Неоконченное дело Князя

Мужчина гневно смотрел вперёд. Он не мог ни сидеть, ни стоять, ни ходить. Он не мог думать. Впервые после всего свершившегося его трясло от эмоций, словно прорвавших какой-то заслон. Следователь, этот проклятый следователь! Он откуда-то многое знал наперед, не говорил, а будто наносил в душу ножевые удары. Хлестко, ёмко, больно. Заставляя вспоминать, с чего все начиналось. Переворачивая наизнанку душу. Конечно, он ни в чем не признался. Пускай ломают голову сами и все доказывают! Хотя в глубине души он знал: эти докажут, его осудят. Но хотелось ещё немного побыть тем, кто определяет свое будущее. Хотелось быть выше них. Хотелось поиграть с судьбой. Но он проиграл. Пока проиграл. И это все больше выводило мужчину из себя. …Его звали Артём. Год назад все ещё было хорошо. Он — привлекательный молодой человек с филологическим образованием за плечами, работал корректором одной газеты. Она — журналистка в том же издании. Яркая, сногсшибательная. Когда Артём впервые увидел Риту, он был поражен ею всей: от лица до кончиков пальцев. Светлые волосы, спадающие локонами на спину. Тонкие брови, будто бы художник нанёс их на лицо профессиональными мазками. Глаза шоколадного цвета, на дне которых плескался задор. Прямой нос, который ужасно хотелось поцеловать. Немного полноватые губы, как пропуск в рай. Длинная шея. Грудь, умело подчеркнутая вырезом. Тонкая талия, которая казалась молодой березой в лесу, дрожащем по ветру. Длинные загорелые ноги. Ох, что можно делать с этими ногами… Рита не обратила никакого внимания на парня, пялящегося на неё с таким неприличием и глуповатым выражением лица. Она пришла устраиваться на работу журналисткой. Но однажды она отправила статью на корректировку, а через полчаса оказалась в кабинете у корректора. Мужчина объяснял, в чем неопытная девушка ошиблась. Он делал это ненавязчиво и мягко, параллельно пожирая глазами. Девушка привыкла к подобному вниманию и охотно флиртовала, впрочем, ничего не обещая. Всё решил случай. На корпоративе Рита напилась и проспорила коллегам желание. А те, видя муки Артёма, отправили её станцевать перед корректором. Корпоративы мужчина не любил. Тогда он остался ещё поработать, но увидев перед собой Риту с пластикой пантеры… Следующее утро они встретили вдвоём. И ещё одно. И ещё. Начался бурный роман, закончившийся вполне закономерно: Рита забеременела. Артём был вне себя от радости и решил заработать денег для будущей семьи и уехал в командировку. Сейчас он бы все отдал, чтобы вернуть все назад, чтобы остаться рядом! Он бы сумел её защитить! Сумел бы предотвратить это все! Но когда это произошло, его не было рядом. Рите стало плохо на улице, она потеряла сознание. Люди проходили мимо, но нашёлся один герой, явно пересмотревший медицинских сериалов. Он догадался вызвать «скорую», но и сам решил оказать помощь. О беременности девушки он не знал. Приехали врачи, увезли Риту. Девушка выжила, но благодаря неправильным действиям горе-спасателя потеряла ребёнка. Артёму она ничего не говорила до тех пор, пока тот не вернулся из поездки. Он был вне себя! Он так надеялся, что у него получится создать семью! Что он будет отцом, папой, папулечкой! А теперь… Теперь все летело кувырком. Рита, не выдержав горя, ушла от Артёма. Мужчина не стал на неё давить, он понимал, что на всё нужно время. Но вот объяснить кое-что горе-спасателю было нужно… Первое убийство Артём помнил плохо. Его переполняли ненависть и злоба. Но тогда он ещё был мужчиной, отчаявшимся, опустошенным, но мужчиной. Он хотел просто поговорить. Объяснить, что не надо хватать всех подряд людей, которым плохо. Что перед оказание помощи нужно посмотреть хотя бы документы. Даже у медиков главное правило: «Не навреди!» Разговор не состоялся. Узнав, что Рита потеряла ребёнка из-за него, спасатель лишь ухмыльнулся, сказав, что мир будет чище без одного выродка. Что было дальше, Артем помнил плохо. Кажется, он кинулся на мужчину, что-то кричал. Он не мог допустить, чтобы о его неродившемся ребёнке так говорили! Чтобы обижали словом его любимую женщину, так и не ставшую его женой! Остановился, лишь когда понял: его противник не дышит. Решение пришло моментально. Мёртвого мужчину он бросил у кустов. По иронии судьбы там рядом были канализационные люки. Дотащить этого придурка до них сил уже не было. А затем на смену ужасу пришла эйфория. Хотелось, чтобы узнали о смерти этого урода. Чтобы его нашли. И тогда мужчина вспомнил, как недавно читал об одном преступнике*, который предупреждал своих жертв, и решил оставить небольшое послание на память. Трясущимися от перевозбуждения руками он написал, любуясь на канализационные стоки: «Воде была дана большая власть»… Прошла неделя. Поначалу