Будет больно

Бен Бекхен

      Темнота была самым лучшим другом для таких как я: проверенным, преданным и не требующим ничего взамен; она была рядом, как самая лучшая жена, заряжала покоем и возможностью, порой, просто выбросить мусор из своей головы. А ещё она скрывала все самые темные дела мафии.       Прогуливаясь по пирсу, я наблюдал, как мои люди грузят товар с оружием для продажи в Арабские эмираты. С местным шейхом у меня сложились вполне неплохие, не побоюсь этого слова, дружеские отношения, особенно после того, как мы с Амиром славно провели время в Дубае. Соленый, затхлый воздух был прекрасным напоминанием того, что несмотря на то, как высоко ты поднялся и как роскошна твоя жизнь сейчас, цена этой привилегии здесь, на складах. В тихих, ужасных вещах, которые мы совершали в темноте.       Мужчина восточной внешности медленно подошел ко мне, поправляя ролексы на запястье. Он без лишних слов открыл чемодан с пачками долларовых купюр и, после моего кивка, закрыл, протягивая его мне. Именно так выглядела рутина, она была окрашена в зеленый и мне было совершенно плевать, когда эта зелень превращалась в красный. Небольшое кровопролитие или хаос никогда не мешали мне делать то, что у меня получалось лучше всего — подниматься на вершину.       Возвращаясь в город, в моей голове крутился образ наглой девчонки, что, как легкий ветерок, ворвалась в мое пространство и, сжигая всё дотла, как самый буйный огонь, исчезла. Она ещё не знала или не догадывалась, что такие как я, хищники по своей натуре, любим хорошую охоту на своих жертв. Я терпеливо ожидал несколько дней, когда мои люди найдут её, чтобы также ворваться в её уверенность и разнести её в щепки.       Я закурил сигарету на заднем сидении машины, наслаждаясь терпким ароматом вишни. Втягивая едкий вкус, наслаждаясь тем, как он распространяется по моим легким и обнажает чувства. За последние годы что-то почувствовать было сложно, словно с каждым годом лед только крепчал. Через минуту я выбросил сигарету в окно, устав от ее аромата, и покопался в кармане, в поисках вибрирующего телефона.       — Босс, — сказал Чан, как только я ответил на звонок, заметив его имя на экране. Он был вторым в семье после меня, самый надежный человек, которому я мог доверить управление бизнеса и свою безопасность.       — Тебе лучше удобно приземлить свою чертову задницу, — хмыкнул он.       Идиот. Несмотря на то что я Дон, он продолжает пренебрежительно со мной общаться, а все просто потому, что этот сопляк считает что знает меня с тех самых времен, когда я был прыщавым и тощим засранцем, едва умевшим держать оружие в руке, и этого достаточно, чтобы капать мне на мозг.       — Говори.       — Я нашел её. Я, блять, наконец-то, её нашел.

