Красная смерть

«Гордый человек прямо стал передо мной загадкой, оскорбившей меня до глубины души» — Ф.И. Достоевский «Подросток»

      — Бога ради, у Вас бывает хоть когда-нибудь не каменное выражение лица? — Волков и сам уже порядком начинал сомневаться, правильно ли он поступил, поддавшись за завтраком на уговоры Сергея Викторовича прогуляться до старой яблоневой рощи. Сперва Олегу показалось, что это может стать для него неплохой возможностью осмотреть окраины приобретённых им земель. До сего момента мужчина лишь знал, что в купчей на землю числится какой-то дикий сад, но самолично побывать на этих территориях он ещё не успел. И всё было бы вполне неплохо, если бы не одно, но вполне существенное «но».       Разумовский как горная козочка скакал вокруг Волкова, взбодрённый свежим прохладным воздухом и парой чашечек кофия. Насчёт последнего Олег Давидович сделал себе мысленную пометку ограничить Сергея в этом напитке, как минимум, для блага самого же молодого человека. Юноша был необычайно возбуждён и счастлив увидеть одно из своих любимейших мест в Воронцовском. Образ его новой размеренной жизни складывался вот уже на протяжении недели: ранний подъём, фортепиано, занятия с Алексеем, чтение и подготовка к следующему дню и уютный отдых около камина с любимой книгой в руках. Время от времени этот список дополнялся таким экзотическим развлечением, как спор с Волковым. Причём для ни обоих не имела значения тема дискуссии, неизменно Олег и Сергей оказывались по разные стороны баррикад, продолжая свой непримиримый конфликт. Среди этой рутины прогулка к яблоневому саду оказалась настолько ярким событием, что Разумовский сразу же ухватился за возможность покинуть стены поместья.        — Возможно и бывает, если Вы не будете, словно локомотив, бежать вперёд, то, я почти уверен, сударю удастся что-то увидеть, — фыркнул в ответ Олег, шагая по посыпанной песком дорожке. Разумовский со своим быстрым длинным шагом то уходил куда-то вперёд, то останавливался на месте, любуясь красивой местной природой. Подстроиться под него было задачей совершенно неисполнимой.       — Вы-с, как всегда, полны снобизма, — Сергей повёл плечами, но шаг сбавил. Рыжие волнистые локоны обрамляли белоснежные лицо и закрывали замёрзшие уши. Плотно кутаясь в шерстяной шарф, молодой человек все равно продолжал выпускать тёплые клубы пара и прятать ладони в карманах своего пальто.       — Стараюсь соответствовать Вашим ожиданиям, — не остался в долгу Волков. Даже домашние уже начинали привыкать к взаимным колкостям Олега и Сергея: Дмитрий больше не тушевался, в попытке смягчить углы, а Игорь перестал дёргать своего барина, внушая тому правила хорошего тона. Совместный быт накладывал свой отпечаток на происходившие в поместье процессы, как бы не была изощрённа обоюдная неприязнь, но их вражда прерывалась ровно в тот момент, когда оба «хозяина» имения садились за общий стол. Случалось это нечасто, в основном, только за завтраками. Оба долго молчали, изучали друг друга пронзительными взорами и отводили глаза в сторону, если сталкивались взглядами.       — Мм, ожиданиям, говорите… У меня есть идея! Раз уж общего языка нам с Вами найти не удастся, а путь к саду предстоит весьма приличный — предлагаю сыграть в одну занимательную игру. Каждый из нас будет поочерёдно называть друг о друге такое качество, которое он видел в собеседнике до личного знакомства, — лукаво улыбнулся Разумовский, склоняя голову набок, Волков справа от него, видимо, тоже заинтересовался необычным развлечением. Ветер неприхотливо трепал чёрные, как смоль, волосы мужчины, сам же Олег несколько секунд обдумывая эту инициативу и, решившись, наконец ответил.       — Что ж, пожалуй, я приму Ваше предложение, но у меня есть небольшое дополнение, которое, возможно, сделает эту игру чуть любопытные. Названое качество должно быть недействительным, то есть таким, которое по факту не соответствует реальности. Например, Вы представляли меня блондином, а я оказался брюнетом.       — Прекрасное замечание. Итак, раз правила мы уже разъяснили, предлагаю начать. На правах идейного вдохновителя, я буду первым, — Сергей задорно хлопнул в ладоши. Однако сказать и сделать — вещи разные, как только дело дошло до самой сути, у молодого человека мысли из головы исчезли как по волшебству. По обеим сторонам тропинки росли ветвистые дубы и берёзы, снег ещё не успел растаять, покрывая тонкой белой коркой деревья, но маленькие зелёные почки уже отчётливо пробивались сквозь мёрзлую пелену навстречу весне.       — Деликатный, — уж каким-каким, а осторожным в общении Волков точно не был, каждый раз стремился вывести рыжеволосого юношу из равновесия. Сергей неловко пожал плечами, было бы неправдой, сказать, что он не предпринимал попыток делать то же самое в отношении мужчины.       — С далека заходите, что ж, это — хорошо, — одобрительно кивнул Олег Давидович, ему не нужно было так много времени, как Разумовскому, чтобы осторожно подбирать слова, — Уверенный в себе.       Сергей с недоумением уставился на невозмутимого Волкова. Разве похоже, что он колеблется? Всё, что он говорит вполне осознанно, неужели мужчина делает настолько поверхностный вывод, лишь думая, что потеря наследства и смерть близкого родственника способны выбить его и колеи?       — Красноречивый.        — Почему Вы так думали? — неожиданно поинтересовался Олег. — Ну, смогли же Вы как-то заболтать моего отца и его юриста? — хмыкнул юноша, пряча руки в карманы, — А на самом деле из Вас и пары слов не вытащишь.       — Ясно. Благоразумный…       Их словесный поток продолжался по мере движения Разумовского и Волкова вниз по тропинке. Со стороны их реплики можно было бы принять за взаимные комплименты, на каждое новое качество они лишь сухо улыбались, время от времени сопровождали свою позицию короткими ремарками и продолжали искать уязвимые стороны противника. Игра набирала обороты, из простой безобидной забавы она превратилась изощрённый способ взбесить оппонента. Слова становились всё откровеннее, а ситуация достигла своего апогея уже тогда, когда Сергей и Олег ступили на территорию сада.       — Знаете, что поразило меня больше всего? Я думал, что Вы также окажетесь дворянином, — Разумовский уже имел возможность поразмышлять над этим предметом на досуге. При всех своих достоинствах Олег Давидович оставался фигурой очень противоречивой: просто так заключить межсословную сделку было процессом весьма трудоёмким, было бы легче составить долговой вексель и дать князю Разумовскому старшему денег в долг, а не заморачиваться с выкупом всего имущества.        — И что же в этом удивительного?       — Насколько я понимаю, вы человек служилый и даже возведённый в чин ротмистра*… Какой у Вас срок выслуги?       — Восемь лет и, предвидя Ваш следующий вопрос, нет ордена Святой Анны* у меня тоже нет, — Волков заметно напрягся, Сергею показалось это странным, он не спросил ничего особенного, обычно, люди спешат похвалиться историями с полей сражений, а с Олегом вот как-то наоборот. Он хмурится, отводит взгляд и лишь касается рукой собственной шеи, сразу видно, что в этой теме мужчина чувствует себя неуверенно, — Вас это так волнует?       — Нет, я без предрассудков. Просто в голову пришло… — Разумовский, кажется, начал понимать, насколько остра, предложенная им игра, одним неосторожным словом можно задеть человека сильнее, чем прямой угрозой или оскорблением. У Сергея хватило такта не развивать эту тему, он благоразумно промолчал, уступая очерёдность Олегу. Оба замедлили шаг, неспешно обходя раскидистые яблоневые деревья: сад действительно оказался довольно старым и запущенным. Дикие деревья, явно не облагороженные и не окультуренные, росли близко друг к другу, из-за чего высота яблонь не превышала и трёх аршинов*. Кривые ветви цеплялись друг за друга, хитрые переплетение и природные арки — красиво, но много урожая таким образом получить не удастся.       Дышалось здесь намного легче даже по сравнению с тем, что Сергей ощущал в поместье. Тишь да благодать на много вёрст вокруг нарушались лишь редкой перекличкой кукушек и пеночек. Совсем скоро из мрачного, полного чёрных силуэтов это место преобразится во взрывающуюся белоснежным ворохом лепестков цветущую долину. Внимание Разумовского привлекло небольшое, еле различимое белое пятнышко, подойдя поближе молодой человек опознал в нём первый робкий бутон.       