Атмосианские летописи

Синий-синий иней

Лёг на провода,

В небе тёмно-синем

Синяя звезда...

(Альберт Азизов)

2294 ДШЯ

    Итак, вы решили отметить с друзьями годовщину окончания института. Когда и как вы бы предпочли это сделать? У Исона на сей вопрос был вполне однозначный ответ: в любимом баре, в холод — в афелии¹. Потому что не любит он жару. Он любит, когда мороз пронзает тело, когда снег громко хрустит под ногами, и когда можно слепить снежок, а то и целого снеговика, будь только желание. Кто-то скажет: «ребячество». Возможно, так оно и есть, но поскольку на этот раз жребий выбрал его, никто не стал спорить с его решением. Да и не то, чтобы кому-то хотелось. Всё равно же нет разницы: вспоминать былые деньки за рюмочкой под запыхающийся кондиционер или под тихо греющую печку, пока на фоне идёт новостной репортаж об обнаружении на Авроре очередного месторождения редких кристаллов, о каком-то открытом месяц назад космическом камне с непроизносимым называнием, об очередном повышении точности телепортации, об очередном вручении какой-то бесполезной премии за какую-то глупость, об очередном введении каких-то социальных программ (хоть что-то хорошее), и... конечно же о том, как «Искусственная жизнь» снова потерпела неудачу! Кто бы мог подумать. После четырёх-то веков попыток илинтийцы всё ещё не оставили надежд на возвращение управления над Кристальным солнцем? Смех и только!     Исон уже хотел было выключить голографический экран, встроенный в столик, как вдруг мощная рука Сола остановила его от сего намерения. Впрочем, он и переключил экран на этот репортаж. Ещё утром, когда Исон назначал встречу, Сол был подозрительно нервным, как будто бы на иголках, всё время смотрел куда-то в свой голографический пейджер и что-то всё читал и слушал. На вопросы друзей он, разумеется, ничего внятного не отвечал, только бормотал, что это важно и их не касается. Если бы его так долго не знали, то, может быть, даже бы и подумали, что перед ними и не их старый знакомец вовсе, а кто-то очень на него похожий, но совершенно иной характером.     — Сол, только не говори, что тебе интересен этот вздор про «Искусственную жизнь»! — возгласил Исон. — Не знаю, что у тебя там, может, завал на работе, или почему ты так себя ведёшь. Давай уже просто отдохнём? Хватит уже...     — Да... да подожди ты, может... сейчас ещё раз скажет...     — Так, всё, довольно, — Исон нажал на панель вопреки сопротивлению Сола. — Слушай, что с тобой такое? Ты целый день не в себе! Зачем тогда поехал, раз тебя трясёт, а говорить ничего не хочешь?     — Я бы очень хотел всё рассказать, но... просто включи уже экран, я должен знать, что...     — Что знать?     — Это... ну, то, что, э...     — Ну это, ну то, ну сё. Хорош уже всем веселье портить! Всё хорошо, «Искусственная жизнь» настолько точно сымитировала того зверька, что у модели даже воспроизвелась аллергия. Ни одно животное во время съёмок не пострадало, отбой. Всё, сейчас включат музыку, давай веселиться уже, ну?     — Эм, ну... ладно, как скажешь...     Конечно, Сол не стал намекать, что даже несмотря на такое точное воспроизведение всё равно не удаётся вернуть управление, но и упорствовать тоже не стал. Как ни крути, уж лучше провести немного времени с друзьями, чем постоянно ждать звонка и надеяться, что пронесёт, что они просто ошиблись, что это просто оборудование было неправильно настроено. Но раз за разом он всё равно проверял свой пейджер и в какой-то момент даже не сдержал себя, не дав Исону выключить надоедливую передачу. Глубоко вздохнув, он встал из-за столика и направился к своим друзьям, которые уже вовсю веселились. Только ему всё равно было не до веселья. Как бы он ни пытался, думать он мог только об одном; и в какой-то момент это самое «одно» таки напомнило о себе молоденькой официанткой, позвавшей Сола к телефону, мол, срочное что-то. Друзья даже хотели было попытаться его остановить, но он ушёл слишком быстро, и буквально через несколько секунд, пожалуй, даже пожалили, что не сделали этого.     — Что?! — чуть ли не взвыл Сол на весь бар. — Как опять увеличилась?! Это шутка, да?! Скажи, что ты пошутил! — собеседник что-то ответил. — Понял... еду, — Сол произнёс чуть ли не ледяным голосом и, повесив трубку дрожащей рукой, наконец взял себя в руки и направился к выходу.     — Сол, Сол, постой! — Исон догнал друга, уже схватившегося за ручку двери наружу. — Да объясни, наконец, что случилось? Может, мы сможем чем-то...     — Ничего не случилось, просто... просто забудьте об этом. Веселитесь, — Сол открыл дверь и уже было хотел выйти на улицу.     — Да как это «ничего не случилось»? Это тебе с работы позвонили, да? Забей ты на неё хоть разок! Подумаешь, денёк без...     И вдруг Исон осознал, что же так беспокоило Сола всё это время, и что он так надеялся услышать в той передаче. Во всей этой суматохе у него напрочь вылетело из головы, кем работал его друг. Он всё ещё хотел что-то ему сказать, но тотчас же заикнулся, запретив себе говорить что-либо дальше.     — Прости, я... не могу остаться. Я... не хочу портить вам веселье. Постарайтесь сделать вид, будто ничего не произошло. Мне пора, — Сол наконец вышел за дверь.     Такси приехало быстро, на двадцатиградусном морозе пришлось простоять всего-то пять минут. Сол всё ещё думал о своих друзьях, садясь на заднее сиденье автомобиля, пытаясь не забивать голову мыслями, которые точно не помогут решить эту ситуацию.     — Куда едем? — неожиданно для Сола прозвучал вопрос водителя.     — В обсерваторию, — холодно ответил Сол.     — Вы как-то неважно выглядите, — подметил таксист, — вам не нужен доктор?     — Нет, всё хорошо. Езжайте.

