Атмосианские летописи

Я возьму этот большой мир,

Каждый день, каждый его час,

Если что-то я забуду,

Вряд ли звёзды примут нас!

(Роберт Рождественский)

2419 ДШЯ

НПО «Аврора». Цех лучевого синтеза.     Высокие технологии требуют высокой точности. И передовое кристаллическое производство Атмоса соответствовало духу времени. Весь цех — одно большое стерильное помещение, заставленное девятью камерами сверхглубокого вакуума, в каждой из которых размещено три лучевых принтера. Две левитационные платформы, точнейше позиционируемые ультрафиолетовым интерферометром, позволяющим компенсировать любые микроскопические смещения платформ друг относительно друга. В верхней платформе — синтезационная лучевая пушка — основной рабочий орган принтера — способная за одну вспышку создать любой атом; в нижней платформе — мишень размером с остриё иглы, размещённая точно в фокусе пушки, на которой за несколько суток работы принтера можно выжечь кристалл любой сложности, любой формы и почти любого размера. Вот принтер под номером три как раз заканчивал синтез небольшого ромбовидного тёмно-лазурного кристалла, и двое рабочих уже вставили в шлюз лотка вакуумный транспортировочный контейнер, ожидая выдачи законченного изделия.     — Чёрт бы побрал этого шута горохового из «Созвездия»! — не особо стесняясь в выражениях, отчеканил один из рабочих. — Мы и так уже давно выбились из графика, так какого лешего мы тратим машиночасы на его прихоти, в которых он никак не может определиться?! То структура кристалла ему не та, то изотопный состав связующей матрицы, то устройство... А госзаказ как же? Кому вообще сдался этот космос? Не до него сейчас!     — Ну раз уж он получил квоту, значит, кому-то всё же есть дело. Хотя и правда странно, что ему выдали её, учитывая его безумные требования, — рабочего прервал сигнал о завершении процедуры. — Так, всё, выгружаем и ставим следующий кристалл. Может, хоть на этот раз не прикопается...

