Mon Dieu [DSMP AU]

***

Когда Дрим вернулся в Логстедшир(?) через два дня после инцидента, у него не было особых надежд. Он ожидал палатки, построенной как попало, возле кое-как залатанных кратеров, и, если повезёт, живой Томми, бежащий к нему со слезами на глазах и извинениями. Ни больше ни меньше. Надо ли говорить, что встреча лицом к лицу с уходящей в небеса башней и вонью трупа было, конечно, неожиданностью, причем неприятной. Дрим подошёл к подножию башни и разочарованно вздохнул. – „Серьёзно, Томми?” – сухо спросил он, легонько пнув мёртвое тело, – „Ты не смог продержаться и двух дней?” Подросток, конечно же, не ответил, если не исключение, что его голова слегка откинулась назад при несильном толчке сапога. Дрим поморщился. Конечно, он участвовал во многих войнах и убил больше людей, чем мог тратить время на воспоминания, но от этого мертвые тела не становились менее отвратительными. Кожа стала фиолетовой, с кровью, осевшая там, где её притягивала гравитация (в данном случае на левом боку), и побледнела, превратившись в тошнотворный серовато-зелёный повсюду, волдыри, мухи, исследующие тело, и, что хуже всего, запах. Разложение тела не происходило, если только это не была чья-то „третья” смерть, а когда это случалось, тела обычно выбрасывали или хоронили достаточно быстро, чтобы Дриму не приходилось смотреть своими несчастными „глазами” на такое отвратительное зрелище. К сожалению, в этот раз, это было не так. Если честно, Дрима больше беспокоила мысль, что он потерял свою любимую куклу. Он усердно работал, чтобы заставить Томми подчиняться каждой команде, добиться того, чтобы подросток стал тихим и послушным, чтобы он никогда не спрашивал о смысле каких-либо приказов, — что ж, это почти удалось. Факт того, что он навсегда потерял Томми, было достаточно, чтобы по его лицу выступила капля пота. Конечно, у Дрима был второй вариант для такой ситуации, у него всегда был запасной план, но был небольшой шанс, что оно не сработает. В конце концов, насколько он мог доверять пьянице? Тем не менее, это был единственный вариант. „Тупое отродье,” – проворчал он, кусая губы и раскапывая инвентарь, чтобы вытащить книгу. Книга была потрёпана и сильно потёрта, кляксы и пятна слёз усеяли мягкую кожаную обложку, золотые буквы „XD” на обложке поцарапаны и потеряли свой былой блеск, бумага пожелтела от времени. Он перелистнул на страницу с закладкой и разгладил складки.

∷ᒷ⍊╎⍊ᔑꖎ

Теперь это была действительно гранью жизни или смерти. Дрим в душе не ебал, какими могут быть последствия провала, но он бы и не хотел знать. Прочитав древние строки, он раздражённо фыркнул. Этот процесс не собирался быть приятным. Несмотря на своё отвращение, он опустился на колени рядом с телом Томми, выхватил меч и полоснул свою ладонь. „Этому лучше стоить того,” — пожаловался он, следуя указаниям заклинания, размазывая окровавленной ладонью по короткой траве неразборчивые руны. Как только руны были закончены (и Дрим почувствовал головокружение от потери крови), он отметил себя окровавленным отпечатком пальца на странице, перевёл дыхание и начал читать.

