Змеиный капкан чайной розы

«Мы не знаем наших

истинных способностей

пока не очутимся в

безысходности.»

Хардли Хавелок, «Ренегат»

Ночь с двадцать четвëртого на двадцать пятое октября 1889 года выдалась такой же тëплой, как и прошедший день. На небе светил голубой диск полной луны, вокруг которой крутили хороводы и ярко сверкали триады звëзд. Листва отливала голубизной ночного неба, что довольно приятно успокаивало и умиротворяло. Вот только... По сумрачному лесу графства Хантингдоншир сейчас на всех парах бежала в сторону дороги маленькая Изабель. Так как весь ужас в их доме и пожар случился глубокой ночью, девочка была лишь в ночной сорочке и хлопковом голубом халатике. На ногах у неë были лишь тапочки, да и те по дороге умудрилась потерять, но из-за выброса адреналина она не чувствовала ни боли, ни усталости. Еë длинные волосы красиво развевались по ветру, будто волны жидкой меди превращаются в свете луны в медный купорос. «Мне нужно бежать как можно дальше отсюда! Хоть бы эти бандиты не перехватили меня на дороге.», — подумала про себя Изабель, уже явно запыхавшаяся и выбившаяся из сил. Так как поместье семьи Хантингдон находилось под столицей графства, Хантингдоном, оно было окружено густым и мрачным лесом. Но этот фактор никак не остановил еë. Вся та живность, которая там водится и растëт, не идëт ни в какое сравнение с тем сумасшедшим и его приспешниками, которые распяли еë родных и сожгли дом... Когда сил уже осталось на нуле, Изабель остановилась около старого и развесистого дуба, который, на удивление, хорошо прижился в поляне таких же старых, но более высоких и стройных ясеней. Ствол носителя желудей с одной стороны очень сильно покрылся мхом, что Изабель даже почувствовала его мягкость между пальцами. «Никогда бы не подумала, что мне понравится на ощупь древесный мох. Как ковëр в моей комнате. Даже ещë мягче.» С этими мыслями девочка криво улыбнулась. Она поняла, что выразилась не совсем так, как надо было. Здесь нужно было сказать «как в моей бывшей комнате», в которую она больше никогда не сможет вернуться. Больше не будет просыпаться под крики брата, который ворвëтся в еë комнату с большой тарелкой нарезанного баттенберга, который был их любимой сладостью. Как он затащит еë в шкаф, за которым была одна из потайных комнат, чтобы их не нашли горничные. Это было их убежище, в котором они делились своими секретами, сокровенными желаниями и просто играли во что-нибудь. Но одна из таких посиделок вспомнилась в этот момент ярче всего... Однажды они с братом так же сидели в этой комнатке и за обе щеки уплетали кусочки баттенберга. И брат спросил у неë: — Иззи. — Да? — Ты правда хочешь быть художницей? От этого вопроса у Изабель начало немного сосать под ложечкой. От той мысли, что ей придëтся всю жизнь просидеть в качестве художника и надеяться на то, что хоть какой-нибудь или простолюдин, или дворянин, или человек среднего класса захочет приобрести еë работы, немного в дрожь бросает... Повезëт больше всего, если ей выйдет стать портретистом. Именно они пользуются спросом, ведь каждая семья хочет оставить хоть что-то в память о себе, о том, что они совершили за свою, по их мнению, «не бессмысленную» жизнь. Да. Жизнь каждого человека никогда не является бессмысленной. Весь мир — это сплошной пазл и головоломка. Каждая жизнь — это часть пазла, непрерывного механизма, который работает только благодаря всем своим составляющим. Да, жизнь всегда нужно ценить. Будь то какой-нибудь бездомный кот, или же жучок. Будь то человек или прекрасный цветок лотоса, который родился, чтобы покорять всех своей красотой. От этих мыслей у Изабель немного потеплело на сердце. Она была бы очень рада, если бы своими картинами или портретами подарила