* * *

Лаборатория аэрокосмических исследований «Созвездие».     Тишину в небольшом душном кабинете нарушали частые звуки прикосновения пальцев к сенсорному стеклу и едва заметное гудение вычислительного модуля. Неяркий бело-зелёный свет голографического экрана освещал полутёмное помещение, в которое через приоткрытые жалюзи чуть-чуть проникали красные лучи заходящего солнца, оставляя на белых стенах кабинета аккуратный линейный узор из теней ламелей. На одной из них — почти у самой двери — висел один-единственный плакат, на котором на фоне звёзд величественно был изображён Хеликс и три его луны со схематично прочерченными орбитами. Внутри второй орбиты — орбиты Атмоса — были изображены два луча, проведённых от Атмоса до точек Лагранжа¹ L4 и L5 системы Хеликс — Атмос, вокруг которых было изображено несколько затухающих концентрических кругов, — схематичное изображение проекта дальней космической связи, призванного обеспечить работу кристаллов ни много ни мало на любом теле и в любой точке системы Хеликса.     За столом сидел уже не молодой, но ещё не то, чтобы старый, профессор Шон, который работал над этим поистине амбициозным проектом вот уже почти десять лет. Однако все эти годы без преувеличения упорного труда до сих пор не дали результата, так нужного для долгожданного запуска: как бы Шон ни пытался, ему никак не удавалось спроектировать фокусирующий кристалл для базера², без которого ни о какой передаче Уз на сотни тысяч километров не могло идти и речи.     Камнем преткновения, который Шону всё никак не удавалось расколоть, была генерация поля объёмной индукции. Фундаментальный принцип, лежащий в основе высвобождения энергии из всех без исключения кристаллов, это перезамыкание Уз. Силовая линия, соединяющая кристалл с Кристальным солнцем, на короткое время отсоединяется от кристалла, высвобождая в точке разрыва всю накопленную энергию за вычетом энергии связи линии с кристаллом. Однако был у этого механизма один очень существенный недостаток: необходимость преодолевать энергию связи не только снижала максимальную мощность кристалла, но и неизбежно приводила к его постепенной деградации. Частично эту проблему решало уменьшение энергии связи, достигаемое за счёт использования сверхчистых и настолько геометрически правильных кристаллов, насколько позволяли известные законы физики и технологии, однако даже это не могло предотвратить скорейшего разрушения кристалла вследствие накачки энергией; и по этой же самой причине поле объёмной индукции всякий раз оказывалось крайне неустойчивым, из-за чего все опытные образцы, разработанные Шоном, до сих пор, так или иначе, разрушались при испытаниях в лабораторной установке в течение нескольких секунд.     Но, тем не менее, сколь бы обескураживающим ни было положение, Шон твёрдо знал, что решение существует, и причина его столь непоколебимой уверенности была проста, и, наверное, наивна: существование кристалла Хеликса. Будучи произведённым в отсутствие современных научных знаний и передовых технологий, он по сей день оставался мощнейшим кристаллом из когда-либо созданных и едва ли его бы когда-нибудь удалось превзойти. И вот две недели назад заявка Шона на доступ к секретным исследованиям наконец-то была одобрена, и теперь он каждый день с нетерпением ожидал звонка по телефону с приглашением в главный научно-исследовательский институт Атмоса, в стенах которого наверняка сможет закончить разработку своего детища, начав тем самым эпоху освоения космоса. Впрочем, на исходе рабочего дня мысли Шона были заняты всё же более рутинными вопросами, такими как подготовка к испытаниям последнего опытного образца, извещение о готовности которого он получил сегодня утром, и бронирование номера в гостинице, так как испытания пройдут сегодня в полдень на противоположном конце Атмоса. В полдень, разумеется, по часам испытательного центра; в городе Шона же в это время наступит полночь. Наведя порядок на рабочем месте, Шон уже почти было закрыл дверь своего кабинета, как вдруг за ней раздался пронзающий звон аппарата.     — Да... я читал сегодняшнюю колонку новостей, — недовольно отвечал Шон директору местного кристаллического производства, — и я тоже крайне возмущён этим решением. Но от меня-то вы чего хотите? Я уже тысячу раз вам говорил, что ваша затея ни к чему хорошему не приведёт, — директор что-то ему ответил. — Да плевать я хотел на вашу прибыль! Вы решили разжечь новую войну ради этого?! — директор снова что-то ответил. — Что значит «я не понимаю вашего недовольства»? А к чему ещё может привести ваша идиотская затея?! Подпольное производство высокоэнергетических кристаллов — это, по-вашему, какая-то невинная шутка, что ли? — директор настойчиво продолжал что-то отвечать. — А того, что нам всем из-за этого на головы полетят бомбы, вы не боитесь, значит?! Если вас настолько беспокоит, как вы говорите, «колониальное отношение илинтийцев к отдалённым регионам Атмоса», так добейтесь разрешения на производство! Почему вы меня пытаетесь в чём-то убедить, а не... — директор перебил Шона, продолжив что-то настойчиво отвечать. — Извините, но у меня сегодня много работы. До свидания, — Шон повесил трубку и, глубоко вздохнув, направился к выходу.     Наняв такси, через десять минут Шон прибыл на аэровокзал и уже сидел в комфортном кресле небольшого четырёхместного межконтинентального шаттла в гордом одиночестве, и, глядя на круглую сумму, которую ему пришлось отдать за билет, перебирал про себя всевозможные ругательства, искренне не понимая, как так могло получиться. Нет, он, конечно, читал в новостях о скором повышении цен из-за сокращения поставок высокоэнергетических кристаллов, но он точно помнил, что читал о куда более скромном повышении, нежели тот конский скачок, который он только что имел честь лицезреть. Однако, перечитав новость, он с горечью осознал, что утром впопыхах увидел на две цифры меньше, чем было написано в статье на самом деле, после чего рассерженно начал просматривать новостную колонку дальше, дабы узнать, как было воспринято это поистине вопиющее действо. Реакция не заставила себя ждать. Всего за каких-то несколько часов разразилось настолько много скандалов, сколько Атмос не видывал, пожалуй, с самого момента возникновения на нём СМИ. Буквально изо всех щелей лавиною сыпалось негодование всевозможных медийных и околополитических деятелей, порою прямым текстом призывавших сию же минуту выходить на улицы и показывать правительству, что они не хозяева этой планеты, чтобы безнаказанно творить всё, что им заблагорассудится. Видя всё это, Шону невольно начали закрадываться мысли, что, может быть, не так уж и неправ всё-таки был директор, и подпольное производство в подобной ситуации действительно могло бы быть оправдано? Впрочем, эти мысли тотчас же развеялись, как только прозвучало объявление об отправлении.     Шон пристегнул ремни, и шаттл неспешно отъехал от платформы по служебным путям, направившись в сторону разгонной магистрали. После прочтения далеко не самых приятных новостей Шон пребывал в довольно подавленном состоянии. Он прекрасно понимал, что все эти стремительно развивающиеся события точно ничем хорошим ни для кого не кончатся, и, снова вспомнив разговор с директором, который, судя по всему, собирался только подлить масла в и без того разгоравшийся огонь, со вздохом откинулся на спинку кресла. В реальность же его вернул внезапно замерцавший у него в кармане голографический пейджер. Пришла форма ставшего уже обыденностью голосования местного погодного министерства, предлагавшего выбрать погоду на всю следующую неделю. Чуть отвлёкшись от своих мыслей, Шон практически не глядя выбрал пункт «Ясно», и в этот же миг раздался громкий лязг разрыва стыковочного узла и послышался вой заработавшего инерционного двигателя. С каждой секундой перед иллюминаторами шаттла всё быстрее и быстрее начали проноситься неяркие бело-зелёные огни, расположенные вдоль всей разгонной магистрали, пока он не покинул её и не направился на эшелон по воздушному коридору для пассажирского транспорта. Из иллюминатора Шон увидел множество уже тёмных силуэтов высоких строений, усыпанных мириадами светло-зелёных огоньков, и дороги внизу, по которым медленно и беспорядочно бежали такие же мириады светло-зелёных огоньков, похожие на светлячков. Немного полюбовавшись видом, Шон отвернулся от иллюминатора и, так как в пути ему предстояло провести чуть больше часа, снова откинулся на спинку кресла и попытался заснуть. Вылетев за черту города и заняв эшелон в стратосфере, шаттл начал плавный разгон до гиперзвуковой скорости, неспешно начав окутываться языками ярко-оранжевого пламени.