Цветок был сравнительно небольшим, с аккуратной розовой каймой на краях лепестков. Чтобы не сломать уникальную находку, юноша осторожно взял ветку с соцветием и кончиками пальцев огладил бархатистую поверхность. Как бы красив он не был сейчас, пройдёт время и от белоснежного великолепия не останется ни следа, таков уж закон жизни. «Значит, нужно наслаждаться моментом, пока есть такая возможность» — Сергей приблизился к цветку и прикрыл глаза — запах, слабый, еле уловимый, но приятный, терпкий. Ни один парфюмер в мире не способен создать хоть что-то подобное.       «А ведь скоро здесь на каждом шагу будет этот сладкий, опьяняющий аромат» — Сергей распахнул глаза, на его лице отражалась лёгкая улыбка. Олег Давидович наблюдал за молодым князем безмолвно, затаив дыхание. И нежный лик его, и гибкий стан не излучали более ни капли насмешки или великосветской чопорности. Горящие медью волосы и ясные льдинки глаз пленят и завораживают, наверное, впервые с момента их встречи, Волков смог увидеть Разумовского в настолько подходящей ему среде, как будто драгоценный камень смог найти свою оправу. Секундная потеря контроля стоила мужчине алеющих кончиков ушей и закушенной до крови нижней губы. Олег Давидович обнаружил себя в крайне неуместном для него состоянии духа и потому поспешил отвести взгляд в сторону, дабы лишний раз не искушать себя.       — Что это? — Сергей отвлёкся, от созерцания цветка и проследил за взглядом Волкова. Мужчина уже бодрым шагом подходил к заинтересовавшему его объекту. Пенёк. Обычный, ничем не примечательный пенёк. Но это только на первый взгляд.       — Странно, и самого дерева нигде не видно, — Олег Давидович оглянулся по сторонам в поисках ствола или веток, но ни того, ни другого в поле зрения не обнаружилось, зато нашлись аналогичные «срезы», то тут, то там явно отсутствовало некогда росшее дерево.       — Спил светлый, свежий, да и больно ровный для случайного падения. Вы, случаем, не проводили здесь санитарной рубки? — Сергей Викторович подошёл ближе к Волкову и опустился вниз к самому пеньку: древесина ещё влажная, светлая, значит, рубили совсем недавно, может, пару часов назад. — Нет, конечно. Я здесь впервые с Вами, да и в Воронцовское я приехал не намного раньше сударя, — Разумовский, сидя на корточках перед спилом, всматривался в уходящие к сердцевине дерева годовые кольца. Вокруг ни единого следа пребывания человека, снег на земле уже растаял, обнажая сизый ковёр из прошлогодних листьев. Всё это казалось таким незначительным и пустым, что на мгновение молодой человек и сам усмехнулся от своей мнительности. Ну, подумаешь, дерево спилили, большая ли беда?       — Мужественный.       — Что простите? — неожиданно прорезавшийся голос Волкова заставил Сергея вздрогнуть, он почти позабыл, что мужчина всё это время стоит позади него. — Я представлял Вас более мужественным.

***

      «Ну и что это вообще значит?!» — Сергей мерил свою комнату широкими резкими шагами: пятнадцать вперёд — до кровати, пятнадцать назад — к двери. Последние, сказанные Волковым, слова застряли в голове у юноши и никак не хотели выходить оттуда.       «Я представлял Вас более мужественным» — как это трактовать? Юноша взглянул на собственное отражение в высоком напольном зеркале. Не убогий и не юродивый, в тёмно-зелёных брюках, белоснежной рубашке и ониксовой жилетке, лицо приятное, гладко бритое, на щеках ещё виднеется яркий алый румянец. На барышню, вроде, не похож.       После увиденного в саду Сергей и Олег вернулись в поместье, шли они бок о бок, но уже в полнейшей тишине: мужчина глубоко закопался в себе, а Разумовский просто трясся от негодования. Ну, во-первых, ему только что подкинули тезис, смысл которого он понимал не до конца. Ни уточнений, ни пояснений, ничего, сплошной разгул для фантазии. Во-вторых, кто-то посмел срубить несколько деревьев из (почти) его сада, уму непостижимо. Когда он поведал о случившемся Игорю, Гром лишь отмахнулся, сказав, что это, скорее всего, местные совсем страх потеряли, решили из молодых деревьев наделать щепы для копчения. Объяснение звучало крайне просто и лаконично и вполне могло бы сойти за истину. Но то ли мнительность, то ли шальной дух приключений толкали мысли Разумовского вперёд, находя всё новые и новые несостыковки в этом пустяковом обстоятельстве.       