Неоконченное дело Князя

Зинаида Ивановна еле-еле успела к середине вечерней прогулки воспитанников детского дома. В преддверии её командировки заказчики будто с цепи сорвались и принялись что-то уточнять, просить о встречах и выездах на объекты. К концу дня Миронова готова была общаться с заказчиками на универсальном языке строителей с любым, кто напомнит ей о заказах и работе. Между тем, позвонила Мария Тимофеевна и елейным голоском напомнила, на какие продукты у неё аллергия. Все-таки юбилей свадьбы, не хотелось бы конфуза. Зизи проглотила скрытое оскорбление, решив, что потом успеет выяснить отношения с невесткой. Были вопросы и поважнее. И главный из них сейчас бегал вокруг Петра Ивановича и кидал тому мячик. Воспитательница, гуляющая с детьми, в кое-то веки организовала подвижные игры. — Ваня, ох, загонял старика! — притворно охнул Миронов-младший и посмотрел вперёд. — Гляди-ка, тётя Зина пришла. Зизи действительно поспешила к ним и тут же была облеплена детьми с криками, визгом и просьбами поиграть. Напряжение рабочего дня постепенно сходило на нет. Здесь её ждали и по-настоящему любили. Просто так, потому что она есть и может подарить им часть своего времени. Все-таки дети очень мудры и удивительны. Зинаида Ивановна неожиданно поймала себя на мысли, что будет скучать по ним всем, не только по Ванечке. Дети открыли в ней совершенно новые грани. — Давайте поиграем, — согласилась она и оценила количество желающих. — До десяти очков. Становитесь в строй! Быстро разбив ребят на 4 команды, Зизи отправила Петра Ивановича, ошалевшего от общения с детьми, судить первый матч. Две других команды воспитательница увела в спортивный городок. Миронова же взяла за руку Ванечку и прошла в беседку. Она присела перед ребёнком и смотрела в его глаза. Не знала, как начать, как подобрать слова. Мальчик внимательно смотрел на нее, понимая, что происходит нечто важное, и ждал. Добрая тётя молчала, и тогда маленький мужчина взял инициативу в свои руки и дотянулся пальчиками до женских плеч и подошёл ближе. Зизи почувствовала, как к горлу подступает ком. Да с бригадой узбеков, не понимающих ни слова, проще договориться, чем рассказать все мальчику. — Ваня, я какое-то время не смогу к тебе приходить, — произнесла Миронова. Их молчание тянулось слишком долго. — Я помогаю строить дома, и мне нужно уехать, чтобы у других деток был… Она остановилась под взглядом серьёзных маленьких глаз. Иван оттолкнул её и убежал прочь, насколько только мог. Воспоминания, одно за другим, казалось, похороненные на дне сердца, врезались в душу и царапали её тисками. Мама тоже говорила, что они с папой ненадолго уедут. Ване было грустно. Он не любил, когда родителей долго не было. Они часто уезжали на пару дней. А мальчик терпел и очень скучал. Тогда все было, как обычно. Мама сказала, что они уедут, обняла его. И больше не пришли ни мама, ни папа. А Ване было очень больно. Он тосковал, плакал, даже выл, подобно собаке. Ничего не помогало. А потом он оказался здесь, и ему объяснили, что папа и мама больше никогда не придут. Но если он будет себя хорошо вести, придут дядя и тётя, которые заменят и папу, и маму. Замена мальчику была не нужна. Он отворачивался от этих странных взрослых. А потом встретил её, добрую волшебницу, тётю Зину. Она была другая, не такая, как все. Она вкусно пахла и будила какие-то непонятные чувства внутри, от которых становилось так тепло и хорошо. Со смешным дядей было тоже хорошо, но по-другому. А теперь… Теперь эта тётя… Тоже обещает, что приедет. И тоже уйдёт. Маленькое сердечко колотилось быстро-быстро, слезы застилали глаза. Ваня бежал, не разбирая дороги, и запнулся об какой-то корень. Но этот удар был мелочью по сравнению с тем, что творилось в душе. Знакомые руки подняли его, поставили на землю и осторожно принялись ощупывать. — Ты не ушибся? Ты цел? — спрашивала женщина, прикасаясь к его лицу. — Ты плохая. Ты больше не придёшь! — прокричал мальчик, пытаясь оттолкнуть и снова вырваться. Он поверил ей, а она! Она! Обязательно обманет, ведь не бывает по-другому. Не бывает хороших взрослых. Они только притворяются добрыми. — Я приду к тебе, Ванечка! И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. — А потом? — глухо спросил мальчик, уже зная ответ. — Потом я уеду на три недели, а когда вернусь… — Ты все врёшь, ты не вернёшься! Ненавижу! — и мальчик все же вывернулся из захвата и побежал к детдому. Догонять во второй раз ребёнка Зизи не стала. Тугая пружина внутри разжалась, и женщина так и осталась в беседке. Там её и нашёл Пётр Иванович спустя полчаса. Дети никак не хотели отпускать его. — Что произошло? Где Иван? Почему ты плачешь? — мужчина забросал вопросами жену. Он впервые за все время их знакомства видел слезы Зизи. Никогда она не плакала при нем, держалась железной леди. Даже когда на стройке из-за какого-то недотёпы Миронова сломала руку, то вся бригада в начале строителей, потом врачей два часа слушала отборный мат без единого повторения и порывалась записывать. Но слез боли не видел никто. — Я сказала ему про командировку, — пояснила Зизи, утыкаясь в плечо мужа. Оно казалось сейчас таким тёплым и надёжным. — А он? — Он оттолкнул, сказал, что ненавидит меня и убежал. Я ничего больше сказать не успела, — поделилась Зинаида Ивановна. — И не догнала. — Ему сейчас надо одному побыть! — сказал Пётр Иванович. Жена замотала головой. — Мы должны быть с ним.