***

Это было слишком. Прайм, это слишком. Всё было так громко, так ярко, слишком детально, слишком холодно, слишком жарко, и недостаточно. Был ли он на самом деле там? Он всё ещё в пустоте? Что за хуйня это была? До отвращения сладкое приветствие Дрима резало уши, неровно капало в мозг, словно заледеневший мед, и, как клей, склеивало мысли. Солнце было ужасно ярким по сравнению с той тьмой, в которой он провёл те два месяца, лучи били ему прямо в глаза, ослепляя его. Почему трава была такой жёсткой? Грязь была твёрдой, его одежда липкой, крылья тяжёлыми, всё казалось жёстким и потным, и, о Прайм, его тошнило и он чувствовал, как паникует.       Эта спираль только усугубляла всё — его прерывистое дыхание было даже громче голоса Дрима, его сердце болезненно колотилось о зудящие шрамы, слёзы в его глазах горели, как кислота- это слишком, это слишком, это слишком- „Томми,” — проворковал Дрим, и этого было достаточно, чтобы Томми вырвался из головокружения, издав всхлип. „Ох, я понял,” — он услышал бормотание Дрима, – „Видимо, быть воскрешённым спустя два дня будет утомительным…” Чего. Два дня? Это определенно было неверно. Если только Уилбур просто не знал математику, что, было возможно, но Томми не хотелось бы так быстро бросать своего брата под поезд. Тем не менее, он не мог достаточно сосредоточиться, чтобы осознать ощущение того, что его одежда натирает его кожу слишком сильно, чтобы даже понять это, не говоря уже о чём-то ещё. Он почувствовал, как две руки обхватили его и подняли. Он заскулил от боли движения, а затем от ощущения человеческого контакта. Так давно не ощущал положительного прикосновения другого человека; не только в лимбо, но и вообще. Прайм, разве это не жалко? Разве он не был жалким? Прохладный воздух ударил его, неожиданно, успокаивающе, и он почувствовал что-то мягкое под собой. Прыгающие огни перед веками замигали и потускнели. “Вот, Томми, теперь ты в тени. Учитывая твоё прежнее наказание, укрытия не осталось, поэтому ты под деревом. Теперь проснись,” – с последним предложением голос Дрима стал грубым, и Томми не смог сдержать вздрагивания. Он снова попытался открыть глаза, но боль, нападающая на его череп, немедленно закрыла их. Дрим вздохнул, – „Слушай, я понимаю, ты только что ожил, но ты не можешь следовать простым указаниям? Это как дрессировать ебанного питомца,” – пробормотал последнюю часть. Прежде чем Томми осознал, его глаза заставили открыться, и теперь он смотрел прямо в глаза-бусинки маски. Это знакомо, тускло подумал он, будто не открывал глаза и не видел того же человека меньше получаса назад, щурясь от света. „Вот! Добро пожаловать обратно! Как была смерть?„ Томми сначала не понял вопрос, звон в ушах не дал услышать речь Дрима. Дрим наклонил голову в бок, будто ожидая ответа (так и было), и у Томми не было выбора, кроме как постараться ответить. „Это…” — начал он и тут же кринжанул, услышав свой голос. Он звучал так скрипуче, больно слышать, да и тем более говорить. Это заставило его уши щёлкнуть и затрещать, как неисправные провода, а тело чувствовало себя, будто в ссадинах, как если бы оно было схвачено когтями животного. Почему он задыхался? Но Дрим ждал ответа. „Было темно,” – Он сделал паузу, – „Холод, пустота.” Его туманная голова решила, что достаточно простого ответа. „Интересно!” – Дрим рассмеялся, и Томми воспользовался возможностью, чтобы отстраниться и прислониться к дереву, – „Расскажи мне побольше.” „Уилбур был там.” Теперь, если Дрим уже запутал того в нитках, именно эти слова завязали узел, – „Правда?” Томми кивнул, чувствуя себя паршиво от движения. „Каким он был? Что он сказал? О, это так здорово!” – Дрим был восторженн, практически гудя от так называемой радости. „Он был… Уилбуром. Ничего