* * *

Испытательный центр передовых технологий и высоких энергий.     — Калибровка завершена, поток стабилен, Узы непрерывны, — отчитался лаборант. — Ждём вашей команды.     Спустившись на лифте в подземный комплекс, перед Шоном предстала до боли знакомая установка — уменьшенные прототипы наземного параболического излучателя и приёмника, закреплённые на удалении пяти метров друг от друга, служившие стендом для испытаний базера. До сих пор все эти испытания заканчивались примерно одинаково: сначала плавное повышение мощности с выходом на номинал, а потом перегрузка кристалла, потеря контроля и — пшик! Все, вполне ожидаемо, заблаговременно переместились в смежное помещение и стали наблюдать за установкой через окно со взрывостойким стеклом.     — Подать мощность, — наконец скомандовал Шон.     Сотрудники центра вмиг засуетились; они непрерывно стали нажимать на различные кнопки на пультах и сверять показания телеметрии, выводимой на голоэкраны. Из излучателя в приёмник ударил яркий бело-зелёный базерный луч — главный признак стабильной генерации поля объёмной индукции. Шон наблюдал за работой установки через стекло, как обычно руководя всем процессом. Наконец установка вышла на номинальную мощность и... кажется, осталась стабильной?     — Все показатели... в норме. Мощность на приёмнике номинальная. Быть не может, неужели наконец-то... получилось? — предвосхищённо доложил лаборант.     — Не спешите радоваться, испытания ещё не завершены, — Шон остудил пыл лаборанта. — Посмотрим, сколько он проработает в та...     Но не успел Шон закончить фразу, как вдруг все показатели дружно сошли с ума, а в помещении в который раз раздался до боли знакомый сигнал тревоги. Попытки вернуть управление успеха не имели, а телеметрия показывала по-настоящему запредельные уровни энергии, каких эта установка никогда раньше не выдавала.     — Отключайте, отключайте скорее, отключайте!.. — чуть ли не в панике крикнул Шон.     Лаборант тотчас же дёрнул рычаг аварийного отключения питания, но это не дало никакого результата. Мощность установки росла с каждой секундой, сирены без умолку верещали своей оглушительной трелью, показатели превышали все допустимые диапазоны в десятки раз... пока в испытательном комплексе наконец не прогремел взрыв. От ударной волны взрывостойкое стекло и бетонные конструкции комплекса пошли глубокими трещинами, а испытатели тотчас же попадали на пол от сильнейшего импульса.     — Чёрт побери... — осмотрев испытательный зал, Шон схватился за голову. — И как же теперь...     — Ну, эм... может быть, результаты испытаний убедят руководство не сворачивать наш проект?.. — приободряюще попытался ответить лаборант.     — Да какие это к дьяволу результаты?! — Шон окинул взором груды искорёженного металлолома в задымлённом помещении, всё ещё искрившиеся в некоторых местах бело-жёлтыми всполохами. — Кого после этого убедит кратковременная стабильность луча, если от комплекса ничего не осталось?! — Шон торопливо направился к выходу.     — Профессор, подождите, ещё же можно!.. — кричал ему вдогонку лаборант, но Шон уже ничего не слышал.

* * *

Несколько часов спустя.     — Кому, скажите, могло захотеться дождичка этой ночью?! — громко выразился Шон, покинув такси, доставившее его к аэровокзалу, тут же умчавшееся прочь после его выкрика.     Пройдя на перрон и отряхнув промокший пиджак, Шон достал свой голографический пейджер, дабы полюбопытствовать, так же ли по-конски в этом городе взлетели цены, как и в его родном. Но к своему удивлению он обнаружил, что здесь цена не то, что не повысилась, а даже наоборот — немного уменьшилась!     — Эх, тьфу ты! До чего довели планету эти фигляры... — только и произнёс Шон, не имея более сил злиться дальше.     Снова сев в пустой шаттл, Шон тщетно начал всматриваться в чертежи разрабатываемого им кристалла, чтобы успокоить нервы, утомлённые долгими разбирательствами с руководством испытательного центра. Он долго пытался понять, в каком же месте он допустил ту фатальную ошибку, приведшую к столь неблагоприятному исходу испытаний, но сколько бы он ни всматривался, сколько бы ни пытался вникнуть в чертёж, ему ничего не приходило в голову. Все расчёты были верны, всё было сделано правильно, базер вышел на расчётную мощность... однако чего-то по-прежнему было недостаточно. Чего-то, к чему у Шона, к сожалению, не было доступа. Будь только у него допуск к засекреченным исследованиям кристалла Хеликса, одобри только его заявку хотя бы на один год раньше, и он бы непременно уже давно сообразил, как побороть эти проклятые флуктуации, из-за которых поле всякий раз дестабилизировалось! Одолеваемый этими мыслями, Шон и не заметил, как тихонечко задремал.

