Часть 7
22 мая 2022 г., 01:51
Скоро будет весна. И Венеции юные скрипки Распоют Вашу грусть, растанцуют тоску и печаль, И тогда станут легче грехи и светлей голубые ошибки. Не жалейте весной поцелуев, когда зацветает миндаль.
А. Вертинский «Злые духи»
Если у Разумовского и были какие-нибудь планы на вечер, то теперь их можно было смело отправлять в самый дальний угол. Шокирующая новость, как гром среди ясного неба разразила их сонную лощину и привела всё имение в неописуемое волнение. Сергей и Олег незамедлительно выехали на место событий. Сидя в экипаже, они и вовсе не глядели друг на друга, а лишь мрачно наблюдали за уходящим за горизонт солнцем. Небесное светило, словно уголёк, догорало и закатывалось за чернеющий впереди лес, и было в этом зрелище что-то пугающее и вместе с тем невероятно чинное. Игорь сидел на козлах вместе с другим, правящим лошадей мужиком. За всю дорогу никто так и не проронил ни слова, все находились в своих собственных мыслях. Разумовский вжался в самый угол и сжал руки в замок, вечерняя прохлада плавно перерастает в ночные заморозки. Молодой человек подносит ладони к лицу и растирает замёрзшие пальцы. Объективно говоря, ситуация неприятная, какие бы негативные чувства юноша не питал к священнику, но подобные подарки судьбы явно не чаяли Сергея. Пейзаж вокруг становился до боли знакомым, и так казалось не только одному Разумовскому, ещё немного и Волков также начнёт верить в существование некого коллективного заговора. — Игорь, мне казалось, ты говорил, что мы едем по делу безвременно почившего Даниила Фёдоровича… Но его дом рядом с погостом, а мы едем к лесу. — Всё верно, — даже не поворачиваясь, кивнул Гром, — Вот только нашли его не у себя, а в доме Макаровых. Соседка, возвращаясь от колодца, заметила, что в избе горит свет, что странно, ведь Алексей и Лиза сейчас в хозяйском особняке. Вот она и решила из чистого своего любопытства одним глазком глянуть, что творится в доме. — Необходимо сообщить о случившемся в управу, если есть вероятность, что это отголоски недавней волны тифа… — Не беспокойтесь, сударь, я уже отправил сопроводительное письмо в нужную контору, — Олег излучает от себя абсолютную уверенность и спокойствие. Казалось, он единственный из всех их маленькой группы (не считая лошадей), кто способен по-прежнему сохранять трезвый рассудок и не терять головы. Сергей поджал губы и опустил взгляд вниз, одно несчастье за другим преследуют его даже здесь, в родном доме, горько оно всё. — Вы дрожите, — совсем тихо, почти беззвучно прошептал Волков Разумовскому, искоса глядя, на болтающего ногами в воздухе Игоря. — Ничего. Это нервное, — Сергей явственно ощущает, как привычная картина дней трещит по швам, да и сам он начинает постепенно теряться, слишком много он на себя возлагает. Неожиданно на плечи опустилась некая тяжесть, как будто его обняло гигантское облако. Стало теплее. — Всё будет хорошо, — сидя подле Олега с его пиджаком на плечах и видя его уставшую, но полную надежды улыбку отчего-то хочется верить ему, что бы он сейчас не говорил, только одно присутствие мужчины уже вселяло подобие боевого духа в Сергея. Ткань жакета пахнет въедливым сладковатым табаком с горькой ноткой махорки, английский твидовый кардиган был больше юноши на пару размеров, но тем было лучше для самого Разумовского. Завернувшись в предмет, словно в бурку, он настолько разомлел, что даже невольно задремал. Проснулся молодой князь как раз от того, что повозка остановилась. Нехотя разлепив глаза, Сергей вытянул ноги и огляделся по сторонам. Вокруг стемнело окончательно, без фонаря не видно ни зги, зато людей в столь поздний час хоть отбавляй, совсем как накануне днём. Вот только в этот раз мужчины и женщины настроены куда менее смело, но более встревожено. Все перешёптываются друг с другом, качают головами и держат в руках если не икону, то хотя бы крест. Спросонья Разумовский даже допустил мысль, что это ему только чудится, настолько нелепым казалось всё происходящее. В этот раз, видя, что приехали сразу оба «хозяина» Воронцовское, люди несколько успокоились и уже послушно расходились в стороны, пропуская Сергея и Олега к дому. Молодой человек искренне хотел бы иметь хотя бы половину той внушительности и солидности, какую