Безумие сближает 2

Карт-бланш — не то слово, которым хочу озвучить, но это то, что приходит на ум. Рано утром Вилс и Питер ушли из дома, и каждый по своим делам, о которых никто не хотел говорить. И когда же Кит проснулся от первых лучей солнца, которые нагло расползлись по лицу парня. Открыв один, а потом и второй глаз, Родман первым делом пощупал рукой правую сторону кровати, дабы убедиться, что его парня нет рядом. Перевернувшись на живот, издал писк и сладко потянулся. Ощущение того, что Питера нет рядом, дарило Киту не то что счастье, а наслаждение, которое он мог испытать лишь при виде крови. Встав с кровати, парень пошёл на кухню посмотреть как там поживают гости и не устроили ли они драку. — Доброе утро всем! — крикнул Кит, заходя на кухню. На кухне, оказывается, никого всё это время не было, и даже грязная кружка не стояла на столе, как это бывает после завтрака. Кит почесал затылок и ушёл обратно в комнату, чтобы переодеться в повседневную одежду, состоящую из чёрной футболки и шорт до колен, после вернулся на кухню. Его немного настораживало, что гости ушли так рано. И нет, время даже не десять или одиннадцать, а восемь утра. В это время Питер всегда дома и готовит завтрак для любимого. А что касается отца Кита — он сам не знал, бывает ли он дома или постоянно уходит; есть ли у него работа или дом. Вчера они не обговорили самые важные моменты, которые обычно спрашивают перед переездом. Родман ещё пока что не думал о том, зачем впустил совсем незнакомого человека в дом. Всё, о чём он думал, так это о том, что Вилс — его биологический отец, и он хочет наладить с ним отношения. Налив в кружку крепкого чая и достав из ходильника пару яйц и зелени, стал готовить завтрак. Сегодня у него выходной, и ему не нужно было никуда идти. Так Кит сможет следить за этими двумя. Хоть Вилс появился в их жизни ещё вчера, Родман уже понял, что этих двоих друг с другом оставлять нельзя. Яичница зашкварила на сковородке, Кит отпил чай и посмотрел на вход в кухню. Там стоял Питер с двумя розами, перевязанными чёрной лентой. — Любимый, это тебе. Ты, наверное, так соскучился по моим подаркам. — Спасибо. Питер, мне не нравятся розы. Где лилии? Где хризантемы? — Не нервничай, дорогой, я куплю тебе лилии. Розовые? — Красные. — Хорошо, хорошо. Как спал? Я старался сегодня не будить тебя ночью, но ты вроде как проснулся. — Я спал. Спасибо, что хоть вымыл меня. Отец не видел? — Нет. Его не было дома, когда я занимался с тобой любовью. — Не называй это любовью, ты просто трахал меня, когда я спал! Кит привык, что его тело могут облапать или насиловать, когда тот спит. И хоть Родман и позабыл про это, он всё равно выпил снотворное, чтобы не проснуться в тот момент, когда Питер будет вылизывать его рот. Его язык достаёт до глотки, и это чувство очень не нравилось парню. Питер сел за стол и открыл ноутбук. Яичница, стоящая на плите, немного подгорела, и Киту пришлось много солить, чтобы хоть как-то съесть испорченный завтрак. На предложение от Питера приготовить что-нибудь другое он отказался. Время близилось к девяти утра, а в доме находились лишь двое — третий член семьи так и не приходил. Кит было уже начал волноваться и хотел позвонить тёте, чтобы спросить, где отец и что случилось. Но тут на входе в кухню появился Вилс, бодро зашёл и поставил протикающий кровью пакет на стол. — Доброе утро! Как спалось? Кит, ты это ешь? — тыкнул пальцем в желток, а затем облизнул. — Уже нет. А вы где были? — Я ходил за едой. Сегодня