своим заказчикам хоть какую-то крупицу счастья и любви. Ведь с какими эмоциями ты рисуешь, так картина и ощущается окружающими. Холст — один из самых лучших атрибутов, который может показать истинные чувства художника. Ведь он сам, когда рисует, не понимает, что в то время, когда внутри чувствуется счастье, в картине преобладают более тëплые, яркие цвета. Цвета радости. Но если художник чувствует себя просто отвратно, то он, не замечая этого, рисует более тëмными и холодными цветами. Цветами грусти и печали. В момент заданного вопроса Изабель чувствовала, что нарисовала бы сейчас пейзаж близлежащего к поместью леса, использовав большую часть именно тëмных и холодных цветов. Она знала ответ на выше поставленный вопрос. Но не знала, как правильно на него ответить. Девочка с широкой улыбкой посмотрела на брата и стëрла с его щеки марципановую глазурь. — Знаешь, брат. В работе художника много своих тонкостей. Если ты допустишь хоть одну оплошность, то придëтся или сдирать всю краску с холста, или же брать новый холст и начинать заново. Но также это зависит и от материала. К примеру, акрил можно содрать с холста, не поранив его в первый раз, гуашь можно накладывать на себя до трëх раз, спокойно закрыв все оплошности, а акварель самый сложный материал. Если ты переборщишь с водой, то часть рисунка может просто растечься, да и косяки будут просвечиваться, даже если ты наложил хоть сто слоëв. — К чему ты это, Иззи? — И из этих всех красок моей любимой является как раз гуашь. Эта чудесная вещь способна закрыть самую жирную кляксу на холсте следующим слоем. То же самое с жизнью. Если возникает проблема, еë можно решить в любом случае. Можно просто «закрасить» еë и идти дальше, будто этой проблемы и не было. «И я просто «закрашу» проблему того, что я не хочу всю жизнь быть художником, и буду жить дальше.» Конечно, Изабель и не думала, что брат еë хоть немного поймëт. Она лишь взяла последний кусочек баттенберга и надкусила его. — Жизнь такая штука, что у нас особо и нет права выбора. То, чего мы хотим на самом деле, так легко не даëтся. А для кого-то... Это даже невозможно... Всë за нас решает Судьба. Только она знает, что нас ждëт, и какая участь нам уготована. — Тут я с тобой не совсем согласен, Иззи. Именно мы являемся творцами своей судьбы. Именно мы решаем, в какое русло ей течь! Только ты решаешь, и только ты, чего хочешь на самом деле. И нужно стремиться к этому! Просто надо взять всю волю в кулак! Изабель удивлëнно уставилась на брата. Она никогда не видела взгляд Рэя таким серьëзным и решительным. Это взгляд их матери. Стопроцентная копия. Только она способна прожигать душу своими ярко-голубыми глазами и при этом невинно улыбаться. — Просто стремись к своей мечте, Иззи. Ты сильная. Я верю в тебя. И ты знаешь, что мы все поддержим любое твоë решение... И даже если мы вдруг покинем тебя, не сдавайся! Лишь вспоминая эти слова брата, у девочки снова навернулись слëзы. Рэй был тем человеком, который умел поддерживать и толкать на верные для сердца поступки. И Изабель была благодарна ему за это. Она не хотела сдаваться. Еë жизнь только начинается. Но оторвавшись от минутки воспоминаний, девочка осознала одну очень замечательную находку. Она вспомнила урок географии с мистером Грассом. «Запомните, юная госпожа. Если на одной стороне дерева больше веток, чем на другой стороне, то они указывают на юг, а мох указывает всегда на север.». Точно! Значит она точно на верном пути! Да и Полярная звезда видна! Торговые дороги как раз собираются к северу от поместья, ближе к Хантингдону! Изабель приподняла юбку своей сорочки и побежала в нужном направлении. Пробежав приличное расстояние, девочка увидела фонари, освещающие торговую дорогу. Еë радости