Красная смерть

И точно ль гнев ревнивый свой, Что целый день таю, Я оскорбленною душой Навеки сохраню? А. Фет «Самообольщение»

      Масленица в этом году отшумела стреляющими во все стороны искрами от жаркого костра да румяными, масляными блинами, коими так любил баловаться Воронцовский люд. Таинства гаданий, весёлые пляски и последующий пир, тем не менее, прошли мимо помещичьего дома, как бы разворачиваясь отдельным параллельным театром. Вся та полнейшая суета, что поглотила усадьбу по приезде младшего князя Разумовского, не дала должным образом насладиться всей полнотой народных гуляний.       Шумный праздник прошёл незаметно для обитателей поместья: домашние были заняты делами, Сергей донашивал свой траур, а Олег Давидович и вовсе не имел страсти к пышным торжествам. Так незаметно к ним и подкралось время Великого поста. Разумовский не был особенно верующим, хотя он и признавал, что каждый по мере своих суждений верит в то, что ему ближе: кто-то уповает на высшую сущность, а кто-то уверен в пользе прагматизма. Тем не менее молодой человек решился посетить храм накануне Чистого понедельника*, не столько ради праведности своих деяний, сколько из любопытства, что же изменилось за время его отсутствия.       Как и полагается, встал он рано поутру, переоделся в новый сьют и, на пустой желудок, отправился вниз по дороге к селу. В доме было тихо и чуть прохладно, в стёклах окон отражались последние всполохи догорающего кораллового рассвета, мягко золотились пышные облака. Дорога до Воронцовского заняла не так уж и много времени, Сергей Викторович решил не брать лошадь, а пройтись пешком, тем более погода благоволила совершению небольшого вояжа.       В пути Разумовский не встретил ни единого случайного прохожего, да и ступив на улицы деревни юноша не обнаружил вокруг себя признаков активной жизни. Все люди уже толпились вокруг прихода, беря в кольцо белоснежную, но отнюдь не благоустроенную часовенку. Каждый хотел как можно быстрее попасть внутрь, и в этом своём желании женщины и мужчины начинали вести себя совсем уж немилосердно: толкотня, упрёки и единый гул — всё это продолжалось ровно до тех пор, пока к церкви не подошёл Сергей Викторович завидев бывшего своего барина, люди, с плохо скрываемым живым интересом, расступились в стороны, давая дорогу изрядно смутившемуся от подобного внимания Разумовскому.       Внутри часовни было вполне опрятно, хотя и виднелась некая благородная неухоженность, связанная скорее со старостью самой постройки. Было здесь всего несколько человек: дьяк и мужчина с женщиной средних лет — судя по всему, договаривались они о крестинах или о ещё каком скором деле. — Да, ближе к вечеру… Спасибо, Вам, Даниил Фёдорович, — произнесла тоненьким сиплым голосом женщина, лицо её было скрыто плотным белым платком. Заметив, что в храме находится кто-то посторонний, она вздрогнула и только плотнее закуталась в ткань, то ли из-за волнения, то ли из-за подобострастия. Мужчина откашлялся и плотнее нахлобучил шапку на лоб, отворачиваясь от двери.       — Не будем больше отвлекать Вас. Пойдём, голубушка, нам пора, — мужчина мягко подтолкнул супругу к выходу, старательно отворачивая голову от Сергея, так, чтобы тому и вовсе не было видно его лица. Да что сегодня за день-то такой? Когда прихожане покинули церковь, Даниил Фёдорович с большим неудовольствием обратил внимание и на молодого человека, лицо его при этом приобрело оттенок раздражения, если не отвращения.        — Уж не думали, что среди учений да пустых разговоров найдёте Вы время вернуться к старым традициям, — хмыкнул дьяк, проверяя кадило и добавляя в него ещё немного благовоний.       — Но, как видите, я здесь, — Разумовского уже порядком коробило от подобного пренебрежение к своей персоне. Теперь он просто обязан был остаться здесь на всю службу, если не из интереса, так хоть из чистой вредности, чтобы лишний раз помозолить глаза Даниилу Фёдоровичу. Молодой человек стойко выдержал долгий взгляд, после чего мужчина сдался и вручил Сергею Викторовичу восковую, уже зажжённую свечу.       — Посмотрим, насколько Вас хватит, — Сергей молчаливо проглотил своё недовольство, стараясь утихомирить начинающий разгорается глубоко внутри пожар, нужно держать себя в узде. Дьяк вышел на улицу, на крыльцо, дабы начать службу, а Разумовский остался один внутри деревянной часовни. Юноша тоскливо пробежался взглядом по образкам всех имевшихся в помещении икон и лубочных картинок, которые ничуть не изменились за все эти годы, разве что пыли на них стало больше. Послышался глубокий рокочущий голос, возвещающий о начале Великого поста, Сергей Викторович поглубже вдохнул, уже ощущая дымчатый аромат фимиама*, и повёл плечами. Стоять ему предстоит ой, как долго.