* * *

Обсерватория.     Просторный офис. Несколько голубых голографических экранов с различными постоянно обновляющимися графиками и цифрами, разбросанных по помещению. Несколько человек в повседневной одежде, собравшихся у одного из экранов за небольшим столиком, на котором стояло несколько чашек кофе. Где-то в углу притаился старый заляпанный аппарат, разливающий сей злосчастный напиток. Под потолком горели две тусклые светло-зелёные лампы, создавая тем самым весьма своеобразную полумрачную атмосферу — словом, всё самое необходимое, чтобы наблюдатели, приходящие сюда отрабатывать ночные смены, могли со всем комфортом коротать длинные атмосианские ночи до прихода дневных сменщиков.     Сол стоял посередине столика, чуть ли не вплотную прильнув к монитору, пристально вглядываясь в чёрное окно, в которое выводились изображения солнца, вытянутой орбиты Хеликса вокруг него, орбит трёх его лун, а также — другим, более ярким цветом — гиперболическая² траектория межзвёздного объекта, за которым Сол и его команда наблюдают вот уже как месяц с самого момента его обнаружения в тихую спокойную ночь за чашечкой бодрящего напитка. Сегодня пришёл новый пакет данных, составленный на основе совместных наблюдений двумя космическими телескопами и радиолокационных измерений, по которым была уточнена орбита космического гостя и размер — как уже стало известно, по всей видимости, планетеземаля³ диаметром несколько сотен километров. Новая модель, за которой так пристально наблюдали учёные, изредка показывала очень близкое сближение объекта с Атмосом; во всех же остальных случаях — в девяноста процентах — столкновение. Как руководителю команды, Солу нужно было срочно принимать решение: что же теперь делать.     — Сол, я очень надеюсь, что ты же понимаешь, что больше ждать нельзя. Мы должны действовать, и действовать быстро! Какими бы ни были илинтиане...     — Да... ты прав. Срочно сообщи премьер-министру о нашем прибытии!