не было предела! «Нужно лишь за плату попросить помощи!» Вот только... Неподалëку она услышала странные звуки позади. И она поняла, что это... Собачий лай... За ней направили гончих собак! Изабель очень испугалась. Адреналин в крови достиг пика и позволил ей разогнаться до очень большой скорости, хоть она и очень устала. Выбежав на середину вымощенной булыжниками широкой дороги, еë чуть не сбили лошади. Они заржали, но их вовремя остановили. Девочка сама не на шутку перепугалась и упала пятой точкой на один из дорожных булыжников. Было больно. Но Изабель машинально свернулась в клубочек, чтобы копыто не попало ей в лицо. Когда лошади немного успокоились, как с торговой повозки быстро слез высокий широкоплечий мужчина, который подбежал к Иззи. — Дура! Ты куда выбежала!! А если бы я тебя раздавил?! Изабель, преодолев свой страх, приподняла голову и увидела перед собой обладателя того причитающего голоса. Это был высокий темноволосый мужчина с чëрными, как ночь, глазами, пышные усы и борода очень шли ему, ростом он немного выше графа Хантингдона, где-то шесть футов шесть дюймов. На его голове красовалась уже поношенная фетровая шляпа фасона трильби, сам он был одет в уже не новую бежевую льняную рубашку, бурую жилетку, коричневые вельветовые штаны свободного кроя, которые крепились на подтяжки, из обуви на нëм были ботинки-броги. Изабель явно узнала сельский британский костюм, который в основном носят простолюдины. Девочка подняла на мужчину взгляд своих голубо-зелёных, уже заслезившихся глаз. Лишь увидев еë лицо, он немного опешил. Как только незнакомец начал опускаться на корточки, так Изабель быстро подползла к нему и ухватилась крепкой хваткой за жилетку. — П-Помогите... Пожалуйста... Я вас умоляю... — Что стряслось? Изабель снова услышала со стороны леса лай собак... Она начала плакать и тихо прошептала: — Прошу вас... Умоляю... Моя семья... Их убили... И меня хотят убить... Глаза мужчины округлились до очень больших размеров. Он злобно посмотрел в ту сторону, откуда доносился собачий лай, быстро взял девочку на руки, затащил еë за повозку и полез туда, чтобы что-то достать. Изабель тряслась от страха. Ведь собаки, даже если этот человек спрячет еë... Они обязательно учуют... Девочка хотела уже бежать отсюда поскорее, но мужчина уже вылез из повозки с бутылкой какой-то жидкости в руках. Затем он протянул руку в сторону Изабель. — Не могла бы ты отдать мне свой халат? Изабель от этого высказывания округлила глаза и залилась алым румянцем. — Зачем...? — Будем сбивать этих псов с твоего следа. И девочка не медля стянула с себя халат и отдала мужчине. Тот поблагодарил еë, выглянул из-за повозки. Он явно прислушивался, как близко находятся собаки. Затем мужчина взял её на руки и побежал в сторону леса, откуда она и пришла. Девочка очень испугалась. Он что, хочет всë-таки отдать еë?! — Ничего не бойся, поняла? И Изабель взглянула в его глаза. Они были очень завораживающими. Девочка никогда не видела таких чëрных глаз. Почему-то ей хотелось ему верить. Мужчина донëс еë до опушки, бросил халат подальше в лес, а сам открыл бутылку и окатил девочку с ног до головы какой-то противно пахнущей жидкостью. Только Изабель хотела спросить, зачем он облил еë, как сам оставшимся раствором обмыл свои руки, да ещë и выпил. Увидев удивлëнный взгляд девочки, мужчина широко улыбнулся, обмотал еë тело какой-то тканью и снова взял еë на руки. Дойдя до повозки, он поднял широкое сиденье повозки и положил еë туда. — Сиди тихо, поняла? — У-Угу... Он закрыл крышку сиденья, а сам, как почувствовала Изабель, сел поверх. Повозка медленно тронулась. А затем послышался лай собак и чья-то брань со стороны леса. Затем раздался свист. Будто этот кто-то окликал повозку. И