предписывала ему народная молва, вот только сам князь лишь плотнее кутался в чужой пиджак и, хмуря брови, старался как можно скорее уйти от посторонних взоров. Игорь выцепил из толпы смуглую невысокую женщину, скорее всего ту, что и обнаружила священника в чужом доме. Выглядела она очень встревожено, но вместе с тем казалась крайне мало заинтересованной и горделивой, подумать только это ведь ей удалось первой узнать обо всём! Первое, что они почувствовали, оказавшись в комнате, — нестерпимая духота, складывалось такое ощущение, что жилище простоял закрытым на протяжении нескольких лет без какого-либо доступа к воздуху, хотя всего пару часов назад всё было нормально. Дверь прикрывать не стали. То, что находилось в доме, вызывало какую-то смесь первобытного страха и мистического интереса: на полу посреди комнаты мелом был вычерчен круг, в котором располагалась наспех выведенная пяти конечная звезда. Вокруг этой конструкции были выписаны странные слова на каком-то неведомом языке, и повсюду, абсолютно везде были расставлены сальные свечи, большинство из которых уже потухло, но некоторые продолжали гореть. Сам же Даниил Фёдорович лежал посередине необычного круга: лицо спокойное, руки сложены на груди, точно спит. — Меня Фёклой зовут, по батюшке Прохоровна, — бодро рапортовала крестьянка, — Страшное дело, чего у нас только не происходит. Вот у меня, например: две курицы пропали, грядки в огороде потоптали, во дворе поленья местами поменяли… — Давайте об этом как-нибудь в другой раз. Лучше расскажите, как Вы сюда забрели и что делали на окраине Воронцовского? — Волков нашёл в себе мужество сохранить железное самообладание даже в такой, мягко говоря, странной ситуации. Сергей тоже истерик не закатывал и в обморок не падал, единственное, что он сделал, — попросил Грома открыть окно, уж очень жарко в помещении. — У нас дома вода закончилась, всё до последней капельки, а мне ужин готовить надо, вот я и пошла к старому колодцу. Оно хоть и в лесу, но до него всё равно ближе, чем до нового. По вечерам по лесам, конечно, лучше не ходить, но я ведь быстренько, — как могла, начала оправдываться женщина. — Положим, что так. А к дому зачем подошли? Первый шок прошёл. Пока Волков допрашивал свидетельницу. Разумовский ходил от одного угла дома к другому и задувал все не потухшие свечи. Только пожара им тут не хватало. Свечей было много, даже очень. Дом старый, потому ни газовых, ни электрических ламп тут нет, но даже так расходы на освещение просто непомерны. Откуда у двух небогатых крестьянских сирот взялось так много денег на покупку всего этого безобразия? Сергей взял в руки один из огарков и внимательно его осмотрел. Ничего необычного, разве что тают очень быстро. — Я сначала и не хотела, — замялась женщина, теребя в руках край своей юбки, — Дом этот проклятый, нечисть в нём живёт, но… Сама не знаю, то ли из любопытства, то ли что, захотелось мне заглянуть в оконце, отчего в этой хибаре такой свет яркий, ну и потом вы уже знаете… Олег Давидович тяжко вздохнул и устало потёр переносицу, дело совсем глухое, ни полезной информации, ни подозреваемых, а отчитываться всё равно придётся. За неимением другого занятия мужчина принялся наблюдать за тем, что в это время делал Сергей. Юноша с видом опытного анатома обошёл «звезду» по кругу, на теле нет никаких повреждений, может отравление? Не просто так Разумовский имел славу блистательного ума и тонкого чувства справедливости, молодой князь выглядел крайне сосредоточены и глубоко погружённым в решение этой головоломки. Пусть и не сразу, но по мелочам он сложит весь пазл воедино. — Может, вспомнишь хоть что-нибудь ещё? — Игорю хотелось как можно скорее покончить с этим делом и вернуться в усадьбу, драгоценные часы сна сами себя не восполнят. — Я знаю не больше вашего, всё, что могла, я рассказала. Только помню, когда за водой шла, был закат, а когда обратно шла — уже солнце зашло, — крестьянка неопределённо пожала плечами. Дальнейшее пребывание в доме виделось бессмысленным и бесполезным. Когда из города приедет следователь — тогда и можно будет начать копаться в мелочах, а сейчас это не более чем сизифов труд. Олег осторожно подошёл со спины к Сергею и тронул задумавшегося молодого человека за