Артём боялся, что его найдут, но время шло и все было тихо. Его никто не видел, никто не заметил. Но на всякий случай он решил сменить жилье и переехать из съёмной квартиры. Он как раз возвращался от просмотра очередного варианта, как вдруг стал свидетелем одной сцены. Какие-то молодые люди — обычная пара — парень и девушка в положении гуляли у пруда. Они громко ссорились, после чего парень ударил по лицу спутницу и ушёл. Девушка, порыдав немного, ушла в другую сторону. Но стерпеть подобное положение дел он не мог. Перед глазами стояла беременная Рита, которую также мог обидеть любой в его отсутствие. Артём пошёл за парнем. Адреналин бил в кровь. Желание разобраться с обидчиком пульсировало внутри. Итог был предопределён. Очередная смерть. И записка. «Истинный друг познаётся в несчастье». Со следующей жертвой Артём тоже столкнулся случайно. Ею оказалась молоденькая сотрудница ювелирного салона, которая приглянулась Артёму. У неё уже начинал выпирать животик и изменилось излучаемое настроение. Мужчина хотел познакомиться, но подумал, что может напугать девушку — беременные подвержены повышенной тревожности. И тогда он понаблюдал за ней несколько дней. Девушка была одна. Её не встречали и не провожали с работы, не гуляли в парке и по магазинам. Тогда Артём решил выйти из тени. Но на следующий день увидел её идущей к салону и без живота. Барышня сделала аборт. Этого уже Артём стерпеть не мог. Нет ничего на свете хуже убийства детей! Таких людей надо карать. «В каждом несчастье ищите женщину», — гласила третья записка… В Яблоневом саду мужчина бывал довольно часто. Он гулял вечером, но на его пути встретился наркоман, готовый душу продать за очередную дозу. Агрессивно настроенный, он напал первым. Артём был вынужден защищаться. Но в процессе самооборона переросла в уже привычную роль вершителя и карателя. Да и какая разница, умрёт этот наркоман от его рук или от очередной дозы? Так Артём успокаивал себя, привычно доставая лист бумаги. В его голове звучала мелодия. Узнав слова, мужчина, не задумываясь, записал их: «Атланты держат небо на каменных руках». В музей Солнца Артём наведывался регулярно. Ему нравилось само здание и экспозиции. Однако в последний раз все было не так. Среди посетителей музея он встретил одноклассницу, которая когда-то, ещё в школе сделала от него аборт. Они были тогда молодыми, глупыми, их интересовала только физиология, как все устроено друг у друга, насколько приятны прикосновения. О последствиях своих действий подростки не думали. А когда все произошло, Оленька решила за двоих. Конечно, в свои шестнадцать Артём не мог нести ответственности за семью, но это была рана, наложившаяся на боль нынешних потерь. Результат вполне предсказуем, хотя и печален. Окровавленный труп девушки, так и не узнавшей своего палача. «Смелость города берет», — написал Артём в память о той смелой шестнадцатилетней девчонке, с которой, вероятно, могло бы быть и по-другому. Возможно, так дальше и продолжалось бы, если бы не случайная встреча мужчины при задержании какого-то преступника, где он увидел настоящего медиума и подслушал разговоры полицейских. Девушка действительно что-то видела. И тогда Артём испугался по-настоящему. Она могла вывести полицию на его след. Нужно было что-то решать. И тогда он проследил за девушкой. Её охраняли и не оставляли одну. Артём злился. Но ему улыбнулась удача. Девушка выбежала из отделения полиции в одиночестве. Артём, соблюдая дистанцию, поспешил за ней, догнал в безлюдном месте и оглушил. Хотел последовать прошлому примеру, посмотрел на лицо… И не смог. Не смог сам, как делал раньше. Анна Миронова лицом была похожа на покойную мать. Но и так все оставлять было нельзя. Пришлось везти её в собственное убежище и подстраивать взрыв. Сырье было подготовлено на случай необходимости экстренного ухода. Мужчина временно перебрался в лес. Но и там злой рок не отстал от него. В лесу, в прибрежной зоне он встретился с тем, кого хотел бы забыть. Разумовский. Кирилл Владимирович. Несколько лет назад они пересекались, тогда же Князь оказал ему небольшую услугу, в обмен на это Артём должен был профинансировать одно мероприятие, в которое Разумовский хотел вложить денег, но по понятным причинам не мог. Мероприятие с треском прогорело, а Артём был вынужден ещё пару лет закрывать долги. К тому же, Разумовский откуда-то знал про деятельность мужчины. Это и решило исход дела. Записку в этот раз писать не стал. Много чести для такой мрази. …И всё-таки его осудят. А он хотел только сделать мир чище, чтобы не убивали самых маленьких и беззащитных — детей. Чтобы всякая мразь не путалась под ногами. Но такие люди, как он, редко находили понимание. И сейчас он ни о чем не жалел.