судя по остановившимся лошадям, мужчина услышал его. Примерно через минуту к повозке кто-то подошëл. Через деревянные стены коробки девочка отчëтливо слышала разговор извне. — Доброй ночи, сэр. — сказал до жути знакомый и сильно испугавший девочку голос. «Это Хвост...» — Изабель свернулась в комочек и зажала рот руками. Она хотела кричать от страха... Хотела скрыться и убежать как можно дальше... — Доброго-Доброго, мистер. «Ик». Чем обязан в такой поздний час? — Извините, что я Вас беспокою по пути в Лондон, но... Вы не видели девочку лет одиннадцати? Я просто еë покорный слуга, и надоумило этой маленькой бестии погулять ночью. «Лжец... Гнусный скот! Да если бы я увидела тебя в лицо, я бы расцарапала тебе всë твоë свиное рыло!» Изабель не видела лиц ни Хвоста, ни его босса. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть кого-то... Но под крестами родных стояли свечи... Поэтому она и увидела тот ужас... Как же хотелось, чтобы всë это закончилось. Девочка аккуратно взяла в руки серебряные крестики, свой и брата, прислонила их к губам и в мыслях просила Бога, чтобы он помог и защитил еë. А в это время разговор продолжался. — Вы... Выслеживали свою госпожу с охотничьими собаками? — Просто она очень любит сбегать! И это единственный способ еë найти в такой обширной территории, как поместье графа Хантингдона! «Ты идиот? От поместья до этой местности миль шесть точно! И лес не является нашей территорией!» Изабель просто тряслась уже не от страха, а от злости к этому тупому идиоту. Как же она сейчас жалела, что с ней сейчас нет «Ли – Метфорда». Она бы размозжила Хвосту голову. — Воу. Ясно. Извините, сэр. Я лишь торговец, который сейчас немного подшофе и едет в Лондон, чтобы продать свой товар. — Оу. И какой товар везëте? — Да так. Ничего стоящего. Специи. Чëрный перец, куркума и прочая дребедень. — А могу я взглянуть? — Хах. Вы такой смешной. Ладно. Пройдëмте. И мужчина встал. Изабель просто лежала тихо, как мышка. Она сейчас испытывала только две эмоции. Страх. Она боялась участи родителей и брата... И вторая. Не менее сильная. Это гнев. «Что они вам сделали, черти...? Что плохого сделала моя семья!? Мы были против коррупции и детского труда! Они честно развивали и продвигали свой бизнес! А сейчас... На кого останется компания «У Софи»!?» Да, граф назвал свой бизнес в честь своей жены. Потому что очень сильно еë любил и был готов отдать за неë жизнь. — Хм. Какие интересные бутылочки. А что в них? — Подсолнечное и оливковое масло. Голос Хвоста донëсся очень рядом. Она аж вздрогнула от испуга. И только сейчас Изабель нащупала что-то... Холодный металл, курок, спусковой крючок... По габаритам это явно была не винтовка. «Это револьвер!» — с радостью подумала девочка. Она вживую никогда не видела револьверов. Сэр Уиздом учил еë и Рэя стрелять только из «Ли – Метфорда». Поэтому сейчас стрельба из револьвера не имеет для неë никакого резона. Она может спокойно промазать и не убить Хвоста. Поэтому девочка оставила металл в покое и продолжила слушать разговор. Но единственное, что она слышала, так это шорохи внутри повозки... И они были почти за еë спиной... На расстоянии двух дюймов точно... А затем она услышала голос еë спасителя: — Извините, но если вам так понравилось, я вам за так не отдам. За одну банку моих специй я беру два шиллинга. — Что?! Когда зарплата домработницы колеблется от шести шиллингов за две недели?! — Ну а что мне, бедному торговцу, делать? Деньги же всем нужны. А я ещë очень меркантильный. Изабель явно услышала, что Хвост тихо выругался, но затем вылез из повозки, извинился за беспокойство и пожелал удачной дороги. Мужчина радостным голосом пожелал, чтобы он наконец нашëл свою госпожу и пошëл отдыхать. Хвост