, — он тихонько похлопал рукой по матрасу, приглашая сесть рядом.       Рыбченко присела, обняв ноги.       — Телефон разрядился ещё часа полтора назад… А история. Ты знаешь, что я сегодня утром ушла на прогулку… — начала свой рассказ девушка, удобнее устраиваясь.       Она утром предупредила мужчину, что уйдёт и может вернуться довольно-таки поздно. Фёдор же её отпустил без лишних сомнений, зная, что о ней детективы и мафия знать не знают и ничего не случится. Но как же он ошибся.       — Потом я убежала, пока Гоша вцепился в одного из них… Его, вроде как, Ацуши звали. Первого Рампо, — всё это время Достоевский внимательно слушал, иногда кивал и хмыкал. — Гоша умеет деактивироваться в любом месте и появляться рядом со мной, так что он мог в любой момент сбежать от них… А-а его так и-и нет… — на глазах вновь наворачиваются слёзы, которые она уже терпеть не может, так что сразу старается их вытереть руками.       Дальнейшую историю девушка рассказала уже в слезах, всё время говорила про монстра и про то, как переживает за него.       — Зря я отпустил тебя. Ты действительно нарвалась на детективов и тебя точно запечатлела камера наблюдения, так что завтра-послезавтра ожидаем статьи про твоё нападение… Это плохо, — рассудил парень, беря руку Сони в свою.       — Расскажи про детективов.       — Думаю, что тебе нужно это знать. Я навёл справки о них, так что знаю все их способности и имена.       — Дадзай Осаму — четыре года назад устроился в агентстве, умён и хитёр, подобно мне, всегда выкручивается из любых неприятностей, «мечтает» о суициде, но никак его не совершит. Ранее являлся одним из страшнейших мафиозников, так что имеет большое криминальное прошлое. Его способность позволяет обнулять другие способности одним прикосновением. Если выражаться на понятный тебе язык, то он выглядит-…       — Эй! Я не тупая, чтобы не понять русскую речь.       — Хорошо-хорошо, парню двадцать два года, он довольно высокий… Около метра и восьмидесяти сантиметров. Шатен с карими глазами. А ещё у него паршивый юмор.       — Это ты откуда знаешь?       — Приходилось с ним «сотрудничать» полгода назад. Так, — в этот момент Соня хотела его перебить и начать расспрашивать про те самые полгода. Но это на потом, — дальше...       — Куникида Доппо — высокий парень, выше Дадзая. Носит очки, светлые волосы, заплетённые в хвост… Следует своим идеалам и всегда носит с собой записную книгу. Если он напишет в ней какой-то предмет, то он появится у него в руках, но способность ограничена тем, что этот предмет не должен быть больше листа бумаги из книги.       — Дальше, Ацуши Накаджима. Недавно стал детективом, до этого спасал Йокогаму от падения Моби Дика. С ним ты уже внешне знакома, так что это описывать не буду. Способность — превращение в тигра. Не контролирует полностью.       — Эдогава Рампо…       Дальнейшие полчаса Фёдор разъяснял всех людей из детективов, объяснял их способности, умения и недостатки. Потом рассказал плюсом и про мафию. Рыбченко же слушала, иногда перебивая на довольно глупые вопросы. Но после окончания разговоров про врагов Достоевского от Софии последовали уже более серьёзные вопросы, непосредственно касающиеся их отношений, поступка парня и его предательства.       — Почему ты бросил меня, наврав через Ивана, что умер? Я настолько сильно тебе мешала..? — на секунду она задумалась, чем дополнить свои вопросы, а после сказала. — Ты же этим буквально сказал, что мы больше не увидимся…       Фёдор смотрел в одну точку на полу, обдумывая, что ответить и как не задеть девушку, чтобы не было новой волны истерики и слёз.       — Ты знаешь, к чему я стремлюсь, — начал было Достоевский, но его оборвали вопросом.       — В смысле?       Соня припоминала, что он говорил что-то про книгу и про то, что хочет изменить мир к лучшему, но подробностей, сказанные ей примерно месяцев семь назад она в край не помнила... Помнила, что повздорили, а вот из-за чего уже забылось, вылетев из памяти.       — Я хочу изменить мир и сделать его лучше. Моя цель – сделать людей равными друг другу, — Достоевский прикрыл глаза и опустил голову. — Есть на земле книга, в которой что напишешь, то и исполнится. Только не один я её ищу, а написать в ней можно только единожды. Я собираюсь написать, чтобы все люди стали равными и безгрешными. Но... Стоят ли мои труды всего этого? Ведь я и сам когда-либо покину этот мир вместе с этими грешным душами. Я не хотел впутывать тебя.       — Не говори так! Я... Честно, уже ни в чём не уверена. Мне страшно, Федя. Пока я бродила по той канализации, то часто ловила себя на мысли, что лучше бы я сюда нос не совала, — призналась Рыбченко, обняв свои ноги. — А теперь нет Фимы, Саша с Пашей уехали, а с Гошей бог знает что. А добивает это всё наш с тобой разговор о том, что ты собираешься в буквальном смысле горы сворачивать в одиночку…       Достоевский молчал, продолжая смотреть в пол. Его лицо… Оно стало намного задумчивее, чем до этого момента. Смотря на него, Соня надеялась, что он переосмыслит все свои планы.       — Я не читал твои сообщения, — отрезал Фёдор, добивая. — Извини, но я о многом не в курсе. И, кстати… Как же ты вовсе узнала про это место и как добраться?       — Не читал… Фимы больше нет, её убили в новогоднюю ночь, когда она возвращалась домой…       На это парень с виду не реагировал. Как будто ему приподнесли обыкновенную информацию, а не новость о том, что подруга детства мертва.       — А про то, что я здесь скажи спасибо своему «лучшему другу», — Соня специально выделила интонацией последние слова.       — Гоголь? Хм… С каких пор он стал моим другом?       — Он взял твой телефон и увидел мои сообщения, завязался короткий диалог, который перешёл в ВК. Там он дал подсказки, где вы находитесь… Скорее всего, просто посмеяться захотел. Он явно не ожидал, что я и вправду прилечу.       — Я оставлю это без излишних комментариев… — он замолчал на пару секунд, после начал новую тему для разговора. — Завтра утром я уйду на несколько часов. Нужно перекинуть парочкой слов с одним человеком.       — Союзник?       — Да, — он запрокинул голову и посмотрел на бетонный потолок.       — Интересно, что это за человек, если не секрет?       — Да так... Мы с этим человеком давние друзья, работали вот полгода назад вместе. Шибусавой зовут, — кинул Фёдор, махнув рукой.       «А зачем тогда снайпер?... И почему нужно подстрелить Дадзая..? Он ведь детектив».             — Понятно… — кротко ответила Рыбченко.       — Что-то не так?       — Да всё не так. Я боюсь не только за себя, но и за тебя тоже… Как же ты это не поймёшь, Федя! Всё общество не хочет изменений и твои выходки им как раз таки не нравятся. Твои жертвы на план им тоже не по душе..! Ты и я в розыске, если нас поймают – засадят на неизвестное количество лет в тюрьму, а там бог знает, что будет! Вдруг тебя вовсе убьют?!       — Тише, успокойся, всё будет со мной хорошо. У меня есть пути отступления… Кстати, у меня есть мысли по поводу твоей способности и способности Дадзая. Ты говорила, что слышала, как один из детективов кричал другому о подкреплении, верно?       — Да, — Соню напрягло, что начинается разговор о пропавшем Гоше и детективах, которые сто процентов что-то с ним сделали.       — У Дадзая способность аннулирования других способностей, так что могу предположить, что если он был в рядах того самого подкрепления, то твоего Гошу попросту аннулировали, либо же вырубили, если такое возможно.       — Я не знаю… Он никогда не был в отключке… А вот про аннулирование меня напрягает… Что, если он не вернётся?       — Здесь мы уже ничего поделать не сможем.       После этого начались новые наплыв слёз, соплей и всего, что можно встретить во время изливания души и истерики. Какой раз за этот день она плачет? Третий?       В общем, на этой не очень радостной ноте их «вечер разговоров» подошёл к концу. Рыбченко вновь рыдала в объятиях мужчины, а после, успокоившись, заснула. Он же последовал её примеру, потихоньку приняв вместе с ней горизонтальное положение. Странно, что они уместились на этом маленьком старом матрасе…

...

