Попаданец - существо несчастное?

Моя самостоятельная жизнь в чужом мире ознаменовалась целой кучей непредвиденных проблем. Оказалось, что одно дело, когда со стороны наблюдаешь, как что устроено. Всё кажется предельно простым и понятным. И, совершенно другое, когда тебе самому во все нюансы потом вникать приходится. А мелкие неприятности на меня так и сыпались, словно сглазил кто-то. То трубу с горячей водой прорвёт, то холодильник сломается, то замок заест. Хороша квартирка, ничего не скажешь! Но, несмотря на разные неприятности, я всё равно был счастлив. Работа интересная, не изнурительная. Общаешься с интересными людьми, узнаешь что-то новое, да ещё и деньги за это платят. И с женщинами не так уж сложно общий язык найти, как я раньше думал. Стоило лишь достаточно долго к их странному виду приглядеться, чтобы от каждой особи испуганно не шарахаться, как стали появляться общие темы для разговоров и общие интересы. Так, наша гримёрша Зоинька подсказала мне, каким бальзамом лучше мазать обветренные губы, чтобы те постоянно не трескались и не кровили. А уборщица тетя Шура посоветовала совершенно невероятное средство для увлажнения рук. Словом, я наконец-то понял, что женщин мне бояться совсем не нужно. Они меня не обидят, а скорее наоборот помогут в любой ситуации. При виде меня у многих из них, видимо, мощный материнский инстинкт просыпался, который тут же трансформировался в непреодолимое желание помочь и защитить. В этом я окончательно убедился, когда на днях за меня в автобусе две пожилые женщины заступились, отогнав шайку малолетних хулиганов, которые меня девчонкой обзывать стали да за волосы больно дёргать. Сознаюсь, я тогда немного растерялся и не знал, как поступить. Драться никогда не умел, омегам вроде как не положено. А на слова подростки попросту не реагировали. Но как оказалось, далеко не на все. Угроза вызвать полицию спугнула хулиганов, и они стремглав выскочили на первой же остановке. Я поначалу подумал, что женщины меня за девушку приняли, поэтому и помогли, и честно им сознался, что всё-таки парень. Те посмеялись и сказали: — Да видим, что не девочка. Ещё видим, что мальчик ты хороший, воспитанный. Вон, даже ни одного плохого слова этим балбесам не сказал. А за хорошего человека и заступиться не грех. С тех пор я изредка нет, нет да и пользуюсь помощью женского пола. То подскажут что-нибудь дельное, то советом помогут. Сильно не наглею, прекрасно понимая, что у этих душевных созданий и своих проблем выше крыши. Мужики-то, если судить по многочисленным рассказам моих знакомых, ни на что вообще не способны. Бывают, правда, и из этого правила исключения, но очень редко. Значит, не мне одному от мужского шовинизма Павлика пострадать пришлось, а и большинству женщин от своих мужчин тоже многое терпеть приходится. Не то, что я Павлика в качестве партнёра или сердечного друга для себя рассматривал, упаси боже, но другой кандидатуры для сравнения у меня попросту не было. Василий Иванович — святой человек. Он, как мне казалось, и мухи не обидит, не то, что слабый пол. А вот Павлик как раз мог. И старику нагрубить, и девушку с дороги оттолкнуть. И даже не заметить этого. Есть такие люди, которые только ради себя любимого и живут, а на остальных им просто наплевать. Видимо, Павлик как раз из таких отмороженных и был. Жизнь моя постепенно налаживалось, хотя разного рода мелкие неурядицы и заставляли всё чаще и чаще с тоской вспоминать те дни, когда я у Василия Ивановича почти как в раю жил. Но все проблемы оказалось сущей ерундой на фоне течки, надвигающейся с неукротимостью грузовика-тяжеловоза со сломанными напрочь тормозами. Отпроситься на работе, сославшись на внезапную простуду, оказалось несложно. Тем более, кроме меня у «Фасоляси» было ещё пять новеньких «звёздочек», которых они в моё отсутствие и планировали задействовать в съёмках. Проблему с течкой из-за отсутствия омежьих подавителей я планировал решать с помощью специальных игрушек. В секс-шопах чего только не продают на любой вкус и цвет. Лишь бы деньги были, а у меня они теперь водились. Причём в достаточном на все мои хотелки количестве. Посещение секс-шопа стало для меня ещё тем испытанием. Можно было, конечно, заказать нужные девайсы через интернет, и, получив готовенькое, успокоиться. Но мне требовалось всё собственными рученьками