поблагодарил его и с собаками ретировался. А мужчина вслед ему сказал: — Желательно на рельсы сходите отдохнуть. От этой реплики Изабель невольно хихикнула. И, вспомнив о ней, мужчина сказал, что выпустит еë где-то через милю пути. Изабель согласилась на это. Это время пролетело быстро, и через сказанное расстояние он остановился на обочине и выпустил еë. Девочка вылезла из коробки и села рядом с ним. — Спасибо... Что спасли меня... — Не стоит благодарности, юная леди. Изабель удивлëнно посмотрела на него, и в его чëрных глазах она прочитала какое-то... Восхищение что ли? — Вы же дочь графа Хантингдона, верно? — Да... Была ей до этой ночи... — Кто этот мужчина? — Как я поняла, это один из убийц моих родных. И я слышала, что этого идиота звали Хвостом. — Хах. Крыса. Под стать этому чудику. — А... Простите за... — Джаред. — Что? — Можете звать меня Джаред, юная госпожа. Так его зовут Джаред. От того, что она узнала его имя, у Изабель даже на душе потеплело. — Приятно с Вами познакомиться, сэр Джаред. Я Изабель. — Сэр? — и мужчина усмехнулся с такого обращения к нему, — Юная госпожа. Да вы умеете удивить такого старика, как я. — А сколько Вам лет? — Тридцать шесть. Позвольте узнать Ваш? «Тридцать шесть? Он моложе моего отца на один год...» После этой мысли Изабель криво улыбнулась. — Мне десять. В феврале будет одиннадцать. — Вы ещë так юны. Как же Изабель не нравилось, когда к ней обращаются формально. Она чувствовала себя как-то странно. Будто это не справедливо, хоть это элементарные правила приличия... — Давайте будем без формальностей! Вы для меня Джаред, а я для Вас просто Изабель. Мужчина явно был удивлëн. Он с широкой улыбкой кивнул и сказал, что так и сделает. — В какую сторону нужно, Изабель? — Не знаю... В Лондон! — В Лондон? А позволь спросить, зачем? Действительно. А зачем ей в Лондон? Вообще, она ляпнула это, не подумав. Первое, что в голову пришло. Но Изабель быстро нашла отмазку. — Там мои родственники. «Которые всю мою семью люто ненавидят и сразу заявили, что ни в жисть с ними не свяжутся. Я точно не пойду к ним.» — Понятно. А я просто еду из своей деревни. Мама передала провиант, чтобы в городе с голоду не помер. Изабель с этого предложения усмехнулась. Единственный человек, с которым она так непринуждëнно разговаривала — это Рэй. — Мы с братом всегда воровали из столовой баттенберг и ели его в нашем тайном месте. Джаред усмехнулся, но потом увидел, что лицо девочки было грустным, а сама она дрожала. — Вот же я тупая башка! Я ж тебя лëгкой тканью накрыл! — Д-Да всë хорошо! Мне не холодно! — Ага, конечно. На этом он снова остановил коней и достал из повозки тëплое покрывало, которым укутал девочку с ног до головы, как кокон. — Ну правда! Ну не надо! — Цыц. Ты можешь простыть. Я же тебя спиртом окатил тогда! Услышав, что это была за гадкая на вкус и на запах жидкость, Изабель впала в ступор. «Так это была водка...». Мужчина усмехнулся и сказал, что продукты с сильным запахом сводят собак со следа. Перцем было не вариант, потому что Изабель могла чихнуть, а спирт — самое то. После Джаред с довольным лицом сел на своë место и со спокойной душой повëл повозку дальше. Некоторое время они ехали молча. Изабель разглядывала пейзажи и просторы, мимо которых они проезжают. Бескрайние поля простирались до самого горизонта, за которым уже слегка виднелась очень тонкая полосочка рассвета, окрасив тот участок неба в тëплые красно-рыжие тона. Звëзды всë ещë ярким белым светом озаряли небосвод вместе с матерью-луной. Спустя полтора часа они заехали в деревушку, которая находилась на границе Хантингдоншира с Бертфордширом. На улицах уже было достаточно людей. Первых криков петухов, как оказалось, даже ещë и не было. Значит, сейчас около