Mon Dieu [DSMP AU]

***

Томми полностью проебался. Он знал это как факт, в момент, когда открывал глаза, чтобы увидеть, как Дрим смотрит на него. (Предположительно.) — «Доброе утро, Томми.» — категорически сказал масочник, поправляя свою же маску, — «Думаю, у нас есть некоторые темы, которые мы должны обсудить, верно?» Иннит сглотнул и беззвучно кивнул. — «Рад, что у нас совпадает мнение. Но я буду милосердным. Всё таки, ты только проснулся. Так что я разрешаю тебе починить свою рубашку, так как она полностью пропиталась красным во время ритуала прошлой ночью.» — он дал немного материала Инниту, который взял это дрожащими руками. — «С-Спасибо.» — почему его голос так дрожал? Он сгорбился и поморщился, его спина ощущалась так, будто её облили бензином и подожгли. Его крылья ощущались тяжелее, чем обычно, немного покалывали у оснований и будто тянули его за мускулы, и XD, как же болели его рёбра. Всё его туловище, по факту, ощущалось, будто его разорвали, разрезали на куски, а ещё трескались по швам, как его неисправная рубашка. Томми не совсем помнит, что произошло, что могло вызвать такое, тот помнит лишь вспышки бурлящей, бесконечной, нескончаемой агонии, и давящего чувства, что он облажался. Взвесив детали, он понял, что, вероятно, это его вина, так что решил ничего не говорить, вместо этого Томми растелил ткань у себя на коленях и принял иголку, данную Дримом. В ту секунду, когда он устроил иголку между пальцев, тот застыл. Было так, как если бы был шприц, заполненный жидкостным страхом, отправленный в его организм, его тело стало ощущаться жёстче, а его глаза заполнились слезами, дыхание резко участилось. Возможно Дрим что-то говорил ему сейчас? Томми не мог услышать, ужасный звон заполнил его уши, который звучал как сигнализация, как крик? Крик о помощи, и подросток надеялся, что это не он кричал, ибо это было бы смущающе. Почему обычная иголка для шитья внушала так много паники? Почему он захотел бросить это и убежать как можно дальше, но тем не менее он застыл, как статуя? Будто он был парализован? И- Ох. Ох. Видимо, эта иголка напомнила ему о той смерти. О которой он так часто думал, которую он часто сравнивал и ассоциировал с другими смертями, которая охотилась в конце его мыслей, ожидая момента, чтобы внезапно атаковать? Он ощутил фантомный укол в шею, и его сердце на секунду остановилось и вздрогнуло, конечности начали покалывать, а на грудь будто лёг огромный камень? Он дышал? Мог ли он дышать? Что это вокруг него? Ох, XD, он не мог чего-либо ощущать, так? Он был беспомощным, снова умирая и задыхаясь из-за его собственной некомпетентности, беззвучно крича со слезами, которые он кое-как вообще ощущал, и это было смертью, потому что вот это называется «умирать.» Он хочет, чтобы всё это закончилось, и скоро это правда закончится, ибо он не мог двигаться, не мог дышать, не мог чувствовать- Тепло. Две сильные руки обвили его, держа его близко к своей груди и поглаживая его волосы. Ощущение чужого дыхания. Чувство его дыхания, и ох. Он дышал. – «Ты в порядке.» – человек прошептал, голос был мягким и гостеприимным и заботливым, – «Ты в порядке.» Это заставило его вспомнить о Уилбуре, и он растворился в объятиях, давая явному ощущению взять контроль над каждой мыслью. Он жив. И- Ну, это не так уж и хорошо, но покрайней мере он не умирал. Он дал человеку обнять его, давая тому держать Томми в сознании, удерживая от возвращения в блаженную пустоту. – «Можешь повторить это?» – Тот прошептал, – «Ты в порядке.» – «Я в порядке.» – Томми серо повторил, и когда он слегка отстранился, чтобы посмотреть кто это, он удивился, увидев пару изумрудных глаз, смотрящих прямо на него. – «Можешь сказать мне, что произошло, что заставило тебя паниковать?» – спросил Дрим, крутя белую полоску волос Томми между пальцев. Томми потянулся к прикосновению, – «Т-Тупое..» – промямлил, зарываясь обратно в тёплые объятия. (Кого волнует, если объятия были скорее собственническими, чем утешительными? Томми точно плевал на это.) – «Нет, это не так. Расскажи мне.» – и вот оно, командный тон, смешанный с сахарным тростником, горячим какао и кучами листьев в голосе. – «Просто..» – колебался Томс, пытаясь подобрать слова, – “Иголка.» – «Иголка?» – Дрим мягко переспросил. Младший кивнул, – «Заставляет меня вспомнить тот..» – и он замолчал. Он не мог сказать больше, без надобности снова окунуться в тот ужас. И не было ли это грустно? Шитьё было его комфортом, его дом вдали от дома, это было то, что успокаивало его и давало возможность забыть проблемы. Но теперь, просто трогание иголки заставляло его чувствовать тошноту и пустоту. Теперь, скорее всего, он больше не сможет шить без того мучительного и кошмарного ужаса. Может его грусть в какой-то мере была детской, это подавленное желание надуться и топнуть ногой по земле, как будто у него отобрали мягкую игрушку, а не хобби, на которое он полагался в качестве утешения в течении многих лет. Но, может быть, это было честно, ведь у него никогда не было шанса морально вырасти, не так ли? (Тупые, предательские мысли.) Масочник кивнул на ответ Томми и осторожно забрал иголку из чужой руки, которую тот всё ещё неосознанно держал. – «Прости. Я жалок.» – Томми свернулся калачиком, начиная горячо извиняться, боясь того, что Дрим может сделать с этой иголкой, но тот лишь убрал её на тумбочку и вновь повернулся к Томми. – «Я понимаю. Не волнуйся, я просто найду мастера, чтобы починить это.» – «Нет, я не хочу доставить тебе проблем-» – «Всё нормально, Томми. Это не проблема. У бога всегда есть время для его любимой игрушки, верно?» Подросток кивнул, и старший потрепал его по волосам. – «Думаю,» – задумчиво начал Дрим, положив подбородок на голову Томми, – «Может я был маленько слишком жесток к тебе. Знаешь, просто вся эта божественность выматывать меня, да? Может мы должны взять перерыв?» – «Только если ты хочешь.» – мягко ответил младший. – «Это будет весело! Мы могли бы пойти туда, где мы- Ну, тоесть, ты- не был какое-то время, собрать побольше последователей... Томми, мы могли бы пойти в поход.» Томми ощутил, что настроение улучшилось. – «Конечно, мне всё ещё нужно наказать тебя за тот маленький трюк прошлой ночью, но это немного подождёт, верно? Мы могли бы повеселиться сначала.» Томми сильнее обнял Дрима, впитывая контролирующий, собственнический контакт, – «Благодарю, Дрим.» – «Конечно. Что угодно для моего любимого ангела.» – Масочник отстранился и буп Томми по носу, который хихикнул в ответ, вытирая слёзы. – «Теперь, я возьму это на починку. Могу я довериться, оставив тебя одного на пару часов?» Томми отчаянно кивнул, – «Конечно.» Дрим сузил глаза, и весь приветливый уют комнаты испарился, — «И ты не попытаешься что-либо сделать?» – «Я обещаю, Дрим.» – «Клянись. Клянись на своём боге.» Младший вздохнул, – «Я клянусь именем XD, что не нарушу ни одного правила, пока ты отсутствуешь.» Старший надел свою маску, – «Хорошо. Скоро вернусь, ангел.» И он ушёл, оставляя подростка одного.