      — Девушка, ну куда же Вы, постойте! — мероприятие окончилось уже двадцать минут назад, но некоторые люди не спешили расходиться, они сбивались в группы и с бесконечным самозабвением разговаривали друг с другом о том, о сём. И только Сергей, как неприкаянный, ходил меж этих кружков по интересам и пытался допытаться хоть у кого-нибудь интересующие его сведения. Пока что безуспешно, заслышав вопрос, сельчане как-то опасливо переглядывались друг с другом, неожиданно замолкали и наотрез отказывались отвечать на вопрос Сергея. Всё бы ничего, но подобное повторялось из раза в раз, куда бы не отошёл юноша, везде его встречали с недоумением.       — Доброе Вам утро. Подскажите, пожалуйста, где живёт Макаров Алексей? — последней надеждой Сергея оказалась стоящая у калитки в одиночестве старушка в красном платке на голове и с узелком в руках. Женщина почти с точностью до миллиметра скопировала то выражение лица, которое Разумовский уже видел у других жителей Воронцовского. С высоты своих лет Сергей Викторович казался ей ну совершенно ребёнком, в словах и действиях его не было злого умысла, а потому и не стоило бы обижать достойного человека своим равнодушием. Подумав несколько секунд, старушка покачала головой, но всё-таки решилась пойти навстречу.       — Вы, сударь, так запросто об том не спрашивайте, не любят здесь ихнее семейство, а потому и от ваших вопросов нос воротят. Ну уж если Вам так Лёшка нужен… Идите прямо по главной дороге, а затем сверните налево и до самого леса, там на окраине и стоит их дом, не ошибётесь, — Разумовский внимательно слушал, что ему говорила женщина. Макаров не приходил в поместье уже несколько дней, что начинало несколько беспокоить Сергея, вдруг с ним что-то случилось или парнишка занемог?       — А почему здесь все такого плохого мнения о Макаровых? — не удержался от вопроса молодой человек, собирать местные сплетни он как-то не планировал, но, пока старуха расположена к общению, нужно узнать всю максимально полезную информацию. Пожилая женщина опасливо огляделась по сторонам, проверяя не подслушивают ли их, плотнее придвинулась к Разумовскому и быстро-быстро зашептала.       — Колдуны они, как есть, чернокнижники. В приходе их не увидишь, вдали ото всех живут, да и странные вещи в той стороне творятся: звуки какие-то непонятные, свет по ночам в оконцах горит, а в последнее время у их соседей со дворов животина пропадает.       Был бы Сергей помладше, он бы с интересом продолжил бы допытываться до всех мистических странностей, что творятся в его деревне, но сейчас ему это было без надобности. Обычные сельские суеверия и домыслы, чего и стоило ожидать. Скучающе закатив глаза, молодой человек поблагодарил крестьянку за откровенность и направился прямо по указанному ранее направлению. Всё, что мог, юноша уже узнал. Как бы то ни было, Разумовский неспешно проходил от двора к двору, наблюдая за тем, как расходятся люди, шарманка жизни постепенно раскручивалась, выдавая звуки повседневной рутины.       Если в начале пути ему на глаза попадались открытые участки, где свободно бродили куры и паслись редкие козы, то, по мере удаления от центра Воронцовского, дома становились всю неприступнее и закрытие. Вся живность, дома и даже люди прятались за высокими заборами из крепкого частокола, злобно лаяли привязанные к своим будкам собаки. Словом, не самый дружелюбный и располагающий к вольготной прогулке пейзаж. Но даже эти дома-крепости постепенно увеличивали дистанцию друг от друга. В своих поисках Сергей зашёл уже очень далеко, почти к самой кромке леса, а обещанного поворота всё не было. От последнего жилого участка юноша прошёл уже никак не меньше версты, плотным кругом обступили Разумовского высокие чёрные сосны. Как будто сама природа настраивала молодого человека на мрачные и неприятные мысли.       