плечо. — Поедемте домой. Утро вечера мудренее, а худшее, что можно сделать сейчас — начать принимать решения скоропалительно, — предложение звучало очень соблазнительно, Сергей очень устал и желал лишь наконец прилечь и как следует отдохнуть. Но, взявшись за какую-либо думу, не мог он так просто отпустить её. Ему нужно время, ещё совсем чуть-чуть времени, чтобы привести мысли в порядок. Сейчас у него есть последние несколько минут перед тем как тело унесут, нужно тщательно изучить всё вокруг, интуиция его точно не обманывает. — Идите к повозке, я ещё немного побуду здесь, — медленно, но уверенно произнёс Сергей и присел скамью напротив печи. Волков сомневался, стоит ли ему всё-таки увести юного князя или действительно оставить его тет-а-тет со своими размышлениями. Поколебавшись ещё немного, Олег решил, что ничего страшного с Разумовским тут за пару минут уже точно не случится, мужчина без лишних слов кивнул в сторону выхода и все присутствие также послушно покинули помещение, с облегчением выходя на свежий воздух. Перед выходом Гром прикрыл окно и ещё раз поинтересовался у барина, нужна ли ему помощь, но получил лишь отрицательный ответ. Оставшись один, Сергей подскочил на ноги и принялся быстрыми шагами ходить по всему периметру избы. Наматывая круги, он, словно паук, собирал воедино все тонкие паутинки имевшихся сведений. То, что это убийство было ясно как день. Ну, навряд ли священник решил прийти по своей воле в чужой дом, нарисовать непонятные символы на полу, зажечь все свечки и аккуратненько поучить с миром в окружении всего этого непотребства. Значит, был кто-то ещё, но кто? Разумовский запустил пятерню в свои рыжие волосы, распустил шёлковую ленту, освобождая локоны от тугого плена. Лучше пойти от обратного — это точно не он и не Олег Давидович, не Игорь и не Лёша. Каждый из в этот момент был в далеко в поместье и находился на виду. Следующим предметом его анализа стали «декорации» сих обстоятельств. Почему именно этот дом? Ни церковь, ни центральные улицы, а изба на самом отшибе? Место, определённо, выбрано не просто так, в этом есть какой-то смысл или послание, правда, сам юноша пока не понимает, какое. В его руках вновь оказался огарок свечи, бежевая мягкая масса легко таяла даже от тепла рук, прогори такая ещё час-полтора и дом бы воспламенился из-за неконтролируемого распространения огня. Вещей здесь больше нет, да и когда молодой человек побывал тут впервые — имущества было не намного больше. Всё то время, что Разумовский находился здесь в одиночестве, его не покидало неопределённое волнительное чувство, что-то на грани тревоги и раздражения. Складывалось такое ощущение, что за ним всё равно кто-то наблюдает, чьё-то незримое присутствие давило и мешало собраться с мыслями. Неловко и чрезмерно резко Сергей оглянулся по сторонам — здесь совершенно некому прятаться. Может, ему просто показалось? Какие-то только страсти не почудятся на затуманенную голову, нужно взять себя в руки, расслабиться и отвлечься… В поисках успокоения юный князь взглянул в окно. Липкое чувство страха холодной молнией завязало все внутренности в тугой узел. Всего несколько миллиметров стекла отделяли Разумовского от того, кто так внимательно наблюдал за ним из темноты.***
На удивление самого Сергея, уснул он скоро и крепко. В эту ночь ему не снилось ни хорошее, ни плохое, пожалуй, это было даже к лучшему. Молодой человек хорошо выспался и чувствовал себя гораздо бодрее и свежее. Уже будучи перед будуаром он заканчивал финальные свои приготовления перед выходом из комнаты. На столике расположился великое множество скляночек и пузырьков с различным содержимым. Игорь стоял за его спиной и помогал Разумовскому укладывать волосы, заплетая их в косу. Утренний туалет являлся своего рода ритуалом, но в этот раз он носил ещё и совещательный характер. Теперь, когда Сергей наконец смог разложить всё по полочкам, он был готов к составлению новых планов, его амбиции никуда не пропали. — Итак, ты вчера всё видел собственными глазами, что скажешь? — юноша аккуратно повязывал свой шейный платок, при это совершенно не мешая манипуляциям Грома. — Дело дрянь. Про мальчишку и его сестру и без того столько сплетен и слухов ходило, а теперь его и подавно заклюют, — мужчина