      Утро уже как несколько дней начинается не с кофе, а с раннего пробуждения от кошмаров, в которых кто-либо из знакомых или близких Софии отправляется в мир иной. В этот же раз сон был как раз таки про того японца Шибусаву и русского Фёдора… Их встреча на какой-то улице (хотя она даже не знала как выглядит этот самый Шибусава и во сне он был внешности типичного азиата), разговор, который девушка не смогла разобрать… Но последний момент сна ей врезался в голову больше всего, от него же она и проснулась в холодном поту не в объятиях любимого.       Он стоит напротив Фёдора, и когда второй собирается уходить, первый достаёт из кармана пистолет и выстреливает в спину Достоевского, от чего он, собственно, и умирает.       Обычный кошмар, скажете вы. Наслушалась про эту их встречу, понапридумывала и теперь спать не может. Но нет. Этот сон не выходил из головы ещё до самого конца «прогулки Достоевского».       Посмотрев на часы и увидев время без пятнадцати одиннадцать утра, девушка твёрдо решила, что постарается последовать за этим неизвестным ей снайпером и хотя бы присутствовать на их переговорах тайно. Она не знала, чем ей это поможет, ведь даже Гоши у неё нет рядом…       «Действительно… Что я изменю своим присутствием..? Угомоню свои нервы..Прослежу за ним? Эгоистично как-то».       — Так, он меня видел и знает, что я кем-то являюсь Феде… Значит, не убьёт…       С этими мыслями девушка вышла из кабинета своего мужчины и направилась первым делом к умывальнику. Не ходить же грязной… Вчера и без того несколько часов по канализации шлялась.       Быстро закончив с водными процедурами, было принято решение идти на «кухню», ведь оттуда можно добраться и до комнат пешек организации, возможно, там и сидит этот самый снайпер.       На этой импровизационной кухне было как всегда грязно, а банок из-под хрен знает чего стало намного больше. Намного больше. Походу, здесь никто никогда не убирается и за собой тоже это делать не собирается. Было принято решение сложить эти все банки в одну кучу, чтобы они хотя бы не мусолили глаза, находясь во всех местах этой комнаты.       Банки были из-под всего. Пиво, энергетики, квас, привезённый более полугода назад, если верить иссякшему сроку годности… В принципе, без разницы из-под чего они, главное, что они находятся все в одной куче, не мазоля глаза.       — Не знал, что господин нанял уборщицу… — послышалось со спины, из-за чего Рыбченко мгновенно обернулась.       — Я не уборщица, просто эти банки уже надоели, — ответила девушка, пялясь на того самого парня, который являлся снайпером.       «Вот за ним мне надо последовать…», — в голове проскакивала мысль, смотря на человека в обыкновенной чёрной маске и с гитарным чехлом за спиной. Но было ясно, что там как раз таки не гитара, а скорее всего какой-нибудь автомат или что-то подобное. Она всё равно в этом не разбирается.       — Понятно… — с какой-то долей неловкости произнёс некто с оружием и направился в сторону выхода с «кухни». Он уходит на задание.       Выждав минуту, она двинулась вслед за ним, ничего не брав с собой. А что ей было брать? Рюкзак, в котором только деньги, мелкие гаджеты и одежда? Телефон ей явно сейчас не нужен, ещё пиликнет, да сдаст её с поличным. А про режим полёта мы не слышали вовсе, походу…       Ещё минута и она слышит, как он поднимается по лестнице вверх, отодвигает люк, задвигает его обратно и уходит в каком-то направлении, не торопясь… А время уже одиннадцать, значит, идти точно не так далеко. Но в этот момент у Сони в голове всплыли воспоминания прошедшего дня, где она столкнулась с детективами. Теперь она точно в розыске или что-то типа того… Страшно.       — Идти или не идти… Вот в чём вопрос, — шепчет Рыбченко себе под нос, уже подходя к лестнице. Идти.       