Наверное, он где-то ошибся и пропустил заветный поворот или же это пожилая женщина что-то напутала и указала ему неверную дорогу. Стоило бы для начала хотя бы предупредить кого-нибудь из домашних о том, куда он собирается идти, а из-за своей самонадеянности он вновь попал впросак. Сергей Викторович поправил перчатки на своих руках, ещё раз огляделся по сторонам и, не найдя ничего полезного, развернулся в ровно противоположном направлении. Время ещё раннее, в поместье люди наверняка только-только просыпаются, когда он вернётся в имение уже как раз будут подавать завтрак…       Послышался громкий, отчётливый звук хруста, который вывел молодого человека из размышлений. Разумовский, как суслик, замер на месте. Нет, ему точно не показалось, среди тишины сырого смешанного леса звук отчётливо ломающейся ветки нельзя было спутать ни с чем. Сергей взглянул себе под ноги, тропинка хоть и не абы какая, но ни веток, ни палок на ней нет. Звук явно послышался откуда-то из-за спины. Обернувшись рыжеволосый юноша заметил, как меж стволов двух деревьев промелькнуло что-то тёмное и спряталась за ближайшим кустом.       Дикий зверь? По размерам никак не меньше кабана, а вдруг медведь, вышедший из спячки на несколько недель раньше положенного? Отчётливое липкое чувство страха острой иглой пронзило молодого князя. Как назло, с собой у него нет никакого оружия. Нужно взять себя в руки. Разумовский сглотнул и, повернувшись обратно к дороге, уверенно двинулся по намеченному пути, а сам при этом не переставал скрытно поглядывать через плечо на смыкающийся за ним лесной массив. Но странный силуэт и не думал останавливаться. Тёмная фигура мелькала в просветах веток кустарников, петляла и с тихим шуршанием прокрадывалась к Сергею. Стало очевидно — его преследуют.       Шаг юноши стал сбиваться, скорость ходьбы почти граничила с бегом, а руки в карманах сжимались в кулаки. Сердце забилось чаще, качая кровь и поддавая новые заряды адреналиновой паники. Напряжение было настолько велико, что Разумовский прикусил нижнюю губу, и во рту неприятно отдавался металлический привкус крови. Преследователь, кажется, окончательно потерял желание скрываться и уже активно настигал молодого князя, и Сергей сильно сомневался, что целью их милых догонялок будет приглашение хозяина поместья в гости на чай. Дорога здесь была нервной, из-под земли то и дело выглядывал и кривые корни деревьев, как раз об одну из таких преград Разумовский и споткнулся. Сохранить равновесие молодому человеку удалось, но это серьёзно затормозило юношу, что в нынешних обстоятельствах было не простительно ошибкой. Сергей Викторович обернулся и заметил тёмную фигуру всего в паре саженей от себя. Он уже мысленно готовился к неизбежному, но на сей раз ему повезло.        — Сергей Викторович, Вы ли это? — Алексей удивлённо уставился на внезапно вылетевшего на него барина. Фигура в кустах на секунду замерла, а после решительно бросилась прочь двух молодых людей. Макаров подоспел вовремя, своим присутствием он спугнул преследователя и нарушил его или её планы. В том, что зловещий силуэт принадлежал человеку, сомнений не было. Разумовский, будто в горячке, схватил парнишку за плечи, стремясь лишний раз подтвердить самому себе, что мальчишка перед ним самый настоящий — из крови и плоти. Это только лишний раз озадачило Лёшу. — С Вами всё в порядке, сударь? — Сергей уже и сам не знал, что отвечать на такой простой вопрос. Но он ясно осознал одно, сейчас он ведёт себя совершенно неподобающе: портит собственное реноме да ещё и Макарова почём зря пугает. Молодой человек выпрямился, расправил плечи и с лёгкой нервозностью улыбнулся в привычной своей манере.       — Не беспокойтесь, обычное недоразумение. Чего только не привидится ранним утром, — Алексею сейчас не нужны лишние проблемы, парнишка и так стоял перед своим учителем, держа гружённое вёдрами с водой коромысло. Парнишка, к счастью, не стал настаивать на расспросах, просто пожал плечами и кивнул в сторону, явно приглашая Сергея последовать за собой. Оставаться одному в лесу очень не хотелось, так что Разумовский послушно последовал за Лёшей вплоть до старой, наполовину просевшей в грунт избы. Двор окружал мощный деревянный забор, внутри, нежась в лучах рассветного солнца, спали две небольшие лохматые дворняги — местная охрана. Двор был небольшим, но на удивление чистым, хозяева явно уделял внимание чистоте и порядку. Макаров поставил одно ведро на крыльце, а второе занёс в дом.       Само жилище оказалось довольно небогатым, с низким балочным потолком, земляным полом и большой, почти на всю (и единственную) комнату печкой. В углу у окна стоял квадратный стол и длинная лавка, а чуть дальше — ведущая в сени дверь. — Здесь немного не прибрано… — замялся Лёша, стыдливо подталкивая ногой чугунную прихватку так, чтобы её не было видно.       — Ничего, в комнатах на Сенной в июльский день можно и не такое увидеть, — молодой человек попытался разрядить обстановку шуткой. Здесь было тепло и приятно пахло парным молоком и свежим, только что испечённым хлебом, совсем не похоже на логово ведьм и колдунов.       — Лёша? Ты уже вернулся? — послышался слабый, сопровождаемый надрывным кашлем детский голосок. Разумовский и не заметил, что на ещё отдающей своё тепло печи лежит закутавшаяся в ватник девочка, которой явно не здоровилось. Малышке было от силы лет семь, лицом — точная копия Алексея, только взгляд чуть более усталый и щёки красные. Услышав, что ребёнок проснулся, Макаров поспешил к девочке, чтобы проверить, не спала ли температура.        — А что это за дядя? Это ангел? — малышка во все глаза уставились на Сергея, видимо ей ещё ни разу не доводилось видеть никого из хозяев Воронцовского. Разумовский не растерялся, улыбнулся как можно дружелюбные, склонил голову на бок и помахал в качестве приветствия рукой.       — Не говори глупостей, это князь Сергей Викторович, зашёл к нам… — ни разу в жизни мальчишке не приходилось смущаться так, как сейчас. Чтобы хоть как-то унять внутреннее смятение, он набрал в черпак воду и дал его девочке. Та жадно припала к жидкости и всего в пару секунд опустошила всю посудину. Очень скоро болезнь и сонливость вновь одолели ребёнка, замотавшись в тёплую ткань, она вновь погрузилась в дрёму. Макаров сел на лавку рядом с молчаливо ожидающим его Разумовским.       — Это сестра моя, Лиза. Вообще-то она очень смышлёная, просто сейчас в недуге, вот и говорит что попало, — он и сам не знал, нужно ли что-то прояснять. Да и о чём им говорить? Предложить барину ему нечего, а кроме занятий их ничего и не связывает.       — Хорошенькая она у тебя, честное слово. А родители ваши где, тоже в лес ушли или в город за покупками уехали? — уже к концу своего вопроса Сергей понял, что очень зря коснулся этой темы, до него доходили слухи о прошедшей здесь недавно эпидемии брюшного тифа, который не то что в деревнях, но и в городах покосил немало народу, — Зря я об этом.       — Вы что-то хотели? — паренёк, как и Волков, не умел красиво переходить от темы к теме, но суть дела определял безошибочно.       — Алексей, Вас давно не было в имении. Я беспокоился, что Вы могли заболеть или охладеть к наукам, потому решил узнать наверняка, — Разумовскому ничего не стоило сказать эти слова, а вот для Лёши это стало настоящим сюрпризом. Чтобы кто-то с утра решил прийти к нему домой с другого конца селения, да ещё и без намерения изгонять из их дома бесов…        — Не хотел Вас беспокоить. Столько дел навалилось в последнее время: дом нужно было подлатать, Лиза заболела да ещё дрова так не вовремя закончились. Макаров замолчал, ожидая ответа, который Сергей, впрочем, давать не спешил. Молодой человек оглядывал дом по сторонам, в крестьянских избах ему последний раз доводилось бывать лет десять назад, если не больше. Тогда эти забавные деревянные коробки казались ему как-то гармоничнее и приятнее, возможно, всё дело было в детском, более щадящем восприятии мира, благодаря которому все неудобства превращались необычные диковинки. Отчасти его воспоминания смешались с теми стихотворениями Пушкина, которыми так зачиталась его матушка. Но в реальности это был просто старый покосившийся дом с единственным окном и почти полным отсутствием мебели, что же здесь романтичного? Разумовский испытал некое отвращение к самому себе, вернее к собственным фантазия из прошлого. Внутри него что-то непоправимо треснуло, было ли это на уровне чисто фантазийном или же это был процесс зарождения когнитивного диссонанса — покажет время.       — Беспокойства я не боюсь, а потому можешь смело обращаться ко мне, если тебе что-то понадобится, — рыжеволосый юноша легко улыбнулся и протянул свою, облачённую в белую перчатку руку к Алексею. Макаров сначала насторожился, всё же он знает этого человека всего ничего — три недели, можно ли ему доверять?       «Он не кажется плохим человеком. Может быть слегка не от мира сего, но уж точно не плохим» — Лёша с какой-то отчаянно решительность пожал руку Разумовскому, и почему-то, при всей своей неоднозначности, этот человек вызывал доверие.

      — Вы не спешили, — уж кого-кого, а увидеть Волкова столовой в такой час Сергей никак не ожидал. Лицо и голос его были абсолютно бесстрастными, однако выглядело это настолько деланно и фальшиво, будто перед Разумовским был не отставной ротмистр, а дрянной актёришка из уездного варьете. Мужчина сидел в заглавии стола и, судя по количеству пепла в пепельнице и перевёрнутой вверх ногами газете в руках, ожидал кого-то или чего-то на протяжении длительного времени.       — Наслаждался природой, не всё же мне в одном террариуме с Вами сидеть, — Сергей стянул с рук свои проходные перчатки и оставил их на полке у камина, после чего выбрал местечко подле Олега и подсел к нему.       Молодой князь со своими недвусмысленными попытками дерзить всё ещё оставался самой большой, если не сказать циклопической, занозой из всех, что с недавних пор стали головной болью Волкова. Ладно — бесконечные бумаги, отчёты, планы строительства — их хотя бы можно было отложить в сторону или, на худой конец, сделать вид, что та или иная бумажка потерялась. Сергея, к его большому (не) счастью, так просто потерять нельзя.       — Прошу-с прощения, не имел сегодня возможности составить Вам компанию. Как прошла Ваша прогулка? Нашли что-то интересное? — Олег Давидович отложил в сторону газету и затушил свою трубку. К нему немедленно подошёл Дмитрий, молодой человек убрал со стола всё лишнее, явно ожидая, что вновь прибывших князь захочет отобедать.        — Живописно, природа красивая и люди… — Разумовский вдруг вспомнил и странную парочку в церкви, и косые взгляды людей при упоминании Алексея, а в особенности странную фигуру, что преследовала его в лесу и чуть ли не до смерти напугала юношу, — люди, в общем, тоже есть.       — Что ж, в наблюдательности Вам не откажешь.       