Часть 2
19 марта 2022 г., 01:11
Высшее спокойствие всё ещё остаётся идеалом большого искусства. Ф. Лист
Несмотря на довольно холодный приём, Волков явно не поскупился на комфорт и уют для своего гостя. Как и было заверено, князь Разумовский оставался в своём бывшем имени до момента накопления у юноши мало-мальски полезного капитала, либо до тех пор, пока Олег Давидович не решит начать свою глобальную стройку. Сергею была отведена просторная светлая комната на втором этаже. Убранство без особых изысков и излишеств — лишь небольшая кровать с балдахином, письменный столик с бюро для заметок, книжный шкаф и овальное вытянутое зеркало в оловянной раме. Вещи уже были услужливо доставлены в апартаменты, и потому молодой человек незамедлительно принялся распаковывать свой багаж, параллельно обдумывая то, как ему теперь стоит себя вести. Ясное дело, что истерика делу не поможет, нужно взять себя в руки, вспомнить всё, чему его учили преподаватели и попытаться узнать чуть больше обо всех деталях этого непростого и запутанного дела. Мудро рассудив, что на сегодня его лимит как моральных, так и физических сил был уже исчерпан, Разумовский решил лечь пораньше и хорошенько отоспаться. Молодой человек заблаговременно отказался от ужина и как был, в одежде, без сил упал на кровать, сгребая в своих объятиях скомканную подушку. Мысли в голове казались такими серыми и однообразными, что разуму не за что было зацепиться. В бесцветном своём сне Сергей провёл что-то около семи-восьми часов. Против обычая встал он также рано. За окном только-только начинал заниматься рассвет, первый игривый лучик света пробился сквозь плотно сомкнутые шторы и проказливо светил прямо в глаза сонному юноше. Разумовский не спал — лежал на спине на кровати, осоловело глядя в потолок и вслушиваясь в тишину старого дома. В такое раннее время даже прислуга ещё мирно досыпает последние оставшиеся на отдых минуты. Здесь, в деревенской местности, время идёт чуть медленнее и спокойнее, это очень хорошо заметно на контрасте с шумным, никогда не затихающим Петербургом, где жизнь продолжала бурлить и днём, и ночью. К кутежам Сергей относился без особого энтузиазма, но посещать рауты и приёмы ему приходилось хотя бы ради поддержания статусности и сохранения лица в обществе. Но в родном имении всё по-другому, здесь царят чинность и степенность вместе с расчетливой помещичьей долей. Возможно именно этого ему и не хватало последние несколько лет. Сергей коснулся босыми ногами холодного паркетного пола и невольно поёжился, последние дни зимы продолжали радовать весь север студёными ветрами и колючим блеском инея за окном. Несмотря на сон и несколько часов хорошего отдыха, Разумовский не чувствовал бодрости или прилива сил, неуверенными шагами он добрался до шкафа и выбрал оттуда чистую белую сорочку. Тревожить лишний раз Игоря было бы просто-напросто бессмыслицей, потому Сергей без раздумий сменил одежду самостоятельно. Грома юноша воспринимал скорее не как слугу, а своего проверенного и потому лишний раз старался не дёргать Игоря, обходясь собственными силами. Уложив волосы и сумев найти домашние туфли, Сергей поспешил покинуть комнату. Для завтрака ещё было определённо рановато, потому Разумовский решил воспользоваться представившейся ему возможностью и прогуляться по поместью в тишине и одиночестве, параллельно оценивая полученный за годы его отсутствия в Воронцовском ущерб. Даже имея в виду пустующие и не облагороженные интерьеры усадьбы, дом не растерялся своего аристократического шарма и простого человеческого уюта. Книжные шкафы с тёмно-синими и красными корешками не только печатной, но и рукописной прозы, массивные латунные подсвечники и канделябры с тонкими сальными свечами и редкие, ещё не проданные картины неизвестных художников — единственные безмолвные свидетели недавнего прошлого, а ныне — спутники Сергея в его ностальгической прогулке. Так