Неоконченное дело Князя

Антон Андреевич деловитой походкой, насвистывая незатейливый мотивчик, зашёл в кабинет. Штольман, к тому моменту времени изучавший не по первому кругу материалы дел, радости помощника явно не разделял. — Коробейников, вы случайно убийцу Князя не нашли? — спросил майор, откладывая очередную папку в сторону. Антон Андреевич заварил себе чаю. — Нет, не нашёл. Зато удалось засечь благодаря бдительным гражданам направление, по которому ехал Разумовский. Запросы в ГИБДД на записи материалов камер видеонаблюдения сейчас отправлю, будем изучать, — отрапортовал капитан, продолжая излучать жизнерадостность. — К Поползневу съезжу после обеда, поговорю, откуда у него такое состояние. — А с Анжеликой уже поговорили? — спросил Штольман, гадая, откуда у его помощника такое прекрасное настроение. — Не успел, — виновато отметил Коробейников. — А Вам что-то удалось выяснить, Яков Платонович? Штольман раздражённо посмотрел на папки. — Пока только то, что Разумовский явно готовился сворачивать здесь свою деятельность. Отчего же он так срочно поехал в Тверь? — А может, это не связано с делами? Что-то личное? — покраснев, предположил капитан. Штольману мгновенно стало все понятно: видимо, Антон Андреевич успел пообщаться со своей любимой девушкой, а Ксения имела на Коробейникова поразительное влияние. Якову Платоновичу оставалось только завидовать: недавно позвонил Пётр Иванович и сказал, что привезёт Анну только к обеду. До которого было бы неплохо продвинуться в этой истории хотя бы на миллиметр. — Разумовский никогда бы не стал рисковать собой ради женщины, — отрезал Яков Платонович. — Его ценности измеряются только в валюте. У него был другой интерес. Но какой? Вызвав Потапова и выяснив, что тому удалось узнать, сыщики пришли к неутешительному выводу, что в их картине слишком много белых пятен. Достоверно было известно лишь, что Разумовский где-то взял машину, которая, кстати, уже две недели как числилась в угоне, поехал в Тверь и… Дальше был простор для дедукции и фантазии. — Смотрите, Яков Платонович! — рассуждал Юрий Потапов. — Разумовский через подставное лицо покупает заброшенный дом в Ярославле. А что, если он планировал купить что-то ещё? Ему же нужны помещения. Штольман с интересом посмотрел на капитана. — Интересная мысль. Найдите это подставное лицо. Большинство помощников выведено из игры: Уваков в Норильске, Лассаль в СИЗО, Нежинская за границей. Должен быть кто-то ещё. — Почему вы в этом уверены? — спросил Антон Андреевич. — Одна из деятельностей Разумовского связана с драгоценностями. Изделия, украденные в последние два месяца, пока нигде не всплыли. Или они на хранении у кого-то, или их сбывают, а для этого нужны надёжные люди, — пояснил Штольман. — А может, дело в акциях? — предположил Коробейников, надеясь реабилитироваться после сказанной глупости. — Разумовский долго гонялся за пакетом акций компании, занимающейся добычей торфа. Вдруг подвернулась возможность его купить? Вот он сорвался и побежал. — И откуда бы он это узнал? — ехидно уточнил Потапов. — Сорока на хвосте принесла? — Это не проблема, — отмахнулся Антон Андреевич. — От сокамерников, подельников или адвоката. — Будем проверять эти версии, — подвёл итог Штольман. — Юрий Николаевич, продолжайте работать с документами и найдите того, кто купил дом в Ярославле для Разумовского. Я поеду на встречу с акционерами, а Вы, Антон Андреевич, всё же разыщите Поползнева и займитесь камерами видеонаблюдениями. — Есть! — слаженно ответили два капитана и поспешили выполнять поручения.