Кстати, вот, что ещё было замечено… Никого из организации Достоевского, как и его самого, не было в штабе. Либо же кто-то был в комнатах, но это не столь важно. Важно сейчас не профукать снайпера!       Ей повезло, она успела его увидеть средь толпы, переходящей дорогу, так что темноволосая быстро шмыгнула за ним. Он шёл в какой-то другой район в сторону центра, хоть сам центр был очень далеко, но это тоже неважно. Цель есть цель, нужно её достигнуть.       Через двадцать минут парень зашёл в какой-то многоэтажный дом, просто открыв дверь. Щелчка после закрытия двери не было, а это значит, что снайпер не закрыл за собой дэту преграду… Проходя мимо переулка с тупиком, девушка заглянула туда… Там и будет происходить разговор Фёдора и… Как там его… Шибусавы!       Всё-таки странно, что её одолевало столь сильное желание косвенно присутствовать на разговорах этих двух людей в светлых брюках. Возможно, это от того, что хочется знать больше информации… И нет. Да она сама не знает! В общем, она уже здесь и у неё есть путь назад… Только вот рука уже лежит на дверной ручке и нажимает на неё, а ноги ведут на этаж выше и выше.       В итоге девушка стоит за стенкой, мельком наблюдая за парнем, который как-то неуверенно открывает чёрный чехол и достаёт оружие, подготавливая его к будущим действиям. А она смотрит и не понимает, зачем пришла сюда.       — Т-ты что тут делаешь?! — кричит незнакомый в маске, роняя оружие на пол от неожиданности. Оказывается, что Соня вновь задумалась обо всём этом и немного забыла, что надо держаться за стеной. А снайпер, невзначай обернувшись, заметил её задумчивую мордашку и, слабо говоря, удивился. По его интонации можно понять, что он явно не умелец этой работы и возможно работает вовсе за бесплатно или что-то на подобие этого, хотя судить рановато.       — Э-э-э… Да так… Решила узнать, чем мой друг занимается, а то не рассказывает почти ничего, — оправдывается она, входя в комнату.       — Не знал, что у господина есть друзья… Так, стоп! Мне нужно работать, он скоро будет здесь.       В этот момент он посмотрел на экран телефона, прошептав «одиннадцать пятьдесят семь», когда Рыбченко подошла ещё ближе. Теперь она стояла у этого самого окна.       Конечно, видок из него был не ахти, напротив тёмная стена с кондиционерами, окнами, проводами, антеннами и прочей дребеденью… Внизу же мусорки, всякие брёвна, ящики и даже бутылки от алкоголя... Даже старый диван был в наличии. Неудивительно будет, если там и использованные шприцы будут иметься.       «Логично, что Фёдор решил проводить встречу в этом неприметном месте...».       В прочем, разглядывать больше было там нечего. Только пешеходов, проходящих мимо этого тёмного и грязного тупика. Но вот один пешеход привлёк внимание тем, что без остановок бежал, а после и забрёл в это место. Лицо знакомое и в какой-то степени родное, так что без сомнений внизу был Достоевский в костюме японского полицейского. В голове появились некоторые вопросы по поводу этого.       Темноволосая в этот момент быстро отошла от окна, чтобы её не было видно, ведь этот мужчина сказал ей вчера не выходить из штаба и сидеть на попе ровно. А она не послушалась и сейчас находится явно в какой-то херне, в которой находиться точно не должна. Но ничего, она всё равно хочет просто посмотреть и всё.       Краем глаза она видит, что мужчина переодевается в свою привычную одежду, а потом с удивлением смотрит в ящик, в котором, собственно, и лежала вся одежда. Что-то говорит, но не слышно.       А потом… В этот переулок заходит какой-то другой парень с белой ушанкой на голове и красным яблоком в руке. Фёдор недовольно на него смотрит.       «Так вот, что он удивился… Этот парень спёр у него шапку…».       Всматриваясь в незнакомца, она сразу вспоминает, кто это такой и что о нём говорил сам русский. Это один из умнейших детективов агентства! Так вот он какой… Так, стоп!       «А он что здесь делает?! Почему...? Где же этот Шибусава?»       Громко спрашивает про то, идёт ли ему шапка, а ответа Достоевского опять не слышно, слишком уж тихо он говорил. После этого Дадзай снимает с себя головной убор и бросает его под ноги своего врага.       — «Бес» Достоевский… Типичный для тебя ход. Запудрил мозги бедному священнику, сделал из него убийцу… И заставил напасть на двух главарей сразу!       Японец стоял в нескольких шагах от русского, сгорбившегося и с любовью отряхивающего свою любимую шапку. Он улыбался и был абсолютно спокоен, даже, можно сказать, ему было весело и смешно. А ведь он не знает, что его подстрелят через пару минут, сделав адски больно.       В голове начал складываться пазл. Снайпер, Дадзай...       — Никакого Шибусавы не должно быть..? — прошептала девушка на русском, будучи уверенной, что парень, стоящий рядом не русской национальности и не знает языка. Её уверенность подтверждалась несколько раз. Во-первых, он отвечал всегда на японском. А во-вторых, он непонимающе посмотрел на неё.       — Что тебе нужно? — Фёдор с презрением на лице смотрит на Дадзая, и ни разу на окно, из которого скоро произойдёт громкий выстрел. Не хочет выдавать себя.       — Скажи… Чем ты отравил нашего босса? — он замолчал на пару секунд, а потом продолжил.       «Что?! Господи… Федя… Что ты творишь?».       — Знаю, чего ты добиваешься. Чтобы заполучить «книгу» тебе нужно истребить всех людей со способностями в Йокогаме… Да только в отличие от «Гильдии» у вас, «Мышек», не хватит армии, чтобы сжечь город дотла, — теперь он ехидно ухмылялся, всем видом показывая свою жгучую уверенность. Всем видом показывал, что он выше Достоевского во всех смыслах этого слова. Фёдор же на это почти не реагировал, изредка устало моргал, ожидая нужного момента.       А вот Соня уже находилась за пределами этого никчёмного мира, она вся погрузилась в мысли о русском парне, знакомо ей с восьми лет.       «Истребление людей со способностями в Йокогаме..? Книга? Враньё? Что..? Это не тот Фёдор», — перед глазами мелькали радостные и довольно милые моменты детства, которые сейчас создали горький и тугой узел в желудке. — «Неужели он смог стать таким? Я не верю…».       

...

      Яркое солнце озаряло село N своими жизнерадостными лучиками. Грело всех, пробуждая одних и делая ещё более сонными других.       — Уф, опять солнце в глаза светит!       Двое детей лежали на зелёной травке под тем самым палящим солнцем и разглядывали пушистые облака белого цвета, гадая, на что или на кого они похожи.       Мальчик и девочка — не разлей вода с самого недавнего знакомства. Она родилась в этом селе и живёт тут уже восемь лет, а он проводит здесь второе лето, окружённый друзьями. Ему нравится, прямо как и ей.       — Угу… — тихо мычит Фёдор, не открывая своих аметистовых глаз. Его тёмные волосы были раскиданы по зелёному ковру, а его самого не беспокоило ничего, даже то, что может водиться в этом ковре. Он расслабленно нежился на солнышке, когда Соня во всю жаловалась на яркие лучи, жалящие её зелёные глазки.       — Эй, ты что, спишь?! Хватит спать, Федя! — она тихонько толкнула его в бок, заставив открыть очи и посмотреть на её детское лицо. Заметив это, девочка начала новую тему для разговора. — А помнишь, ты мне книжку показывал и там писали про людей с особенностями! Как там их… Эп. Эс…       — Эсперы, да, я помню. Везёт тебе, у тебя есть способность, — он вновь опустил веки.       — Да ладно тебе! Вот я верю, что у тебя тоже появится! А какую бы способность ты хотел бы себе?       — Хотелось бы уметь летать… Представь, ты летишь на одной высоте с птицами и смотреть на землю свысока, не прелесть ли?       — Бр-р-р, там же страшно!

...

