Прими меня

       Ева начинает новую неделю с опоздания. Хелен не хватило вчерашней ночи после того, как они вернулись с ужина от родителей, чтобы выплеснуть все свои желания. Она удерживала её в постели всё утро. Это было прекрасно и ужасно. Нет, процесс был идеальным, столько нерастраченных чувств, страстных порывов, и всё для Евы, но ей пришлось вытеснить из головы Вилланель, чтобы это принять, а это оказалось очень сложно. Кувыркаясь в постели с женой, она думала о том, как провела здесь выходные с Вилланель. Всё было настолько неправильно, что вызывало много вопросов к себе. Хелен подвезла до работы и с трудом отпустила, целуя, сверкая своими холодными глазами. Ева задержалась в машине, поймав себя на том, что Хелен, оказывается, не уступила место Вилланель в её сердце. Становится тесно, подумала Ева, и покинула машину. Разве после такой ночи сказать об измене будет своевременно? Она просто не могла встретить Хелен с этой новостью на пороге, а потом всё закружилось, её извинения, она на коленях, и эти поцелуи, и этот слезный взгляд таких сильных и властных глаз. И Ева растеклась? Вновь подчинилась? Хелен разрешила верёвки и плеть, двухсторонний страпон и немного шалостей. После всего, что Ева узнала о Вилланель, отношения с ней казались тяжёлыми, туманными, скорее, как сон! А здесь, с Хелен, никаких сложностей, просто двое в браке, развлекаются и понимают, чего хотят друг от друга. И эта встреча с семьёй… С людьми, которые стали родными, что с заботой и искренностью интересуются их жизнью, ложь, которую пришлось им говорить! Лжи слишком много.        Ева хорошо обдумывает своё приглашение Вилланель к себе в кабинет, и всё же пишет сообщение. Она должна её увидеть и закрепить позиции, она думала, что выходных достаточно, но что-то пошло не так. Хелен будто чувствует, что у неё отнимают, поэтому вцепилась со всей силы. Ева предупреждает Кенни о посетителе во время перерыва, и тот подмигивает с довольной улыбкой.       — Пущу её, если поможешь мне написать эссе.       — О, у меня же нет на это времени, Кенни!       — Но ты должна мне помочь!       — Сейчас всё брошу и помогу.       — Спасибо!       — Я… Ладно, давай сюда тему.        Ева волнуется, но всё ещё держит себя в руках при пациентах, их сегодня немало, и все подтвердили свою запись. Череда не тех, кого она хочет видеть, и, наконец, та самая. Вилланель стучит и заходит, тут же заперев дверь. На ней коричневый вельветовый костюм в рубчик, кроссовки в тон, с белыми вставками, и кожаный рюкзак на одном плече, она скидывает его и кепку.       — Скучала?        Ева без слов обнимает и оставляет множество поцелуев на губах, чередуя их со словами: скучала, хотела, ждала.       — Можно мы поиграем?       — Игривое настроение? Так, и чего ты хочешь?       — Твою работу.       — Диплом, пожалуйста, и рекомендательные письма.       — Без них, дай мне попробовать, Ева.       — Ого, как ты серьёзно настроена. А пациент кто, я?       — Пожалуйста, — Вилланель надула нижнюю губу, ну как ей отказать?        Ева снимает халат и передаёт ей, Вилланель снимает рубашку, и это сложный момент. Её руки, её потрясающие сиськи в этой майке, аромат духов, блеск кулона на груди, Ева сглатывает, Вилланель надевает халат, и строго поправляет его на себе.       — Прошу за ширму, раздевайтесь и готовьтесь к осмотру.       — Ты ещё и театральное закончила?       — Сними всю одежду.        Вилланель моет руки, сушит их и подходит к креслу, здесь уже чистая пелёнка и рабочая зона, готовая к пациенту.       — Я не раздеваю своих пациентов полностью.       — Можешь оставить лиф, — отвечает Вилланель, — Всё равно его сниму, — добавляет она тихо.        Когда Ева выходит, немного сложно не потеряться и держаться за роль, одним жестом Вилланель пригласила на кресло. Ева не всегда была врачом, конечно, она и сама регулярно посещает гинеколога, но никогда это ещё не было так сексуально напряжённо. Ева помогает взглядом, взглянув на то, с чего Вилланель должна начать.       — Какие жалобы?       — Мне не хватает секса в дневные часы.       — Ужасный недуг, как хорошо, что вы попали ко мне, сейчас я попробую вам помочь.        Вилланель вскрыла набор и вынула перчатки, натягивая их, она бесстыдно рассматривает положение Евы.       — Вам удобно?       — Жестковато.       — Отлично, вам и не должно быть комфортно в этом кресле.       — Почему?       — Комфортно должно быть на вашей девушке, она ведь у вас есть?       — Да,и она огонь.       — Почему же не поможет вам с вашей проблемой?       — Мы очень заняты своей работой.       — Осуждаю её. Приступим к осмотру.        Вилланель подкатила к себе стул и села напротив. Большими пальцами обеих рук она раскрыла Еву ещё немного, до характерного звука со стороны Евы.       — Что такое? Вам неприятно?       — О, всё отлично, продолжайте.        Ева неожиданно потеряла Вилланель перед собой, потому что она наклонилась и всей поверхностью языка прошлась между ног Евы, которые она захотела немедленно свести.       — О, чёрт!       — Мне нужна влажная поверхность.       — Для этого есть гель, — рассмеялась Ева, ощущая, как горит лицо и грудь.       — Мне нужно будет ввести в вас ту штуку.       — Гинекологическое зеркало.       — Да, его, вам следует расслабиться.        Вилланель находит гель, наносит его почему-то на пальцы и подставляет к входу. Один, а за ним второй, проскальзывают вовнутрь, от чего Ева вздрагивает и оседает, возбуждение и так било в виски, теперь она потекла, и «гинеколог» явно уже понял это, её лицо сосредоточено, она встала, и пальцы двинулись дальше.       — Какие ощущения?       — Сначала осмотр, а потом лечение, вы что-то пропустили.       — Нет, я подготавливаю вас. Не понимаю, почему так не делают, а сразу толкают эту пластмассу, причиняя дискомфорт.       — Ну, твой подход слишком интимный.       — Я позабочусь о тебе, Ева.        