половины шестого утра. Джаред подогнал повозку к одному из зданий, слез и протянул какому-то старику две серебряные монеты. — Можешь, пожалуйста, покормить моих лошадей и часиков до одиннадцати последить за повозкой в общем? — Конечно, сэр. Мужчина подошëл к повозке и взял на руки кокон-Изабель. Девочка уже потихоньку начинала засыпать, поэтому и не заметила, что они куда-то зашли. Она лишь услышала, что мужчина спрашивал, есть ли две свободные комнаты для него и для девочки. Изабель немного приоткрыла глаза и осмотрелась. Они оказались в постоялом дворе. Изабель с интересом начала разглядывать каждый дюйм этой комнаты. Первым этажом оказался трактир. По всей площади комнаты стояло около четырнадцати деревянных столов и по пять стульев около каждого. Сейчас они стоят около барной стойки, за которой стоит пожилой мужчина лет шестидесяти. Большую часть волос уже пожрала седина, но видны пряди рыжеватого цвета. На нëм была серая хлопковая рубашка, льняная рыжая жилетка и чëрные свободные штаны. Он с приветливой улыбкой сказал: — Извините, сэр. Свободна только одна комната. В ней всë убрано, есть односпальная кровать и диван. — Хорошо. Сколько мне нужно за эту комнату? — Четыре шиллинга, сэр. Джаред цокнул и тихо произнëс, что его решили ободрать до нитки. Изабель стало немного стыдно за то, что он так тратит деньги. Когда всë было оплачено, и были выданы ключи, мужчину повела к комнате рыжеволосая девушка лет двадцати пяти, которая кокетливо пыталась обратить внимание Джареда на себя. Изабель смотрела на неë и не могла понять, что она пытается сделать. Но мужчине будто было всë равно. Когда они дошли до комнаты, девушка с деловитым видом поправила свою грудь второго размера, кокетливо взяла из рук Джареда коюч, дотронувшись до него, и открыла дверь. — Доброй ночи. — Ага. И вам. И мужчина почти сразу же закрыл перед еë носом дверь, заперев замок. Изабель вообще не могла понять причину подобного поведения этой девушки. Поэтому она решила об этом спросить у Джареда: — А... Можно вопрос? — Хочешь спросить, почему она так себя вела? — Да. Мужчина еле сдержал смех, но, сумев это сделать, посадил Изабель на кровать, а сам сел рядом с ней. Только сейчас девочка смогла разглядеть всю комнату целиком. Она была небольшой, где-то двести семьдесят два квадратных фута, обои были приятного голубоватого оттенка, на которых был виден замысловатый белый узор. В правом углу, около двери, стоял туалетный столик с большим треснувшим зеркалом, в центре стоял деревянный стол, у которого уже немного была подточена ножка, за ним стоял синего цвета диван, который в некоторых местах был затëртый, даже в одном месте видна торчащая из спинки пружина, на полу лежит тëмный ковëр, который был площадью с комнату. А они сейчас сидят на довольно удобной односпальной кровати с мягким матрасом. Изабель сняла со своей головы покрывало, в которое еë замотал Джаред, и ждала ответа на свой вопрос. — Просто, маленькая Изабель, эта девушка положила на меня глаз. — Что это значит «положила глаз»? — Это значит, что я ей понравился, и она бы хотела, чтобы у нас были отношения, как у твоих мамы и папы. Изабель удивлëнно уставилась на своего нового друга. Лишь вспомнив эту девушку и как она себя вела, на еë лице появилась гримаса отвращения. — Моя мама никогда не светила своим бюстом при людях перед папой... От этих слов девочки Джаред разразился в громком заливистом смехе. Изабель сама засмеялась, подсобив. Мужчина несильно потрепал еë по волосам. — Вот умеешь ты поднять настроение. — Ну я же правду сказала! Эта тëтя как-то странно показывает то, что ты ей понравился! — У всех свои способы проявления любви. Вот, когда ты вырастешь, найдëтся такой человек, от которого сердце будет