подцепил несколько боковых прядей, вплетая их в общий ряд. Разумовский не так часто прибегает к чужой помощи, если дело касается его собственной внешности, Игорь сразу смекнул, что это лишь повод для разговора. — Да, нехорошо получается. Думаю, Лизу и Алексея пока лучше здесь оставить. В поместье и люди поприличнее и не так страшно, как на краю леса, — хитрый узел удался на славу, но Сергей считал, что тут всё ещё чего-то не хватает. Из стоящей рядом шкатулки молодой человек выдвинул Нижний ящичек и достал оттуда красивую серебряную брошь с крупным аметистом посередине, — К слову о людях, кого вчера послали в город с донесением? — Никак не знаю. Никто из домашних, вроде, не уезжал. — Значит, пока нас не было звонили в полицмейстерскую контору в Петербурге? — поддев тонкой иглой ткань, Сергей закрепил украшение на своём платке. Лаконично и элегантно, за такое, Волков, наверное, сочтёт его всё-таки денди. Губы невольно дрогнули в еле заметной улыбке при воспоминании об Олеге Давидович, а он ещё волновался, что его жизнь в имени будет скучной и унылой. — Нет, телефонный аппарат временно не работает, сейчас как раз прокладывают новую линию к соседней Осиповке из города. Я проверял, связи нет уже неделю, но давеча обещались вернуть… — Игорь уже закончил своё дело и теперь расправлял ленту на банте. Было не сложно догадаться, что ответ Разумовского не то что не порадовал, но привёл замешательство. Гром не спешил спрашивать, а Сергей не хотел отвечать, оба друг друга понимали и лишний раз собеседника не тревожили, — Идёмте-с, нехорошо заставлять себя ждать. Разумовский кинул быстрый взор на своё отражение в зеркале — оттуда ему доброжелательно блеснул ярко-лиловый камень в броши. Взяв со стола белоснежные перчатки, молодой человек направился вслед за своим камердинером. Уж что-что, а в доме тихо не было. Событие последнего дня будто бы запустило невидимый маятник и оживило всю округу, куда не посмотри — кто-то да шепчется, строя совершенно невероятные теории. В светлой зале Сергея уже ждали. Волков сидел к нему спиной и долгим задумчивым взглядом рассматривал уходящие вдаль бескрайние просторы небесной глади. Утренний кофе мягко обволакивал своим ароматом всё помещение, неся не бодрость, но скорее спокойную уверенность. Гром свернул в сторону, уходя к чёрной лестнице, а Сергей так и остался стоять в дверном проёме, не решаясь пройти дальше. Вокруг Олега не было никого: ни Дмитрия, ни лакеев, ни даже новоприбывших постояльцев сего дома. Сейчас он не был занят работой, а просто наслаждался видом и самим моментом. Красиво и отчего-то грустно. Со стороны Олег Разумовскому казался мощным, стойким и солидным человеком, наверное, именно про таких людей и было придумано выражение «как за каменной стеной». Но сейчас это было что-то совсем иное. На фоне огромной залы и давящей тишины мужчина казался совсем одиноким, если даже не покинутым. Желавший уединения, он наконец получил своё, но счастья так и не обрёл. Против всех правил приличия, чашку держал он обеими руками, пил редко, всё больше смотрел на горизонт — хмурился, изредка вздыхал, но совсем уж в тоску не впадал. На шее всё также проглядывались светлые рубцы от шрамов. Сложно себе представить, сколько же всего пережил Волков… Повинуясь скорее интуитивному порыву, Разумовский тихо ступал по отполированному до блеска дубовому паркету. Сергей в этот момент был похож на охотника, который крадётся к ничего не подозревающей дичи, движения лёгкие и свободные, а в груди всё сжимается от боязни быть пойманным. Молодой человек приблизился к Олегу на расстояние всего одного аршина и нерешительно замер. От неожиданности мужчину будто током ударило, чьи-то холодные пальцы нежно коснулись кожи на его шее и огладили полученный давным-давно шрам. Волков бы и рад возмутиться беспределу, но не может — рука перемещается выше к загривку и несильно оттягивает жёсткие чёрные пряди. Приятно до подрагивающих век и нервно сбившегося дыхания. Он как истосковавшийся без ласки пёс, без тени сомнения и с полным доверием запрокидывает голову назад, оставляя чашечку с кофе на столике. — Теперь мы точно квиты, — лукаво ухмыляется Сергей усаживаясь в кресло напротив сконфузившегося Олега. В следующий же момент он