Зачем Ворнцовским крестьянам идти на другой конец селения, подниматься вверх по склону холма и рубить совсем неподходящие для растопки печи сырые деревья? Разве мужики по осени не делают запасов дров на зиму? Разве не легче найти дуб или ясень в расположенном неподалёку лесу? Бессмысленный поток догадок лишь множил вокруг себя всё новые и новые вопросы, но ответов, увы, не давал. В конце концов Сергей был вынужден сдаться, юношу одолела сильнейшая мигрень, в висках скапливалась давящая боль. Конечно, можно было бы побеспокоить кого-нибудь из прислуги, и послать за доктором в город, но в данной ситуации подобные меры казались избыточными.       Юноша напряжённо выдохнул и, окунув пальцы в заранее вытребованный флакон с уксусом, Разумовский медленными круговыми движениями принялся растирать виски. Пульсирующая боль несколько отступила, что не могло не радовать: молодому человеку ещё нужно обговорить несколько мелких вопросов с господином Волковым. День сегодня действительно выбивался из привычной колеи: Макаров, совершенно не предупредив его об том, пропустил занятие, не явился в поместье ни утром, ни днём. Даже домочадцы казались не такими воодушевлёнными. Приезд молодого князя вселил в них надежду на сохранение имения в целости, но после почти недельного пребывания Сергея в отчем доме, здесь не изменилось ровным счётом ничего. Юноша почти чувствовал эти тяжёлые, полные разочарования взгляды жителей Воронцовского, но сделать с этим ничего не мог, сейчас он вынужден, словно Иисус, таскать свой крест лишь на себе.       Разумовский направился прямо к рабочему кабинету, Олег Давидович проводил здесь чуть ли не всё своё время, изредка покидая комнату для трапезы или лёгкой прогулки. Сергей обхватил дверную ручку, но механизм на манипуляцию не поддался. За стеной послышалось какое-то шуршание. Очень странно. Молодой человек повторил свою попытку открыть дверь, но всё также безуспешно, в своей гневливости он чуть не выломал всю дверь с корнем, но его вовремя остановили.       — Сергей Викторович? — Дмитрий осторожно тронул молодого князя за плечо, о чём немедленно пожалел, ведь теперь главным объектом для пристрастного допроса стал именно он.       — Дубин, как хорошо, что Вы здесь оказались! Соблаговолите ответить, где же господин Волков? Мне казалось, он должен быть в кабинете, но дверь заперта, — при внешней хрупкости и утончённости у Разумовского оказалась поистине железная хватка.       — Точно так, — камердинер аккуратно кивнул, поправляя пенсне, — Во время работы сударь предпочитает не принимать визитёров и потому закрывает дверь, чтобы никто не смел ему мешать.       Выламывать двери — дело не только неблагодарное, но ещё и до ужаса непрактичное. Сергей отпустил Дмитрия и скорым шагом направился в библиотеку. Если уж нельзя пройти через парадный вход, то стоит воспользоваться иным способом. Однако блестящий тактический манёвр юноши ждал такой же оглушительным крах. Скромный проход к архиву также был закрыт на ключ. Видимо, уже имея опыт общения с Сергеем Олег Давидович примерно понимал, чего от него можно ждать. Неплохо, monsieur* Волков, неплохо. Разумовский насупился, скрестил руки на груди и плюхнулся в кресло у окна, наверное мужчина сейчас сидит у себя внутри и ехидно посмеивается, слыша все натужные старания юноши. Молодой человек сдул со лба чёлку, ну не лезть же ему через окно, в самом деле?       — Олег Давидович, я знаю, что Вы там и, что Вы меня слышите, — Волков поднял нечитаемый взгляд на узкую дверь в противоположной части комнаты. Его сиятельство оказался человеком мало того что настырным, так ещё безрассудным.       — Мне бы хотелось переговорить с Вами, касаемо парочки вопросов. Думаю, Вы даже можете и не отвечать, главное, чтобы выслушали, — Олег закатил глаза и уткнулся лицом в собственную ладонь, кажется, его решили взять если не с наскока, то уж измором. Мужчина нарочито тихо выдохнул и взял очередную папку с бумагами, нужно вести себя как можно тише, авось, Разумовский передумает и отстанет от него, как только поймёт, что его никто не слушает.       — Пожалуй, я начну, — Сергей вольготно расположился на своём кресле, — Вы довольно вскользь упомянули сделку о покупке имения, не буду ходить вокруг да около, но меня это настораживает. Мне страннó и непонятно, отчего сударь так безучастен, но в то же время рачителен. Вы безвозмездно предлагаете мне жильё, однако я, кажется, не имею в Ваших глазах ни симпатии, ни доверия…        Олег Давидович затаил дыхание. Он был наслышан о незаурядных умственных способностях молодого князя, но чтобы тот смог настолько быстро приблизиться к опасным вопросам… Это раздражает, но и вызывает дикий интерес, насколько далеко он готов зайти? Несколько листов бумаги выскользнули из рук мужчины и с характерным шуршанием упали на пол, с головой выдавая присутствие Волкова, ну, вот и поиграли в прятки.       — Всё-таки Вы там и продолжаете молчать. Вы не хотите отвечать на мои догадки или у самого сударя ещё нет ответов на вопросы? А, впрочем, всё одно. Давайте поговорим о чём-нибудь другом, более отвлечённом, например, о литературе. Знаете, кого Вы мне напоминаете? Гончарова. Честное слово, будучи подростком, я видел его однажды перед отъездом в Симбирск. Типаж мне его не понравился — уж больно душный человек, но пишет он весьма хорошо. «Обломовщина» — так вообще наглядный портрет всего общества за последние лет тридцать… Извините, если моё сравнение оказалось чрезмерно грубым и неуместным. Всё-таки Вы немного другой. Мне нравится думать, что сударь старается вести себя спокойно, но в Вас тоже есть что-то буйное. Знаете как я это понял? Думаете глаза? Нет. Руки. Странно, правда? Когда человек хороший — это видно по рукам, по тому, как двигаются пальцы и по жестам кистей…       Волков старался не смотреть на дверь, но и продолжать работу больше не получалось, вместо этого он аккуратно взял металлическое перо и повертел его из стороны в сторону, наблюдая за собственной жестикуляцией. Совсем ничего необычного, но Разумовский, тем не менее, обратил на это внимание. Совсем как Олег сегодня утром в яблоневом саду. Смутное воспоминание нашло свой отклик в зардевшихся кончиках ушей мужчины и смущённом блеске чёрных глаз.        — Наверное, я сейчас сказал что-то лишнее или нелепое. Не обращайте внимания, если мои разговоры Вам неприятны, я могу уйти, — Сергей Викторович и сам почувствовал некоторую неловкость, голос его понизился и стал тише, вкрадчивее. Разумовский неопределённо сцепил руки в замок, Волков продолжал хранить молчание, чего и следовало ожидать, решил идти до конца в своём притворстве. Юноша вздохнул, поднялся на ноги и направился к выходу, возможно, зря он потревожил Олега Давидовича, у него полно работы. Это ему делать нечего, вот он и ходит из угла в угол, придумывает себе всякое и дурью мается. За его спиной послышалось неопределённое шуршание, которому Сергей бы, наверное, и не предал никакого значения, если бы не последовавший за этим характерный стук о дерево. Обернувшись, Разумовский рассчитывал увидеть упавшую книгу или случайно открывшийся секретер, но Сергей не заметил ничего подобного. Лишь на полу возле узкой, соединяющий кабинет с библиотекой дверью лежала небольшая прямоугольная карточка. Подняв её, молодой человек обнаружил на другой стороне плотного белого картона короткую, лишённую декоративных завитков и вензелей надпись, сделанную будто бы в спешке:       «Расскажите что-нибудь ещё»       Волков безмолвно стоял в двух шагах от двери, будто подойди он ближе — непременно получит ожог. На большом и указательном пальцах расползлись два тёмных пятна от чернил, с самого детства и, даже будучи на службе, не пачкался, а теперь так просто… Олег немигающим взглядом гипнотизировал замочную скважину, стоит ли прекратить этот затянувшийся фарс или сейчас это будет чересчур нелепо?        — Хорошо, — Разумовский легко улыбнулся и кивнул, возвращаясь на своё место и продолжая при этом досконально изучать маленькую визитку. Насколько легко одно слово смогло оскорбить Сергея Викторовича, настолько же другое ободрило и успокоило отставного ротмистра. Когда звуки шагов по другую сторону стены стихли и мужчина сел за стол, Разумовский вытянулся, приосанился и начал свою мысль заново:       — Пару недель назад в «Сибирской газете» был перепечатан «Крокодил» Достоевского, уж это точно пассаж в пассаже*…