нового. Он, ну, играл в карты и всё такое,” – Томми замялся. Прайм, почему ему так трудно сосредоточиться? Дрим что-то промычал в согласии, настаивая на том, чтобы Томми рассказал что-то ещё, но сказать было нечего. „И всё?” — спросил Дрим через некоторое время, звуча смутно разочарованно, и Томми снова кивнул. „Хм,” – Дрим наклонился ближе, и Томми некуда было отпрянуть, – „похоже, есть что-то, что ты мне не говоришь, но всё оке. Мы поговорим об этом позже. Не так ли?” – он улыбнулся. Даже несмотря на путаницу в голове, Томми осознавал, что его сердце замирало от возможных последствий. Но тем не менее ответил, – „Конечно.” „Вот и ладушки. Теперь позволь мне...” — он схватил Томми за запястье и перевернул, – „идеально.” Сердца на его запястье были разбиты и посерели, как и в лимбо, но на этот раз в них было что-то новое. Сердца были исписаны, как будто кто-то взял ручку и нарисовал поверх них ещё одну жизнь — единственное сердце, окрашенное в неоновый зеленый цвет. „Это…” — Томми не чувствовал необходимости заканчивать свой вопрос; в конце концов, это был типичный ответ. „Ага! И это полное доказательство того, что ты,” — протянул Дрим последнее слово, — „жив, даже после потери всех канонических жизней!” (Почему это задело?) Казалось, потребовалось мгновение, чтобы Дрим это полностью осознал: его поза стала неподвижной, плечи напряглись, его хватка на запястье Томми заметно сжалась. Томми подсознательно напрягся. „Ты жив. После потери всех своих жизней, – он медленно повторился. Это было проблемой? Он сделал что-то не так, позволив вытащить себя из лимбо? Должен ли он сопротивляться больше? (Хотя он и не смог бы.) Видимо нет, потому что Дрим быстро встал, отшатнувшись назад, словно испугался. А потом хихикнул. Это сводило с ума. Громко и шумно во всех смыслах. От него по спине Томми побежали мурашки, резкий смех, словно осколки обсидиана и нажатых кнопок, граненого чёрного камня и заточённых мечей. Смех, излучающий уверенность, как развевающийся в воздухе флаг, или подписанная декларация, или три удара и ты выбываешь. Но самым пугающим из всего было то, что смех Дрима был смехом человека, который знал, что выиграл. „Я смог это!” — воскликнул он, широко раскинув руки, – „я, блять, не могу в это поверить! Сработало!” Прежде чем он успел это осознать, Томми подняли на ноги, и на пути он издал болезненный крик. У него закружилась голова, но всё, что он мог видеть, был Дрим. Дрим схватил руки Томми, – „Томми, не знаешь, что это значит? Понимаешь?” – его голос стал угрожающе тихим, и он почти прошептал: „Я бог.” Затем он снова стал громким и отшвырнул Томми, мальчик ударился об дерево, прошипев от боли. „Я реально бог!” Всё, что мог сделать Томми, это смотреть в ужасе, неловко прислонившись к дереву, ошеломленный, с всё ещё пылающими мыслями, пока Дрим выл со смехом. — „Что это значит, Томми?” – Он снова повернулся к мальчику, – „если ты не можешь меня убить, и я могу убить тебя! Делает ли это меня бессмертным? Делает ли это меня чем-то вроде бога?” Дрим покачал головой, – „Не отвечай, это риторика. Потому что фактический ответ очевиден: да! Я контролирую жизнь и смерть! У меня больше власти, чем у любого другого человека на этом сервере! Весь мир на моих пальцах!” Он внезапно замер. „Эй, Томми. Как думаешь о том, чтобы сделать меня официальным богом?” Томми не хотел отвечать. Он не знал, чего хочет и даже что происходит, но он не хотел отвечать и особенно не хотел знать ответ, который от него ожидали. Его сердце отдавалось пульсацией в голове, ноги тряслись под его тяжестью, а одежда продолжала зудеть на коже. Но всё же. „Как?” – Томми слабо пробормотал. „Ну, каждому богу нужны последователи, верно? Начнем с этого.” Глаза Томми расширились. Что за хуйня. „Дрим, ты… ты уверен?