* * *

Звёздная палата. Несколько часов спустя.     Команда наблюдателей во главе с Солом в кабинете министра докладывала о результатах наблюдений. Как теперь уже было очевидно, спустить это дело на тормозах не получится ни при каких обстоятельствах — реагировать было надо и скорейшим образом. Министр несколько раз пересмотрел предоставленную ему симуляцию столкновения, пока, наконец, тихо не проронил одну-единственную фразу, несмотря ни на что, прозвучавшую чуть ли не громоподобно.     — Сколько осталось времени?     Сол немного замешкался, но тотчас же взял себя в руки и ответил со всей серьёзностью, с какою подобает отвечать учёному.     — Пять месяцев. Нужно срочно принимать меры, иначе...     — Не указывайте мне, что делать! — министр схватился за телефонную трубку. — Алло! Срочно созывайте экстренное совещание! — голос из трубки что-то ответил. — Никаких через два часа! Живо! Ситуация критическая!     В огромный зал заседаний делегация за делегацией продолжали прибывать военные, а также самые видные учёные и инженеры со всего Атмоса. В условиях строжайшей секретности к зданию, величественно возвышавшемуся надо всею столицей, не подпускали никого ближе, чем на полкилометра. Все, кого вызвали на это совещание, были заблаговременно проинформированы о причинах его проведения, и поэтому уже при входе сразу начинали искать коллег, с которыми договорились встретиться, чтобы начать прорабатывать варианты.     Когда же все делегации наконец прибыли, премьер-министр объявил слушание открытым. Обсудив все варианты действий в сложившейся ситуации, делегации зачитали несколько составленных наспех докладов о возможных способах реагирования на угрозу, так неожиданно возникшую практически ниоткуда. Впрочем, не то, чтобы у них был какой-то большой выбор. Все варианты, так или иначе, сводились к трём концепциям: защититься, увернуться, и... уничтожить.     Первая в различных реализациях предлагала развернуть над Атмосом планетарный щит, используя Камень бесконечности. Предполагалось, что астероид врежется в щит и разрушится, не нанеся Атмосу какого бы то ни было урона, однако эта идея сразу же наткнулась на яростную критику: мощность щита понадобилась бы не просто большая, а колоссальная; и даже если Камень бесконечности и выдержал бы такую нагрузку, главная проблема виделась в необходимости произвести и отладить огромное количество высокотехнологичного оборудования — и этот фактор, видимо, оказался решающим. К сожалению, время было не на стороне Атмоса.     Вторая, в общем, предлагала запуск к астероиду аппарата, который должен был бы при помощи нескольких двигательных кристаллов так изменить его траекторию, чтобы тот пролетел мимо Атмоса и улетел обратно в межзвёздное пространство. Но эта идея, похоже, была ещё более нереализуема, чем предыдущая: даже если пожертвовать Камнем бесконечности ради этого, астероид всё равно находился слишком далеко, чтобы передать через базерный мост достаточное количество энергии для сколь-либо существенного отклонения орбиты. Наиболее эффективной передача будет на расстоянии не более нескольких сот тысяч километров, что было поводом сомневаться в принципиальной целесообразности данного мероприятия.     Наконец, третья концепция предлагала ни много ни мало построить космическую пушку и, используя Камень бесконечности, буквально испарить этот астероид до того, как он бы достиг орбиты Атмоса. Разумеется, только ленивый не подметил, что эта идея принципиально не сильно отличается от планетарного щита, и что её реализация, коль скоро её выберут, также потребует времени на постройку пушки, отладку системы и, наконец, собственно испарение астероида, если это, конечно, вообще будет достигнуто: испарение такого объекта также потребует колоссальных энергозатрат, и даже использование Камня бесконечности не гарантировало его достижения.     Также, выслушав предложенные варианты, некоторые учёные высказывали совершенно безрадостное мнение, что, к сожалению, Атмос обречён, и силы необходимо направить не на бесперспективную нейтрализацию угрозы, с которой цивилизация, по всей видимости, справиться не в состоянии, а на подготовку планеты к жизни в новых суровых условиях. Вполне ожидаемо, что сии пораженческие настроения не были встречены овациями. Имея в своём распоряжении мощнейший источник энергии, пусть и способный выдать только десять процентов от мощности кристалла Хеликса, у многих, естественно, даже мысли не возникало просто взять и сдаться.     Однако время шло, и решение, каким бы оно ни было, нужно было принять в кратчайшие сроки, ибо на кону была судьба не отдельно взятых людей, а всей известной жизни во Вселенной. И в сложившихся обстоятельствах лучшим решением, кажется, было всё же строительство пушки. Несмотря на то, что её строительство также потребует больших временных затрат, она, тем не менее, всё же представляла собой один относительно небольшой объект в единичном экземпляре, а не, как в варианте со щитом, множество проекторов, которые пришлось бы разместить по всему Атмосу и каким-то образом обеспечить их совместную работу. Это, как казалось, делало её самым предпочтительным вариантом, в отличие от щита, который, возможно, не успели бы вовремя построить, и зонда, который, даже если гарантированно смог бы изменить траекторию астероида, просто вряд ли бы успел сделать это вовремя. Так или иначе, все соглашения были заключены вечером того же дня. Вероятно, строительство космической пушки не было самым благоразумным решением, но в сложившейся ситуации лучшего, похоже, было не дано.