* * *

На следующий день.     Проснувшись утром, Шона встретило безоблачное голубое небо с сияющим желтоватым солнцем — именно то, за что он и голосовал. Мелочь, а приятно. Но, как известно, утро добрым не бывает, и уже через секунду Шон с безразличным выражением лица выслушивал гору и большую кучку отборнейших недовольств шефа, доносившихся с того конца телефонной трубки, лежавшей перед ним на кухонном столе рядом с тарелкой медленно остывающего завтрака. Впрочем, на что ещё можно было бы рассчитывать после столь громкого вчерашнего про... происшествия? Другой вопрос — кто же теперь будет проводить испытания? И, что важнее, на какие шиши? До сих пор разработки финансировались за счёт немногочисленных инвестиций иногда даже чересчур амбициозных предпринимателей, однако этих денег только и хватало на заказы у «Авроры» и на несколько часов работы подземного комплекса плюс другие расходы. И правда: ажиотаж вокруг первого пилотируемого полёта в космос стих много лет назад, и теперь в космическом базере оказалось заинтересовано только несколько добывающих корпораций, которые рассчитывали найти месторождения уникальных кристаллов на двух других лунах Хеликса. Конечно, будь государство заинтересовано в освоении космического пространства и колонизации солнечной системы, то нашлись бы деньги и на исследования и даже на строительство космических сверхмощных ретрансляционных матриц, пусть и несравнимых по эффективности с базером. Но у государства, судя по всему, были другие планы...     На секунду Шон отвлёкся на новостной репортаж. Где-то в городе таки собрался митинг. Десятки тысяч человек вышли на улицы, требуя возобновления поставок высокоэнергетических кристаллов и отмены неадекватного повышения цен на всё и вся, на них завязанное. Причиной же сокращения, по мнению протестующих, был какой-то секретный государственный проект, как-то связанный с освоением космоса, что достаточно удивило Шона. Неужели где-то там наверху тоже разрабатывают базер и так же не могут понять, как справиться с флуктуациями? Тогда какой ему смысл в доступе к секретным исследованиям? С другой стороны, если выяснится, что это так, то тогда ему незачем будет и дальше ломать голову над этим, как он уже думал, мертворождённым проектом. Пусть молодые думают, как заставить кристаллы работать в космическом пространстве, а он, пожалуй, будет думать, как обеспечить своих соотечественников доступной энергией. Всё же директор справедливо вчера говорил, что Илинтия, имея в распоряжении фактически ресурсы всей планеты, вместо увеличения производства и разработки новых кристаллических месторождений предпочла ограничить поставки в дотационные регионы. Да и зачем вообще тратить такие ресурсы и время на безрезультатные исследования, когда можно было бы пустить их на развитие регионов и ликвидацию нищеты? Закончив завтрак, Шон с безразличием ответил шефу, что с радостью продолжит их лёгкую беседу в офисе, после чего повесил трубку и направился к выходу, однако неожиданный звонок в дверь раздался аккурат в тот самый момент, как только он повернул её ручку.     За дверью стоял высокий молодой человек в деловом костюме, держащий подмышкой красиво оформленную папку с какими-то бумагами. Поздоровавшись с Шоном, он представился представителем главного научно-исследовательского института Атмоса и, открыв папку, протянул Шону на подпись пригласительный бланк, объявив, что у того есть час на сборы перед отъездом. Секретность — она такая. Будучи в состоянии полного изумления, Шон тотчас же не глядя расписался на бланке и побежал рассылать письма семье и всем знакомым, параллельно собирая всё и вся, что ему могло бы понадобиться во время пребывания в университете.