постепенно и сам не заметил он как добрёл до широкой главной гостиной. Здесь было тепло, гораздо теплее чем в комнате, за счёт истопленного ещё с вечера камина, в котором теперь тихо потрескивали отдающие последний свой жар тёмные угольки. Разумовский присел в одно из стоящих перед камином высоких кресел и вытянул перед собой руки, грея оледеневшие тонкие пальцы и растирая свои ладони. Когда-то он воображал себе, что очаг — это настоящий костёр, совсем такой же, какой разводил Робинзон Крузо, будучи на необитаемом острове. Сергей строил укрытия из подушек и с визгливым смехом сбегал из них, когда пожилой немец-гувернёр начинал хаять непослушного воспитанника. После смерти матери его всячески берегли и опекали, как-никак единственный наследник, тонкая душа и чувственная натура. Тепло окончательно разморило юношу, он потянулся вверх, выгибаясь как кошка, и тут же краем глаза заметил в противоположном углу комнаты что-то незнакомое. Странный, накрытым белой тканью объект живо заинтересовал Разумовского, со свойственной ему любознательностью молодой человек поднялся на ноги и направился к таинственному предмету. Ещё больше Сергея удивило то, что он увидел, сдёрнув покрывшийся слоем пыли чехол — весьма потертое, но по-прежнему внушающее благоговение фортепиано. Были времена, когда он, не задумываясь, мечтал отправить это орудие интеллектуальной пытки на праведный костёр инквизиции, однако теперь, откидывая тяжёлую деревянную крышку и проводя кончиками пальцев по чёрным и белым клавишам инструмента, Разумовский испытывал ностальгический трепет и умиление. Когда он в последний раз разучивал все эти бесконечные гаммы и этюды для фортепиано? Лет десять назад, если не больше. Однако в памяти юного князя ещё остались кое-какие знания о предмете. Проверив, не расстроен ли инструмент, Сергей принялся, словно в тумане, перебирать клавиши. Рокочущий бас слева и тоненькая прима с самого правого края. В тишине всё ещё спящего дома робкие, несмелые звуки обретали какую-то особенную тонкость и мелодичность. Чем больше Разумовский погружался и раскрывал свою страсть к музыке, тем более складными выходили у него мелодии, постепенно ему даже удалось вспомнить что-то из Глинки. Нежный вальс плавными волнами выходил за пределы залы и кружил в танце всю округу. Казалось, что нет в этот момент ничего, что могло бы даже самой насильственной силой оторвать его от инструмента. Горящие глаза, короткие и филигранные движения пальцев, безумная, расцветшая на губах улыбка выдавали в Сергее истинного безумца и мечтателя. Он играл лишь для себя, не ожидая похвалы или критики так, как может играть лишь человек истинно любящий искусство. Однако помимо блистательных музыкальных способностей Разумовский обладал и хорошим острым слухом. Единственный шаркающий звук отвлёк молодого человека от гипнотического транса, он резко оборвал мелодию и вскинул голову вверх, к лестнице на второй этаж, однако не увидел там никого и ничего, кроме всколыхнувшейся и столь же быстро вернувшийся в спокойное положение гардины. — Рановато Вы сегодня встали, — Разумовский вздрогнул, когда из-за спины его окликнул хриплый, заспанный голос Игоря. По всему выходило, что Гром и сам только-только проснулся, но уже спешил к выполнению своих обязанностей. — Я? Да, наверное… — рассеяно откликнулся Сергей, всё ещё пребывающий в смятении. Он вновь кинул быстрый взгляд на лестницу, но, как и в прошлый раз, не увидел там ничего стоящего. Скорее всего это просто шутка не до конца проснувшегося разума, нужно привести себя в порядок и начать этот день с чашки крепкого кофе и свежего номера «Недели», дабы настроиться на нужный лад. Когда завтрак подошёл к концу Разумовский вознамерился основательно погрузиться в соль местной жизни, но не посредством изучения бухгалтерских книг и податных списков, а напрямую, как это любят делать либеральные народники, через крестьян. В