***

      Я сидел напротив ничем не примечательного дома в старинном стиле, которых насчитывалось сотни в небольшой деревне Кимдже, в своем бронированном джипе, полностью скрывающим меня за тонированными стеклами, и с нетерпением ожидал встречи с чертовкой. Разогнав всех телохранителей к большому неудовольствию Чана, который был сторонником безопасности. В любом случае, без них я меньше привлекаю внимания. Я сидел под утренним рассветом и ждал, чтобы впервые взглянуть на объект своего интереса. Когда часы на запястье сообщили о семи утра, я наконец увидел её — Мин Йерим.       Тихий гул голосов наполнил маленькую улицу, когда красавица с широкой улыбкой прошла мимо моей машины в сопровождении какого-то мужчины. В сердце закралось неприятное чувство, до сегодняшнего дня мне неизвестное. По коже пробежали мурашки, а по позвоночнику дрожь, хотелось схватить этого напыщенного мудака, который посмел даже взглянуть на то, что принадлежало мне.       Мне? Да! Она пока не знала, но я определенно хотел эту женщину себе. В своем мире я был королем, а король всегда брал то, что хотел. Йерим показалась мне такой яркой и обжигающей, слепой к темноте и живущих в ней людей. Хотелось осквернить, растоптать, поглотить её яркое солнце в своей вечно холодной зиме. Я следовал за ними, но не слишком близко. Легко держась в тени. Когда живешь в ней так долго, становится легче маскироваться. Они дошли до остановки и сели в автобус до больницы Сольдам.       Интересно. Каким-то удивительным чудом, эта девушка умела оказываться именно там, где и нужно было мне.       После того как они уехали, я вернулся обратно к дому, чтобы проверить место обитания моей маленькой одержимости. Замок был хлипким, совершенно небезопасным для живущих тут людей и не оставлял никакой фантазии и сложности для обычных воришек. Двигаясь по дому, я мог услышать её запах, но это всё, что я мог найти от неё.       Казалось, что девушка тут и не живет, о ней тут говорила лишь смятая постель в гостевой комнате, как мне хотелось в это верить, которую я заправил, представляя, как обнимаю совершенное тело. Парочка уходовых средств в ванной и кружка с сердечками и недопитым кофе в раковине. Я не сомневался, что этот хаос принадлежал ей, ведь Мин Йерим была огнем неспособным ежесекундно следить за порядком в её пространстве. Я схватил кружку, проводя большим пальцем по следу от помады, представляя ее мягкие губы, и, смыв остатки утренней рутины, я поставил её на сушилку.       Проведя в доме несколько часов и выискивая хоть что-то ещё о докторе, я смирился с тем, что больше ничего интересного тут не найду. Закрыв дверь, будто никто и не вламывался в пространство скучного дома, я направился в больницу.       Раз в неделю я выбирался в Кимдже, где по собственному желанию скрывался самый дорогой мне человек. Господин Бён старший, а именно, мой дед, бывший глава Ледяных тигров, после передачи правления мне, скрылся в богом забытой деревушке.       Вероятно, он исполнял свое давнее, искреннее желание — пожить обычной жизнью, как все, не гоняясь с пистолетом и не трясясь каждой клеткой тела за свою жизнь и жизнь семьи; а может просто из эгоистичного желания наконец все бросить и сбросить груз ответственности своего непростого дела на плечи более молодого поколения.       Дедушка не выбирал такой жизни, она ему досталась от отца, а тому от его отца, и так столетний непрерывный, порочный круг. Вы скажете, что они могли бы все бросить и начать жить заново? Но для таких как мы не было пути назад. В один прекрасный день вас бы убили, пока ваша жена готовила кимчи на кухне, а вы сетовали на политику, читая новостные газеты. Занимаясь отнюдь не благородными делами всю свою жизнь, мужчина считал, что где-то сверху его решили покарать за проделанные грехи, иначе он никак не мог объяснить свое нахождение в больнице СольДам.       Я, конечно, сразу же подключил все связи и начал лечение деда. Но, что уж поделать, если у всей семейки Бён проблемы с характером: они поголовно упертые бараны, и если уж в голову что-то взбрело, то не свернут с намеченного пути. Вот и старший изъявил желание лечиться только в деревенской больнице, считая, что хороший врач, прежде всего, должен любить свою работу и жить ей, а все, кого предлагал его внук, то есть я, в эту категорию не входили. Я терял терпения, а дед считал это делом принципа.       В коридорах СольДам вновь была гробовая тишина и темнота. Сколько бы я не спонсировал эту богом забытую больницу, она будто отказывалась реанимировать себя.       К моему удивлению, моя маленькая одержимость шла по темному коридору, пропадая где-то в глубине своих мыслей. Не удержавшись, я схватил её и прижал к стене, касаясь её мягкой кожи, глядя в бездонные глаза. Их блеск и огонь говорили мне, что она, так же как и я, принимает условия игры, которые преподнесла нам судьба. Я оставил Йерим, но только сейчас, давая понять, что этот раунд был явно за мной.       — Я нашел тебе лучшего врача, — сообщил старшему, открывая дверь палаты и самодовольно усаживаясь в кресле напротив родственника. Он единственный, с кем я мог немного приоткрыть свою ледяную душу и быть собой настолько, насколько не боялся быть раненым. Дед, не отрывая своего взгляда от газеты, хмыкнул моим словам.       — Это я сам себе нашел врача, пока ты, как обычно, бездельничал, — причитал старший. — Не опоздал бы, познакомился бы уже.        — Неужели, мы говорим об одном человеке? — удивился я, придвигаясь ближе.       — Занятная молодая особа предложила мне умереть, — рассмеялся от души дед и отложил газету в сторону. — Даже не дрогнула передо мной, представляешь? До этого только твоя бабушка со мной так разговаривала.       Я улыбнулся своим мыслям и возможному положительному исходу непростой ситуации. Попрощавшись со старшим, направился вниз, набирая по пути Чана.       — Я уже думал ты забыл про верного слугу, погружаясь в симпатичное тело своей докторши, — хмыкнул Пак, как только ответил на мой звонок.       — Заткнись и найди мне здесь приличный дом, временно остаешься за главного, — произнес я и тут же сбросил вызов, не имея желания разбираться с шутками Чанеля.       Сообщение с адресом нового дома мгновенно высветилось на моем телефоне, с дополнением в виде «Бессердечный ублюдок». Хмыкнув, я направился туда, оставляя свое солнце, чтобы она подготовилась к новой битве со мной.