***

Зинаида Ивановна с утра была не в настроении. Пётр дома не ночевал, видимо, послушавшись её совета. От этого на душе поселилась рана, мерзкая и кровоточащая. Что бы ни делал её супруг, в какие бы ни попадал приключения, он никогда не делал этого со зла. Не было в нем отпечатка подлости, злобы, желания насолить. А она, как всегда, категорична, даже не выслушала. Сказала, как отрезала, как обычно поступала с провинившимися коллегами на стройке. Но там по-другому нельзя. Дашь слабину — тут же сядут на шею. С мужем со временем она научилась вести себя по-другому. А вчера её просто поразило, что он мог напиться при детях, не подумав о том, что они неосознанно впитывает манеры поведения, шаблоны того, что видят. Они не подумают, что у Петра, наверное, были свои причины на этот поступок. Дети запомнят, что можно пить на работе, во время дня, просто так. Никакие слова не воспитают лучше наглядного примера. Но Пётр — её муж. Надо было с ним поласковее… На работе тоже не клеилось. Коллеги из соседнего отдела немного запоздали и создали аврал, в итоге получить долгожданную передышку удалось лишь к половине двенадцатого утра. Тут на женщину свалилась новая напасть в виде племянника Дмитрия. — Тетя, мне нужна твоя помощь, — без предисловий начал он. — Ты не знаешь никого из журналистов Затонска? Зизи схватилась за голову. В Затонске она знала только одного журналиста, не слишком порядочного человека, постоянно выискивающего сенсации и доводившего до белого каления своими выходками брата ее мужа. Вряд ли стоит знакомить Ужова с Рябушинским. Вместе эти двое сведут с ума весь Затонск. — Нет, не знаю, — раздражённо ответила женщина, глядя на племянника, подкарауливавшего её возле архитектурного бюро. Зинаида Ивановна решила под предлогом подготовки к деловому обеду, о котором она забыла напрочь, выскользнуть в детдом и привезти оттуда мужа. На чтение проповедей и решение проблем своего великовозрастного племянника у неё попросту не было времени. — А номер Ани Мироновой не сохранился? У меня был, да я потерял. — Дмитрий, когда ты научишься решать свои проблемы самостоятельно? — строго поинтересовалась Зизи, прикидывая варианты. Скандал на юбилее свадьбы ей был не нужен. А Маша Миронова обязательно его закатит, если узнает, что Дима виделся с Анной и она этому поспособствует. От их прошлого совместного приключения женщина отходила довольно долго. Хотя лично Зинаида Ивановна не видела ничего плохого в их общении, особенно, сейчас, когда у Анны появился надёжный тыл. — Я пробовал дозвониться до дяди Пети, но он не берет трубку, и потому обратился к тебе, — продолжал канючить мужчина. Сердце пропустило удар. Зизи побледнела. — Пётр не берет трубку? — уточнила она. — Поехали! — Я на своей, — предупредил Дима. — Показывай дорогу! С такой скоростью по Твери Миронова не гоняла давно. Но несколько штрафов за превышение скорости и матерящихся им вслед мужчин ничего не стоили по сравнению с беспокойством за мужа. Что ещё у него приключилось? Поэтому подъезжая к детскому дому, женщина была готова увидеть все, кроме того, что предстало перед её глазами. Дети разных возрастов, сбившись в кучки, заинтересованно изучали какие-то бумажки, что-то горячо обсуждали, даже дрались и куда-то шли. Управлял этой чехардой её ненаглядный супруг, где-то раздобывший повязку на один глаз и флаг с черепом и костями. Среди массы детей, словно Мэри Поппинс, лавировала Анечка, сияющая от удовольствия и бережно помогающая детям. Венчал картину Ванечка, заметивший Зизи раньше Петра и побежавший навстречу, размахивая бумажкой. — Дядя Петя научил нас ходить по компасу! И теперь мы ищем сокровища! — поведал мальчик с восторгом в голосе, обнимая Зинаиду Ивановну. Женщина потрясенно молчала, понимая, что все эмоции испаряются сейчас, и она наслаждается общением с мальчиком. — И как успехи? — спросила она, улыбаясь. — Ваня, карту отдай! Отдай карту! — закапризничали девочки и помчались туда же. На шум обернулся Пётр, подмигнул неприкрытым глазом. — Иди поиграй, я тебя дождусь, — пообещала Зинаида Ивановна. — Это что здесь происходит? — спросил до этого молчащий Дмитрий. — Ты, кажется, хотел видеть Анну, — заметила Зизи. — Вот иди и поговори с ней. — Ага, — ошеломленно ответил парень и поспешил к куче ребятни, окружившей Миронову-младшую. Зинаида Ивановна же, улыбнувшись, направилась к мужу. — Здравствуй, ангел мой, — поздоровался он. Зизи смотрела на него горящими глазами. Все-таки она не ошиблась в нем. Мужчина сделал правильные выводы. И он будет замечательным отцом. — Здравствуй, Джек Воробей, — отметила она и поправила повязку. Пётр Иванович крякнул, бегло огляделся, сделал знак Анне и затянул супругу за угол беседки на детской площадке.