первый день приезда жители Воронцовского крайне тепло и радушно приняли молодого, пусть теперь уже и бывшего, помещика, Сергей искренне надеялся, что и в этот раз ему должно повезти не меньше. Разумовский специально вышел пораньше, надеясь застать крестьян за работой. Юноша часто прогуливался от дома к селению, места здесь были самые, что ни на есть живописные. Восточноевропейская полоса радовала глаз переплетающимися зарослями можжевельника, волчеягодника и лещины, заиндевелыми в причудливом блеске дорожками. Эту тропинку он знает хорошо — в обход главного въезда, через озеро, — так ходят все местные. По пути ему не довелось встретить ни единого прохожего, но, как только вступил он в один из деревенских дворов, его немедленно встретило целое многоголосое буйство что-то бурно обсуждающих мальчишек. Молодой человек решил не выдавать своего присутствия и понаблюдать со стороны за происходящим, он осторожно подошёл к какому-то бревенчатому сараю и прислонился к нему плечом, надёжно скрытый падающей тенью. — Чего припёрся сюда, делать тебе больше нечего? — к ребятам из сруба вышел довольно неопрятный, бородатый мужчина, лишь благодаря характерной робе можно было различить в нём дьячка, однако поведение его никак не вязалось с образом одухотворённого служителя веры христианской, — Поди прочь, экий лоб, шёл бы уже на заработки али занятие какое себе нашёл. Стайка детей почти и не пыталась спрятать едкий смех и лишь один парнишка выглядел донельзя смущённым и оробевшим, но, нужно отдать ему должное, напористости своей не терял. — Но я учиться хочу… — он выглядел чуть постарше на фоне всех окруживших юношу ребят, хотя в чертах его ещё угадывались детская наивность и угловатость. — Учиться он хочет, прошло твоё время, тут не на всех детей места хватает, а куда ещё и пятнадцатилетнего отрока вклинить? Да и зачем тебе грамоте учиться? Землю пахать ума много не надо. — А мне же не просто так, — встрепенулся парнишка, — Я как бумагу получу, что три класса закончил, в училище пойду, рабочим буду, мастеровым. Разумовский не смог сдержать одобрительной улыбки, приятно видеть, что в среде жителей Воронцовского есть и такие, кто с горящими глазами готов грызть гранит науки и подниматься по классовой лестнице. К большому сожалению, Сергей, кажется, был единственным, кто положительно оценил откровение светловолосого мальчишки. — Ишь, как губу раскатал. В мастеровые податься решил! Иди, коров паси, рабочий, — в руке у мужчины виднелась тонкая, но крепкая розга, наверняка предусмотренная для наказания нерадивых учеников, он замахнулся ею, намереваясь стегануть паренька по рукам. Самым обидным и отвратительным было то, что никто не спешил вступиться за мальчонку, дети без особого интереса ждали, когда свершится праведное наказание и даже не пытались возразить мучителю. — Декрет от 1865 года «Об изъятии от телесных наказаний» запрещает применение розг в педагогическом процессе, — холодно отчеканил Сергей, кладя руку на плечо учителю и разворачивая его в сторону от мальчишки. Разумовский небезосновательно отступил на шаг назад, судя по крайне раздражённому выражению лица мужчины, тот был явно не в восторге от того, что кто-то посмел перебить его и влезть не в своё дело, — Пожалуйста, проявляйте сдержанность, это ведь дети. — Ах, это Вы. Дворянин без гроша в кармане, — презрительно хмыкнул служитель, поджимая губы, однако против чина не попрёшь, пришлось несколько сбавить долго играющие амбиции своего гнева и сменить его на более уважительный тон, — Попробовали бы Вы уследить за всеми этими охламонами, пока один казённые перья таскает, другой норовит выдрать страницу из «Псалтыря», антихристы. — И всё же, попрошу Вас не распускать руки, — молодой человек поворотился ко всё ещё не понимающему, что происходит парнишке и осторожно улыбнулся, чтобы не спугнуть, — Как Вас зовут, юноша? — Алексей… — он окончательно смутился