***

Рита встала перед закрытой дверью. Она до сих пор не верила, что происходит что-то страшное. Она снова не понимала, что происходит. Её жизнь вновь была похожа на кошмар. — Девушка, да не бойтесь вы так, Яков Платонович, конечно, суровый, но справедливый, — проговорил какой-то молоденький лейтант, вызвавшийся её проводить до майора Штольмана. — Понапрасну никого мучить не станет. Маргарита подняла глаза на лейтенанта. — Иногда жизнь мучает намного сильнее, — тихо сказала она. — Спасибо Вам! Мужчина посмотрел ей в глаза, вдруг стушевался. — Скажите, как будете готовы, — пробубнил он и отвёл взгляд. Девушка впервые за последние несколько дней от души улыбнулась. — Вы хороший человек, — отметила она. — Я готова. Она сделала быстрый вдох и медленно выдохнула. Лейтенант постучал в дверь и, получив разрешение, пропустил Риту. Девушка, чуть задрав подбородок, пошла вперёд. В кабинете было двое мужчин. Один чуть младше неё смотрел жалостливо, участливо. Он как будто бы не слишком соответствовал этому месту. Другой же мужчина, бросив на девушку короткий взгляд, от которого ей стало не по себе, спросил: — Вы что-то знаете про задержанного? По ушам больно прошлось последнее слово. Рите не верилось, что это правда. Но, может быть… — Мы жили вместе практически восемь месяцев, — пояснила Рита и присела на стул перед вопрошающим. — Девушка, хотите чаю? — невпопад поинтересовался более молодой сотрудник. — Да, конечно, — слишком живо ответила она и тут же спохватилась: — Простите, я не представилась. Маргарита Павловна Тихомирова. Она автоматически протянула руку. Журналистская привычка держаться ровно со всеми собеседниками вдруг взяла верх. Мужчина пожал её. — Майор юстиции Штольман Яков Платонович. — Капитан юстиции Коробейников Антон Андреевич, — представился молодой человек и включил чайник. — Очень приятно, — кивнула обоим Рита. — Вы давно знаете задержанного? — спросил суровый мужчина. Профессиональная память некстати подсказала девушке про хорошего и плохого полицейских. — Почти год. Артём работал в той же редакции, что и я, — пояснила Рита и поняла, что все её достоинство словно ветром сдуло. Но она решила довести это дело до конца. А для этого необходимо взять себя в руки и рассказать их историю. — Мы с Артёмом решили пожениться, и он уехал на заработки. Я была беременна, и… Сердце сжалось в груди. Последнее «и» прозвучало жалобно. Боль снова вылезла из предназначенного для неё угла, заполнив все собой. — Простите, — прошептала она. Слишком мало времени прошло. Слишком больно. Перед Ритой возник стакан с чаем. Это подействовало ободряюще. Оба мужчины не торопили её, давая собраться с мыслями. — У меня эпилепсия. Однажды мне стало плохо на улице, я потеряла сознание, а очнулась уже в больнице. Одна. Без ребёнка, — проговорила Рита, закрывая глаза. — Я Вам соболезную, — проговорил майор. — Спасибо, — грустно ответила девушка. — Мне потом рассказали, что какой-то парень оказывал мне помощь, неумело, вот так получилось. Я сказала об этом Тёме, а он будто бы с цепи сорвался. Стал злым, агрессивным, кричал на меня. Врачи посоветовали сменить обстановку, вот я и уехала в деревню к бабушке. Приезжаю и узнаю, что Тёму ищут. Что он натворил? — Вам это не понравится, — мягко заметил Коробейников. — Лучше знать правду, — возразила Рита, понимая, что сейчас узнает что-то, что перевернёт её жизнь. — Он убил шесть человек и покушался на жизнь, — голос невозмутимого следователя дрогнул, но девушка этого не заметила, — еще одного человека. Тихомирова при этих словах вдруг опустила голову и завыла в голос. — Это