***

Анжелика Поползнева с грустью смотрела на выход из института и толпу весёлых студентов, мчащихся туда, галдящих и обнимающих друг друга. Ей тоже хотелось бежать с учёбы навстречу общению, веселью, прогулкам. Ей очень хотелось испытать радость любви, волнение перед свиданием, предвкушение поцелуя. Но ей не везло. Парни её не замечали, предпочитая более открытых, весёлых и доступных однокурсниц. А те, кто замечали, или просили денег опохмелиться, или приютить их у неё дома. Ни на то, ни на другое девушка согласиться не могла. Сердце трепетало каждый раз при виде очередного нормального парня, но… «В чем моя вина?» — поднимала она голову к потолку. Лампы не отвечали ей. Девушка натянула куртку, подвязала её поясом, подчеркнув тонкую талию, и уныло побрела на выход. — Лика! Прозвучавший голос девушка узнала бы и во сне. Тот самый капитан полиции, который ведёт дело её отца. Этот симпатичный и добрый молодой человек. Щеки девушки заалели, и она, поддаваясь какому-то внутреннему порыву, сбежала со ступенек вниз и тут же оступилась от волнения. Надёжные руки спустя мгновение подхватили её. — С Вами все в порядке? Ноги подкосились ещё сильнее и отказывались держать. А мужские руки были крепкими и деликатными. В глазах сквозила тревога. Милый, дорогой Антон Андреевич… — Да, — робко ответила она, чувствуя как краснеет ещё сильнее. Что он о ней подумает? Не отпускай, пожалуйста… Но парень её немую просьбу не услышал, отвёл подальше от злополучного места, дал возможность упереться спиной во что-то холодное. — Я хотел с Вами поговорить. Лика посмотрела на него внимательно. Она тоже хотела с ним поговорить, но боялась. Девушке тяжело признаваться первой. — Я… — в горле пересыхало. — Я вас слушаю. Язык заплетался и не слушался. Такой красивый парень был рядом. На небольшом расстоянии, но рядом. — Я хотел спросить про материальное положение вашей семьи. Совершали ли вы крупные покупки в последнее время? Хватает ли денег? Получается ли оплатить учёбу? Девушка растерялась. Как-то странно он начал разговор. Неправильно, что ли. — Что? — тупо переспросила она. — Какое финансовое положение вашей семьи? — спросил капитан. Неужели и у него возникли трудности на этом фронте? Впрочем, она могла бы помочь… — Антон Андреевич, если вы… — Лика снова путалась в мыслях. — Если вы… Ну… Словом, я могла бы одолжить вам две-три тысячи, не больше… Она снова покраснела. А Коробейников, кажется, смутился. — Лика, вы меня неправильно поняли. Я не хочу занять у вас денег. Мне нужно знать для расследования, как в вашей семье с деньгами, — попытался объяснить Антон Андреевич. А, так он боится за неё, что неизвестные могут влезть в дом и ограбить их? Какой заботливый молодой человек… — Средне, — улыбнулась она. — У нас нет ни дачи, ни ещё одного дома. Драгоценности папа хранит на работе, а оставшиеся сбережения тратит на свое хобби и мастерскую. Глаза Коробейникова зажглись интересом. Так он стал ещё привлекательнее. — Какую мастерскую? Ювелирную? — Не только. Папа любит что-то делать руками. У него выходят потрясающие кружки, горшки, вазы. В детстве я даже расписывала их, училась на них рисовать, — девушка вновь улыбнулась. — И куда потом уходит это великолепие? — спросил капитан. Девушка вдруг почувствовала, что мужчина выяснил у неё все, что хотел, и скоро уйдёт. А ей так нужно было побыть с ним ещё немного! — На подарки или на продажу, — пояснила Лика и, вдруг решившись, добавила. — Антон Андреевич, не могли бы Вы меня проводить домой? К её удивлению, капитан замотал головой и начал нескладно твердить, что ему пора на службу, много дел и все такое. Пришлось его отпустить. Но в душе уже горел огонёк надежды на будущие встречи.