Ева схватилась за кресло двумя руками, облизав губы и запрокинув голову, эти движения были настолько приятными, что пора начинать сдерживать стоны. Вилланель резко вынимает пальцы и растягивает половые губы, осматривая вход.       — Немного раскрылись, готовы к зеркалу. Тут у меня маркировки, эмм… Ева, какой у тебя размер?        Ева хихикает, но Вилланель остаётся серьёзной.       — Размер S.       — А у меня?       — Тоже S.        Ева с трудом дышит, наблюдая за чем-то таким обычным и повседневным, но меняющим смысл в руках Вилланель. Она вскрыла упаковку, выдавила гель и распределила его по всей поверхности. Ева знает, что нужно расслабиться, иначе вагинальные мышцы будут напряжены, что затруднит введение зеркала, а это может стать причиной болезненных ощущений, это знает даже Вилланель, потому что просит расслабиться и вводит зеркало со сведёнными лопастями, думает немного, и разводит, фиксируя створки ступенчатым механизмом.       — Не больно?       — Нет, ты всё сделала верно.       — Вид конечно… И ты делаешь это с каждой? Я ревную.       — Я профессионал.       — Нет, ты не поняла, я ревную, я злюсь. Мне не нравится, что ты видишь это несколько раз на дню.       — Вилланель…       — Позже к этому вернёмся. Я хочу сделать вот так.        Вилланель поворачивает зеркало так, чтобы ручка не мешала ей наклониться и прижаться языком к клитору. Ева чувствует давление, а теперь ещё и это, её соски покалывает, её живот ноет, её тело поддаётся на все манипуляции, Вилланель так тщательно лижет, но это не её цель. Надавливая пальцами на зеркало, она проталкивает его чуть глубже и Ева стонет.       — Тебе приятно, что ж, это отличное лечение, не так ли? Добавим ещё геля, постарайся максимально расслабиться.        Вилланель встаёт, отвлекает на себя, Ева не может объяснить, насколько её заводит халат на Вилланель, она пропустила момент, когда в неё попал палец, настойчиво, но плавно.       — Ты серьёзно? — возмутилась она.       — Да, расслабься, я одним пальчиком. Сейчас помогу.        Вилланель села обратно напротив, чтобы посасывать клитор, как бы случайно задевая подбородком зеркало, ещё и проникая пальцем в анальное отверстие. Ева не испытывала подобного, она кончила, содрогаясь, и её ноги с трудом удержались в подставках. Вилланель поцеловала бёдра, не вынимая палец.       — Почему у меня ощущение: проси я что угодно, и ты согласишься?       — Попробуешь?       — Отлижешь мне на коленях?       — Да.       — Приедешь ко мне после работы?       — На час?       — Больше. Хочу полежать с тобой в ванной.       — Приеду.       — Можно мне все виды оргазмов до свадьбы?       — Так нечестно.       — Я прошу.       — Мы попробуем.       — Какая же ты послушная. Давай я извлеку из тебя всё постороннее.        Ева готова кончить ещё раз, её так трясёт, стоило ей получить свободу, как она свела ноги и потрогала себя.       — Я ничего не испортила?       — О, это было очень круто, просто у меня всё стучит, иди ко мне.        Вилланель встаёт между её ног, и та тянет её на себя, целуя в губы.       — Вы вылечили меня, доктор.       — Да, пора меня отблагодарить.        Вилланель расстёгивает брюки, Ева готовится встать на колени.

***

       Рабочий день продолжается даже после такого грандиозного события, ланч от Вилланель и крепкий кофе не помогают поставить мысли на место. Ева готова сидеть за столом, крутить ручку в руках и, ощущая недавнее проникновение в себя, думать только о ней. Какая же она смелая! Сексуальная, раскрепощённая, уникальная! Устроить такое! Облизывая губы, Ева принимает очередную пациентку, она профессионал, но внутри всё по-прежнему дрожит.        Она освобождается чуть раньше, пишет сообщение Хелен о том, что задержится буквально на час, берёт такси и спешит в отель. Она пишет сообщение о том, что уже в пути. Поднимаясь наверх, она предвкушает встречу, сколько бы времени не прошло с последней встречи –это кажется вечностью. Вилланель встречает в коридоре, прижимает к стене, держит за лицо и целует.       — Идём, у меня все готово.        В номере повсюду лепестки роз, слышны нотки сандала и персика. Вилланель раздевает её по дороге в соседнюю комнату, Ева даже не заходила в неё, а здесь джакузи! И оно бурлит, в полу, с видом на город. Свет приглушён, тихо играет музыка.       — Я хочу остаться здесь навсегда.       — А насколько останешься?       — Час.        Вилланель скидывает с плеч халат и заходит в воду, она ждёт, что Ева последует за ней. Они молчат, напротив друг друга, Вилланель гладит её ноги. Ева знает, удобного момента для признания не будет, она молчала об этом днём, но сейчас должна решиться и сказать, поэтому прочищает горло.       — О, нет, это что-то плохое? — встревожилась Вилланель.       — Ну…       — Говори.       — Я изменила тебе.       — Ты тренируешься?       — Эмм, нет. Я хотела сказать, что Хелен вернулась, и я была с ней. Я изменила тебе.       — Ты не могла иначе, верно?       — Это не было необходимостью.       — Оу, вот как. Ты всё ещё любишь её и хочешь?       — Я не понимаю, зачем это сделала. Она, понимаешь, моя. Это моя жена, такой родной и свой человек! И она вернулась такой виноватой, что последнюю неделю мы плохо общались и поступали, но это не её вина, моя!       — Моя.       — Наша. Я изменяю тебе с ней, а ей изменяю с тобой. Любима и тобой, и женой, я изменяю вам двоим. Или себе? Я с собой не могу договориться?       — Ева, я не знаю, что могу сделать, выбор за тобой.       — Что с ней будет без меня?       — Найдёт другую, может, она уже есть.       — А с тобой что будет?       — Здесь окна открываются.       — Что?       — Я не собираюсь жить без тебя, Ева.       — Глупая, кто так говорит! — Ева всплеском воды выражает своё искренне недовольство такими словами.       — Тот, кто уверен в том, что ему нужно, и без этого он не может. Я определилась, в отличие от тебя.        Ева перебралась на сторону Вилланель и затащила её на себя.       — Никакого секса в джакузи, — улыбнулась Вилланель.       — Его не избежать.