из-за меня! Из-за меня! — прокричала она и обессиленно рухнула на стол. А потом подняла голову и поставила её на руки. — Я могу чем-то ему помочь? Может быть, найти хорошего адвоката? — голос её звучал отрешенно, будто бы ей все равно. Мужчины переглянулись. — Даже при хорошем адвокате Артём Петухов получит приличный срок, — констатировал Штольман. — Но следствию вы можете помочь. Рита перевела безжизненные глаза на мужчину. — Что я должна делать? — Посмотрите на эти фотографии. Вам знаком кто-нибудь из них? — спросил майор. Рита послушно опустила глаза. — Вот этот. Он приходил в больницу, извинялся. Это он оказывал мне помощь, — горячо пояснила Рита, а потом вновь попыталась сдержать слезы. — Спасибо, Вы нам очень помогли, — сказал майор. — Антон Андреевич, проводите даму к Александру Францевичу. Коробейников тут же подскочил и повёл расстроенную девушку восстанавливать душевное равновесие. А сам Яков Платонович посмотрел со стороны на это дело. То, что мужчина вполне мог пойти разбираться с тем, кто причастен к смерти его ребёнка, было вполне объяснимо. Но зачем нужно было убивать остальных? И покушаться на жизнь Анны? Майор мгновенно выхватил телефон и набрал номер любимой. Ему было очень важно знать, что именно сейчас с ней все в порядке.

***

— Анна Викторовна! — Евграшин с сомнением посмотрел на меня. — Нам точно сюда? — Точно! — кивнула я. Домашний адрес звукооператора нам дали в театре вместе с подкреплением в виде двух сильных мужчин. Они и сами собирались искать коллегу, да мы оказались проворнее. Из одной квартиры вылетел стул и раздался громкий мат. — Наш? — поинтересовался монтировщик сцены у своего напарника. — Ваш, — мрачно подтвердила я, увидя, как за первым стулом летит второй. Больше ждать было нельзя. Мы торопливо поднялись на третий этаж. Уже заранее были слышны ругательства и звук крушений. — Анна Викторовна, оставайтесь здесь! — попросил Владимир, вынимая пистолет. Я посмотрела на него. Очень оригинально выходит. И как мы поможем мужчине, если будем стоять в подъезде? — И не подумаю, — ответила я. — Пошли. Дверь была не заперта, и мужчины, все-таки оттеснив меня, вошли. — …! …! …! — раздалось изнутри. — Саныч, свои! — предупредил монтировщик и нагнулся: в него полетела книга. — Тамбовский волк тебе свои, — пояснил Саныч не слишком трезвым голосом. — Гражданин, предъявите удостоверение личности! — попросил Евграшин, надеясь, видимо, на культурный диалог. — Да я, да тебя! — прикрикнул буйный запойный алкоголик и кинулся на старшего лейтенанта. Монтировщики не растерялась и тут же скрутили «звукача» и повели в уборную приводить в чувство. А я принялась разыскивать в доме аптечку, направившись на кухню. — Яков, привет! — удивилась я входящему вызову и параллельно открывая все попадающиеся на моем пути шкафчики. Где же аптечка? Не в этом ли чудесном маленьком шкафчике? — Аня, как ты? — последовал родной и тёплый голос, как всегда, выражающий больше, чем слова. Я улыбнулась. Голос Якова проникал в самое сердце. — Хорошо! — ответила я, стараясь заняться делом. В заветном шкафчике стояли чайные пары. — Спасаю наш спектакль от провала. При беглом осмотре аптечки на кухне не оказалось. Пойду искать в комнату. — Это каким образом? — поинтересовался Яков, а я подумала, как бы помягче сообщить ему о своих действиях. В домофон раздался звонок. — Подожди, пожалуйста, сейчас «скорую» пропущу, — предупредила я, встретила специалистов и передала в руки Евграшина. Когда же снова взяла телефон, то даже на расстоянии слышала недовольство и беспокойство мужчины. — Аня, что с тобой? Что