      Она смотрела в это злосчастное окно и не верила в происходящее, все его слова скорее всего правда… Но вот, что точно является самой, что ни на есть правдой это — книга. Ради неё он готов идти по головам, «жертвуя» всем. Только сейчас Рыбченко поняла значение слов «сделать людей равными»... Избавиться от способностей.       — Поэтому ты решил избавиться от лидеров Мафии и Детективного агентства при помощи наёмного убийцы, — Дадзай продолжал ставить Фёдора перед фактом, говоря ему его же план действий. На это Осаму поступил обыденный вопрос «С чего ты взял?», на что прилетел довольно пугающий ответ. — Я бы сам так поступил, — страшно, когда тебя читают как открытую книгу, рассказывают все твои планы, мечты и взгляды… Дают понять, что у тебя ничего не выйдет и это пустой разговор…       Темноволосый русский заулыбался, немного склонив голову вбок. Он выглядел расслабленно, как ящерица на солнце, он был также уверен в себе, как и его собеседник.       — Так мы одного поля ягоды? Хорошо... Яд, который я ему ввёл – способность под названием «Каннибализм», — он замолк, а после сказал намного громче, чем прежде. — Уничтожу ваши организации вовсе не я… А вы сами.       — Эта способность — вирус одного преступника. За сорок восемь часов она позволяет вырастить особые микроорганизмы, которые съедят тела двух носителей изнутри.       «Боже…».       — Но если один из них умрёт раньше, она деактивируется.       — Так что для спасения босса… Придётся убить второго носителя, то есть, Мори-сана… — более тихо, но слышно для всех рассуждает японец, уже переставая улыбаться и делая лицо спокойным.       — Даже не пытайтесь обезвредить способность. Искать спрятанный в жизненно важных органах вирус сродни самоубийству.       — Что будешь делать? Пойдёшь советоваться с Мафией?       Информация, которая поступала в голову девушки её буквально разрывала, внутри крутились мысли только об истреблении, убийствах, и о том, какую проблему она создала сейчас... То есть... Она умрёт?       Теперь руки тряслись у обоих присутствующих в здании. У одного, что сейчас ему придётся идеально рассчитать место, куда должна попасть пуля, а у второй… У второй, что она узнала и услышала из уст любимого человека, который промышляет такое за её спиной, узнала о чистом вранье своего любимого и о своей неминуемой гибели.       Она окончательно запуталась в этой паутине жизни, паук, которой подберётся к ней, если она не выберет правильное решение. Что ей делать?! Гоши нет со вчерашнего дня… На такое долгое время он не пропадал… Можно ли считать, что он мёртв? А Фёдор творит такое и глазами не моргает… При этом она ещё и на тот свет отправится в ближайшие месяцы! Но выбор только между ними, иначе быть не может… Да и на сторону детективов не перейти... Это сродни самоубийству. Ещё засадят за сотрудничество с ним и нападение, а плюсом скажут, что решила спасти свою пятую точку, вот и прибежала…       Сколько дней у неё в голове крутится этот вопрос? С первого дня в Йокогаме. Но сейчас важно не это…       Дыхание сбилось, ноги начали подкашиваться, а по всему телу пробежала дрожь. Сейчас она увидит боль человека, которого хоть и не знает, но боль, которую ему причинит снайпер, он ощутит буквально от замыслов Фёдора — её возлюбленного и буквально самого близкого человека. Её не должно здесь быть, она не должна это видеть! Она не хочет этого видеть, и не хочет находиться в этом мире!       — Люди… Нечестивы и скудоумны. Они не бросят убивать друг друга, даже зная, что всё это — чей-то замысел... Кто-то должен очистить их от грехов. Поэтому я и ищу «книгу».       Он поднимает свою руку с шапкой, тем самым давая знак снайперу о том, что пора выпустить эту жгучую металлическую пулю…       Он прицеливается, но на секунду отвлекается на шатающуюся и еле стоящую на ногах Рыбченко. Кажется, она вот-вот упадёт в обморок, в темноту, которая находится там, либо же просто упадёт и будет сидеть еле живая. После его внимание переключается обратно и он уже готов нажать на злосчастный курок… Почти… Один рывок пальца и пуля будет выпущена…       Три, два, один… Что-то толкнуло парня, завалившись рядом на пол.       