устроим праздничный ужин! Кит, как тебе идея? — Отличная, я за. Питер? — Да. Кит выкинул яичницу в мусорку и ушёл в гостиную, а Питер вышел с ноутбуком и направился в комнату. На кухне остался Вилс и только что принесённый пакет с мясом, который истекал кровью так, что вызывало чувство, будто в этом куске мяса было нечто живое. Наступил обед. Вилс мыл посуду, Кит вытирал стол, а Питер помогал убираться тем, что обнимал и целовал шею Кита. Утро и обед прошёл достаточно хорошо и спокойно. Вилс, оказывается, умел готовить даже лучше, чем Кит и Питер. И ему выделили отдельное место в этом доме — кухня. Раз он хороший повар, то пусть и готовит. А Кит и Питер следят за порядком. За обедом они обсудили то, о чём не поговорили вчера. О том, как жилось в тюрьме, о том, как зовут отца Кита, и о том, почему Кит оказался бисексуалом. Конечно, Родман умолчал некоторые моменты в своей жизни, и Вилс умолчал, и Питер. Все они умолчали. — Питер, ты мешаешь вытирать со стола! — Дорогой, с моими обнимашками ты сделаешь это быстрее, — целуя в уголок губ, сказал Питер. — Нет. Отец? — Когда я был в тюрьме, мне постоянно приходилось сталкиватся с гомиками. Я тебя понимаю, сын! — Да уж… — проговорил Кит, хмуро смотря на кислую тряпку. — Твой отец слишком часто говорит о тюрьме, — шепнул на ухо Питер. — Согласен. Кит вырвался из объятий Питера и кинул пахучую тряпку в раковину. Пошёл смотреть телевизор — там шла политическая передача, которую Кит никогда не смотрел. Но с появлением отца этот канал стал частым в этой коробке. Вилс вышел из дома и опять ничего никому не сказал. Питер, после ухода отца, сразу кинулся к Киту с обьятиями и поцелуями. Он целовал руки, ноги, шею, живот. Впивался своими сухими губами так, что хотел высосать не только кожу, но и душу парня. И когда же Киту надоело всё, он ударил Питера в живот, и тот полетел на пол. — Хочешь прогуляться? — С радостью! — Я пошёл одеваться. Сказал Кит, вставая с дивана. Питер кивнул и залез на диван, с которого его скинули. Ни Кит, ни Питер не знали, куда пойдут гулять. Никто из них даже не спросил, куда и зачем — они шли по улицам молча. Родман молчал, потому что впал в свои мысли и всё никак не мог выбраться, а Питер молчал, потому что не знал, что сказать обеспокоенному парню. Один из них увидел фургон с мороженым и жестом предложил купить. За год жизни вместе и год жизни по отдельности они понимали друг друга без слов. И в некоторые моменты просто делали то, что считали нужным, хотя Питер считал нужным всё, и Кит с этого бесился. Лизнув холодный лёд, Родман повернул голову и сказал: — Питер, как ты думаешь, мне стоило его впускать в дом? — Это твоё решение, дорогой, я готов его принять. — Питер, ты не понимаешь. А вдруг он маньяк? — Дорогой, ты тоже маньяк, но мы ведь вместе, или это другое? — Нет. Тогда… А почему ты принял меня? Только не говори, что сильно любишь и бла-бла-бла... — Я безумно люблю тебя. — Безумие. Безумие сближает? — Да. — Мы психи, хах. Всё же Кит Родман не понимал своего решения, и слова Питера казались для него шуткой. Никакое это не безумие, а всего лишь карт-бланш. Люди создали законы, моральные ценности и защиту, а они? Питер и Кит всё разрушают и не ведут себя как непослушные собаки. Вернувшись под вечер и зайдя на кухню, Кит увидел, как отец стоит за плитой и что-то готовит. Питер зашёл следом, ничего не сказав, тихо увёл парня в комнату. Вилс заметил приход и поспешил всё закончить до того, как они зайдут на кухню снова. Ужин прошёл также