происходит? — Яша, успокойся, прошу тебя, — начала я, понимая, что с порядком действий где-то напутала. — Со мной все хорошо. Звукооператор нашего спектакля приболел, я его направилась навестить и вызвала врачей. — Одна? — Нет, конечно. С твоим старшим лейтенантом, — охотно пояснила я и поспешила сменить тему. — Как прошёл допрос? Удалось что-то выяснить? — Далеко не все, — с неудовольствием отметил Штольман. — Но кое-какие соображения имеются. Как интересно! Яков всегда умудряется выудить максимум информации из разных сведений и соединить их в целостную картину. Редкие способности. — Поделишься наблюдениями? — Когда все выясню, — добавил коварный мужчина. И зачем только звонил? Разбудил любопытство, и… Сердце усиленно забилось. Я знала ответ на этот вопрос. Как и то, что завтра поздно вечером под любым предлогом уеду в Тверь. Я поймала себя на мысли, что стою и глупо улыбаюсь. — Анна Викторовна! — раздался голос Евграшина. — Мне пора, — с сожалением отметила я. — Я перезвоню вечером. Кажется, здесь мы все сделали. Пора снова превращаться из спасателя в преподавателя-организатора и направиться на репетицию. Видимо, сегодня вместо Алисы играть буду я.

***

— Проводили, Антон Андреевич? — поинтересовался Штольман у вернувшегося Коробейникова, сжимая в руках телефон. Анна со своей заботой о людях в очередной раз удивила майора, и сейчас ему необходимо было переключиться на что-то земное. — Да, передал Александру Францевичу, он найдёт общий язык с дамой, — кивнул помощник. — Жаль ее, столько несчастий выпало: ребёнка потеряла, парень в тюрьме. Да, вот в этом Антон Андреевич и Анна всегда были похожи. Справедливости ради, Яков Платонович тоже сочувствовал Маргарите. Не каждая сможет выдержать такое испытание. Только сочувствие, как и жалость, всегда должны быть подкреплены действиями. Девушке этой они ничем помочь не могли. — Антон Андреевич, найдите все материалы по делу «грека», необходимо проанализировать их с учётом новой информации, — приказал Штольман. После того, как Князь побывал в гостях в отделении, папки с делами временно были перемещены в кабинет к Потапову. — Будет сделано, — отрапортовал капитан и спустя пять минут вернулся с макулатурой и твёрдым желанием продолжать разговор. — Яков Платонович, а Вы смогли бы так? — поинтересовался Коробейников, листая очередное дело. — Совершить преступление ради близкого Вам человека? Майор, до этого было ухватившийся за какую-то тонкую ниточку, мгновенно забыл о деле и удивленно поднял глаза на собеседника. Да, смог бы. Если бы речь шла об Анне. — Я полицейский, Антон Андреевич, — напомнил Штольман. Коробейников сник. — А я не уверен, — признался он. Брови майора удивлённо поползли вверх. Перед глазами встало воспоминание о том, как одной ночью он с Анной вытаскивали Антона Андреевича, вступившегося за Ксюшу. И как помощник горячо спорил, оберегая Ксению от детективных страстей. Ошибаетесь, Антон Андреевич. И Вы можете так поступать. Однако подобные разговоры надо прекращать. — Товарищ капитан, как вы думаете, как могут быть связаны «грек» и Князь? — спросил майор. Коробейников пожал плечами. — А может, у Анны спросим? — с надеждой вдруг предложил он. — Вызовет дух Разумовского и все у него узнает? Штольман чуть не забыл сделать выдох. Одно предложение Коробейникова краше другого. К счастью, дух Разумовского никогда сюда не придёт. И этому майор был только рад. — Работать нужно, Антон Андреевич! Духи не умеют давать показания и выступать в суде! — покачал головой он и пошёл к Потапову. Ни до чего хорошего с Коробейниковым они сегодня точно не договорятся.