***

— Вы что себе позволяете? — воспитательница кричала на Зинаиду Ивановну. — Довели до слез ребёнка, теперь хотите ужин сорвать? Уходите отсюда! Зизи никогда и никому не позволяла повышать на себя голос. — Это Вы что себе позволяете? Мы хотим усыновить этого мальчика и хотим его видеть! — твердо отчеканила она, смотря стальным взглядом на собеседницу. — Не положено! Посещения только до семи часов! — женщина потыкала пальцем в висящую табличку. — Послушайте, тут дело деликатное, — начал Пётр Иванович, привычно надеясь на свою харизматичность. — Да вас обоих нельзя к детям пускать! Ненормальные! — женщина захлопнула двери в столовую перед самым носом пары. — Зизи, не расстраивайся так! Мы завтра придем и поговорим с ним, — миролюбиво предложил Пётр Иванович. — А до завтра ему сидеть и мучиться? Ни за что! — отрезала Зинаида Ивановна. — Так, а что ты за дупло сегодня показывал Ване? — Обычный фокус. Волшебное дупло, через которое можно обмениваться записками, — пояснил Миронов-младший. — Чудеса начинаются прямо сейчас! — объявила Зизи, доставая записную книжку, вырывая оттуда листок и написав несколько слов. — Пётр, будь добр, побудь почтальоном! — С огромным удовольствием, дорогая! — подмигнул супруге мужчина и тут же испарился к дереву.

***

Я сидела рядом с Яковом и делала вид, что изучаю какую-то бумажку. Дальше четвёртой строки дело не пошло. Но это не имело значения. Важно было только то, что мы выстояли. Что Яков, не понимающий до конца, что происходит, помог мне, что он доверился, что придал сил для рывка. И мы с ним справились. Мы вместе отправили Князя туда, где ему место. Теперь он никогда никому не сможет ничего плохого сделать. А ещё важно было сидеть вот так, чувствовать сильную руку на своём плече, слышать биение сердца и ощущать дыхание на щеке. Знать, что это все происходит в реальном времени, что это не сон. Я была счастлива. Штольман перевернул страницу и продолжил чтение. Я же не могла сосредоточиться ни на чем ином, кроме него. Эмоции после последнего приключения били ключом. Губы горели. Сердце пело. А я могла только мечтать о том, что будет с нами. Я снова представляла себе, как мы будем проводить отпуск Якова. Как он будет встречать меня после работы, как мы будем гулять по Затонску. А в выходные будем целоваться так долго, как будто не виделись век. — Ку-ку! Ку-ку! — послышалось где-то вдали. И откуда здесь кукушка? Наверное, кто-то из полицейских шутит. Так, а куда я в прошлый раз водила Якова в Затонске? Мы были на набережной, в ресторане… — Ку-ку! Да чтоб тебя! Что же кричать так громко! А ещё я показывала Штольману… — Ку-ку! Анна Викторовна! Да посмотрите вы на меня! — раздался сердитый голос Фаины. Дух. А я совсем ничего не почувствовала. — Что такое? — обратилась я мысленно, не желая пока пугать Якова. Ему хватило и прошлого появления духов. — Вам двоим про смерть Разумовского совсем не интересно? — обиженно уточнила Ключицина. — Сидят тут, как голубки, ничего вокруг не замечают. — Интересно, очень интересно! — заверила я её и повернулась к Штольману. — Яшенька, а ты когда-нибудь допрашивал духа? — спросила я, поглядывая на возлюбленного. Из рук Штольмана спланировала на стол очередная кипа документов, к которой он собирался приступить. — В этой комнате нет зеркал, — тихо предупредил меня Яков. Я засмеялась, утыкаясь ему в плечо. — Они не понадобятся. Это очень хороший дух. Фаина укоризненно посмотрела на меня. Штольман окинул недоверчивым взглядом пространство и обнял меня второй рукой. Можно подумать, так удобнее о чем-то спрашивать. Но теплее мне, безусловно, стало. — Наконец-то уселись! — проворчала Фаина. — С чего начнём, господа сыщики?