выпрыгивать из груди, бабочки летать в животе. И тебе просто будет необходимо обратить его внимание на себя. В общем, ты влюбишься, Изабель. Девочка внимательно слушала его, потому что для неë это будет очень большой опыт. Но затем она вспомнила только что сказанные слова Джареда касаемо «сердце будет выпрыгивать из груди» и «бабочки летать в животе». И по еë спине пробежался холодок. Она испуганно посмотрела на удивлëнного Джареда и прижала руки к своей груди. — Сердце из груди?! Бабочки в животе?! Я не хочу, чтобы сердце разорвало мои рëбра! А откуда бабочки появятся?! Они что, через рот пролетят в меня и оставят там своих гусениц?! Я не хочу влюбляться! Не хочу страдать! Услышав эту гневную тираду, Джаред уставился своими чëрными удивлëнными глазами на насупившуюся девочку и снова засмеялся. Затем он встал с кровати, оказался напротив Изабель и сел на корточки прямо перед ней. Мужчина размотал это покрывало и взял девочку за руки. Изабель подметила, что его руки шероховатые, но приятные на ощупь. — Знаешь, Изабель. В одном из всего сказанного ты однозначно права. Любовь заставляет многих людей страдать. Потому что может выйти так, что ты любишь его, а он тебя — нет. — Это как в случае с тобой и этой странной тëтей? — Да, как в случае со мной и этой тëтей. Изабель немного поразмыслила над всем сказанным ранее. Она взглянула на Джареда, который всë так же сидел на том же месте. — А ты кого-нибудь любишь? Было сразу видно, что мужчина не ожидал такого вопроса. Сперва его взгляд был ошарашенным, будто его холодной водой окатили, а с другой стороны... Он стал очень грустным. — Да, милая. Люблю. И уже очень давно. — Вау! А она знает? — Хах. Да. Это моя жена, Изабель. От этих слов девочка от счастья аж засияла. — Это очень хорошо! Она тебя ждëт сейчас дома, да? И только сейчас девочка заметила, что при упоминании жены Джаред стал очень грустным. И ей стало не очень уютно от этого. Она начала корить себя, что вообще спросила об этом. Но девочка никак не ожидала, что Джаред ей ответит... — Не совсем, Изабель... Она умерла... Как и наше дитя... Изабель язык проглотила. Сейчас она почувствовала себя самым настоящим ничтожеством, что затронула такую тему. Девочка угнулась и сжала руки мужчины с большей силой. — Прости... — Господи, Изабель. Ты не знала. За что ты извиняешься? — П-Просто... Тебе больно... — А тебе сегодня не было больно? Ты, как и я, потеряла дорогих тебе людей. Так что всë в порядке. Изабель уже немного и призабыла, что произошло ночью... Она обхватила себя руками и начала тихо биться в плаче. — Эй... Изабель. — Прости... «Хнык». Просто снова это вспоминать... — Извини, что прошу это... Но... Ты... Можешь мне рассказать, что вообще там стряслось...? — Х-Хорошо... — Только давай я сперва возьму нам немного горячего шоколада! — Х-Хорошо. — Я сейчас вернусь! Джаред встал со своего места, взял ключ с туалетного столика, отпер дверь и ушëл на первый этаж. Изабель же прилегла на кроватку и начала рассматривать потолок. Он был белым, но жëлтые разводы портили всю картину. Она так пролежала около пяти минут, пока в комнату не зашëл еë новый друг с двумя большими кружками горячего шоколада. — Вот, выпей. Девочка взяла кружку и отпила небольшой глоток. От этого вкуса Изабель широко раскрыла глаза. Это было очень вкусно! Она в один присест осушила кружку и довольно распласталась звëздочкой на кроватке. — Вкусно было? — Да... А ещë я наелась. — Вот и здорово. Затем Изабель снова встала и посмотрела на Джареда. — Ну... С чего же начать... Может, с того, что мы все довольно поздно легли спать. Но спустя полчаса после отбоя я пробралась тайком в комнату брата. В его обители с двух сторон были двери, которые вели в разные крылья поместья. Я