В комнату быстро и решительно вошёл Игорь, в руках его был довольно увесистый запечатанный сургучом конверт без подписей. В любое другое время Сергей бы непременно отругал Грома за столь внезапное появление, но при посторонних делать это было неудобно. Более того Игорь оказался не единственным визитёром, за его спиной выросла фигура посыльного, высокого, но худого мужчины с тёмными волосами. Лицо почти полностью было скрыто шляпой, которую почтовый служащий даже не удосужился снять при входе в апартаменты.       — Господа, прошу прощения, тут посыльный пришёл, я его спрашиваю, к кому письмо, а он молчит, всё в дом ломится. Ну, я подумал коммивояжёр, наверное, уже хотел его с лестницы спустить, а он вдруг сказал, что у него важное дело Олегу Давидовичу, мол, может говорить только с ним и никем другим, — сбивчиво проговорил Гром. Он был как будто сам не свой, нервозный, дёрганый как будто не взрослый человек, а растерявший всю уверенность подросток. Это совсем не было похоже на храброго и бравурного Игоря, которого знал Разумовский.       Услышав последние слова, Волков и Дубин как-то странно переглянулись, словно быстро обмениваясь одним только им известной информацией. Либо же Сергею это только так показалось, на своё чутьё молодой человек сегодня решил особо не полагаться, его мнительность уже полдня не даёт юноше спокойно жить, рисуя какие-то совсем нереальные картины всего, что вокруг него происходит.       — Прошу прощения, буду вынужден покинуть Вас на несколько минут. Дубин, возьмите письмо и положите его ко мне в кабинет на стол, я пока переговорю с посыльным, — Олег коротко кивнул и, вместе с Дмитрием, покинул помещение. Теперь здесь наедине друг с другом и со здравым смыслом остались Игорь и Сергей. Оба находились примерно в одном состоянии: ничего не знали, но старались делать вид, что всё понимают.       После ухода посторонних Гром как будто почувствовал облегчение и выдохнул, звенящее напряжение в его виде пропало, возвращая обратно всю решительность парня. Да и Разумовский без дела не сидел. Ему уже порядком поднадоело, что за всё о время, что юноша находится здесь, он ни на йоту не продвинулся к разгадке тайны нового хозяина поместья.       — Опять у Вас этот взгляд… — не то чтобы с сожалением, но с прямой констатацией факта заметил Игорь. Сергей Викторович поднял на камердинера свои пронзительно голубые глаза и с лукавым прищуром усмехнулся, — Что Вы задумали на этот раз?       — Ничего особенного, просто хочу вывести на чистую воду нечестных на руку людей. И ты мне в этом активно поможешь, — так было всегда, если уж младший Разумовский на что-то решался, то отговорить его от этого было задачей просто неисполнимой. А Игорь… А что Игорь, он человек хоть и вольный, но другой жизни никогда не ведал и ведать не желал. Единственное, что Гром мог предпринять со своей стороны, — замедлить и скорректировать движение стремительно несущегося вперёд Сергея, чтобы тот в пылкости своих намерений не расшиб себе голову. Молодой человек поманил Игоря к себе и, когда тот приблизился, тихим шёпотом проговорил:       — Сделай всё, чтобы попасть в кабинет Олега Давидовича. Мне нужны оригиналы бумаг на покупку дома, расписки, черновики контракта, словом, всё, что может быть хоть как-то полезно. Если не сможешь сделать это сам, постарайся разговорить местных горничных, кто-то же убирается в том кабинете? — Разумовский, как ему казалось, уже был достаточно подготовлен, чтобы сделать первый ход. Печаль затянулась пеленой дней и новых событий, а вместо тоски по ушедшим дням, осталось лишь почти азартное желание докопаться до истины. Когда нет ничего, тогда и нечего терять.       — Понял. Может ещё дворовых порасспрашивать? — в холле послышались звуки шагов.       — Хорошо бы, но это вызовет слишком много внимания, не стоит лишний раз выставляться, — как и предполагалось в комнату вернулся Волков, Гром быстро отскочил в сторону и сделал вид, будто как раз вспомнил о каком-то очень важном и обязательном к немедленному исполнению приказе. Наспех откланявшись, Игорь поспешил к чёрной лестнице. Мужчина заломил набок свой козырёк и закатал рукава рубашки. Сударь всегда даёт ему поручения в самой общей форме, рассчитывая на дальнейшую фантазию своего камердинера, коей Гром обделён уж точно не был.       — Я помешал?       — Никак нет. Лучше давайте вернёмся к нашему разговору. Тем более, что у меня как раз возникла к Вам одна небольшая просьба, — пока планы в нём были ещё свежи, Сергей Викторович решил сразу же пойти в наступление. Он совсем по-детски поставил локти на стол и положи руки на сцепленные в замок ладони, сопровождал всё это дело самой милой из своих улыбок. Олег насторожился, но, тем не менее, сел на стул подле рыжеволосого юноши, ожидая, от него обещанной просьбы.       — Вас что-то беспокоит?        — Всё думаю о том инциденте в яблоневой роще, вроде и пустяк, но из головы этот случай всё равно не выходит, — посетовал Разумовский, моментально становясь серьёзным. Как бы не была остра грань их противодействия, но в данном вопросе только Волков, как единственный свидетель, мог хоть как-то повлиять на ход развития этого дела, — Ну право, это совсем нелогично, рубить молодые здоровые деревья, которые всего через месяц или два будут давать урожай. Кто и зачем это сделал?        — Я могу понять Ваше волнение на сей счёт, это Ваша бывшая усадьба, и потому любые изменения сударь встречает крайне болезненно… — мужчина постарался начать как можно мягче, хотя ему было совершенно очевидно, что этот разговор — пустая трата времени, — Но вместе с тем это абсолютно беспочвенная тревога, подумайте сами: никто не пострадал, сад остался цел. Если же у Вас есть какие-то конкретные опасения, то лучше поделитесь ими сейчас.       Молодой человек уже было собирался открыть рот, но в следующую же секунду замолчал. Стоит ли рассказать мужчине о пережитом сегодня утром в лесу или же его сочтут сумасшедшим? По правде говоря, он сам уже не был точно уверен, а не почудилось ли ему увиденное, может это была всего лишь игра разума?        — Нет, ничего, — лучше придержать информацию и не портить заданную ноту. Волкову показалось, что черты лица у Сергея стали как будто острее, а волосы заиграли золотом на свету, верхние завязки на рубашке были чуть ослаблены, оголяя точёные ключицы. Вдруг юноша сорвался с места и, приподнявшись на локтях оказался почти лицом к лицу с Олегом, который не мог не то что пошевелиться, но даже отвести взгляд в сторону. Расстояние достаточно близкое, чтобы увидеть собственное отражение в глазах своего оппонента, но всё ещё весьма приличное. В острый взгляд бегло оценивал Волкова, внимательно изучая греческий нос, широкие скулы и миндалевидные глаза. Может ему просто показалось, но сейчас в облике сдержанного и скромного Сергея Викторовича проступило что-то дикое, если не хищническое. Наверное, нечто подобное видят пищухи перед тем, как на них нападёт гадюка, — И всё же я Вас прошу, разберитесь в этом деле, найдите виновных.       — Я… буду иметь в виду Ваши слова, но ничего конкретного обещать не могу, — кажется, Разумовского вполне устроили заверения Олега, потому что он также быстро вернулся на своё место и как ни в чём не бывало принялся рассматривать лежащие у него в руке карманные часы. И вновь мужчина почувствовал себя как-то странно, словно бы он стоит на перипетии. Изнутри его волнуется щекочущее чувство, создавая одновременно и дискомфорт и приятное тепло.       — И всё-таки неспроста Вы-с это спрашиваете…       — Кто знает, может, я просто от природы такой любопытный, — весело усмехнулся Сергей Викторович, праздную свою первую маленькую победу.