вновь вернул себе строгий, отчужденный вид, единственное, что рушило эту маску, — красные как у рака щёки офицера. — Расслабляться в Вашем присутствии чревато, — откашлявшись, наконец выговорил мужчина, смотря куда угодно, но только не на Разумовского, — Тем не менее, хорошо, что Вы пришли. Нам как раз есть о чём поговорить. Сергей утвердительно кивнул, но от кофия отказался, предпочитая лишь удобнее устроиться в своём кресле. — Смею Вас заверить, что все тяготы решения вопроса в связи с кончиной Даниила Фёдоровича я возьму на себя. Полагаю, мне не стоило вчера везти Ваше благородие непосредственно в то злополучное место, такие вещи не только не способствуют успокоения, но только больше расшатывают психику… Сергей вскинул руку вверх, останавливая Волкова и всю заготовленную им заранее речь. Разумовский был неприятно удивлён узнать, что Волков воспринимает не иначе, как хрупкое аморфное существо, что не способно перенести и малейшего потрясения. Молодой человек наклонился вперёд, опираясь локтями о свои колени и хмуро глядя на Олега Давидовича. — С собой я как-нибудь сам справлюсь, а что касается покойного священника… Вы действительно уверены, что пентаграмма и круг из свечей это естественные условия смерти? — Сергей вскинул бровь. Мужчина надеялся обойтись без острых тем, но Разумовский был просто кладезем неудобных вопросов. В конце концов, Волкову пришлось пойти на попятную и, выправившись, принять тему для новой дискуссии. — Это уже решать не мне и не Вам. Не будите лихо пока оно тихо, лучшее, что Вы сейчас можете сделать — забыть случившееся и продолжить жить дальше. Такой ответ совершенно не удовлетворил Сергея, который теперь только больше злился и негодовал. Фиолетовая брошь блеснула в отражении солнечного луча, предупреждая, что её владелец разошёлся не на шутку. — И не подумаю! Это же настоящее дело, да ещё какое — смертоубийство! Вы не думали, почему всё действо случилось именно в доме Макаровых или от чего само место так странно обставлено? Так я Вам скажу, что всё это дело кажется мне похожим на ритуальное жертвоприношение или же это может быть некая секта… — Довольно, — в лице Волков не изменился, но голос его стал жёстче, теперь он точно вновь вернулся за ширму железной холодности и отстранённости, — Чтение развлекательных романов и мистических календарей порядком исказило Ваше сознание. Неужели Сергей Викторович действительно верит в такие мистические сказки? Будьте мудрее. Да, я признаю, что это дело совсем не то, чем оно кажется на первый взгляд, но, что я точно могу сказать с абсолютной точностью, — как минимум есть два человека, которые не причастны к этому смертоубийству: это я и Вы. В словах Олега была доля истины, они оба находились в одной комнате на протяжении длительного времени и не могли принимать в этом участия, так как каждый находился под неустанным взором другого. Список подозреваемых уменьшился, если он вообще имел место. Сергей и сам почувствовал себя довольно несуразно, со стороны его предположение казалось чистым безумием, если не откровенным бредом. Разумовский отчаянно закусил нижнюю губу и отвёл взгляд в сторону. Ему нестерпимо хотелось доказать мужчине, что тот излишне строг или просто не хочет видеть всю картину целиком. Юноша вспомнил холодный изучающий взгляд из темноты и вздрогнул, нет, сейчас об этом лучше даже не заикаться, иначе его действительно сочтут сумасшедшим. Видя, что он явно перестарался, Олег Давидович взял в руки брошенные Сергеем перчатки, а затем и ладони молодого человека. Негоже юному князю пренебрегать честью и этикетом и оголять кисти на людях. Одна за другой руки облачились в лайковые белоснежные перчатки, так они казались ещё тоньше и обворожительнее. Волков сжал чужие ладони и постарался заглянуть в глаза к оскорблённому в лучших чувствах Разумовскому. — Я очень хорошо понимаю Вашу обеспокоенность, это место для Вас не чужое. Я общаюсь Вашему благородию сообщать все необходимые сведения. Но и Вы будьте любезны не злоупотреблять обстоятельствами, — ответный взор васильковых глаз дал понять решительно ясно, даже если Сергей поклянётся словом дворянина, это уж точно его не остановит. Однако вслух юноша ничего не сказал. Олег сейчас выглядел не лучше, сквозь его