и, потупив взор на пол, поспешил дополнить свой ответ, — Просто Лёша. — Чудесно, так вот, Алексей, с сегодняшнего дня я лично займусь Вашим просвещением, думаю, если Вы приложите достаточно усилий, стараний, то мы сможем пройти все три класса всего за год, — заключил Разумовский и, довольный собой, хлопнул в ладоши, — Что скажете? — Вы? Будете обучать этого оборванца? — в тоне мужчины слышались неприкрытое удивление вперемешку с сарказмом. Он, конечно, слышал, что молодой князь со странностями, но чтобы с такими явными… Сергей оставил реакцию дьяка без внимания и уверенно протянул ладонь к пареньку. Панибратство несколько насторожило Алексея, в конце концов не каждый день помещик, пусть и бывший, раскидывается такими щедротами. Он неуверенно повторил жест Разумовского и пожал своему новому наставнику руку. Сергей с долей самоиронии отметил, что теперь, вероятно, он приобретёт славу местного сумасшедшего, но для острого ума всё лучше, чем сидеть без дела да горевать о несбыточном. — Обещаю, как только я выучусь и пойду на работу — непременно заплачу, — Макаров почувствовал почти физическую необходимость отплатить Разумовскому хоть чем-то, даже если это и были самые наивные, ничем не подкреплённые заверения. — А знаете, делайте что хотите, — мужчина поднял руки, делая вид, что сдаётся и уже в следующий момент кивнул на дверь позади себя и чуть более строго прикрикнул, — Перемена закончилась, живо все в класс. Сергей лишний раз поразился тому, с какой скоростью весь скоп детей рванул обратно в помещение, скорее из боязни получить наказание за неповиновение, нежели из любви к грамоте. — Бог в помощь, — напоследок ухмыльнулся служитель, смеряя взглядом двоих молодых людей, после чего захлопнул за собой дверь. Разумовский лишь слегка нахмурился, выдавая тем самым свое раздражение, ну ничего, скоро он заработает денег, сможет вернуться в Петербург, а там его ждут большие планы… Нужно только приложить совсем немного усилий и всё будет хорошо, верно? — Наверное, сегодня начинать занятия уже бессмысленно. Вот как мы поступим, ступайте домой и занимайтесь своими делами, хорошенько выспитесь, а завтра, часов в десять с чистым разумом и ясными перспективами мы начнём Ваше просвещение, — молодой человек хлопнул Алексея по плечу, передавая ему весь имеющийся у него оптимизм, — Не беспокойтесь, мы начнём с простого. Почитаем Пушкина или Гоголя, например, «Капитанскую дочку». Вы уже читали это произведение? — Как бы это сказать… — Макаров весь съёжился и вмиг сник, от былой уверенности не осталось и следа, — Я и букв-то не знаю. Улыбка Разумовского с каждой секундой становилась всё менее и менее явной, кажется, он несколько недооценил ситуацию. Работы предстоит непочатый край.***
Дом погрузился в повседневное гудение, каждый был занят своим делом: кухарки мирно переговаривались друг с другом, готовя снедь для предстоящего обеда, Дубин аккуратно переставлял коллекцию наградного оружия, Игорь под его чётким руководством до блеска начищал мушкеты и револьверы. Словом, все и каждый были заняты своими, без сомнения, общественно полезными делами и только Сергея сейчас занимала не физическая, а умственная деятельность. Молодой человек после похода в Воронцовское и неожиданного приобретения нового ученика решил озаботиться вопросом методической части учебного процесса. Проще говоря, сейчас Разумовский, сидя за ореховым бюро, накидывал на бумаге примерный план того, что может понадобиться ему для дальнейшей работы. На столике уже располагалась исписанная тонким быстрым почерком бумага, бутылёк чёрных, имеющих сладковатый запах чернил и стоящий без дела огарок свечи. Сергей прибывал в состоянии задумчивости, он то и дело покусывал кончик металлического письменного пера, пытаясь понять какие учебники и принадлежности могут пригодиться Алексею в его стремлении к знаниям. Процесс осложнялся и другим немаловажным обстоятельством. Литература — удовольствие не дешёвое, навряд ли у крестьянского парнишки найдутся лишние пятьдесят рублей на новые учебники и канцелярию, да и сам Разумовский вынужден с некоторых пор крайне осторожно относится к любым тратам. Подушечки пальцев тихо барабанили по деревянной поверхности отзываясь небольшим эхом в запертой на ключ комнате. Как можно достать учебные книги: быстро, а главное без лишних затрат? Ответ настиг Сергея скоро, юноша, подобно Архимеду, с радостным вскриком «Эврика» быстро поднялся на ноги, чуть ли не сбивая стул на пол. Когда-то гувернёр обучал его азам грамоты при помощи детских книг и букварей, почти наверняка его старые пособия должны были остаться здесь, в имени. Матушка с большой любовью хранила всё, что напоминало ей о детских годах её дорогого Серёжи, если отец не избавился от книг, то, скорее всего, они должны были перекочевать в их домашнюю библиотеку! Воодушевлённый неожиданно пришедшим к нему в голову решением вопроса, молодой человек быстро проверил в зеркале опрятность своего туалета и поспешил покинуть комнату. «Библиотекой» в поместье называлось заставленное книжными стеллажами помещение на втором этаже. Комнатка служила скорее уголком для уединения, местом, где мог комфортно расположиться в кресле возле окна лишь один человек. Насколько Сергей помнил, в библиотеку было два хода: первый — через дверь в самом конце коридора, второй — боковая дверь, соединяющая помещение с рабочим кабинетом; довольно удобное соседство, если учитывать постоянную необходимость нахождения поблизости архивных бумаг и учётных книг при работе с документацией. Сейчас кабинет находился под контролем Волкова, потому Разумовский старался лишний раз обходить его стороной. Оказавшись в библиотеке, Сергей невольно зажмурился и прикрыл глаза рукой — из единственного окна в комнату бил яркий, белоснежный луч солнца, ослепляя только что вошедшего человека. В воздухе витали мелкие пылинки, пахло благородной стариной бумаги и смолянистым деревом. Видимо, до сюда руки горничных ещё не дошли, из-за чего помещение казалось будто бы законсервированным. В углу по-прежнему стояло тёмно-красного цвета велюровое кресло и небольшой столик для мелких заметок. Уютно, тихо и пахнет книгами, ну чем не его собственный рабочий уголок? На глаза навернулись мелкие слезинки, а нёбо неприятно защекотало, и через секунду Разумовский, уткнувшись лицом в ладони, от души чихнул. Над чистотой помещения определённо необходимо поработать. — Ну-с, за дело, — сам себе скомандовал Сергей и, хлопнув в ладоши, направился прямиком к уходящим под потолок стеллажам с книгами. Цветные корешки приветливо встречали молодого человека мерцание вытесненных золотом и серебром названий произведений. Подумать только, а ведь большую часть этой литературы он либо читал, либо примерно знал их содержание! Говорят, хорошая книга — это старый друг, которого приятно встретить, а при случае даже можно вспомнить совместно проведённые моменты. Разумовский очень старался не отвлекаться, хотя соблазн взять томик другой и засесть в библиотеке на пару часиков за чтением был огромен. Тем не менее он продолжал свои поиски, ему посчастливилось найти несколько несложных сборников сказок, альманах с короткими стихами для детей и ещё парочку полезных изданий. Дело встало за малым, попытки отыскать самую главную для любого человека книгу — букварь, не приносили ровным счётом никаких успехов. Постепенно Сергей начал подниматься всё выше и выше, перебираясь с нижних ярусов на верхние, пока ему не улыбнулась удача. На второй, считая от потолка, полке нашлась узенькая, слегка потрёпанная книжица, Разумовский без труда опознал в ней искомый объект. Половина дела уже сделана, однако оставался ещё один нерешённый вопрос: как достать этот экземпляр с такой верхотуры? Юноша огляделся по сторонам, но так и не нашёл подходящей скамеечки или лесенки, в голову закралась