Она с силой зажала свои уши и зажмурила зелёные глаза, из которых ручьём текли слёзы. А после попросту свалилась рядом с ногами снайпера, не рассчитав, что грохнется и тем самым испоганит и так не лучшую ситуацию.       Резкий толчок и трясущиеся руки сделали своё дело. Пуля была выпущена хоть и в тот момент, но совсем не в то место, в которое было нужно. Далеко не в то...       — Вот так… — уже начал Достоевский, но вновь посмотрев на Дазая его глаза расширились. Пуля ударила не туда, куда должна была изначально и теперь детектив болезненно начинал задыхаться и захлёбываться собственной кровью, бьющей фонтаном из его шеи. Он упал на грязный и мокрый асфальт, схватившись за рану, пытаясь зажать кровотечение.       Фёдор подошёл ближе к парню и окинул взглядом рану. Попало как раз таки в артерию и теперь из неё стремительно вытекала алая жидкость этого грешного человека.        — Увы, но произошла ошибка. Задета артерия… Ты не выживешь, даже если тебя найдут через две минуты.       Достоевский нацепил на себя свою белую шапку, любовно поправил, сказав:              — Что ж, прощай.       Уже меньше, чем через минуту тело Дазая уже не подавало признаков жизни и тряпкой валялось в грязи этого переулка. Где-то вдали слышались крики каких-то людей, зовущих мертвеца, так что Фёдор поспешил подойти к японцу и сунуть свои тощие руки в чужие карманы, нащупав мелкое устройство. После же он, улыбаясь раздавил его, будучи уверенным, что детективы и мафия услышали про вирус и способ его аннулирования... А после он укоризненно посмотрел в то самое окно, из которого выглядывал снайпер, всеми жестами показывая, что он тут не приделах, после же за шкирку подняв девушку и показав её мужчине. Она продолжала плакать, боясь сделать лишнее движение. Снизу стоит человек, который может убить теперь и её... Да что тут может! Он убьёт её! Это дело времени...       Что же говорить о русском. Он на примере кулака и ладони показал, что нужно вырубить бедную девушку, что и сделал японский стрелок, давая с силой по голове темноволосой своим автоматом.

...

      Очнулась девушка уже в штабе с огромнейшей болью в голове и расплывающимися картинками перед глазами. Перед ней сидел Фёдор в своём привычном белом наряде, тёмном плаще с светлой опушкой… И белой шапкой-ушанкой на голове. В его руках был смычок, а перед ним громоздкая виолончель, по струнам которой он проводил тем самым смычком, получая прекрасный для ушей звук. Но звук и эмоция на его лице не совпадали вовсе. Он был раздражён, брови теперь сгустились, а внутренние уголки опустились к переносице… В глазах был неприятный и жгучий огонёк.       — Ты ничего не хочешь рассказать..?       — О-о ч-чём именно? — с ним было страшно разговаривать, ведь теперь перед ней восседал демон.       — Что ты «там» делала? Я говорил тебе, чтобы ты сидела здесь и не высовывалась.       — Я… Я не знаю…       — Вот как… Ты вновь стала преградой моим планам. Как бы мне этого не хотелось, но мне придётся прибегнуть к крайним мерам. Ты и без того в новостях засветилась и тебя разыскивают по всей Йокогаме, так ещё из-за тебя умер тот, кто должен был донести нужную информацию.       — К-крайним мерам?       В горле стоял громадный ком. В больной голове теперь засела прочная мысль о том, что теперь ей точно придёт конец и любопытство с верностью быстро привело её к этому самому концу.       — Ф-федя..? Н-не надо, — она начала в панике мотать головой, трястись и прижиматься как можно сильнее к грязной стене, — я-я н-не хочу умирать!       Его лицо не изменилось. Он встал с табуретки и подошёл ближе, на что Соня только сильнее начала истерить, трястись и вжиматься в стену, опасаясь Достоевского как адского огня, который сожжёт её за секунду, не оставив даже пепла.       — Тише, успокойся. Я не собираюсь причинять тебе вред. Хватит, — он становился, убрав из руки смычок. — Ты просто будешь сидеть здесь под замком.       — Ч-что?       — Ты меня правильно поняла. Такими темпами ты испортишь всё и мои труды будут не просто напрасны, так и за них будет ещё и неминуемая казнь.       — Т-ты в любом случаем убьёшь меня... Ты же сам сказал, что истребишь всех эсперов, а я как раз таки им являюсь!       — Тише. Ты не умрёшь. Успокойся.       — Н-но..!       — Тише... Мне нужно всё обдумать.       Через минуту он вышел, заперев дверь на замок.