***

— Так, а теперь десять шагов налево, — читал карту Ваня и пошёл в указанном направлении. Затем остановился, пытаясь понять, куда идти дальше. Повернул направо и улыбнулся во весь свой мальчишеский рот. Тётя Зина и дядя Петя, не замечая ничего, увлечённо целовались. Так же, как и его родители когда-то. Впервые напоминание о родных не отзывалось в нем болью. — Ну? — девочка в голубой шапочке нетерпеливо поерзала на месте. — Где сокровище? Ваня протянул ей карту. — Фу, взрослые, — поморщилась девочка и взялась за бумажку. Мальчику вдруг очень захотелось вцепиться ей в шапку. Эти взрослые очень хорошие! Не надо так о них говорить! — Так ты будешь искать сокровище? — спросила девчонка, не отставая от него. — Нет, не буду, — отмахнулся мальчик, любуясь людьми, к которым он успел привязаться. Кажется, свое сокровище он уже нашёл.

***

Виктор Иванович посмотрел на перечень и вздохнул. Он не любил заниматься подобными вопросами, не любил оценивать и сравнивать людей, но того требовала профессия. Ему совершенно точно необходим секретарь для своего кабинета. По объявлению откликнулись два десятка человек, теперь следовало изучить их резюме и пообщаться лично. Первая претендентка не заставила себя ждать и уверенно зашла в кабинет. Миронов-старший почувствовал себя неловко. Такое ощущение последний раз возникало у него на мальчишнике его друга, когда из торта вылезла девушка и начала танцевать стриптиз. Ханжой Виктор Иванович не был, но это искусство его не привлекало. Красивее, умнее и милее его Марии могла быть только Анна. Девушка напротив потенциального босса как раз выглядела так, как и подобает стриптизерше. Длинные ноги, колготки в сеточку, мини-юбка. Блузка с коротким рукавом. Миронову захотелось принести девушке брюки и свитер, а то замёрзнет, бедняга, если накинет пальто и по улице пройдёт. — Меня зовут Марина. У меня высшее юридическое образование, — низким грудным голосом поведала она и посмотрела на адвоката. — Виктор Иванович, — представился тот. — У вас есть опыт работы? Что вы умеете делать? — Я, — девушка кокетливо стрельнула глазами, — умею делать кофе. — И все? — непроизвольно уточнил он. Слишком малый перечень навыков для секретаря. — Вы не поняли, — продолжила девушка. — Я умею делать кофе. Она повторила последнее слово на тон ниже и обвела пальцем вокруг своей груди. — Вы мне не подходите, — Виктор Иванович решил не тратить время на этот фарс. Девушка недовольно стрельнула в него глазами, поднялась и перед самым выходом громко пробубнила: — Импотент несчастный. Миронов весьма удивился подобному выводу. Его супругу, вчера перенервничавшую из-за внезапного отъезда Анны в Тверь, Виктор Иванович успокаивал полночи старыми проверенными методами и немного непроверенными. И вот она явно не жаловалась на это. Только утром ворчала немного, что не может встать на работу. Пожелав мысленно первой претендентке заняться интеллектуальной стороной своего развития, мужчина приготовился ко второй встрече. Эта девушка выглядела вполне целомудренно, но, видимо, сильно волновалась и начала говорить: — Здравствуйте! Я Катя, в этом году закончила юридический, ну, то есть почти закончила, — девушка смутилась. — Я не смогла защититься. Опоздала на защиту диплома всего-то на два часа, а эти нехорошие люди из комиссии не стали меня слушать. И вы представляете… Катя болтала без умолку, и лишь к концу её пятнадцатиминутной речи Миронов смог вклиниться в её монолог и сказать, что она ему не подходит. Настоящий секретарь должен отличаться вниманием к посетителям и тактом. Третьим визитером оказался мужчина. Наверное. Он носил длинные волосы, явился на собеседование в коротких обтягивающих джинсах и говорил немного нараспев. При виде этого кандидата мужчине невольно вспомнился монолог супруги относительно того, что молодой девушке сложно выйти замуж — достойных, настоящих мужчин с твёрдым характером, снисхождением к женской слабости и способностью любить можно искать в темноте с фонарями и так и не найти. Да уж что там говорить — опрятно выглядевших и порядочных найдётся с десяток на весь Затонск. Четвёртая девушка оказалась слишком талантливой особой. Она повторяла слова Виктора Ивановича и перекладывала их на стихотворный лад. — Кем Вы работали раньше? — поинтересовался адвокат, понимая, что в ближайшие пару недель он не возьмёт в руки томик стихов. Даже если от этого будет зависеть его жизнь. — Кем я была до этого, Внезапно спросите вы. Отвечу: писала либретто, Ушла из-за недоброй молвы. Пьесы снова вышли из моды, Новых сценариев негде найти. Но не сидеть же дома голодной? Решилась я в помощницы пойти, — поведала, кажется, Дарья адвокату. — Вам лучше устроиться в более творческую профессию, — мягко порекомендовал Виктор Иванович и тут же с ностальгией вспомнил про холостяцкую привычку младшего брата носить с собой нечто горячительное. Допинг бы сейчас не помешал.

***

— Извините, ещё можно на собеседование? — спросила светловолосая девушка, одетая в соответствии с офисным дресс-кодом. — Да, конечно, — устало согласился мужчина. За два часа он повидал столько разнообразных персон, что, обладая литературным талантом, мог прямо сейчас начать писать статью о неисповедимых путях господних. — Может, Вам кофе принести или чай? — спросила незнакомка, внимательно глядя в усталые глаза. — Благодарю, не нужно. Как Вас зовут? — Лиза. Я окончила бакалавриат в юридической академии в Твери, заочно учусь в магистратуре. Специализация — уголовное право, — пояснила девушка. — Какой у Вас опыт работы? Владеете ли иностранными языками? — Свободно говорю по-английски и французски. Работала в адвокатской коллегии Уточкина, — уточнила девушка. Уточкин Роман был одним из известных адвокатов в Твери. Правда, мужчина погнался за славой и поехал в Москву открывать свое дело. Наиболее ушлые сотрудники поспешили за ним. Однако уровень образования девушки и её способность к эмпатии подкупала адвоката. С тестовыми заданиями — а к их составлению приложила руку и Мария Тимофеевна — Елизавета справилась блестяще. Миронов, подумав, что ещё не перевелись нормальные работники в русских селениях, принял решение взять Лизу в штат.