серьёзность явственно проступала усталость, Разумовский только сейчас впервые задумался, а спал ли сегодня мужчина вообще? В двери постучали. Ни Сергей, ни Олег так и не откликнулись, а всё также продолжали сидеть держаться друг за друга, будто это могло предотвратить надвигающуюся бурю. В дверь постучали снова, но уже более настойчиво и быстро. Немой вопрос Волкова Разумовский понял без труда, молодой человек убрал свои руки, сложил их на груди, после чего одобрительно кивнул. — Войдите, — мужчина взял свою чашку с кофе и допил одним махом всё содержимое. В комнату, ожидаемо зашёл Игорь, а уже вслед за ним последовали и двое незнакомцев. Ни один из них Сергею знаком не был. То были двое мужчин. Первый — немолодой, среднего роста с короткой бородкой, с дипломатом в руках и в очках выглядел крайне солидно, по-джентельменски и походил более на господина. Спутник его напоминал скорее позднего студента, несколько старше самого Разумовского, высокий, худощавый с вьющимися чёрными волосами и изумрудными глазами. Оба гостя остановились в паре шагов от Олега и Сергея и склонили головы в приветственном поклоне. Гром также постарался приосаниться и следом обратился к молодому князю: — Вы ждали посетителей? — рыжеволосый юноша покачал головой и с интересом уставился на визитёров. — Прошу простить за вторжение, меня зовут Вениамин Платонович Рубинштейн. Дело в том, что мы с моим спутником направлялись к границе соседней губернии, но, к несчастью, наш автомобиль заглох рядом с вашим имением. Мы решились зайти в имение, надеясь воспользоваться добротой хозяина и получить помощь. Мужчина повествовал складно и очень выразительно, в речи его слышался академический выговор: все шипящие тянул он с каким-то особым удовольствием, а мягкие знаки искусно пропускал. Соблюдая правила хорошего тона, Волков и Разумовский поднялись на ноги и поспешили представиться в ответ. Олег непрошенных гостей не любил и всегда их сторонился, а тут сразу двое. Тогда как Сергею Рубинштейн пришёлся по душе, он как раз был похож на одного из его старых профессоров. — Что ж, право, не знаю, чем мы можем вам помочь. Авто у нас не в ходу, да и механических дел мастеров тоже нет, — роль переговорщика взял на себя Волков, не вооружённым глазом было видно, что он крайне холоден и всеми фибрами души желает избавиться о необходимости вступать в дальнейшие сношения со странной парочкой, — В таком случае необходимо будет послать письмо в город и выписать оттуда мастера или позвонить, но телефон у нас временно не работает. Боюсь, это займёт время… — Ничего, нам не к спеху. Если же мы смущаем Вас своим присутствием… — Ни в коем разе, оставайтесь, — включился в разговор Сергей, дружелюбно улыбаясь обоим визитёрам, — Почтём за честь оказать Вам самый благожелательный приём, не так ли Олег Давидович? Это уже был прицельный удар прямо в самого Волкова: отказать при других, вроде, не культурно, но и браться за решение чужих проблем, когда тут и своих по горло — ему очень не хотелось. Так он и не сказал ни слова, молодой человек же мысленно понял, что позже с ним эту тему хорошенько обсудят. Только один человек из всей их компании так и оставался тих да безмолвен, ни чем не был он интересен, но всё же незнакомец оказался замечен Сергеем. — А как Вашего спутника зовут? — не удержался от вопроса юноша. — Поэт, — наконец подал голос шатен, поправляя свой тёмно-нефритовый жилет. Разумовский ждал, что за этим словом последует что-то ещё, но нет. Своего имени молодой человек так и не назвал. — Очень интересно, Вы пишите? — Можно и так сказать, но всё больше читаю, — молодой человек склонил голову набок, тонкая улыбка, лишённая какой-либо дружественности появилась на его лице. Допытываться до истины Разумовский не стал, мало ли людей, которые путешествуют инкогнито? Возможно, это один из диссидентов или просто закрытый человек. Волков, вежливо откланявшись, поспешил уйти к себе в кабинет, оставляя Сергея в компании новых знакомых. Пока юноша и Игорь, обсуждали, куда же следует временно разместить их невольных гостей, Рубинштейн и Поэт обменялись парочкой коротких, но красноречивых взглядов. Вениамин Платонович нашёл то, что искал, оставалось лишь подготовить почву, чтобы все прошло как можно быстрее.