***

Яков Платонович подумал, что этот день он запомнит навсегда. Вначале он застал Анну вместе с каким-то хмырем, оказавшимся её двоюродным братом, потом выгоняли духа Разумовского, восстанавливали приёмную Трегубова, а теперь допрос духа. Что приготовит Анна на вечер, майор предпочитал даже не думать. Все равно не угадает. — По дороге в СИЗО в автозаке везли ещё одного парня, — рассказывала тем временем девушка, видимо, передавая слова духа. — Он передал Разумовскому записку, что его адвокат все сделает. Видимо, он подразумевал побег. Штольман чертыхнулся, убрал правую руку от Анны, взял листок и стал записывать. Любимая фыркнула, а потом тут же принялась успокаивать духа. Видите ли, той не нравилось настроение медиума. Якову Платоновичу тоже не нравилось, что сегодня около его любимой женщины постоянно крутятся какие-то духи. — Фаина видела смерть Разумовского, — между тем продолжала Анна. — Какую из двух? — осведомился Штольман, стараясь не думать о том, что здесь происходит. В этом деле столько белых пятен, что получение любой информации было ценно само по себе. — Настоящую. Он ехал в Тверь, потом духи решили его задержать и свалили дерево. Он вышел из машины, пошёл вглубь и встретился с каким-то человеком. Они поссорились, а этот человек и убил Разумовского. Голос Анны звучал отрывисто и немного непривычно. Затем девушка схватила листок бумаги и ручку из рук Якова Платоновича. Мужчина даже не удивился. Сегодня его смогло бы удивить, только если бы к ним на ужин заявились Мироновы и Мария Тимофеевна бы одобрила их отношения. Все остальные события меркли на фоне пережитого. Аня, наконец, закончила и ошеломленно посмотрела на Якова. — Это же грек. Посмотри, Яша! Майор посмотрел. Да, это был тот самый неуловимый грек, дело которого начало сдвигается опять же благодаря духам Анны и капитану Потапову со свежим взглядом. — О чем они говорили? — поинтересовался он у пустого пространства и через несколько секунд услышал ответ. — О возмездии. О том, что Князь был ему должен, но долг не вернул. Сути дела она не знает, — пояснила Анна. — Зато может показать, как ехал Разумовский. Штольман кивнул и… Все-таки он зря подумал, что ничего его сегодня не удивит. На карте округа, которую вчера вечером откуда-то приволок Коробейников и любовно прибил к стене, начали проступать красные точки. Тогда в голове сыщика мелькнул ещё один эпизод. Подсказка на карте, когда он нашёл Анну и вытащил перед самим взрывом. Тогда ему помогли. — Как её зовут? — хриплым от волнения голосом уточнил Штольман. — Фаина Ключицина, — помедлив, удивлённо ответила Аня, всматриваясь в карту, а потом, стащив у сыщика карандаш, побежала зарисовывать на карте маршрут. — Спасибо, Фаина! Вы знаете, за что, — путанно, чтобы Аня не поняла, сказал Яков Платонович. — Фаина говорит, что вы в расчёте, — передала Анна, продолжая рисовать вслед за точками. Сам Штольман тоже подошёл ближе. — А событий в Москве Вы не видели? — наудачу спросил он. — Видела. Сейчас дорисует путь и все расскажет, — ответила Аня, с хитрой улыбкой поглядывая на мужчину.