* * *

Столица. НИИ Уз и передовых технологий имени Лоренца. Несколько месяцев спустя.     — Потрясающе, — восхищался Шон, читая заготовку статьи, посвящённой объёмному синтезу, — ваша разработка действительно невероятна, господин Белл!     — Ну... моего тут, в общем-то, почти ничего, — несколько смущённо ответил молодой аспирант. — Почти всё из этого было открыто до меня, а без вашей, не побоюсь этого слова, прорывной разработки в области генерации полей у меня бы вряд ли получилось изготовить хотя бы первый опытный образец. Так что я просто...     — Что вы, не скромничайте! Все научные достижения стоят на плечах великих умов, совершивших великие открытия, — и мы с вами не исключение. А ваша разработка, уверен, позволит совершить невиданный доселе скачок! Даже подумать страшно, что мы сможем с ней изобрести... О, точно! Это же открывает дорогу к телепортации!     — Телепортация... а что, неплохо звучит, — уверенно произнёс Белл. — Но для начала нужно стабилизировать конечное вещество. Как вы, наверное, уже в курсе, из-за глобальных флуктуаций в фернелисовом поле область синтеза взаимодействует с окружающими Узами, и поэтому вещество оказывается связанным и в точках соприкосновения трансформируется в нейтрино. Пока что этого удаётся избегать компенсацией энергии связывания за счёт дополнительной подпитки... но едва ли это то, что нам нужно.     — Да, я как раз собирался об этом спросить. А как же разорвать Узы? А как же снять избыточную энергию кристаллом-пиявкой? Разве это не работает?     — К сожалению, нет. Эти Узы совершенно иной природы, нежели те, которыми связывают кристаллы. Я бы даже сказал... что это сила, которой могла управлять сама королева Илинтия. Ну, а кристалл-пиявка в этой цепи — просто накопитель с весьма ограниченной ёмкостью, так что как ни пытайся, ничего не получится.     — Королева Илинтия... — Шон бросил взгляд на большой портрет королевы над входом в библиотеку. — Сколько лет мы уже бьёмся над этой загадкой, а всё без толку. Только ознакомившись с секретными исследованиями кристалла Хеликса, стало понятно, как она смогла при тогдашнем уровне технологий создать настолько мощный артефакт. Просто немыслимо, это же какой нужен чудовищный контроль Уз для совершения настолько сложной трансформации? И ей для этого понадобилась всего лишь простейшая стабилизирующая матрица... Если бы она только дожила до нашего времени, мы бы уже точно полетели к звёздам.     — Да уж, всем загадкам загадка, ничего не скажешь... Но, может быть, если проект «Звёздная пыль» увенчается успехом, то в скором времени мы сможем разгадать и её. О, к слову о звёздах. Вы же поедите на запуск, профессор? Если вы не против, я бы тоже хотел присутствовать при этом историческом событии.     — Да как же я могу быть против после всей вашей-то помощи?! Поспешимте же скорей на вокзал, шаттл ждать не будет!