ощупать, чтобы потом никаких проблем со здоровьем не возникло. Нормальное ведь желание, если разобраться, но на меня в магазине с таким интересом поглядывали, что я себя настоящим извращенцем почувствовал. Пришлось по-быстрому товар оплатить и валить оттуда. По дороге меня и накрыло. Да так, что смазка по ногам потекла. Неприятное ощущение, скажу я вам. То в жар, то в холод кидает, суставы ломит, а больше всего низ живота болит. Так, словно там ёжики друг другом железными кувалдами в крикет играют. «Карамелька» моя омежья раза в два увеличилась, если не больше, и так явственно из штанов выпирает, что пришлось пакетами из секс-шопа прикрываться, и до дома таким манером ползти. Следовало торопиться, а как тут поторопишься, если спереди торчит, сзади подтекает, и в голове ни одной мысли кроме примитивного «хочу». Что ни говори, а отсутствие в этом мире альф позволило мне целым и невредимым до своей съёмной квартиры добраться. Дома бы меня, течного, сразу же почуяли и по прямому назначению использовали. То есть, изнасиловали толпой, не особо о последствиях задумываясь. Шляться в таком состоянии по улице моего родного мира — это всё равно, что написать на себе большими буквами: «К случке готов». Я поэтому в такие дни обычно из дома и носа не высовывал, потому что мне любви хотелось, а не животного совокупления. А тут гуляй — не хочу. Никто и слова против не скажет. Да и на здешних мужиков я не так остро, как на наших альф реагировал. Ни на кого не вешался, не приставал. Провожал некоторых заинтересованным взглядом, и только. Войдя в квартиру, я прямо у двери скинул с себя всю одежду и, прихватив с собой содержимое пакета из секс-шопа, немедленно отправился в ванную. Надо с себя подсохшую смазку смыть, а то кожу на бёдрах уже неприятно стягивает. Да и в воде куда проще будет расслабиться, чтобы, не опасаясь повреждений, приобретёнными игрушками воспользоваться. Наполнил ванну почти горячей водой, постанывая и кряхтя, словно столетний старик, забрался в неё и попытался расслабиться. Получалось с большим трудом: глупый омежий организм противился доводам разума и требовал немедленного удовлетворения. Ноги сам собой раздвигались, а течный зад своенравно приподнимался, выгибая и без того принявшую форму лука спину. Решив дальше себя не мучить, беру самую простую из приобретённых игрушек и приставляю к зудящему и пульсирующему анусу. Такое впечатление, что фаллоимитатор вакуумным насосом внутрь затягивает. Начинаю размеренно двигать им туда-сюда и буквально задыхаюсь от непередаваемых ощущений, постепенно охватывающих всё моё тело. Как же мне этот мир нравится! Да здесь для омег прямо рай на земле. Дома я в последнюю течку едва жертвой сумасшедшего маньяка не стал. Только перенос в другой мир меня от насилия и смерти спас. Никогда бы не подумал, что вполне приличный с виду сосед альфа, пострадав в автокатастрофе и став импотентом, настолько с катушек съедет, что на течных омег охотиться начнёт. А потом их с помощью механического приспособления в виде огромного железного фаллоса запытывать до смерти будет. Я этого ржавую от крови железку до сих пор иной раз во сне вижу и в ужасе просыпаюсь. Не первой я его жертвой был, да наверняка и не последней. Просто повезло мне куда больше других. Жив остался и физически почти не пострадал. Неглубокий порез и стёртые верёвкой запястья не в счёт. По сравнению с сохранённой жизнью — это такая малость! И какая бы сила меня сюда не закинула, я ей по гроб жизни благодарен. Не всё тут, конечно, идеально, но жить можно. И даже хорошо жить. Лучше, чем в родном мире. Закидываю ногу на бортик ванны, сползаю пониже и ускоряю движения кистью. Запястье уже побаливает, поэтому вскоре быстро меняю руку. А выглядевший столь приятным ярко-розовый фаллоимитатор на деле оказался весьма неудобным и тяжёлым. Но ничего, у меня ещё несколько штук есть. На любой вкус и цвет. И размер тоже. Но все эксперименты потом, а сейчас мне элементарно кончить нужно, чтобы всепоглощающее желание мозг окончательно не отключило. Мелкой судорогой оргазма сводит все мышцы. Приятная истома разливается по телу, а жар течки немного отступает. Я, пошатываясь, выбираюсь из ванной и мокрый, и голый бреду на кухню. В перерывах просветления во время течки всегда дико жрать хочется. Да, именно жрать, а не культурно кушать. Организм