шальная идея использовать во вспомогательных целях кресло, но, грамотно оценив свои силы, Сергей справедливо заметил, что не сможет протащить тяжёлый предмет мебели. Молодой человек прожигал взглядом злосчастный букварь, ему не хватает всего пары сантиметров, чтобы дотянуться до цели. Но и сдаваться он уж точно не собирался. Опасная и вместе с тем подогреваемая азартом идея посетила Разумовского. Он закатал по локоть рукава своей рубашки, собрал волосы в низкий хвост и снял с ног туфли. Уже на этом этапе молодой человек ясно осознавал всю безумность своих планов, однако, коснувшись ногой одной из нижних полок и схватившись рукой за выступ, Сергей чётко сконцентрироваться на сохранении равновесия. Конструкция под ним не проломилась, что уже можно было считать успехом. Следующий «шажок» уже вплотную приблизил его к цели, вместе с тем весь шкаф опасно качнулся. Перспектива быть похороненным заживо горой книг как-то совсем не входила в планы Разумовского, но передумывать было уже поздно. В глазах застыл страх, от того, как медленно и верно наклоняется в его сторону шкаф, стало совсем боязно. Сергей зажмурился, инстинктивно готовясь к самому худшему. — Хорошо-с проводите свободное время, — Разумовский как-то не успел понять, из-за чего он оробел больше: от падающего шкафа или внезапно материализовавшейся за его спиной фигуры Волкова. Олег Давидович приложил немало сил, но ему-таки удалось вернуть стеллаж в изначальное положение, после чего он помог молодому князю аккуратно спуститься на землю, — Я, конечно, понимаю, временные трудности и всё прочее, но это совсем не повод лезть на стенку. — А Вы всё шутите, — хмыкнул Сергей и вновь чихнул. Ну что за напасть такая, вот уж точно нужно отдать распоряжение привести библиотеку в подобающий вид. — Отнюдь, я работал у себя в кабинете и мне понадобились кое-какие архивные заметки из картотеки, но как только я вошёл в библиотеку, меня встретило нечто повёрнутое спиной и висящее в позе парализованного паука. Почему-то я даже не удивлён, что это — Вы, — уголки губ Волкова дрогнули в смешливой гримасе при виде изрядно смущённого своей оплошностью Разумовского, — Позвольте осведомиться, какова причина Ваших альпинистских изысканий? — Букварь, — словно нашкодивший кот, буркнул Сергей и отвёл взгляд в сторону. Молодой человек и сам прекрасно понимал, насколько нелепо со стороны смотрится его желание заполучить детскую книгу, кончики ушей зарделись, а сам юноша упорно разглядывал рисунок деревянного паркета, страшась встретить насмешку в лице Волкова. — Ну что с Вами делать? — вздохнул Олег и, приподнявшись на носочках, без особого труда зацепил нужную книгу. Перед лицом Сергея появилась красное с зелёными вставками пособие, — Только прошу Вас, не устраивайте в доме погром. Разумовский цепко схватил букварь и притянул его к себе, надменного глядя на мужчину, да что он вообще понимает! Отчитывает его как… как… Студента! — Благодарю-с, — коротко выдавил Разумовский и поспешил ретироваться из библиотеки тем же путём, которым попал в неё. Юноша пыхтел от негодования и досады на собственную нерасторопность и неловкость, пальцы крепко сжимали мягкую, слегка потёршуюся обложку, а сердце билось чаще от недавно пережитого волнения. Будучи уже в комнате молодой человек поспешил вставить ключ в замочную скважину и несколько раз провернуть его, удостоверяясь, что теперь-то никто посторонний уж точно не сможет его потревожить. Книги, словно ставший в миг ненужным груз, полетели в бюро, а Сергей с ногами забрался на кровать, отворачиваясь к стенке. Стыдоба! — М-да, а у нас тут не только паучок, но и Золушка, — усмехнулся Олег Давидович, краем глаза замечая отставленные в сторону и забытые в спешке туфли молодого князя. Мужчина беззлобно усмехнулся, покачал головой и подобрал оставленную у стенки пару, вот уж точно, юношеская не посредственность, — Интересно, что же из Вас выйдет?