* * *

Космодром.     Вдалеке на стартовом столе виднелись очертания большого грузового корабля в форме плоского диска с небольшим утолщением посередине. В грузовом отсеке размещены два космических аппарата с ретрансляционным оборудованием, наконец готовые занять свои позиции в точках Лагранжа. На сотни метров вокруг был слышен протяжный вой инерционных двигателей корабля, готовых в любую секунду развить максимальную тягу и оторвать корабль от стартового стола и тотчас же поднять на орбиту. Шон и Белл стояли поодаль на смотровой площадке и, затаив дыхание, ожидали пуска. Наконец прозвучало объявление о готовности и обратный отчёт, а вслед за ним прозвучала и долгожданная команда. Под нарастающий вой корабль плавно оторвался от стартового стола и неспешно начал удаляться от земли; он пролетел над головами Шона и Белла, на мгновение затмив своим огромным корпусом сияющее солнце, и постепенно начал скрываться из виду, взмывая всё выше и выше в бездонное синее небо. Больше получаса ещё всматривались учёные в высь, выискивая и провожая взглядом в некотором смысле их общее детище, пока внезапно заверещавший в пиджаке Шона пейджер не прервал эту кроткую идиллию.     Увидев на дисплее знакомое имя директора, Шон поспешил отойти в сторону и принял вызов. Перед ним вспыхнула светло-зелёная голограмма человека средних лет с очень измотанным видом, как будто он несколько дней не ел или пробежал без передышки несколько десятков километров.     — О, а я как раз собирался вам сам позвонить! — весело начал Шон разговор. Директор тотчас его перебил. — Занят я был, я же говорил! А что вам так срочно понадобилось? И что с вами случилось? По поводу вашего пре... — директор вдруг резко его перебил. — Ч-что? Это как вы там оказались?.. — директор начал что-то говорить... — Какой ужас! Н-неужели боевым по толпе?.. — директор ответил отрицательно и продолжил. — Хвала небесам, что хоть без убитых! Но от меня-то вы что хотите? Я всего лишь инженер, а не управленец! — директор был всё так же настойчив. — Да... да что я-то могу сделать? У вас же должны быть адвокаты. Почему вы мне-то звоните? — директор ответил. — Хорошо, понял, — Шон отключил голограмму.     — Что случилось, профессор? — вопросил изумлённый Белл.     — В моём городе... случилось что-то страшное. Звонил мой бывший начальник, он под стражей, попросил разобраться кое с чем... Рад был с вами познакомиться, Белл, но мне пора.     — Так... это, значит, про ваш город говорили сегодня в новостях? Если... если от меня что-то нужно, то...     Вдруг сзади к ним подошёл человек в бело-зелёной деловой одежде, какую обычно носят высокопоставленные чиновники или военные. Он обратился к Шону по имени и рассказал, что хотел застать его ещё в библиотеке, но не успел, после чего объявил, что Илинтия заинтересована его разработками, после чего пригласил его принять участие в сверхсекретном государственном проекте «Звёздная пыль». Как Шон ранее узнал, ознакомившись с секретными документами, это на его нужды были частично привлечены производственные мощности из гражданского сектора, что и спровоцировало резкое снижение поставок высокоэнергетических кристаллов в некоторые отдалённые регионы. Недолго думая, Шон ответил ему решительным отказом. Вспоминая, к чему привели ограничения поставок в регионы, и что рассказал ему директор, он не имел совершенно никакого желания как-либо сотрудничать с государством, которое позволило себе нечто подобное, и, заявив, что у них уже есть все технологии, а у него — более важные дела, направился прочь.     — Господин Шон, я искренне понимаю ваше недовольство, и я тоже не разделяю... всех принятых решений, — чиновник продолжал быть крайне настойчивым, — однако благодаря Вашим разработкам и вашему участию в этом проекте, необходимость в задействовании гражданского сектора, скорее всего, пропадёт, и мы сможем...     — Вы могли изначально найти другие источники кристаллов, — безразличным голосом ответил Шон, — а после событий в моём городе — простите, всё ещё нет. А теперь попрошу меня извинить, у меня есть более важные дела, чем участие в вашем секретном проекте, господин.     — Что ж... вижу, вы не из робкого десятка, господин Шон, — чиновник решил пойти ва-банк. — Тогда слушаю ваши условия.     — Я не ослышался? После всего случившегося вам хватило дерзости предложить такую сделку? Господин, простите, но...     — Господин Шон, — перебил его чиновник, — вы очень ценный кадр, и ваш вклад в этот проект непременно будет выше любых сопутствующих расходов. Более того, ваша личная замотивированность — намного более ценный ресурс, нежели что-либо иное. Если у вас есть какие-либо условия, на которых вы согласитесь присоединиться к этому проекту, Илинтия обязательно их удовлетворит. Естественно, в пределах разумного. Что скажете? — чиновник легонько улыбнулся.     — Вряд ли я представляю настолько большую ценность государству, управляющему целой планетой, — спокойно и с безразличием продолжал отвечать Шон, всем своим видом показывая, что оставаться здесь более не намерен. — Думаю, если я соглашусь, вы просто обманите меня и присвоите разработки. Так что всё ещё...     — А если ваши условия будут выполнены авансом? В таком случае Илинтия не сможет сделать то, что вы описываете, господин Шон.     — Какой же вы настойчивый... Ну что ж, убедили. Посмотрим, как вы справитесь. Тогда мои условия — это...