* * *

Строительная площадка. Три месяца спустя.     В багровых лучах заходящего солнца посреди просторной местности, подсвеченный габаритными огнями, величественно возвышался силуэт огромной продолговатой установки, направленной в небо, заставленной строительными лесами и всевозможной подъёмной техникой. Шаттл научно-инженерной инспекции, прибывшей для проведения планового осмотра объекта на соответствие техническим требованиям, неторопливо приближался к посадочной площадке чуть поодаль от стройки. Такие осмотры стали уже практически обыденностью: устанавливая очередной кристалл в матрицу и синхронизируя его со всею остальной установкою, трудно было не поймать косого взгляда какой-нибудь столичной шишки, которой, видите ли, не нравится, что в техническом паспорте гаечного ключа допущена незначительная ошибка, из-за чего приходится сниматься со смены и за свои кровные лететь на завод, чтобы получить новый, а по итогу всего этого — ещё и выговор. Однако профессор Арц был не такой. Его не столько интересовало, со сколькими ньютонами затягиваются гайки или всё ли в порядке с паспортом инструмента, сколько фактическое положение дел. Проще говоря, действительно ли устройство, на строительство которого были привлечены едва ли не все производственные мощности Атмоса, справится с возложенной на него задачей, а не сделает «пшик» и отключится, пока его не отыщет и не починит следующая цивилизация.     Не тратя времени попусту, инспекция проследовала в главный зал управления, чтобы проследить за первым тестовым запуском энергетической установки в штатном режиме — с подключённым Камнем бесконечности. Около сотни человек прильнуло к своим мониторам, слаженно следя за параметрами установки и контролируя потоки энергии. Инспекция тщательно следила за главным экраном, на котором выводилась вся необходимая информация, немедленно сверяя её с расчётными параметрами и перерассчитывая получаемые, моделируя поведение матрицы под реальной нагрузкой. Испытания прошли полностью успешно, все параметры полностью соответствовали проектным; и под раскатистое рукоплескание коллектива инспекция поспешила к лифту. И хотя Арцу надо было и радоваться вместе со своими коллегами, кое-что ему всё же не давало покоя. Один из параметров матрицы хотя и не выходил за допустимые границы, однако демонстрировал несколько странное поведение. Конечно же, это не значило ровным счётом ничего. Даже напиши Арц об этом странном поведении в отчёте, никто не стал бы проводить дополнительные проверки, потому что... это ведь не нарушение проекта.     — Профессор, да расслабьтесь вы. Все давно знают об этих флуктуациях, и ничего! Мир же ещё не рухнул?     — Не «этих флуктуациях», — громко встрял профессор, — а их аномальной активности! Это была всего лишь четверть проектной мощности, а что будет, когда...     — Ну не надо так придираться, профессор. Звёздная цитадель же...     — Простите, но Звёздная цитадель строилась более ста лет и была за это время многократно отлажена и протестирована перед запуском. А это был только первый пуск! Мы не знаем, как поведёт себя эта активность в будущем, и вообще даже не знаем... — профессор вдруг замолчал.     — Профессор, что с вами? — забеспокоился ассистент.     — Ни... ничего. Просто... Свяжитесь с главным инженером, срочно!

* * *

Три недели спустя.     — Что значит «вам некогда»?! Вы хоть понимаете, что вообще происходит? Мы должны это сделать прямо сейчас! Слышите? Прямо сейчас! Алло? Алло! Вы слышите меня?! — из телефонной трубки послышались гудки. — Тьфу, чёрт побери! — раздался громкий звук удара об аппарат. — Как мы могли пропустить такой чудовищный недочёт?!     — Профессор Арц, сейчас это уже не важно. Надо как можно быстрее...     — Так поехали, чего же вы ждёте?!     Вернувшись с инспекции, профессор, как и планировал, поспешил встретиться с главным инженером, который именно в тот день по какой-то причине отсутствовал на объекте. Впрочем, причины отсутствовать у него были. Но как бы там ни было, аномальная активность флуктуаций была весомым поводом отвлечь его от, безусловно, очень важных дел. И, как оказалось, не зря. В компьютерном моделировании такой высокой активности не наблюдалось; и больше двух недель у них ушло на поиск возможной причины её возникновения. Однако когда причина наконец была найдена, похоже, было уже поздно.     Раз за разом грубо нарушая правила воздушного движения, инженер и профессор добрались до Звёздной палаты, в которой так удобно собрались парламентарии, устремившие свои взоры на огромный голографический экран на стене сразу за трибуной, с которой выступал спикер. Огромная установка, направившая в небо длинное плечо с параболическим щитом на конце, была готова произвести выстрел. Зазвучал обратный отсчёт и объявление о готовности ко снятию мощности Кристального солнца с Атмоса. На конце плеча установки начал медленно разгораться желтоватый огонёк, с каждой секундой увеличивавший яркость. Весь Атмос затаил дыхание. Вдруг ворота главного входа распахнулись и в зал заседаний, запыхаясь, ворвался Арц. Как ему удалось обойти охрану оставалось загадкой — впрочем, не то, чтобы кого-то это особо беспокоило. Когда же парламентарии опомнились и принялись разбираться, что же здесь забыл профессор, то и дело кричавший о какой-то «критической недоработке», зал залил поток жёлтого света.     Надо всем Атмосом, затмевая предрассветное полутёмное небо, вспыхнул ослепительно яркий жёлтый луч чистой энергии, устремляясь прочь от земли, населённой песчинками, высоко-превысоко в бездонную пустоту космоса к крошечной синей звёздочке...