„ „Низкий смертный вроде тебя не должен задавать вопросы богу. Я точно знаю, что делаю. Теперь!” – Он хлопнул в ладоши, испугав Томми, – „Сначало мы должны выглядеть соответствующе.” „Погоди!” — прервал его Томми, отшатнувшись, когда понял, что сказал. Но он продолжал, несмотря на такое, – „Что значит «мы»? Что ты хочешь от меня?” — Ну, ты же мой ангел. Я имею в виду, у тебя есть крылья, и ты уже мой лучший друг. Томми оглянулся на свою спину. Два огромных белых крыла, по крайней мере, они были белыми. Теперь они были покрыты грязью и копотью, а перья спутались. Левая была сломана (конечно же Дримом), но он отчасти понял, что она была исцелена, когда он был… воскрешён. (Прайм, это реально случилось?) — „Мы их исправим, не волнуйся,” — спокойно сказал Дрим, быстро и шокирующе переключившись с того маниакального поведения. Потом начал, – „Мне просто нужно немного эстетики и тогда мы сможем путешествовать.” „Путешествовать?” — спросил Томми. „Ну, да. Как ещё мы можем набрать последователей?” „Чт- Бля, Дрим, это же смешно!” – Его обугленный голос заговорил прежде, чем он успел подумать о том, что сказал. Идёт ли он в настоящее время по качающемуся канату? Да, но Дрим всегда хотел, чтобы он заканчивал то, что говорил, – „Тоесть, ты не можешь просто ходить вокруг и ожидать, что люди… будут поклоняться тебе. Они не собираются следовать за каким-то случайным парнем только потому, что говорит, что он бог.” Дрим был спокойно неподвижен на мгновение, руки всё ещё были прижаты к бокам. Томми почувствовал, что съёжился. Вот, подумал он, так и умру. Только в этот раз шанса не будет. Но затем Дрим кивнул, — „Нет, нет, ты совершенно прав, как ни странно,” – Он усмехнулся, – „значит, нам просто нужно устроить народу демонстрацию, да?” Томми в замешательстве поднял бровь, ожидая объяснений или подтверждений, но Дрим просто обернулся спиной. „Хэй, подожди здесь день или два. Я собираюсь… хотя,” — Дрим взглянул на башню, – „да, пошло оно нахуй. Пошли со мной.” Это был приказ, поэтому Томми немедленно подошёл к человеку в маске. — „Куда именно мы идём?” – Томми нервно пошёл рядом с мужчиной. — Разве ты не обращал внимания на всю ту информацию, которую я только что рассказал?” – Дрим цокнул, и Томми вздрогнул, – „Нам нужно набрать эстетики, прежде чем даже думать о том, чтобы показаться людям. Ну же, дневной свет не длится вечно!” Дрим зашагал в сторону, противоположную Логстедширу, и Томми знал, что его работа как друга этого человека — послушно следовать за ним. Это было конфликтно. Был ли Дрим его лучшим другом? Да, конечно, но действительно ли Томми соглашался с тем, что этот человек был богом? Это была совсем другая история. Не помог тот факт, что мужчина буквально вытащил его из лимбо, когда он прыгнул по определённой причине. Он даже не хотел быть здесь и всё было слишком давящим, но у него было чувство, что оно не исчезнет в ближайшее время. Тем не менее, Дрим был достаточно добр к нему до сих пор, верно? Томми действительно понятия не имел, что происходит, он едва мог думать. Его голова пульсировала в тандеме с его сердцем, и разве это не осознание само по себе? Если подсчёт жизней показывал это, его сердце теперь билось, и Томми задавался вопросом, не было ли это его всё ещё звенящим желанием быть мертвым в воде, что заставило его наполниться полнейшим разочарованием при наблюдении за таким. Он поднял взгляд с земли. Дрим шел немного впереди него, по-видимому, погруженный в собственные мысли, тихо напевая «Чирп» себе под нос. Достаточно нормальное зрелище, если Томми проигнорирует тот факт, что они, по сути, пытались основать религию или, что более вероятно, культ. Прайм, – вяло подумал Томми, – во что я ввязался?