***

Яков Платонович торопливо взглянул на часы. Близилось время обеда. Пётр Иванович пообещал Штольману доставить Анну в то самое кафе, где проходили «английские обеды». В их кафе. К сожалению, быстро приехать следователю не удалось — его задержал Трегубов, который не уставал распекать московских коллег, позволивших сбежать Разумовскому, а им, тверским работягам, теперь приходится в этом разбираться. Майор терпеливо выслушал эту тираду и поспешил на встречу с любимой. Многие столики были заняты, и Штольман пытался понять, где именно расположилась Анна. Наконец, знакомая копна волос промелькнула возле окна. Приблизившись, Яков Платонович понял, что Анна была не одна. И не в компании своего дяди, а рядом с каким-то молодым парнем, при этом задорно смеялась. Кровь закипела, а следователю немедленно захотелось сделать две вещи. Во-первых, убрать этого нахала, нагло владеющего вниманием Анны, от любимой женщины. Во-вторых, облачить эту самую женщину во что-нибудь… менее изящное, менее яркое, не привлекающее внимания. В идеале запереть её где-нибудь вместе с собой, и… Дальше мысль майора не пошла. Аня почувствовала на себе взгляд и обернулась в сторону Якова. Смеющееся приветливое лицо в один момент осветилось. Синие глаза, в которых майор утонул ещё при первой встрече, зажглись каким-то особенным светом. А через мгновение его драгоценная Анна мчалась навстречу Якову Платоновичу. Штольман автоматически и не без удовольствия отметил, как вытягивается при этом лицо спутника Анны. — Как хорошо, что ты пришёл, — проговорила девушка радостно, обнимая следователя. — Пойдём. Знакомься, Яков, это мой двоюродный брат, Дима. Дмитрий Всеволодович Ужов. Брат. Узел, завязавшийся внутри при виде беседы Анны с этим наглым парнем, начал распускаться. Только если он брат, это не даёт право смотреть так на Анну! — А это мой любимый мужчина, Яков Платонович Штольман. Сердце майора, которое только что попыталось восстановить свой ритм, отчаянно махнуло рукой. Куда справиться одному органу с такой женщиной! — Тот самый Штольман? — не то удивлённо, не то восторженно переспросил Дмитрий. — Да! — Анна гордо подняла голову, наблюдая за реакцией брата. — Это Вы помогли моей тёте Зинаиде Ивановне восстановить имя их бюро? — вновь переспросил парень. — Да, — спокойно кивнул Штольман, наконец, присаживаясь за столик. Интересные родственники, однако, у Зинаиды Мироновой. — Невероятно! Потрясающе! Я должен взять у вас интервью! — Дмитрий весьма воодушевился, обрадованный перспективой такого общения. Это же сенсация! Интервью с одним из успешных следователей Твери! Наверняка сейчас расследует какое-нибудь громкое дело! И… — Никаких интервью, — в один голос дружно возразили Анна и Яков. — Но почему? — обиделся журналист. — У Вас интересная работа, наверняка есть много историй, которые будут полезны нашим читателям. — Тайна следствия, — спокойно пояснил Яков. — Вы из какой газеты? — «Вечерняя Тверь», я там прохожу стажировку, — ответил Дмитрий. — А завтра мы уезжаем в Затонск, освещать археологические раскопки. Археологи планируют найти там мумию! По свидетельствам, в тех местах… Красноречие журналиста не знало границ. Анна лишь виновато посмотрела на Якова, а тот улыбнулся в ответ. Можно послушать и про мумию! Лишь бы рядом была Анна и смотрела на него с таким восторгом и любовью.