***

Дрим закрыл за собой дверь, спускаясь по знакомой лестнице и, проходя мимо, кивнул бородатому трактирщику(?). Доверял ли он Томми одному? Нет, ни капельки, но он был совершенно уверен, что мальчику придётся очень сильно постараться, чтобы покончить с собой используя что угодно в этой комнате, и, основываясь на его приступе паники, вызванной обычной иглой, он понял, что тот хотел сладкое освобождение с помощью смерти, а не процесса достижения этого. И по этой логике он, скорее всего, не собирался пытаться покончить с собой, не обеспечившись быстрой и безболезненной смертью. Хм, мелодично подумал масочник, видимо поэтому он просто не использовал что-то острое изначально. Томми был умным ребёнком. Это одна из причин, почему Дриму так весело играть с тем. Видите ли, большинство участников прекрасного СМП, которое он называл своим домом, заключались в том, что все они были, по сути, безмозглыми быдлами. Всё та же и та же история в их голове: войны, кровь, предательства, привязанности, ссоры. Ни один из них не думал о том, что мир мог быть вариантом, слишком занятые ходьбой за своим хотением мести, до того, что Дриму даже не нужно дёргать кукольные нити, чтобы продолжать хаос – они всё делали сами. И хаос пугал, было интересно, чёрт возьми, было забавно — но достаточно сказать, что даже война могла стать скучной. Вот что делало Томми таким особенным; он был вспыльчивым человеком, загадкой, вызовом. Низкий человек, с которым так весело сражаться, и ещё веселее подчинять его и превращать в пыль. Он просто был таким... интригующим. Единственная персона со своим разумом, но такой же лидер, как и последователь. Он был вынужден идти за своими привязанностями, позволять другим ходить вокруг, чтобы защитить то, что ему небезразлично. Он был самоотверженным, как бы Дрим ни любил искажать повествование и называть его иначе, потому что он всегда жертвовал собой, не задумываясь, ради собственного благополучия. Это было замечательно, очаровательно, и ох, это было волнующе. Томми был вдохом свежего воздуха, первой каплью крови на мече, кнопкой, которая отключала бомбу. Он неосознанно (или, может быть, осознавал) был причиной почти каждой трагедии просто потому, что с привязанностью пришло разрушение, а привязанность лежала в основе самого существования Томми. И как приятно было иметь эту причину под своим контролем, зная, что единственный свободный мыслитель на этой захватывающей шахматной доске жизни уже не так свободен. Вот и предположение: До изгнания, Томми был по сути единственной свободной персоной на всём СМП. Единственным другим был так же Уилбур Сут, но день, когда его изгнали из Л'Манбурга, стал днём, когда его благословение превратилось в проклятие, а знание, пришедшее со свободой, начало деформировать его разум, как скручивающиеся лианы и пыльные тома. Теперь свобода, опять подумал Дрим, пиная камень с дороги, пока два человека, которых он узнал, поклонились ему, своеобразная вещица. И так как свобода вела к безумию, это было заметно в отчаянной спирали Уилбура, ведущей к безумию. Однако в свободе также покоился контроль, власть, и, возможно, это было то, за что Уилбур прыгнул, чтобы ухватиться, но слегка промахнулся. Баланс силы и безумия, когда дело дошло до свободы, был хрупким, как продуманный план по уничтожению врага. И Дрим задавался вопросом, по какому возможному пути пошёл бы Томми, будь у него такая возможность. И действительно, чем свободный человек отличался от сумасшедшего? Ибо в глазах стада - разве свободный не безумен? И поэтому, Дрим вошёл в мастерскую с воздушным звоном колокольчика, прикреплённого к двери, и положил рубашку на прилавок, едва взглянув на напольные часы в углу, которые сообщали, что те скоро закрываются, так важно, чтобы именно я был лидером. Он хорошо знал, что он был единственным, кто мог бы сбалансировать силу и безумие. Поэтому он бог. Боги держат силу, а сила стоит ответственности, которая у него была. Кто-то назвал бы его жестоким, но он узнал, что для достижения своей цели необходимы крайние меры. Он был сильной личностью, и ему нужно было сделать всё, чтобы сохранить это. Может маленькая часть его сознания протестовала, говоря, что он ранит Томми, но он проигнорировал это. Кому какое дело? Томми был его заслуженной собственностью, его самой важной и единственной привязаностью, да, но под конец дня Дрим всё ещё контролировал всё. Он всё ещё был богом. Он знал, что он прав, несмотря на всех дураков, что слепо верили всему, что услышат. И это то, что значило. Хм, Дрим размышлял, оперевшись на стену, пока ждал, учитывая то, что я в праве, и у меня Томми под рукой... Он покачал головой. Я уже продумывал это, в любом случае. Надо бы сделать это официальным. Полчаса спустя, он забрал рубашку с коротким спасибо, оставил пару изумрудов на столе, и пошёл к своему самому развитому последователю.