даже помню, что он мне сказал... «Иззи! Лягушка! Ты почему такая холодная?!». — Брат заботился о тебе. — Мы с ним были неразлучны с детства. Ну, я залезла к нему под одеялку, и мы некоторое время просто болтали. Но спустя какое-то время услышали странные звуки из правого крыла поместья... Будто... Звук разбитого стекла... Мы испугались... Поэтому брат что-то схватил из своего комода, схватил меня за руку, и мы побежали в левое крыло. Почти сразу мы услышали, что дверь комнаты брата открылась. И за нами началась погоня... — Какой ужас... — Мы завернули куда-то. Но оказались в тупике. Я очень испугалась того, что они с нами сделают... Но оказывается там был тайный проход... Брат отдал мне этот крестик... Ещë кое-что... И затолкал меня в проход, а сам побежал отвлекать... Так Изабель подробно рассказывала историю убийства еë семьи. Как слышала босса и Хвоста, как видела своих распятых родных, как этот босс перерезал еë ещë живому брату глотку... Как она сбежала через задний двор в лес. Как по мху поняла, куда именно ей идти. — Ну... А когда я выбежала из леса и чуть не умерла под копытами лошадей, ты уже и так знаешь... Джаред всë это время внимательно слушал еë со спокойным выражением лица. Мужчина взял одну руку девочки и положил еë между своих ладоней. — Это очень большая трагедия, Изабель... Девочка на это ничего не ответила, лишь качнула головой. Джаред спросил еë, не помнит ли она что-нибудь ещë. Она покачала головой. Мужчина с этого немного расстроился, но поблагодарил еë за то, что доверилась ему. Только Изабель хотела ответить, как неожиданно... — Я вспомнила кое-что ещë! — Что же?! — Я сперва не придала этому значения, но... На крестах... На крестах был такой знак странный... — Какой знак...? — Внутри окружности было что-то наподобие шипов и была извивающаяся змея. И знак был сделан... Кровью... Потому что на моëм кресте не было его... Я сейчас его нарисую! Лишь услышав описание этого знака, у Джареда чуть не случился сердечный приступ, судя по его испуганному выражению лица. Изабель же подошла к столику, где были чернильница и перо. Она взяла бумагу, которая тоже лежала на столе, и нарисовала знак, который показала Джареду. Он увидел его и испугался ещё сильнее… Мужчина ещë крепче сжал еë руки и проговорил: — Изабель... Они тебя видели? — Нет. Я в этом уверена. — Хорошо... Тогда шанс ещë есть... — Шанс на что...? — Что вместо тебя Хвост найдëт похожую на тебя девочку. Потому что так этот босс его четвертует. Мурашки с новой силой пробежали по спине Изабель. Потом Джаред улыбнулся, извинился, что заставил так высказаться, но Иззи сказала, что ничего страшного. После этого мужчина расстелил ей кроватку и уложил еë поудобнее. — Джа-аред! Я уже не младенец! — Но всë равно ребëнок. Мне вообще не довелось даже подержать своë дитя в руках... После сказанных слов девочка перестала что-либо говорить подобное. А затем она выдала кое-что, что заставило мужчину впасть в ступор. — Тогда давай на это время, что мы едем до Лондона, я побуду твоей дочерью. А ты моим папой!? От этих слов в сердце Джареда будто что-то кольнуло. Слова девочки, с которой он только недавно встретился, оказали на него такое влияние, что он захотел пустить слезу. Мужчина улыбнулся, накрыл еë одеялом по подбородок, погладил по волосам и сказал: — Как тебе удобно, Изабель. Спокойной ночи. — Сладких снов, папа! Джаред подошëл к дивану, на котором собирался спать, лëг и накрылся той самой простынкой, в которую недавно была завëрнута Изабель. Он повернулся лицом к спинке дивана, и в ногу ему впилась та самая торчащая пружина. Но он на это даже внимания не обратил. «Меня впервые назвали папой... Чужой ребëнок назвал меня папой...» И на этой мысли он заснул крепким сном...