***

       На следующий день Ева хочет побыть одна, наедине с собой. На удивление, и Вилланель пишет, что занята, извиняется, что не сможет приехать на ланч. В течение дня они пытаются общаться, но у Евы пациенты, а у Вилланель съёмки.        Ева спускается вниз, Хелен заехала за ней и ожидает у клиники, на телефон поступает вызов от Вилланель, Ева считает, что та успела ворваться в последнюю минуту.       — Да-да, слушаю тебя.       — Вопрос. Машина готова, привезу её сегодня? Позвонить Хелен?       — Да, мы едем домой, позвони ей.       — Буду сдерживать себя, чтобы не сказать ей, что ты моя.       — Да, будь так добра.       — Не спи с ней сегодня.       — Хорошо. Эмм, прости, я понимаю, что теперь это больно.       — Надеюсь увидеть тебя, хотя бы мельком.       — Увидимся.        Ева садится в машину, они проезжают пару кварталов, на панели загорается входящий звонок «задница» Хелен фыркает и отвечает.       — Ты на громкой связи.       — Привет, машина готова, дома сейчас? Привезу твою и заберу арендованную.       — Через час.       — Ты не поздоровалась.       — Ты из полиции нравов?       — Слушай, у меня есть желание раздавить твою тачку прессом, а не доставлять её тебе с праздничным бантом.       — Я могу разобраться с тобой через суд.       — Напугала… Привет? Добрый вечер? Ну? Быть вежливой так просто.        Хелен отключает связь, а Ева улыбается.       — Как же она меня бесит.       — И в чём она не права? Вежливее, Хел. Ты назвала её контакт «задница»?       — Вся эта ситуация нелепа! Пусть привезёт машину, и чтобы я больше никогда её не видела рядом с нами, так ей и скажу!        Ева не видела Вилланель ровно сутки, это странное, тревожное, угнетающее состояние, будто в ней отсутствует деталь для того, чтобы всё вокруг было полноценным. Она напряжена, и часто выглядывает в окно, и всё равно узнаёт о том, что Вилланель приехала, только когда Хелен спускается вниз и обувается.       — Эй, будь с ней мягче, — просит Ева, и Хелен сужает глаза, вероятно, посылая эту идею про себя.        Ева смотрит в окно, вот он, красный дракон, блестит, но не затмевает Вилланель в белоснежном комбинезоне. Покручивая ключи на пальце, она о чём-то говорит с Хелен, обе оборачиваются на машину Хелен, затем идут к арендованной. Ева хватает пальто, накидывает на плечи и выходит из дома. Нет ничего подозрительного, что она решила проследить за тем, чтобы этим вспыльчивым особам не захотелось начать новый конфликт. Хелен забирает что-то из машины, в этот момент Вилланель обернулась и они столкнулись взглядами. Она подмигнула, и у Евы чуть земля из-под ног не ушла, она схватилась за перилла, кусая свои щеки изнутри. Из красного дракона вышла девушка, высокая блондинка, в кожаной куртке.       — Всё в порядке? — спросила она, грубоватым голосом, Вилланель посмотрела на неё без эмоций.       — Да, садись, поехали.        Сердце Евы разрывалось прямо сейчас, здесь, кто это может быть? Почему они приехали вместе? Направляя эти немые вопросы в сторону Вилланель, они обе забывают о существовании Хелен. Та, слишком много видит, и выдёргивает из руки Вилланель ключи.       — А это твои, надеюсь больше никогда тебя не увидеть!       — Да, извини за беспокойство, — цедит Вилланель.       — Извини за оскорбления. Совет — не подслушивай людей.       — Не лей грязь за их спинами.       — Тебя задела правда?       — Так, где моя чёртова бита! — воскликнула Вилланель театрально.       — Эй! Всё, всё! Валим отсюда! — вмешалась девушка.       — Да, убирайтесь, — бросила Хелен, отворачиваясь от них.        Вилланель с девушкой синхронно сели в арендованную машину и уехали.       — Наконец-то это закончилось, вернусь к работе, что у нас на ужин? — Хелен оставила быстрый поцелуй на губах Евы, и не думала слушать, что та ответит.        Ева начала готовить ужин, но всё отложила, потянувшись за телефоном. Выждав несколько секунд, она сглотнула вместе с оборванными гудками.       — Кто с тобой?       — Ева…       — Кто эта блондинка, отвечай, — тихо, потребовала Ева.       — Это Ганн, она мой агент. В её обязанности входит составлять моё расписание, договариваться о встречах, следить, чтобы всё проходило гладко, доставать мне билеты, бронировать отели, вытаскивать из поганых ситуаций.       — Спать с тобой?       — Нет.       — У тебя не было секса с ней?       — Был, мы давно от этого отказались, только рабочие отношения.       — А сейчас она почему с тобой?       — У нас ещё дела на вечер.       — Боже, я схожу с ума от того, что ты не рядом.       — Понимаю. Увидеть тебя сейчас было лучшим событием за день.       — Возможно, до завтра?       — Да. Проведи этот вечер отлично, но помни, о чём мы договорились!       — Непременно. Удачи с делами.       — Спасибо, пока.        Ева продолжила готовить ужин, а после него, чтобы отвлечься, взялась за эссе для Кенни.

***

       Новый день начинается с идеальной жены. Ева отказала в сексе после ужина, и Хелен решила быть паинькой с утра, приготовленный завтрак, медленные поцелуи, чтобы разбудить, подготовленная к рабочему дню одежда, и почти отсутствие одежды на ней. Крохотный халат из шёлка, ещё и завязан весьма ненадёжно, Хелен выглядит соблазнительно с беспорядком на голове и мягким прищуром. Ева вступает в борьбу с собой, она не поведётся, но Хелен воркует, и знает все слабости Евы, от поцелуев в шею до лишения свободы. Хелен мягко забирает и заводит руки Евы за спину, связывая их поясом от халата.       — Теперь, я буду тебя кормить.        Эта сексуальная игра плавила мозг и тело, Ева ела с вилки, и пила сок через трубочку, Хелен готова была напасть, но, к счастью, её телефон, её драгоценная работа, люди, деньги, связи, власть, всё это напомнило о себе, и Ева получила свободу.        Они разъезжаются в разные стороны, Хелен срочно ждут в офисе, а Ева располагает целым часом, чтобы добраться до работы спокойно.        Кенни встречает её взволнованно и зовёт отойти с ним на пару минут. Они заходят в комнату отдыха, и он закрывает дверь.       — Что такое, Кенни? Я написала твоё эссе, можешь не паниковать.       — О, вау! Спасибо! — Ева протягивает ему флешку, и тот правда счастлив и благодарен, но возвращается к тревожному виду, — Ты ведь с Хелен, да? У вас всё хорошо, верно?       — Эмм, что за вопросы? Конечно!       — Тогда, тебе это не понравится.        Кенни отходит к столу и возвращается с журналом, протягивая его ей.       — О, мой, бог! — восклицает Ева, — Какого хрена? Это законно?       — Вполне, если твоя девушка…        Кенни запнулся на этих словах, ничего, кричащий заголовок говорил за него: «Модный роман» Вкус Вилланель. Они были на обложке, фото из парка, Ева пролистала журнал, целых шесть страниц! Множество фото, где они в кафе, у работы, на набережной, в обнимку и за руку, так близко друг к другу! Всё это с комментариями, Ева не сразу поняла, что есть ещё две страницы, на которых Вилланель с другими. Её открыто называют полигамной и ветреной, и выглядит всё именно так! Ева скручивает журнал в трубочку, и тяжело дышит.       — Это ведь никто не читает, так? Ну, побудет неделю в продаже и всё. Хелен не читает такое, у неё нет времени.       — Кто-то из знакомых, кто угодно, покажет ей, тебе следует что-то сделать с этим, Ева.       — Спасибо, Кенни, что показал. Я пойду, через пятнадцать минут пациент.       — Ты как?       — Я бы выпила.       — Может, успокоительного принести?       — Нет, я буду сонной. Мне нужно подумать.        Ева села за свой стол и обхватила голову, единственный верный шаг, это опередить всех и сказать первой. Еву трясёт, она убирает общее фото с Хелен в стол, включает компьютер и идёт за халатом.        Ближе к полудню на телефон поступают вызовы и сообщения, Ева игнорирует, она хочет хоть немного отойти от всей этой ситуации, собраться с мыслями, решить, что делать. Кенни позвонил по стационарному:       — Там Вилланель, очень хочет, чтобы ты ей ответила.       — Скажи ей, что я занята. И чтобы не звонила в клинику!       — Понял.        Ева не следила за временем и расписанием, если в её кабинет стучались, значит, их очередь, и когда она увидела Вилланель, была совсем к этому не готова.       — Нет!       — Нет? — в недоумении, переспросила Вилланель.       — Что ты делаешь? Я на работе!       — Знаю. Но это важно.       — Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Твоя грёбаная популярность всё решила за меня!       — Я же не специально, ты видела мою реакцию на них, если бы я знала, что кто-то ещё нас фоткает…       — Ты пробовала убрать это?       — Тираж слишком большой, и это не одно издание.       — Что?       — Два журнала и три газеты, это повсюду, Ева.       — Почему им так важно, кого ты трахаешь? Что не так с людьми?       — Тебе нужно успокоиться.       — Если ты привыкла к этому, то я… Я в бешенстве! Как можно чью-то жизнь, что-то такое интимное и скрытное, выставлять напоказ!       — Ева… Если бы я могла это исправить… Но не могу. Прости. Может, Хелен не узнаёт раньше, чем скажешь ты, но тебе нужно поторопиться. Ты ведь хочешь ей сказать о нас?        Ева неохотно помещается в объятия, и становится такой хрупкой и уязвимой, что хочется плакать, ей действительно страшно. Пришло время расплаты. Нужно быть верной сердцу.       — Да, я скажу, потому что люблю тебя, и хочу быть с тобой.        Вилланель целует и поглаживает её лицо, её глаза успокаивают, внушают решимость, они вдвоём в этом, и как бы не было плохо с Хелен, после, она будет в этих руках, что утешат.