***

— И часто попадаются такие внимательные призрачные свидетели? — поинтересовался Яков Платонович, изучая карту. — Фаина первая, — повела плечом Аня. — Она отличается от остальных духов. Чай будешь? Внезапный переход от мистики к простой человеческой заботе отправил сыщическую натуру Штольмана в нокаут и открыл простор для рефлексии. Вопрос показался настолько домашним и родным, что мужчина даже растерялся. О нем редко заботились. А Аня, казалось, делала это чисто автоматически. — Буду, — ответил он и повернулся к девушке. — Пора возобновлять традиции. — Не возражаю, — ответила Аня, подхватила пустой чайник и вышла из кабинета. Штольман посмотрел ей вслед. Удивительная. Смелая. Нежная. Искренняя. — Яков Платонович! — в кабинет влетели Потапов и Ульяшин. Вот и возобновленные традиции! Правда, не те, о которых он говорил. — Мы посмотрели видео и составили список тех, кто был в парке! Довольные своей работой парни протянули майору перечень из 150 человек. — Там был день открытых дверей? — поинтересовался Яков Платонович. — Что всех потянуло гулять в тех местах? Полицейские пожали плечами. — Там был и «грек», — сообщил Юрий Николаевич. Штольман заинтересованно посмотрел на подчинённого. Кажется, начинает подтверждаться версия духов. Осталось разобраться с этим до конца. — Он часто крутится в последнее время в тех местах. Надо бы там организовать засаду, — предложил капитан. — Попробуйте! — согласился майор. — Сделаем вот как… Когда Анна вернулась в кабинет, то обнаружила троих полицейских, что-то горячо обсуждавших. Она включила чайник, села на свое место и с восхищением посмотрела на Штольмана. Яков Платонович почувствовал её взгляд, поднял глаза, ответил не менее пылко и снова погрузился в дело. Только вечером все становилось на свои места.

***

Коробейников уже подходил к отделению, как из него вышли Штольман и Аня. Лица у обоих были неземные и излучали блаженство. Коробейников моментально сник. Ему катастрофически не хватало Ксении и чувства, что его ждут дома. — Яков Платонович! Вы знаете, происходит что-то странное, — остановился капитан и затормозил начальника. — В каком смысле? — насторожился Штольман. — Нашлась пропажа. Драгоценности Поползнева лежали в том же сейфе. Он хочет забрать заявление, — отчитался парень. — Вот как, — задумался майор. — Препятствовать ему мы не можем. — Но кто-то же их брал! — возмутился Коробейников и тут же стушевался. — И… я захватил кусочек одного изделия… нашим экспертам… Аня с удивлением посмотрела на парня, будто впервые видела. — Вы похитили улику с места преступления? — уточнил Яков Платонович. — Ну да, — ещё тише произнёс Антон Андреевич. — Вы растёте как профессионал! — закончил Штольман и одобрительно взглянул на окончательно растерявшегося помощника. Анна, не выдержав, хихикнула, а потом, пристально посмотрев на и без того обескураженного парня, вдруг добавила: — Антон, а ты видео с приёма уже монтировал? Капитан отрицательно покачал головой. Фотографии с вечера он действительно разобрал, а вот до видео руки пока не дошли. — А ты не мог бы сделать один видеоклип? — С тобой и Яковом Платоновичем? — живо уточнил молодой человек, чувствуя, как чешутся ладони в предвкушении этого момента. На Анну и Якова было приятно смотреть. А на том светском вечере… Словом, там такие кадры и столько живительной энергии, что невозможно устоять! — Нет, — улыбнулась Аня и тут же исправилась. — То есть, конечно, нам будет очень приятно, если ты это сделаешь, но я хотела попросить о другом. В субботу юбилей свадьбы моего дядюшки, и напоминание о том приёме, особенно, о мазурке будет хорошим подарком! — Конечно, сделаю! Прямо сейчас начну! — пообещал Коробейников. — Только занесу экспертам улику! Окрыленный новой задачей, молодой человек побежал в отделение. — Лучше бы он к службе проявлял такое рвение, — проворчал Штольман, открывая перед Анной дверь в автомобиль. — Кроме службы, существует много других приятных вещей, — возразила девушка и многообещающе посмотрела на майора. — Поехали домой!