требует восполнить потраченные калории, поэтому на этику и воспитание в такие моменты совершенно наплевать. Открываю холодильник и вижу пустые полки. Лишь в самом углу обветренный кусок сыра завалялся да пару упаковок йогурта в специальном отделении на дверке стоят. Мда, этим явно не насытишься. Вот я идиот! Силиконовыми членами запасся, а о еде даже не подумал. Чертыхаясь и притормаживая, напяливаю на себя первую попавшуюся одежду, выхожу из квартиры и медленно спускаюсь по лестнице. В соседнем доме в цокольном этаже располагается гипермаркет. Он не настолько известен как «Пятёрочка» или «Магнит», но среди местного населения достаточно популярен. Я раньше уже здесь бывал два раза, поэтому быстро покидать в тележку нужные продукты не составляет особого труда. На кассе небольшая очередь, и меня это немного нервирует. Окружавших меня женщин я уже не так боюсь, как раньше. Боюсь следующего обострения коварной течки, которое может начаться прямо здесь. В такие моменты организму совсем наплевать на неподходящую обстановку, и руководствуется он одним эгоистичным «хочу». Как представил, какие кренделя я буду выписывать прямо перед кассой, если меня очередным желанием накроет, так сразу же дурно стало. Очередь, заметив мою внезапную бледность и явное недомогание, милосердно пропускает меня вперёд. Рассчитываюсь картой, хватаю пакеты с продуктами и едва ли не бегом спешу на улицу. Надежда, что на свежем воздухе мне сразу полегчает, пропадает, когда прямо в нос бьёт резким запахом бензина, от припаркованных рядом со входом в магазин автомобилей. Он перекрывает все остальные запахи, и от него меня почему-то сразу начинает тошнить. Впервые с такой проблемой в течку сталкиваюсь, и она явно ничего хорошего мне не предвещает. Размышлять о последствиях буду после в безопасной тишине квартиры, поэтому спешу туда изо всех сил. Хотя «спешу» здесь явное преувеличение. Тащусь как столетний дед, едва переставляя ноги. По сторонам стараюсь вообще не смотреть, чтобы своё неадекватное состояние окружающим не выдать. Хватило мне больницы в прошлый раз, когда меня Василий Иванович, подобрав на шоссе, сразу же туда доставил. Помощь-то мне качественную оказали, но расспросов столько было, что я только чудом ни о чём лишнем не проговорился. Здесь в попаданцев народ не верит, и оказался бы я тогда в психушке. А попав в больницу в самом разгаре течки, окажусь, скорее всего, в какой-нибудь закрытой лаборатории, где разные аномальные организмы изучают. И проживу остаток жизни в статусе лабораторной мышки, которую сначала кормят вволю, а потом над ней разные опыты проводят. Так что лучше уж я как-нибудь своими силами с проблемой справлюсь. Шаг, второй, третий. Скорость движения совсем не увеличивается, но ведь и на месте я не стою. Значит, какой никакой, а прогресс есть. Главное — нигде не останавливаться и двигаться дальше. Дойду, добреду, доползу обязательно. Просто потому, что другой альтернативы у меня попросту нет. И я бы справился, если бы на меня кто-то внезапно не налетел с объятьями и громким криком: — Петька! Нашёлся-таки! Вот только Павлика мне в таком состоянии для полноты счастья и не хватало. Стою и тупо смотрю на него, а в голове — ни одной внятной мысли, кроме вечного вопроса: «Что делать?» А действительно что? Не сбегать же, побросав продукты? И покупки жалко, и убежать далеко в таком состоянии не смогу. А иного способа отделаться от Павлика попросту не существует. Он прилипчивый, как клещ, и ничем не прошибаемый. — Неважно выглядишь, — и меня бесцеремонно крутят из стороны в сторону, потом забирают пакеты и командуют. — Ну, показывай, где обитаешь! Как же всё не вовремя! Но раз ничего изменить нельзя, то решаю не морочить зря себе голову и безропотно тащусь домой. Павлик упорно держится рядом и трещит, не переставая: — Дед сильно переживал, когда ты пропал. Да мне и самому до сих пор стыдно, что не простился с Василием Ивановичем, а только записку оставил. Но выбора-то особого не было. — А я сказал ему, что тебя обязательно найду. И нашёл! Чтобы Павлик да упустил возможность лишний раз себя похвалить да перед кем-нибудь покрасоваться? Да скорее Земля в другую сторону вращаться начнёт. Но я слушаю и не перебиваю, остатками постепенно мутнеющего сознания понимая, что следует всё же узнать, как меня Павлик так быстро нашёл.