***

       К вечеру у Евы есть план, она спокойно вернется домой, приготовит ужин, дождётся Хелен, они сядут и всё обсудят, она подойдёт к этому как к переговорам, Хелен так будет привычнее. Она проводит на кухне пару часов, выпивает пару бокалов вина от волнения, ждёт Хелен, но та не возвращается в обычное время, она набирает её, но абонент недоступен. Она звонит в офис, но там её нет. Проходит час, второй, Вилланель пишет сообщения, и просит держать её в курсе, но Ева сама не понимает, что происходит. Хелен всё узнала и не приедет? Ей даже говорить ничего не придётся? Так закончится брак с клятвами, любовью и обещаниями? Стемнело, Ева вышла из дома, кутаясь в пальто и пробуя дозвониться. Когда к дому подъехало такси, страх превратился в панику, что скрутила желудок и пробила холодным потом. Ева поднялась со ступенек, наблюдая за тем, как Хелен с трудом покинула машину.       — Что происходит? Где ты была?       — Искала твоё сердце.       — И как, оно при тебе? Ты напилась!       — С кем не бывает, — отмахнулась Хелен, направляясь в дом.        Ева зашла следом, пытаясь помочь раздеться, но Хелен не дала.       — Я сама, сама могу!       — Хорошо, не трогаю.       — Ужин остыл?       — Четыре часа назад.       — Я буду холодное.        Хелен сбрасывает с себя туфли и идёт на кухню, Ева рядом.       — Ты отключила телефон? Я набираю тебя весь вечер.       — Зачем?       — Я волновалась!       — Пустое. Мне нужен бокал вина к ужину.       — Нет, хватит с тебя!       — Слушай, не порти мне настроение!       — Твоё настроение это несколько коктейлей!       — Хуже не будет.        Хелен ставит перед собой тарелку из холодильника, гремит приборами, находит бутылку вина и штопором пытается открыть, Ева молча наблюдает за этим, пока Хелен не садится на барный стул, наполняя бокал до краёв. Возможно, поговорить сейчас даже лучше.       — Я хотела поговорить с тобой за ужином.       — Валяй. Как она тебе отлизывает, это какой-то новый уровень?        Ева застывает, от этих слов, от грубости, она боится смотреть в глаза, Хелен будто трезвеет от глотка вина.       — Что замолчала?       — Я… Хелен, ты знаешь?       — Весь город знает, я у тебя не слепая и не глухая.       — Мы… Я…       — О, хватит мямлить. Ты мне изменила. С моделью! С редкой сукой, но ведь на отличный трах это не влияет? — Хелен нарочно стучит вилкой по тарелке, проткнув холодные равиоли, — Интересно вы с машиной придумали, ты её защищала, как я не догадалась, что вы трахайтесь! Но… «Кто из вас без греха, первый брось в неё камень» Верно? Я не брошу. Я тоже тебе изменила. Просто секс, от скуки, от расстояния.        Ева сглатывает, слезы подступают к глазам, горячие и болезненные.       — Вот мы и сравняли счёт, что такого, да? — Хелен спрыгивает со стула и хочет подойти ближе, — Просто пообещай, что больше не будешь с ней трахаться и всё улажено. Попробовали и хватит, мы ведь в браке, мы счастливы, если ты, конечно, не имитируешь оргазмы, но если это игра, тебя следует выдвинуть на Оскар.       — Хелен, я не…        Хелен схватила тарелку и со всей силы швырнула об пол, осколки разлетелись по всей кухне.       — Я не слышу извинений и обещаний!       — Ты меня пугаешь.       — Ева, как я могу тебя пугать? Это я, просто, немного злая, что ты трахалась с этой девчонкой, но понимаю, отказать было сложно, у неё всё такое рабочее.        Ева не сдержала рук, зарядив пощёчину, и тут же отступив, побоялась ответного действия. Хелен рассмеялась, и тут же помрачнела, надвигаясь.       — Ты ведь не уйдёшь от меня к ней?       — Уйду.        Хелен допивает и разбивает бокал об пол, стекло хрустит под её ботинками.       — Ну, что ты устраиваешь, любимая? Ты ведь любимая? Соблазны, они повсюду, поддаться им, на разок, ничего страшного, иди ко мне.        Хелен прижала собой к барной стойке, тут же запуская руку между ног, от неё несёт алкоголем и гневом, она издевается, ей вовсе не нужен секс. Еве больно, она отталкивает, но Хелен с новой силой пристаёт, целует шею, жарко дышит и хочет забраться под одежду.       — Перестань! Пусти меня! Протрезвей уже!        Ева вырывается и хочет уйти, они поговорят потом, когда Хелен выспится.       — Давай, покажи мне, что она делала с тобой!        Ева выворачивается, Хелен хватает её сзади, сжимает с такой силы, что Ева не дышит, ноги не держат, она всем весом тянет Хелен за собой на пол.       — Нам всегда было хорошо вместе, я тебя люблю, твой запах, твои стоны.        Хелен забирается под одежду, её руки словно повсюду, Ева не может выбраться, она в какой-то момент готова дать всё, что потребует Хелен. Но это унизительно, она не хочет быть жертвой домашнего насилия, Хелен протрезвеет и пожалеет о содеянном. Руки тянуться назад, чтобы оттолкнуть, Хелен приспускает с неё штаны, Ева дёргается вверх и получает толчок в голову, она ударяется об пол и на секунды всё темнеет и звенит.        Хелен навалилась всем телом, отогнув воротник, она целует шею и тянет за волосы, Ева перемещает свою руку к голове, она чётко ощущает, как нечто тёплое и мокрое образуется под её лицом. Пальцы касаются этого и размазывают по мрамору.       — У меня кровь, — напугано, шепчет она.       — Что?       — Кровь.        Хелен делает упор на свои колени, поднимаясь над Евой и переворачивая её.       — О, детка, — её взгляд напуганный, а руки задрожали, — Это стекло? Нужно остановить кровь.        Ева с трудом воспринимает реальность, как Хелен её подняла, как подвела к холодильнику, схватила полотенце, сделав импровизированный хладпакет, её голова кружилась, полотенце пропитывалось кровью, она держала его у виска, пока Хелен на коленях просила прощения. Это была мольба, слова наперебой, она плакала, она не этого хотела навредить, ранить, она же никогда не обижала! Ева хочет к людям, нет, к одному человеку. Она ищет телефон глазами и находит.       — Хелен, пусти меня.       — Я сделаю всё, что ты захочешь!       — Пусти меня! Сейчас!        Хелен убирает руки с её коленей, повесив голову.       — Прости меня.       — Я хочу, чтобы ты ушла наверх, умылась и протрезвела.       — Я сделаю. Я уйду.        Хелен поднимается с колен, и под хруст стекла уходит с кухни. Ева хватает телефон и вызывает такси, она выбегает на улицу, схватив лишь сумку. Водитель такси взволнованно интересуется состоянием и везёт её быстрее трафика в больницу. Набрав Вилланель, она прижимает телефон к не тронутой стороне лица, другая онемела от холода, но так даже лучше. По её руке течёт вода с кровью, она старается не испачкать салон.       — Да-да, как всё прошло?       — Плохо, — выдохнула Ева, услышав так необходимый ей голос.       — Что с голосом? Где ты?       — Я буду в ближайшей больнице.       — Ева, что с тобой?       — У меня кровь, — признав это, Еву затрясло сильнее, она расплакалась и ничего не могла больше сказать.        Разговор короткий, Вилланель приедет, она пообещала.        Водитель не только привозит Еву в больницу, но и сопровождает её внутрь, там просят подождать.       — Вы будете в порядке?       — Да, спасибо вам. Можете вернуться к работе. С меня точно пять звёзд.       — Удачи вам.        Ева недолго сидит одна, Вилланель вбегает в широкие двери и тут же подлетает к ней.       — Я здесь, здесь!        Схватив за окровавленную руку, она убирает её вместе с полотенцем, чтобы посмотреть, что происходит.       — Так, это не страшно, что тебе сказали?       — Подождать.       — А можно быстрее! Человек истекает кровью!        От крика Вилланель или время подошло, но медсестра оказалась с креслом рядом, и они поехали по длинному коридору. Свет отвратительно давил на глаза, Ева хотела их закрыть, одной рукой она всё ещё прижимала полотенце, а другой сжимала руку Вилланель.       — Я пойду с ней… Нет, с ней… Вы мне ещё что-то говорить будете… — разговаривала Вилланель со всеми.        В приёмном покое, уложив Еву на койку, с ней мило говорила врач и пару интернов, Вилланель не отходила, и их руки будто сцепились навеки.       — Меня тошнит, — пожаловалась Ева и больше ничего.        Вилланель была залита слезами, тихими, она шмыгала и вытирала их рукавом, Ева сосредоточила взгляд на ней, к тому же, голову повернули именно в её сторону.       — Ви… Ты будешь смотреть? Не жутко?       — Нет, всего лишь урок шитья на твоей милой головке, — сквозь слезы, пошутила Вилланель.       — Ненавижу больницы.       — Ты это ради бесплатного желатина устроила? Не стоило.       — Не шути, мне больно смеяться, или нет?        Укол обезболивающего подействовал именно сейчас. Ева не ощущала, как ей накладывают швы.       — Получилось всего пять аккуратных швов, лучше согласиться на госпитализацию. Мэм, полиция нужна?       — Нет, я поскользнулась в ванной.       — Вы уверены?       — Да.       — Вы можете изменить решение пока здесь. Вас отвезут на компьютерную томографию, при сотрясении головного мозга это поможет оценить состояние всех костных структур черепной коробки и ответить на вопрос, есть ли черепные трещины и переломы в результате удара.        Ева молчит о том, что удар был не сильный, что она вовсе не падала, её ударили, об пол, на котором было стекло.       — Спасибо, — лишь говорит она.        После наложения повязки и КТ, Вилланель платит за отдельную палату и покупает кофе, она забирается прямо на койку, чтобы держать Еву на себе.       — Я так устала, глаза закрываются.       — Ты можешь спать, отдохни.       — А как же ты?       — Я на кофе, прослежу тут за всем.       — За каждой скучной стеной в этой палате?       — Может, тебя придут проведать, или Хелен заявится, я не оставлю тебя тут одну.       — Заберёшь меня завтра к себе?       — Конечно, я тебя больше никогда к ней не подпущу. Я заберу тебя в отель, и мы решим, куда поедем жить. Ты уволишься, и я всё брошу, подальше от этого города, верно?       — Звучит как план.       — Нужно оформить какие-то бумаги?       — Хелен их не подпишет, легче, всё бросить.       — Полиция точно не нужна? Если она тебя…       — Это случайность.       — Ты мне врёшь? Не защищай меня, не жалей, говори, что было. Я хочу слышать правду, Ева.       — Она всё знала, и вернулась пьяная домой. Мы начали говорить, она била посуду, а потом, полезла ко мне. Она сказала, что тоже изменяла, и что мы таким образом сравняли счёт, ей нужен был секс, как примирение или что-то вроде. Я сказала, что уйду от неё. Возбуждённая и злая, она накинулась на меня. Мы оказались на полу, и я сопротивлялась, она не рассчитала силы, там было стекло. Она же не специально, или… Она же ударила меня, но я так разозлила её.       — Это насилие, брак не гарант согласия на всё, ты можешь говорить «нет»!       — Она напилась и ужасно себя чувствовала.       — Защищаешь её…       — Я не хочу допросов, не хочу проходить через систему, я хочу только тебя.       — Я у тебя есть.        Ева плачет, это сложно сейчас контролировать. Она старается не рыдать, чтобы не тревожить Вилланель, её глаза бегают за каждой скатывающейся слезой.       — У меня болит голова, они могут дать мне что-то от боли?       — Я спрошу, — поднимается Вилланель, но Ева тянет её обратно.       — Я передумала, не уходи.       — Ты так красива, когда плачешь, и всё же, лучше этого не делать, голова не пройдёт. Тут есть кнопка, я нажму, и к нам придут.       — Это не для экстренных случаев?       — У нас именно такой, тебе не должно быть больно.        Телефон рядом оживился, так поздно могла звонить только Хелен, Вилланель отключила звук и перевернула экраном вниз.       — Не будем упрощать ей жизнь, пусть поймёт, что наделала.       — Она изменяла мне. Изменяла… Я тоже, но я не стала молчать, а она молчала, и сколько это продолжалось? Она первая разлюбила, и зачем нужно было держать меня возле себя?       — Она могла бы ответить на эти вопросы тебе, но ей лучше не появляться у меня на глазах. Я не смогла отомстить за насилие над собой, но над тобой готова, я разбила ей машину, и лицо могу.       — Я не хочу конфликта, и чтобы кто-то из вас пострадал, обещай мне…        В палату зашла медсестра, с головной болью скоро будет покончено.