***

Александр Францевич склонился над телом Кирилла Разумовского. — Ну, здравствуйте, голубчик. Как же вы к нам попали? Разумовский, естественно, не ответил. Доктор убрал простыню, взял скальпель и приготовился делать надрез, как в двери появился его помощник: — Вас к себе срочно вызывает Трегубов! С аптечкой! Александра Францевича, жившего уже достаточно долго, было сложно чем-то удивить. — Не повезло вам, батенька, — обратился он к телу и снова накрыл его простыней. — Придётся обождать. Подхватив медицинский чемоданчик, доктор спустился на этаж ниже и прошёл в приёмную. — Николай Васильевич у себя? — поинтересовался он. — У себя. Только, кажется, не в себе, — сердито пробурчала Вероника. Видимо, секретарь была чем-то расстроена. Из кабинета раздался женский крик, звук разбитой посуды и сдавленные рыдания. Александр Францевич и Вероника быстро переглянулись и заняли подходящие позиции: секретарь мгновенно ретировалась к шкафу, так, что при любом раскладе из кабинета начальника её не было видно, Милц же постучался и поспешил на помощь полковнику. Войдя в кабинет, он оценил обстановку. На столе сидела Верочка, старшая из дочерей Трегубова, уткнулась в плечо отцу и плакала. На полу валялись осколки чайной пары и ростового зеркала. Видимо, они стали жертвой эмоционального всплеска девушки. — Наконец-то, доктор, — обрадованно выдохнул Трегубов. Видимо, успокаивать женщин ему доводилось довольно редко. Вера точку зрения отца не разделяла. При виде Милца она вдруг оттолкнула отца и громко возмутилась: — Папа! Да как ты мог! Да… И снова последовал поток слёз. Милц, опасливо глядя на шпильки, приблизился. — Вера Николаевна, Вы совершенно зря переживаете. Коля… — начал он. — Да Ваш Коля — предатель и врун! — заявила девушка. — Он мне предложение сделал, а сам… — Что?! — в один голос вскричали оба отца. От неожиданности Вера даже перестала лить слёзы. — Он мне сделал предложение, я согласилась, — совершенно спокойно пояснила она, но тут же сорвалась на крик. — А он взял и в ЗАГС не пришёл… Я его там два часа прождала, как дура! Называется, подали заявление! Трегубов и Милц растерянно посмотрели друг на друга. Кажется, их взрослые дети по каким-то своим соображениям решили не посвящать их в свои планы. — Доченька, а вы хорошо подумали? — уточнил Николай Васильевич, поглядывая то на Веру, то на потенциального родственника. — Ты ещё молода, зачем тебе так рано заводить семью… — Мы хорошо подумали, папа, — заявила Вера. — Ты бы в любом случае был против, поэтому мы хотели поставить тебя перед фактом. — Почему Николай Васильевич должен быть против? — уточнил Милц, механически отмечая, что слезы на глазах девушки испарились. — Потому что он считает меня маленьким ребёнком! — пояснила Вера. — А Вам, Александр Францевич, Коля обещал сегодня утром всё рассказать. Я только утром дала ему ответ. — Увы, мы с сыном разминулись: Коля ушёл на дежурство, пока я спал, — смущённо признался Александр Францевич и внимательно посмотрел на девушку. Та выглядела абсолютно спокойной. Видимо, поддавшись эмоциям, она прибежала к отцу, а, выпустив пар, решила расставить все по местам. — Я не считаю тебя ребёнком, — вскипел Николай Васильевич. — Глупо выходить замуж после месяца знакомства. Вера вдруг звонко рассмеялась. — Папа, мы два года встречаемся, — пояснила она и обратилась к Милцу: — Александр Францевич, прошу Вас, помогите мне узнать, что случилось с Колей, почему он не пришёл. Телефон не отвечает, а в больнице меня и на порог не пустили. Мол, неприемное время. Милц вдруг понял, чем девушка, младше Николая на пять лет, привлекла его сына. Несмотря на рациональность мышления и твёрдость характера, в ней были женская мудрость и умение любить. Еще она умела добиваться своего любой ценой и изо всех мужчин вила верёвки. Невозможно отказать в просьбе, когда на тебя смотрят вот такими глазами. — Давайте все вместе поедём в больницу, — предложил Александр Францевич. — Давайте, — согласился Николай Васильевич. И вся компания пошла вперёд. — Вероника, уберите в кабинете, закажите новое зеркало и отмените на сегодня все встречи, — распорядился полковник. — Хорошо, Николай Васильевич, — кивнула оторопевшая секретарь. — Генералу позвонить и сказать, что Вас не будет? Как это все не вовремя! — Нет, с генералом я встречусь, — подумав, ответил Трегубов и поспешил за дочерью, пока та не учудила что-нибудь ещё.