тихо, как и обед — все поели молча и, не выронив и слова, убрали со стола. Время было восемь вечера, и как раз начался выпуск новостей. Вилс с радостью пошёл в гостиную и включил тот канал, на котором и шёл выпуск. Питер же стоял над душой, пока Кит договорит по телефону. Все родственники решили вдруг обьявиться и спросить, как у него дела, ничего ли странного не происходило сегодня или вчера. Только отложил телефон, как тут же ему звонят в пятый раз. Это позвонила тётя. — Привет. И нет, у меня ничего странного не происходило. Нет, я не в опасности. Нет, я сижу в тёмном подвале. Нет… — Кит! Слушай меня внимательно! Твой отец вышел из тюрьмы, и ты должен поскорее покинуть квартиру и купить билеты в Париж. Я позвоню завтра и всё объясню. Пожалуйста, никого не впускай в квартиру и ни с кем не разговаривай. Я тебя прошу, будь осторожнее. Пока! Родман не успел ничего сказать, как Тётя сбросила трубку. Телефон был достаточно громкий, и Питер смог услышать телефонный звонок. Пора менять домашний телефон на другой — более современный. — Что будем делать? — Дорогой, а я говорил о том, что он странный. Твоя тётя это подтвердила. — Питер, моя тётя ещё та паникёрша. Думаю, нам стоит ей перезвонить и всё рассказать. — Рассказать о том, что сын и отец снова вместе? — Рассказать о том, что я впустил в дом преступника. Кит повернул колёсико в разные стороны, поднёс к уху трубку и сразу отложил обратно. Тётя не отвечала. Он снова набрал номер и снова в ответ ничего не получил. Так продолжалось, пока на пальце не появилась мазоль. С грохотом положив трубку, Кит сел на диван рядом с Питером. Он понятие ни имел, что сейчас делать и как быть. Стоит ли сбежать от родного отца, которого все считают опасным, или остаться здесь и попросить тётю приехать и всё обсудить. Вариантов событий было мало, очень мало. И хоть рядом с ним сидел Питер, разговаривать об этом он не хотел. Дверь в комнату отворилась, и к ним зашёл Вилс. Он как обычно был весёлый, и начал пересказывать все события в мире, видя дискуссию о том, что в политике опять наплевали на будущее страны. Кит его толком не слушал, лишь кивал головой и поддакивал. — Кит, с тобой всё хорошо? — Да. — Я вижу, ты расстроен. Что-то случилось? Я слышал голос Крис. — Она сказала, что я должен приехать к ней в гости на этой неделе. Вы ведь не обидитесь, если я уеду? — Нет. Но, может, это подождёт? — Нет. Она просила поскорее приехать. Питер подтвердит. — Тогда что насчёт того, чтобы побыстрее помочь мне? Я хотел позже это сказать, но, видимо, все уже узнали. — С чем? — Я совершил ошибку и хочу её исправить. Несколько лет назад я изнасиловал подростка, и теперь мне очень стыдно. Я хочу найти её и извиниться. Вы мне поможете? Вилс склонил голову, сжимая в руках пульт от телевизора. Ему было трудно говорить об этом. Кит посмотрел на Питера, ожидая ответа. — Да, мы поможем вам. — Спасибо! Я знал, что с могу на вас рассчитывать! Вилс помахал рукой, выходя из комнаты. Всё прошло так, как он планировал. Только Киту не понравился ответ. Он взял подушкку и кинул со всей силы в Питера. А затем поднял и снова ударил парня. — Зачем?! Идиот! Нужно было ответить нет! — Дорогой, прекрати меня бить! — сказал Питер, закрывая руками голову. — Урод! Мне хватило уже приключений! А ты всё испортил! — Дорогой, успокойся и отложи подушку. Я сейчас всё объясню! Если мы поможем твоему отцу, мне не придётся его убирать. Кит откинул подушку в сторону телефона и вышел из комнаты, громко крича. — Сгинь, Питер!