***

       Больничная койка не самое удобное место для сна вдвоём, но, на удивление, это было весьма комфортно. Вилланель почувствовала сквозь сон, как Ева опустила её руки и прижала к себе, это был момент беспокойства, пробуждения, но затем всё изменилось, стало уютно и тепло, руки остались на теле Евы. Вилланель проснулась первой, и не смела тревожить Еву. Изучив содержимое ванной комнаты, сплёвывая зубную пасту из одноразового набора, Вилланель вернулась в палату, обнаружив Еву, сидящую на койке, свесив ноги.       — Доброе утро, новый день настал, — Вилланель погладила по спине, дожидаясь реакции, но Ева сидела без движения.       — И?       — Иии отлично! Сейчас я найду тебе завтрак, спрошу, как отсюда выписаться и отвезу тебя в отель отдыхать, мне нужно быть на съёмке в полдень, но если ты захочешь, чтобы я всё отменила и была с тобой…       — Нет, тебе нужно, поезжай, я справлюсь.       — Ева, эй, знаю, сейчас тебе тяжелее, чем было ночью, всё это оказалось не сном, но мы справимся, верно?       — Мне нужно позвонить на работу.        Вилланель словила несколько медсестёр в коридоре, и действительно вернулась с завтраком, ничего особенного, желе, пару йогуртов и сэндвичи.       — Это я, врач придёт к тебе через полчаса, сменит повязку и выпишет, а дома я о тебе позабочусь.       — Хорошо.       — У тебя что-то болит?       — Ты такая счастливая.        Вилланель перестаёт открывать всё для Евы и метаться перед ней, сжимая желваки и кулаки, она думает, что это какой-то критический момент, в котором Ева скажет, что не хочет всего этого, не хочет быть тут, и с ней, и ей захочется быть одной и разбираться в чём-то. И Вилланель отходит к окну, с видом на больничную парковку, и находит взглядом свою машину, всё ещё мечтая о том, как увозит Еву от всех проблем. Она тяжело вздыхает, погрузив руки в глубокие карманы, тело само по себе напряглось и стало раскачиваться от пятки к носку.       — Спасибо за всё это, — поблагодарила тихо Ева.       — Надеюсь, аппетит у тебя есть, — не повернувшись, Вилланель вновь прикусила язык.       — Боишься быть счастливой?       — Да, — выпалила Вилланель.       — Иди ко мне, не бойся.        Вилланель оборачивается, она не видит счастливого человека в Еве, её лицо разбито, её сердце тоже, невозможно было удержать два каната, она думала, что причинит боль человеку, что ей небезразличен, а он сделал больнее. Ева протягивает руку, и Вилланель походит. Обнимая её, прижавшись щекой к животу, Ева рада ощущать спокойное поглаживание ладонями по спине. Ева возбуждена, это её не удивляет, она в любимом аромате духов, окутана трепетным теплом и вниманием, она так близка к телу. Поднимая низ толстовки, Ева целует оголившейся живот, вызывая толпу мурашек и более чёткий рельеф мышц от напряжения.       — Ева, как же это приятно.        Они возвращаются к завтраку, и дожидаются врача, Ева сжимает руку Вилланель, пока та меняет повязку, нет ни одной причины удерживать её здесь, Еву выписывают.        Вилланель идёт за машиной, чтобы подъехать к выходу, настороженно осматриваясь, не желая больше светиться в прессе. По правилам больницы, Еву вывозят в коляске, Вилланель остаётся метров двести, чтобы подъехать, как её опережает красный Бентли. Ударив по тормозам, Вилланель чудом не врезается. Ева оборачивается на дверь, которая закрылась за санитаром с коляской, никого вокруг, кроме них, Хелен быстро выходит из машины.       — Ева. Ева, прости меня! Поехали домой, поговорим, мы всё уладим. Как ты? Почему не отвечала? Я всю ночь не спала.       — Хелен, пожалуйста, не нужно этого.       — О чём ты, поехали.       — Я не поеду с тобой.       — Она с тобой не поедет, — более убедительно, произнесла Вилланель, и Хелен обернулась.       — Тебе лучше сгинуть с глаз моих. Ты! Какая же ты лживая дрянь!       — Хелен, я не собираюсь всё это слушать, — встряла Ева.       — Ева, любимая, эй, ну, ты же знаешь, всё это вышло случайно, я не хотела тебе навредить. У нас всегда всё было бурно, в порыве чувств. Помнишь? Те следы от верёвок на моих запястьях, а как ты заехала мне локтем в нос?       — Ты ударила меня, потому что злилась, потому что я вырывалась и не хотела! Уйди с моей дороги.       — И что, ты с ней поедешь? Куда! Ты всё ещё моя жена!        Ева дошла до машины Вилланель, они обе сели с желанием убраться отсюда как можно скорее. Они выехали с парковки и остановились на стоп линии, когда Хелен встала рядом. Взгляды разгорелись азартом, обе разогрели моторы.       — Эй, не думай с ней гоняться, — предостерегла Ева.       — А что? Раз она так хочет, дорога свободна.       — Нет! Эй, посмотри на меня, ты этого делать не станешь!       — Можешь выйти из машины.       — Вилланель. Послушай меня, это небезопасно, мы все на эмоциях, нет.        Ева видела, как сузились глаза Вилланель и видели только дорогу и манёвры впереди, как костяшки пальцев побелели от того, как руки сжали руль, как нога игралась с педалью, она готова была рвануть. Видела, как в соседней машине на них смотрела Хелен, как она готовилась к старту. Светофор сменил цвет, и красный дракон рванул вперёд, тогда как их машина не двинулась с места, позади им тут же стали сигналить и объезжать.        Они ворвались в номер, целуясь, бросая вещи и разуваясь на ходу. Вышагивая из своих штанов, Ева упала спиной на широкую кровать, Вилланель залезла сверху, покрывая её тело поцелуями. Они были слишком возбуждены для прелюдии, им хотелось страстных, жёстких движений, пота и жара. Вилланель оставила её всего на минуту, взять из ящика страпон и стянуть с себя бельё. Дрожащей рукой она выдавила гель на свои пальцы и мазнула себя между ног перед тем, как ввести один конец страпона в себя. Ева насладилась тем, как Вилланель сдвинула брови к переносице, прикусив нижнюю губу и дернувшись. Это было быстро, она нетерпелива. Разорвав упаковку, она вынула презерватив и натянула его, теперь настала очередь Евы.       — Ты ведь знаешь, что с ума меня сводишь!       — Я это вижу, — смеётся Ева.        Вилланель проводит пальцами с гелем между её ног и топит их между складками, проникая в горячее лоно. Ева стонет, сжимая свою грудь, Вилланель убирает пальцы и размещается над ней. Стоны местами прерываются криками, Вилланель так работает бёдрами, что Ева не может тихо скулить. Они устроили полный беспорядок на кровати, сминая всё под собой и вокруг. Ева чувствует, как тесно в груди, во всём теле, от того, как хорошо.       — Царапай меня, кусай, хорошо? Делай всё, что хочешь! — разрешает Вилланель, когда ногти Евы уже в её лопатках.        Толчки глубокие и ритмичные, Ева обожает это, и мокрую спину, и горячее дыхание на свою шею, и колыхание груди над собой, что творят её бёдра! Ева хватается руками за задницу Вилланель и приподнимает бёдра навстречу. Всё случилось как вихрь и, возможно, Ева кончила, возможно, она делала это беспрерывно, но когда Вилланель вынула разгоряченный страпон, её затрясло и всё внутри запульсировало. Вилланель перевернула её на живот, торопливые поцелуи обожгли кожу спины, спустились к пояснице, дыхание перехватило, Ева выставила вперёд свои ягодицы, даже если бы сейчас Вилланель захотела экспериментов, она была бы готова, всё так заныло, что ей пришлось запустить руку под себя и коснуться клитора. Вилланель развела её ноги, шлёпая ладонями по ягодицам и тут же целуя в эти, наверняка, покрасневшие места. Навалившись сверху, она прижала собой, и это…       — Вилланель? Подожди, красный, подожди.        Зубы зацепили кожу на плече, но не причинили вреда, Вилланель отпустила, прислушавшись к ограничению.       — Скажи мне, я торопилась или тебе больно?       — Вчера Хелен…       — Я не знала, извини, она держала тебя так же? И ударила? Эй, иди ко мне.        Вилланель не дала Еве плакать, и оставаться в этом, она повернула её к себе, и вновь разместившись между бёдрами, приставила головку к входу.       — Я тебя не обижу, веришь?       — Да.       — Тебе всегда будет спокойно и комфортно со мной, цвет так важен, у нас вновь зелёный?       — Да.       — Хочу быть в тебе, Ева, хочу музыку из твоих стонов, подвигаемся ещё.        Вилланель нежна, Ева забывается, обхватывая её талию ногами, они так долго делают это в расслабленной позе, что когда Вилланель упирается в кровать ладонями и ускоряется, Ева кончает. Они целуются глубоко и чутко, Вилланель положила своё влажное тело поверх Евы и им комфортно, язык проникает в рот и исследует со всех сторон, хочется ещё. Ева продолжает течь, ей интересно, что всё это время ощущала Вилланель.       — Может, я сделаю что-то для тебя? — оторвавшись от поцелуя, Ева видит блестящие похотью глаза напротив.       — А я разве закончила с тобой?       — Мне не сосчитать сколько раз я кончила.       — Разве это возможно?       — Ты будишь во мне сексолога. Множественный оргазм, или мультиоргазм – это феномен, при котором в состоянии возбуждения можно получить несколько оргазмов за один сексуальный эпизод, до того как сексуальное желание утихнет.       — И такое с тобой было сейчас? И ты больше не хочешь?       — Хочу. Но, что было у тебя?       — Мне было хорошо, эта штука внутри отлично стимулирует. Может, мы попробуем что-то из оргазмов, которые я ещё не получала?       — А ты женишься на мне? — смеётся Ева.       — Попробуй мне помешать! — смеётся Вилланель в ответ, обрушивая множество мелких поцелуев.        Остановившись на груди, Вилланель успокоилась, посасывая её, она вызывала в животе Евы бурю ощущений.       — Ты как малыш, — проворковала Ева, погладив по волосам, Вилланель выпустила сосок, посмотрев на неё.       — Если бы у нас был малыш, я бы пила молоко за него, показать как?       — О, чёрт, Ви, — возбуждённо, задохнулась Ева, прижимая её голову за затылок к себе.        Вилланель искупала свои пальцы в соке Евы, оторвалась от груди, чтобы провести по соску влажными пальцами и вновь обхватила всю ореолу губами, кажется, Ева вновь кончила, словив салют глазами, плотно их зажмурив.       — Ты в порядке? Дыши, — любимый голос рядом, язык облизывает шею, Ева ощущает, что не в силах двигаться, — А мне теперь нельзя будет брать тебя сзади? Мне так нравилось.       — Не могу тебя лишить этого удовольствия. Мы можем попробовать, только, не торопись, пожалуйста.       — Да, конечно, я буду с тобой говорить, чтобы ты знала, каждую секунду, что это я.        Всё начинается так плавно, Ева без сил, но всё её тело реагирует на вторжение, мягкое, скользящее. Вилланель рядом, она шепчет о том, как прекрасно трахать её в отеле, на этой кровати, и что они могут делать это каждый день, и вытворять что угодно.       — Я ведь не могу трахать тебя в попу? — неожиданно, задаёт вопрос Вилланель вместо тихой песни своих сладких, пошлых слов.       — Нет. Нет, нужно же готовиться к этому.       — Как это ощущается?       — Сейчас приятно, когда туда, а там будет приятно, когда обратно.       — Мне хочется попробовать.       — Попробуем, не всё сразу, ты такая жадная.       — Твоё тело делает это со мной, я так его люблю.        Вилланель доводит всё до финала, у них получилось, Ева даже не думала о Хелен и её грубости, хоть и место удара пульсировало, будто туда прилила вся кровь. Они лежат, обнявшись, и Ева засыпает.        Ева вздрагивает, проснувшись, забыв на минуту о том, где она и с кем, и почему всё тело ноет, и так болит висок. Так темно, Ева чувствует, как ей холодно, вокруг нечем накрыться. Вилланель — это имя звенит в её ушах и заменяет воздух. Она приходит в себя, дотягивается до ночника, находит, чем себя накрыть и притягивает бумажку, что лежала возле неё. Сфокусировав зрение, она видит красивый почерк. Вилланель уехала на съёмки, оставив ей номер, чтобы та заказала себе поесть, как проснëтся. Кажется, Ева спала слишком долго и не может просто так избавиться от сонной пелены и бессилия. Она дремлет, когда Вилланель возвращается, стук каблуков, затем, тишина. Ева открыла глаза, увидев удивительное создание перед собой, с лёгким макияжем, в красном, коротком платье, усеянном блёстками.       — Ты чудо, знаешь об этом?       — Догадывалась вообще-то, — хихикает Вилланель, от неё исходит совсем другой парфюм, другое настроение, она была с другими людьми, работала, пока Ева валялась тут без сил и ей стыдно.       — Прости, я так и не просыпалась.       — О чём ты, спи, сколько хочешь.       — Я не знала, что так устала.       — Голодна? Закажу нам ужин. На улице тепло, хочешь, поужинаем на крыше? Там есть беседки и качели, уютно, возьмём с собой плед.       — Здорово. Доползу до ванной, и пойдём.        Вилланель обо всём позаботилась, и ждала Еву в предвкушении. День вместе, вечер, ночь, сложно поверить в то, что они теперь вместе, по-настоящему. Ева выглядит комфортно в мягком комбинезоне, Вилланель обнимает её и целует в лоб.       — Как ты?       — Лучше. Идём? Расскажешь мне, где была?       — Это были съёмки для рекламы, конечно, расскажу.        На улице приятно, тепло и дует лёгкий ветер, повсюду лампочки, они на крыше одни, ужин залетает, они даже не думали, что так голодны.       — Извини, что тебе пришлось произносить стоп-слово. Я могла бы думать головой, что делаю.       — Голова в такие моменты отключается. Я тоже хватала тебя за руки и предлагала связать, я не знала, но видела же, что что-то не так. Мы должны говорить, определённо, а не догадываться. Всё можно поправить. Тебе понравилась вторая попытка?       — Я бы сняла про нас фильм.       — Это будет порно, — смеется Ева.       — С сюжетом!       — Я бы посмотрела. Мне… Мне нравится всё то, что мы создаём вдвоём, эти ощущения, эти чувства. Поддержка, которую мы оказываем, как мы говорим обо всём. Внимание к хрупкости и уязвимости, баланс. Я знаю, что буду счастлива с тобой, в любом случае, хоть время нас и не проверило на прочность, и мы так мало знаем друг о друге, но есть ощущение, что я будто знаю тебя всю жизнь. Словно в других альтернативных реальностях мы всегда друг друга находили и были вместе, понимаешь? И в этой не будет исключения.       — Ева… Ева, ты что, любишь меня?       — Эмм.        Вилланель смеётся, и легонько толкает в плечо, а затем обхватывает и закутывает в плед, чтобы оставить множество поцелуев на её губах, и не только.       — Люблю без всяких сомнений.       — Тогда, полетели в Испанию, пожалуйста. Я больше не хочу быть красивой картинкой для всех, и моё тело должно теперь принадлежать только тебе.       — Ты уверена? С такой высоты трудно слезть.       — Я объявлю, что нашла себя в другом деле, долгосрочных контрактов я не подписывала и смогу всё завершить до конца года. Это не побег, мы выберем дом, обустроим его, завершим все дела. Согласна?       — Да. Конечно, я согласна.       — И почему мы не заказали шампанское?       — Наверное, потому, что моя голова и без него трещит.       — О, болит? Детка, на тебя так печально смотреть, хочется исцелить тебя.       — Останется шрам, будешь любить меня с ним?       — В тебе всё идеально, и он не станет исключением.       — Будет напоминать о разрыве.       — Сейчас есть множество способов избавиться от шрама.       — Ты обо мне позаботишься.        С шампанским, под пледом, наблюдая с высоты огни в небе от самолётов, и спутники вместо звёзд, Ева никогда не была так счастлива. Вилланель заказала десерт в номер, Ева была удивлена, увидев целый торт.       — А чай? Ты хоть чай заказала?       — Да, он тут, — посмеялась Вилланель.        Они устроились на кровати, с подносом, Вилланель положила по куску на тарелки, но решила не использовать ложку. Под нестареющую мелодраму, они приступили к десерту.       — Может, ложечку?       — Что? Нет! Признай, об этом мечтает каждый, есть торт руками и сколько хочешь. Попробуй, так вкуснее.       — Всё будет сладким.       — Я оближу.       — Что именно?       — Каждый твой пальчик, но если ты будешь особенно неряшливая, всю тебя.        Ева посмеялась, и с азартом ребёнка откусила от куска, оставив крем на кончике носа.       — Ну, вот, ты уже испачкалась, — оказалась рядом Вилланель.       — Только, руками меня не трогай, ты вся сладкая.        Вилланель поднимает руки вверх и целует в губы, слизнув с кончика носа крем, она видит, как Ева нарочно пачкает ключицу, и язык оказывается там, она мажет крем с двух сторон и ниже к груди.       — Ты очень грязная, Ева, мне придётся хорошо поработать. Мне кажется, или в твой лиф закатилась вишенка?        Вилланель посадила на себя, и сладкие пальцы прошлись по рубашке, оттянув лиф, она облизнулась.       — Это не то, что ты искала, — смеётся Ева.       — Разве? Это мои вишенки.        Ева вздрагивает и стонет от пылких губ, что впиваются в её грудь. Ева ненадолго закрывает глаза и чувствует облегчение, теперь они – это не тайна, не для Хелен, не для всех, кому это интересно. Неужели теперь она будет счастлива с этим невероятным человеком, что выбрал её, что хочет посвятить ей свою жизнь, сбежать с ней!       — Вилланель…       — Красный?       — Ой. Нет, — Ева целует в губы и смотрит в глаза, — Я так счастлива. Сейчас, с тобой.       — Мне приятно это слышать, ни от кого этого не слышала.       — Ты всегда заслуживала это услышать.       — Ева, где ты была, как же мне было плохо без тебя.       — Эй, извини, это всё вселенная, всему есть своё время.       — Давай займёмся любовью, я хочу делать это часами.       — Я выспалась.       — А я очень выносливая.       — Это я проверю.

***

       Ева просыпается от шума в коридоре, постепенно адаптируется, она в отеле, в постели, рядом Вилланель, рана болит, хочется тихо захныкать, чтобы она скорее проснулась и была рядом, но рука Евы застывает над плечом. Вилланель заснула на животе, убрав руки под подушку, Ева убирает одеяло с её спины, и ложится повыше. Её красота, останется для Евы загадкой, внутри что-то дрожит от мысли о том, что она будет изучать её, неделями, месяцами, годами. Находить всё новые веснушки губами, ласкать это тело, наблюдать за трепыханием ресниц, и такими живыми и разными эмоциями на лице. Улыбаться от одного взгляда, смеяться с ней. Ева тянется, с удовольствием напрягая и расслабляя тело после спокойной ночи и глубокого сна, после всего, что они перед ним делали. Это были только тела, без всего постороннего, слишком жадные до ощущений, максимально открытые друг перед другом. Ева трогает свои губы, теперь на них каждый день будет поцелуй этих розовых, мягких подушечек губ Вилланель. Ева вздыхает и улыбается тому, как из-под одеяла выглядывают пятки. У Вилланель большой размер ноги, Ева считает, что это мило, и быть ниже неё ростом, тоже. Удержаться невозможно, и Ева перекатывается, чтобы поцеловать в плечо и обнять.       — Уже утро? — послышалось бурчание в подушку.       — Прекрасное утро.       — Можно я отвезу тебя гулять сегодня?       — Ты только проснулась, и уже планы?       — Я, конечно, не откажусь от целого дня в постели.       — Тебе никуда не нужно?       — Нужно поговорить с Ганн, нужно как-то красиво всё бросить.       — Мы можем подумать об этом вместе, но позже, ты знаешь, чего я хочу.       — Это точно не завтрак в постель, — улыбается Вилланель, накрывая Еву одеялом.