***

Томми наклонил голову, глядя на себя в зеркало. Он слегка пошатнулся влево, и его отражение повторило. Этого и следовало ожидать, конечно, но это просто было странновато. Он больше не узнавал своё отражение. Да, он был тем же пацаном – большие грандиозные снежно-белые крылья с тремя подстриженными перьями (которые Дриму, вероятно, скоро придётся подстричь снова), долговязое телосложение, слегка сгорбленная осанка. Но всё же, он понял, что не может согласиться с тем, что человек в зеркале был им. Он не узнавал эти преимущественно белые волосы, бледную кожу с шрамами, спокойныe, пустые, серые глаза. Он решил, что ему не нравится смотреть на себя или на мерцание позади него, поэтому снова надел повязку на глаза и отвернулся от зеркала как раз в тот момент, когда дверь со скрипом открылась. – «Томми, я вернулся!» – позвал Дрим. Томми мгновенно повернулся к тому, – «Дрим! Добро пожаловать назад!» – он поприветствовал, подпрыгивая на ногах. – «Я смог почистить и починить твою рубашку, будто новая!» – Масочник передал рубашку младшему. Томми благодарно взял вещь и собирался надеть, но рука на его запястье остановила его. – «Что ты должен сказать?» – И ох. Он забыл. – «Спасибо, Дрим.» – «Всегда пожалуйста. Так, хочешь, чтобы я поделился своим планом с тобой?» Это не был вопрос, который ожидал какого-то ответа, поэтому Томми промолчал. «На обратном пути я столкнулся с прихожанкой церкви и поручил ей присматривать за церковью, пока нас не будет. По сути, мы собираемся провести небольшую разведывательную миссию, чтобы получить больше последователей, участников. Пункт назначения - сюрприз, так что не спрашивай об этом, но думаю тебе понравится! Дорога будет для нас весёлым опытом дружеского общения. Звучит классно?» Томми кивнул, в последний раз поправляя водолазку, – «Да.» – «Хорошо! Отправляемся.» – «Погоди,» – Томми остановился, – «прямо сейчас?» – «Томми,» – сказал Дрим, – «Что я сказал о том, если ты говоришь без разрешения?» Подросток резко дёрнулся, – «И-Извини, Дрим.» – Блять. Он снова проебался. Масочник вздохнул, – «Ладно, сегодня у нас хороший день. Я разберусь с этим позже.» – пробубнил себе. Он взял свою сумку и несколько вещей, которые он спрятал по комнате, и засунул их внутрь. – «Ну, что? Ты идёшь?» – - спросил он, но это был совсем не вопрос. – «Конечно.» – ответил Томми, и последовал за ним, точно как он и должен, как он всегда и делал.

***